Текст книги "Двойная звезда"
Автор книги: Татьяна Туринская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц)
– Ой, Алена, не выдумывай. К вам приезжает старый друг, а мы будем только под ногами у вас путаться, – Светка готова была ухватиться за любую соломинку, лишь бы не идти к Алене в гости. Она была по горло сыта общением в рабочей обстановке. А тащиться куда-то в субботу, когда можно уютненько устроиться в любимом кресле перед телевизором, предварительно соорудив чего-нибудь вкусненького, аппетитненького, и вволю расслабиться в окружении любимой семьи? Нет уж, увольте! Ради одного-единственного субботнего вечера, когда можно полениться с полной оттяжкой, не испытывая чувства стыда за эту лень перед самой собой, она работает с утра до вечера целую неделю, и потратить этот драгоценный день так бездарно просто недопустимо! Ведь воскресный вечер – это уже совсем не тот коленкор, в воскресенье не бывает такого кайфа, полной расслабухи. В воскресенье уже с утра начинаешь морально готовиться к рабочей неделе, и в итоге только к вечеру наконец берешь в руки утюг, чтобы выгладить блузки-брюки-юбки на все пять дней... Нет, воскресенье Светка совсем не любила, в отличии от суббот.
– Никто ни у кого не будет путаться. Этот друг уже несколько лет у нас не был, так что они с Долей будут общаться, не взирая на присутствующих. А у нас будет своя вечеринка. Так что жду, на сей раз не отвертишься! Ничего приносить не надо, разве только бутылочку шампусика. О, кстати о шампанском! Какое я сегодня пальтецо видела – закачаешься! Как раз цвета выдохшегося шампанского сорта «Брют». И покрой вроде бы простой – втачной рукав, полу-приталенное цельнокроеное, но тканюшка совершенно шикарная и в итоге так эффектно смотрится! Я тоже такое хочу! Скажу Доле – пусть раскошеливается. Под мои леопардовые туфли и сумочку подойдет великолепно! А потом я снимаю пальто и остаюсь в черном кожаном костюме с узкой длинной юбкой – и все упали!
Алена села на своего любимого конька и ее понесло. Мысленно она уже перемерила весь свой гардероб под новое, еще не купленное, пальто и пришла к выводу, что половина вещей не очень хорошо будет сочетаться с обновкой. Придется освежать гардероб, а значит, необходимо прикупить еще две-три пары обуви с соответствующими сумками и зонтиками. А под ансамбль пальто плюс леопардовые причиндалы непременно надо приобрести светло-желтые линзы, чтобы самой походить на леопарда. И так далее. Света слушала все это, кивала иногда в знак солидарности, но по привычке думала о своем. В данный момент ее больше всего заботило, как же все-таки отказаться от навязчивого приглашения в гости и в то же время не обидеть подругу. Надо бы придумать что-то такое, что даже Алена сочла бы уважительной причиной. Поход к матери или к любимой свекрухе не пойдет – битый прием, это уже было. Ссылки на мнимую болезнь близких Светка считала недопустимыми. К тому же, заговори она о болезнях – все, день пропал. Алена начнет учить, как избавиться от болячки, потом плавно перейдет на свои, вновь обнаруженные... Что еще? А, придумала!
Дождавшись небольшой паузы в Аленином монологе, вызванной необходимостью вдохнуть побольше воздуха перед очередным перечислением плюсов нового пальто перед старым, купленным три недели назад, Светка вставила:
– Совсем забыла! Мы же в эту субботу всей семьей собрались на выставку собак. Иришка уже полгода канючит, собаку просит. А муж возражает, он вообще к животным равнодушен. Мы с Иришкой и решили вытащить его на выставку, может, сердце оттает при виде этой красоты.
– Собаки?! Да ты с ума сошла! Какие могут быть собаки? Ты думаешь вообще о последствиях? Ты представляешь, что такое аллергия? Тебе это надо? Ты знаешь, отчего у меня появилась аллергия? Я тебе расскажу. Когда Витальке было шесть лет, мы сдуру подарили ему попугайчика. Идиоты! Правда, попугайчик попался гениальный, Гришкой назвали. Обыкновенный волнистый, зелененький такой. Казалось бы, откуда у такой крохи мозги? Я вообще думала, никогда не смогу полюбить бестолковую птицу. Но в том-то и дело, что он оказался вовсе не бестолковым, а очень даже разумным. Какал на газетку. Меня мамой называл, представляешь? А как целоваться любил, без конца повторял: «Давай поцелуемся». А баловался как! Говорит скрипучим голосом: «Ма-ма». Я ему: «Что?». А он: «Ничего!». И опять: «Ма-ма!» и так раз десять подряд! Ах, такой был шалун! Бывало, сижу я на диване, свитерок вяжу, Гришка летает по квартире, потом на диване приземлится, ухватит нитку клювом, ножками своими крошечными упрется и мешает мне изо всех своих птичьих силенок, держит нитку, вязать не дает. А спицы-то у меня в руках двигаются, иной раз конец с набалдашником как даст ему по башке, он: «Ай, ма-ма!» и снова за свое. Такой был проказник... К чему это я? Склероз, проклятый, замучил. Ах, да, мы же об аллергии говорили. Так вот, с Гришкиным у нас появлением у меня потихоньку началась аллергия, да настолько потихоньку, что я и не связала ее с Гришкой. Потом дошло до того, что я на подушках спать не могла – глаза слезились, чихала, задыхалась; от шоколада вся сыпью покрывалась – кошмар, как я жутко тогда выглядела! Еще и мода тогда была дурацкая – юбки-шестиклинки или годэ, помнишь? Ты представляешь меня в годэ? С моими-то тонкими ногами! Я тогда себе пошила такой классный костюмчик – на каждом клине разрез в шве и жакетик с баской – отпад! А какая изумительная ткань была, ты не представляешь: в мелкий рубчик, а цвет такой чудный – ранние сумерки поздней весной с примесью нераспустившейся лаванды... К чему это я? Слушай, Свет, у меня последнее время что-то с памятью творится. Начинаю говорить, а потом не помню, по какому поводу я это вспомнила. Я вот думаю, а не связано ли это с тем, что меня в пятом классе один придурок учебником математики по голове ударил. Мне тогда так обидно было, на глазах у всего класса... А не может это быть от краски для волос, как ты думаешь?
У Светки скулы свело. Надо же, так старалась избежать медицинской тематики и на тебе... Теперь Алену до вечера не успокоишь с ее аллергией и склерозом, вернее, до конца рабочего дня. А дома еще и супругу будет что выслушивать.
С трудом дождавшись окончания Алениной тирады, Света твердо сказала:
– Извини, но я уже давно обещала Иришке сводить ее на эту выставку. Я не могу обмануть ее ожидания. Так что в гости к тебе мы как– нибудь в другой раз забредем.
16
Киев
Нина прекрасно справилась со своей задачей. Под ее чутким руководством приглашенные специалисты организовали семинар на славу. Зал был в меру украшен наглядной агитацией (графики удачных-неудачных дней, графические изображения четырех стихий и тому подобная чепуха), угол сцены был красиво оформлен цветами. В зале, в сторонке, стоял стол с нехитрыми закусками, фруктами, соком и лимонадом. Выглядело все достаточно солидно.
Хотя мероприятие и было назначено на семь часов вечера, первые приглашенные стали собираться уже в четверть седьмого. У входа их встречали сотрудницы концертного зала «Левобережный», любезно, но строго проверявшие наличие именных пригласительных билетов и отмечавшие прибывших по списку. Посторонних в зал не пропускали. Если придут все приглашенные (шестьдесят восемь женщин!), Виктору и так нелегко будет их всех разглядеть. А если впускать еще и посторонних, то он определенно мог пропустить «Звезду» в такой толпе. Он и так на всякий случай стоял недалеко от контролерш, чтобы иметь возможность внимательно разглядеть каждую прибывшую. Ведь, предъявляя пригласительный билет бдительным стражам, дамы вынужденно задерживались в дверях на несколько мгновений. Нина уверяла его, что этих мгновений для него будет более чем достаточно, чтобы узнать свою «Звезду».
Нина стояла немного в стороне и внимательно наблюдала за Виктором. Профессиональный интерес отошел на второй план, уступив первенство чувствам. Страстное желание найти «Звезду», из-за которого она и вляпалась в эту авантюру, ушло. Больше всего ей теперь хотелось, чтобы все оставалось, как есть. Вопреки разуму, она надеялась излечить его от этой болезни, хотя совсем недавно сама уверяла Виктора, что это не болезнь. Она прекрасно знала, что влюбленность в Виктора – тупик для нее, у этого чувства нет развития, нет будущего... Умом понимала, что не надо любить этого человека, а сердце уже любило... И теперь с невыносимой тоской и болью она ждала, что вот сейчас, быть может, в эту самую минуту, появится незнакомая женщина и отнимет у нее не только самого Виктора, но даже надежду на то, что когда-нибудь, может быть...
Дамы все прибывали. Проходили в зал, оглядывались по сторонам, как бы надеясь увидеть знакомые лица, и, не найдя, присаживались скромненько на стул где-нибудь с краю. Странный все же у нас народ. Пока к столу не пригласят – никто ни за что не подойдет, зато только пригласи, сметут все в один момент, запихивая в рот бутерброды с каким-нибудь балыком или колбасой, со сверхзвуковой скоростью, вроде ели последний раз месяца два назад. А что не съедят – по карманам да сумкам распихают. В нашей стране фуршет – печальное зрелище...
До чего же сильно на женском облике отражается образ жизни! Вот зашла тетка неопределенного возраста и необъятных размеров, с такой же необъятной хозяйственной сумкой в руках. Опущенные плечи, оттянутые сумками чуть не до колен руки... У этой, наверное, дома семеро по лавкам сидят, с мужем – восемь. Пытается прокормить свою ораву, да разве на них напасешься? С работы – галопом по базарам да магазинам в поисках дешевых продуктов, дома – стирка, уборка и бесконечная кухня... В зеркало посмотреться и то некогда, а уж заняться собой – куда там, ни времени, ни денег на это не хватает.
А вот другая. У Нины аж похолодело в груди: не «Звезда» ли? С такой соперницей у нее никаких шансов не останется. На вид и двадцати пяти не дашь: стройненькая, как девочка, лицо гладкое, чистое, нежное, как у младенца... Коротенький плащик под пояс, ножкам сама Надя Ауэрманн позавидует... Все простенькое: и плащ, и сумочка, и незатейливо уложенные светлые волосы. Но Нина-то знала, сколько стоит такая простота! Такая стрижка не менее пятидесяти баксов потянет, да укладка двадцатник. На зарплату так выглядеть сложно, даже если она, зарплата, вполне приличная.
А ведь и тетка, и «девочка» – ровесницы. Больше того, и судьба у них должна бы быть схожей, уж коли родились в один день и год, так называемые космические близнецы. Ан нет, у каждой своя жизнь, своя доля. Кроме подходящего гороскопа необходим еще его величество случай и просто везение. У кого они есть – под любым знаком и с любым гороскопом можно жить припеваючи. А без них ох как туго...
Подождали опоздавших до четверти восьмого и начали семинар. Нина энергичным шагом вышла на сцену и начала свой доклад:
– Астрология, в переводе с греческого, – наука, определяющая воздействие небесных тел на дела земные, и претендующая на предсказание грядущих событий по расположению звезд. Это специфическая система взглядов на Космос, природу и человека в их эволюционном движении. Весь мир подчиняется единым ритмам, единым циклам, имеющим свои индивидуальные проявления в природе Вселенной, – она сделала небольшую паузу. Далеко не все собравшиеся дамы хорошо ориентируются в астрологии, надо бы как нибудь подоступнее преподнести им всю ту надуманную чепуху, ради которой их, якобы, тут и собрали. В то же время не мешало бы напустить побольше тумана на случай, если некоторые из них вдруг разбираются в этой науке.
– И все же, – продолжила она, – астрология ни в коей мере не является фаталистическим учением, постулирующим абсолютную предопределённость жизни человека и всей Земли в целом. Работа астролога не в последнюю очередь направлена на то, чтобы человек стал над фатумом, взял управление своей жизнью в свои руки. Как справедливо заметил Цицерон, «Если всё решает судьба, то какой мне прок от гадания?»
Услышав знакомое слово, женщины оживились, собрали мозги в кучку и приготовились слушать внимательнее. Нина обвела аудиторию многозначительным взглядом, потом с нескрываемым торжеством перевела взгляд на Виктора, мол, как я их, красиво? Вот только Виктор почему-то смотрел не на умницу Нину, а на пустующую входную дверь...
Проглотив обиду, Нина продолжила лекцию:
– Основная функция астрологии – раскрыть значение индивидуальной судьбы и неповторимой личности, чтобы человек мог осознать и реализовать свою индивидуальность. Тем не менее, события не являются самым важным фактором в вашей жизни. Главное – это значение, которое мы им придаем, и то, как мы их используем. А астрология может помочь раскрыть смысл этих событий, расшифровать символический язык небес. Для этого астрологи и составляют гороскопы. Гороскоп – это, если хотите, ваше небесное имя, он помогает вам понять, как лучше использовать потенциальные возможности всего вашего бытия и вместе с тем предупреждает вас о потенциальной опасности. Вот на этом моменте я хотела бы заострить ваше внимание.
И снова многозначительная пауза, призванная встряхнуть слушателей, предупредить, что далее последует важная информация, самый острый момент.
– Итак, я уже объяснила вам, что астрологический прогноз, гороскоп, – это не пророчество, это предупреждение. Если вовремя узнать о предстоящей беде и предпринять определенные действия, можно этой беды избежать или, по крайней мере, свести до минимума все предсказанные неприятности. Я не обещаю, что это будет легко. Некоторые усилия вам придется приложить. Но эти усилия не идут ни в какое сравнение с бедой, предсказанной звездами.
Критический день для овнов, рожденных семнадцатого апреля 1967 года – четырнадцатое декабря текущего года. Самое опасное время – с одиннадцати до шестнадцати часов, но это не значит, что в остальное время этого дня вас не ждут неприятности. Больше того, неприятности могут поджидать вас на день раньше или позже. Иными словами, вам очень не помешает осторожность с раннего утра тринадцатого декабря до полуночи пятнадцатого декабря. Звезды предсказывают опасность в пути, поэтому проще всего избежать беды, не выходя в эти дни из дома ни при каких обстоятельствах. Увы, эти дни выпадают как раз среди рабочей недели. Большинство из вас работают, и отпроситься на все три дня будет довольно проблематично. Но поверьте мне, что с гораздо более серьезными проблемами вы столкнетесь, если все же выберетесь в эти дни из дома. Придумайте что-нибудь, какую-то супер-уважительную причину. Или заранее запаситесь больничным на этот период – не мне вас учить, как это нынче делается, сами грамотные. Не пожалейте немного денег, чтобы ваша уважительная причина выглядела вполне убедительно. Уверяю вас, иначе вы потеряете гораздо большую сумму, и денежная потеря будет ничто по сравнению с потерями физическими и моральными. Берегите сами себя, никто за вас этого не сделает!
Нина сделала очередную паузу. Конечно, все это была абсолютная ложь, выдумка чистой воды. Но выдумка довольно безобидная. В самом деле, что страшного произойдет, если дамочки посидят немного дома? Отдохнут лишних три дня, им это только на пользу пойдет!
– Но помните: даже дома в эти дни вас может подстерегать опасность. Поэтому, сколько бы дел ни накопилось дома, посвятите эти дни себе, любимым – только отдых, причем сугубо в горизонтальном положении. Или хотя бы в полугоризонтальном, это максимум, что вы можете себе позволить. И никаких уборок, стирок, готовок – вас может ударить током, может упасть на голову чемодан с антресоли и прочие неприятности. Я сама женщина и знаю, что дома всегда что-то недоделано, ведь домашнюю работу никогда не переделаешь – обязательно останется на завтра. Вот и оставьте все на завтра и послезавтра, а эти три дня устройте себе маленький отпуск посреди зимы. Только запаситесь заранее продуктами. И про хлебушек не забудьте, чтоб не получилось, как в том старом анекдоте. Если мужья не могут позаботиться о вас три дня – приготовьтесь сами. Но, даже разогревая уже приготовленное, будьте предельно осторожны! Вы все три дня не должны и на минуту забывать о грозящей вам опасности, и каждый предстоящий шаг мысленно пропускать сквозь призму этой опасности.
Подводя черту под своим выступлением, повторю: астрологический прогноз для того и существует, чтобы сконцентрировать внимание на предстоящей проблеме и избежать ее. Ваше будущее зависит только от вас. Ваша жизнь – в ваших собственных руках. Дерзайте.
Этими словами Нина и закончила свою эффектную речь. Но не выступление. Женщины – вообще народ любопытный, а уж что касается всяческих пророчеств... Так что еще минут двадцать Нине пришлось отвечать на вопросы аудитории. Виктор же по-прежнему не сводил глаз с входной двери, хотя уже и не надеялся на чудо – сердце молчало. Единственное, что он чувствовал сейчас – разочарование. «Звезды» не было в зале! Та, ради которой и затевалось это шоу; та, ради которой он притащился в Киев; та, ради которой он появился на свет – она не пришла. А совершенно блестящее выступление Нины так и осталось незамеченным им...
***
– Не вижу трагедии! – оптимизму Нины можно было позавидовать. Еще бы – она ведь была в восторге оттого, что «Звезда» не появилась на лекции. А значит, она все еще может на что-то надеяться! Конечно, она не могла открыто демонстрировать Виктору свою радость, но и изображать из себя скорбящую подругу у нее не получалось, несмотря на все ее старания. Тщетно – радость била через край.
– У нас есть список явившихся, у нас также имеется список всех киевлянок, рожденных семнадцатого апреля. – продолжала Нина. – Из этого списка вычеркиваются присутствующие на лекции – и готов список кандидаток в «Звезды». Элементарно, Ватсон!
– Не разделяю твоего оптимизма, – хмуро ответил Виктор. В отличии от Нины, его настроение небезосновательно находилось в глубоком упадке. – Мы приняли за аксиому, что «Звезда» киевлянка. А если она киевлянка, но по каким-либо причинам без киевской прописки? Тогда она не учтена в нашем списке. Что в этом случае? А если она вообще не киевлянка? Может, она просто очень часто бывает здесь, допустим, по работе – в командировки она сюда ездит!
– Вполне возможно. Но не надо быть таким пессимистом. Давай сначала отработаем список до конца. На лекции было пятьдесят два человека. Простым вычитанием от изначальных кандидаток получаем шестнадцать фамилий. С именами и адресами, между прочим. Мы знаем, где их найти. Придется ходить по домам. В конце концов – обойти шестнадцать адресов далеко не то же самое, что обойти шестьдесят восемь! А уж если среди них не окажется твоей «Звезды» – на слове «твоей» Нина чуть не поперхнулась, ей не хотелось даже мысленно допускать, что Виктор может быть еще чей-то. В мечтах он принадлежал уже только ей! – что ж, тогда и будем думать, что делать дальше. А начать мы можем завтра. Сегодня уже поздновато для визитов к незнакомым людям, ты не находишь?
Виктор посмотрел на часы. Начало десятого. И правда, несколько некорректно врываться к чужим людям на ночь глядя. Пожалуй, действительно лучше начать визиты завтра, часов в семь вечера, когда народ, в основном, уже вернулся с работы, но еще не совсем расслабился...
17
Киев
Уже три вечера они бродят по чужим квартирам в поисках той единственной и неповторимой, без которой Виктору жить осталось не очень долго, и уж куда как не сладко. Начали опять же с Левого берега. Столкнулись с новой проблемой – не любит у нас народ двери открывать незнакомцам. Ну, это бы еще ничего – можно и через дверь сказать, что ищут они такую-то (фамилия, имя, отчество согласно прописке), с которой вместе работали когда-то во Владивостоке. Ведь как ни крути, а именно с этим городом у «Звезды» должно было быть многое связано, ведь именно там был очень большой след, оставленный ею в прошлом. На этот вопрос обычно отвечали «Нет, здесь таких нет, вернее, есть такая, но в славном городе Владивостоке никогда не бывала». Иногда, услышав фамилию, имя, отчество, дверь все же открывалась, но ответ был тот же – нет, во Владивостоке никогда не была.
В других домах было сложнее. Там сидели бабушки-старушки, которые старательно изображали из себя консьержек и посторонних людей пропускать отказывались категорически. В основном, услышав знакомые имя-фамилию жильца, задав еще пару-тройку вопросов, милостиво пропускали в парадное. Но пару раз попались такие стервы, что пробраться к заветной двери удалось чуть ли не с боем. Но все напрасно. Из-за двери они слышали все тот же ответ, мол, имярек во Владивостоке никогда не бывала. И сердце Виктора молчало.
По двум адресам они никого не застали. Так что какая-то надежда оставалась, но, скорее всего, эфемерная – сердце Виктора опять же молчало. А он уже и сам был уверен, что не сможет пройти мимо чего-либо или кого-либо, так или иначе связанных с его «Звездой». Он обязательно почувствует, сердце ему подскажет, когда она будет где-то близко.
Несколько дней, вернее, ночей назад, тщетно пытаясь заснуть, в который раз прокручивая в мозгу ситуацию, в которой оказался, Виктор вспомнил, как однажды в Новосибирске его вдруг непреодолимо потянуло в бар какой-то гостиницы. И все встало на свои места. Нина считывала сигнал с карты только в тех местах, где бывали и Виктор, и «Звезда». Москва, Киев, Владивосток, Новосибирск. Именно в Новосибирске с ним произошло непонятное происшествие с баром. Он тогда с утра ходил, как чумной, голова и все тело были, как чужие. Собственный голос он слышал как бы со стороны. Тогда он принял эти признаки за начало болезни. Но потом, когда вышел из бара – все прошло без следа, больше не было никаких ощущений, никаких признаков болезни. Ни в этот вечер, ни на следующий день – болезнь не наступила, а значит, и не болезнь то была вовсе! Это было предчувствие! Предчувствие встречи, любви, судьбы. Предчувствие «Звезды»! Вот что это было! Он должен был встретить ее в этом баре. Именно там и должна была произойти их судьбоносная встреча. Ведь Виктор никогда не был таким уж любителем баров, а тем более незнакомых, в чужом городе. А в тот раз он просто не смог преодолеть это желание – так сильно его туда потянуло. Он еще тогда удивился этому обстоятельству, но опять же списал все на подступающую болезнь. Какой же он идиот! Надо было сидеть в этом баре до посинения, пока бы она не пришла туда же! Вот где была его судьба, а он, дурак, послушался тогда того дружбана провинциального. Как там его звали? Серега, кажется. Он все торопил Виктора: «Посьли ськорее, водка сьтынет, девоськи зьдут»... Да, накушались они тогда славно... А в это время Она наверняка сидела в баре и ждала его, придурка... Да, именно так все и было. Теперь Виктор в этом ничуть не сомневался. Зато точно знал – теперь он мимо «Звезды» не пройдет, теперь он знает, что должен почувствовать при ее приближении. Но... пока ничего не чувствовал.
Нине о своих логических умозаключениях Виктор докладывать не стал. Последнее время ему разонравилось находиться в ее обществе. Что-то изменилось в их отношениях. Виктор больше не чувствовал искренности в ее помощи, ее слова, ее энтузиазм стали казаться ему несколько фальшивыми. Что это с ним? Ведь она искренне хочет ему помочь, она по-прежнему ни разу не подняла вопрос о материальном вознаграждении. Конечно, абсолютно все финансовые расходы оплачивал Виктор и Нина не знала нужды ни в чем, но о зарплате речь не заходила. Виктор попытался как-то сунуть ей конвертик с энной суммой, но Нина строгим тоном ему напомнила, что работает не ради денег. А ведь она проводит с ним столько времени, а ее время дорого стоит – ведь экстрасенс такого уровня наверняка за один сеанс получает очень даже приличные деньги. Тогда что же, для нее настолько важна профессиональная честь, или столь высоко ее тщеславие? Так хочется утереть нос всем остальным экстрасенсам и астрологам? Да, раньше его вполне устраивало это объяснение. Но раньше Нина вела себя совершенно иначе и ее амбиции выглядели вполне естественно. Теперь же она придерживается той же линии, но ее отношение ко всему явно изменилось. Она уже не верит в благополучное завершение их поисков? Или жалеет, что отказалась от материального стимула, а взять свои слова обратно теперь неудобно? В чем причина перемены ее поведения? Виктору и самому было бы легче, если бы он оплачивал Нинины услуги. Это тогда, на первом этапе их поисков, ему важно было, что она работает сугубо за идею. А теперь... Что, вообще, происходит? Ему теперь откровенно неуютно в ее присутствии. Надо бы прояснить этот вопрос, да как? Ведь обижать Нину ему совсем не хочется, а как она отреагирует на подобный разговор – неизвестно...
– Пожалуй, на сегодня все. Завтра суббота. Наведаемся еще раз по этим двум адресам, может, повезет, – Виктор совсем не надеялся, что по этим адресам им повезет. Он сердцем чувствовал, что там пусто. Но не хотелось все объяснять Нине. – А к шести часам мы приглашены к моему флотскому другу.
– Вообще-то это ты приглашен, а меня никто не приглашал, – ответила Нина.
– Естественно, они же не знают о твоем существовании! Но не сидеть же тебе одной целый вечер в гостинице. А впрочем, если не хочешь...
Виктор даже обрадовался перспективе немного отдохнуть от общества Нины. Пожалуй, действительно, пусть посидит у себя в номере, отдохнет, или пусть по Киеву погуляет.
– Нет, ну почему сразу не хочу. Просто неудобно заявляться к незнакомым людям без приглашения. Но если ты считаешь, что это нормально – я с удовольствием познакомлюсь с твоим другом. Действительно, не сидеть же целый вечер одной в гостинице!
***
Днем они заехали по тем двум адресам, где вчера никого не оказалось дома. Сегодня им повезло, но лишь в том плане, что хозяева оказались на месте. А ответ на вопрос о Владивостоке был все тот же, что и в остальных четырнадцати случаях. Впрочем, это обстоятельство не огорчило Виктора, ведь он еще накануне знал, что за этими дверьми его не ждет «Звезда». Огорчало Виктора другое – Нина шла с ним в гости к Доле. Она всегда рядом! Одно спасение – ночью. Только в собственной постели он мог отдохнуть от ее постоянного присутствия. Бедные космонавты! Неделями, а то и месяцами находиться рядом с одними и теми же людьми круглосуточно! Это же пытка!
Ровно в шесть, предварительно затарившись коньяком, цветами и фруктами, Виктор и Нина стояли на пороге Долиной квартиры. Квартира была прежней, да и обстановка, и все вокруг, вплоть до обоев на стенах, было старым. Ничего не изменилось с последней встречи друзей, разве что сам Доля. Хозяин дома за прошедшие несколько лет слегка округлился, приобрел самодовольное выражение физиономии и раннюю лысину. Рядом с ним супруга Алена выглядела постаревшим подростком с уставшими от жизни глазами. При взгляде на нее у Виктора отчего-то сжалось сердце. Алена ему никогда особо не нравилась. Он считал ее чересчур экзальтированной барышней, мало подходящей спутницей жизни для Доли. Но сам Доля, видимо, считал иначе, и Виктор все свои чувства относительно Алены носил глубоко в себе, ни разу за много лет не продесонстрировав свою антипатию другу. Теперь же к чувству неприязни прибавилось еще что-то. Виктор пока не мог понять, что именно, но, на удивление, это новое чувство не было негативным. Напротив, к многолетней нелюбви к Алене теперь добавились какие-то положительные флюиды. Она по-прежнему не нравилась ему ни внешне, со своими глубоко упрятанными под брови глазами, ни внутренне, со своими сугубо потребительскими взглядами на всех окружающих ее людей. Но теперь отчего-то сжималось сердце при взгляде на нее. То ли стало жаль ее, такую смешную и нелепую в черных кожаных брючках в облипочку и коротенькой маечке, при каждом движении приоткрывающей пупок со сверкающим камешком-стразом в нем. Ну никак не вяжется этот молодежный прикид с лицом почти сорокалетней женщины! Да нет, вовсе не жаль. Да, выглядит совершенно по-дурацки, и кажется еще более глупой оттого, что не понимает этого. Но, несмотря на вызванное ею раздражение, Виктора что-то в ней притягивало. Довольно странное ощущение...
– Жив, курилка! – Доля театрально развел в стороны руки, после чего заключил Виктора в свои крепкие объятия.
– Жив, жив, – ответил Виктор, с трудом высвобождаясь из плена. – Знакомьтесь, это Нина. А это мои друзья – Витя-Доля и Алена.
– А почему «Доля»? – заигрывающим тоном спросила Нина.
– Потому что Семидольский. А так как мы оба Викторы, то называли нас во флоте не по именам, а по фамилиям. Я – Доля, а Витька – Иванец, Иванцухин, Ванёк или Иванек, в зависимости от настроения. Ну, милости просим, прошу, – и Доля сделал приглашающий жест в сторону комнаты. – Не обращайте внимания на обстановку, мы собираемся покупать новую квартиру, потому и ремонт не делаем. Все не можем подобрать подходящий вариант. Проходите, проходите, присаживайтесь. Прошу к столу!
Стол был накрыт в лучших традициях русского гостеприимства – балыки мясные и рыбные, заливное из языка, икра черная, икра красная... С икрой заморской, баклажанной, в этот раз как-то не сложилось. Лучше всего хозяйке удались блюда из ближайшего супермаркета, те, что готовы к употреблению даже без предварительной термической обработки и нарезки. Готовить Алена совершенно не умела. Вернее, она-то умела, это Виктор не очень умел есть то, что она умела готовить. И все время удивлялся, как это удается Доле? Например, заливное было скорее бульоном из языка, а перец был фарширован не мясом с рисом и овощами, как полагается, а голым рисом, для клейкости слегка смоченным мясной подливкой. Плюс ко всему все это было совершенно пресным. Но, благодаря обилию готовых деликатесов, на такой мелочи можно было не заострять внимание.
Алена поставила на стол принесенную Виктором бутылку коньяка. Доля тут же потянулся к ней.
– Ни в коем случае! – воскликнул Виктор. – Это на десерт. Сначала давайте поужинаем с водочкой. А потом – напиток богов. Это же «Камю»! Я терпеть ненавижу коньяки, но «Камю» – это нечто особенное! И его ни в коем случае нельзя закусывать! Его надо пить по маленькому глоточку, растирая языком по нёбу и наслаждаться необыкновенным букетом. Только так вы сможете ощутить его необыкновенное послевкусие. А пить «Камю» вместо водки, под закуску – преступление против человечества.
– Прямо ода коньяку! – засмеялась Алена. – Иванцухин, давно ли ты стал гурманом?
– Не очень. С тех пор, как случайно попробовал «Камю». Именно случайно, у меня всю жизнь было предубеждение против коньяка. И, честно говоря, сколько их перепробовал – ни один не понравился. Даже хваленый «Наполеон». Не догоняю я коньяк. А «Камю» – это нечто совершенно особенное, неповторимое и ни с чем не сравнимое.
