Текст книги "Двойная звезда"
Автор книги: Татьяна Туринская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)
– Привет, – а больше и сказать-то нечего. Знакомы были без году неделю, после чего не виделись два с лишним месяца. Любить – любит, а что сказать – не знает. И Светке говорить нечего:
– Привет, – вот и весь разговор.
На помощь, как всегда, пришел отец. Повезло Светке с отцом, чего уж скромничать! Замечательный у нее папка, самый лучший в мире! Взял инициативу на себя, завел ни к чему не обязывающий разговор, что-то вроде «Как долетел», да «Где сидели?» (самолет опоздал ни много, ни мало на восемь часов, плюс лету от Киева пятнадцать часов с тремя промежуточными посадками), подхватил Олегову сумку, погрузил молодых в машину и повез домой, к празднично накрытому матерью столу. Всю дорогу отец усиленно развлекал будущего зятя, потому как только заканчивался разговор, в салоне машины повисало напряженное молчание. За сорок минут дороги от аэропорта отцу так и не удалось полностью разрядить атмосферу некоторого отчуждения не очень хорошо знакомых, почти откровенно чужих, людей. И, почти уже доехав до дома, папка принял единственно правильное в данной ситуации решение – дать молодым возможность побыть самим, а то сидят в машине две куклы фарфоровые, дернешь за веревочку – откроют рот, ответят, не дернешь – промолчат. А некому будет за веревочку дергать, глядишь, и проснутся, зашевелятся...
– Мамка просила хлеба купить, – и с этими словами высадил молодежь из машины.
Хлеба дома было полно, Светка это точно знала – сама покупала накануне. Но за папкин спасательный круг ухватилась с благодарностью. Купили хлеба, потом по дороге домой зашли в детский садик, посидели в беседке, выкурили по сигаретке и таки пришли в себя, очухались!
Подходя к дому, Света предупредила Олега:
– Ты приготовься, сейчас будет много шума. Я тебе рассказывала про Бима? Так он ужасно не любит чужих, особенно мужиков. Укусить не укусит, но орать будет очень долго. Чтобы он принял человека, тот должен прийти не менее пяти-шести раз, тогда гавкать перестанет, – и с этими словами нажала кнопку звонка.
Ожидаемого шума не было. Вместо него глазам их предстала такая картина: выскочила небольшая черная лохматенькая шавочка и с диким визгом кинулась встречать гостя, подпрыгивая чуть ли не до его груди и пытаясь лизнуть в лицо. На Светлану пес не обращал ни малейшего внимания, всем своим видом словно бы говоря: «Тебя я каждый день вижу, а такой дорогой гость в нашем доме впервые!» Потом, спустя годы, Света объясняла для себя поведение собаки не чем иным, как тем же самым перстом судьбы: уж если собака одобрила кандидата в мужья, то это точно твой суженый, и сомнений в этом никаких быть не могло! Недаром ведь говорят, что собаки очень хорошо разбираются в людях. Биму к тому времени было уже лет десять, и за всю его собачью жизнь не было человека, которого бы он принял сразу и безоговорочно. И вдруг такая встреча! Тогда все были просто удивлены, и никому, даже Светке, не приходило в голову списывать поведение собаки на само провидение...
Накануне отъезда, когда родители устроили любимой дочери минисвадьбу, улучив минутку, когда никого не было рядом, Жанка прижалась головой к Светкиному плечу и сказала дрожащим от слез голосом:
– Не уезжай, на кого ж ты нас с Ольгой покидаешь?
На что Света резонно ответила:
– А как ты себе представляешь? Человек притащился в такую даль, через всю страну, а я ему скажу: «Прости, мальчик, я пошутила. Уезжай в свой Киев». Так, что ли? Не волнуйся, подружка, я схожу замуж, заодно Киев посмотрю и к лету вернусь!
Всю дорогу до Киева Света то рыдала, то дико хохотала. Рыдала оттого, что покинула родные свои края, любимых родителей, под чьим крылышком ей так уютно жилось, подружек дорогих Жанку и Ольгу. А что ждало ее впереди? – одна сплошная неизвестность. Кто этот человек, сидящий в соседнем кресле и тщетно пытающийся утешить ее? Она же его совершенно не знает, и как она могла пойти на такую откровенную авантюру?! А хохотала... Хохотала от того же: от того, какая же она дура, как же она могла сотворить такое со своей жизнью?! Ведь в Киеве у нее нет ни одного знакомого человека, кроме того, кто сидит сейчас рядом... К кому обратиться в случае чего, куда бежать?..
«В случае чего» не произошло, и бежать никуда и ни к кому не пришлось. Так уж случилось, что в Киеве их ждала отдельная двухкомнатная квартира в спальном районе, где стали жить они вдвоем с первого же дня совместной жизни. И была в этой квартире газовая плита, как почти во всех нормальных киевских квартирах. А во Владивостоке практически во всем городе были плиты электрические, а газовые Светка видела только в рекламных роликах, которые часто крутили у них в кинотеатрах перед фильмами. И в роликах тех постоянно этот самый газ взрывался, квартиры горели и люди погибали пачками. В общем, научить обращаться с газом эти ролики Светку не сумели, зато запугали-и!.. Страх и ужас охватывали ее при одной мысли, что такая страшная штука (газовая плита) постоянно находится рядом и в любой момент может так рвануть, что мало не покажется никому!
Олег утром уходил на репетицию, и бедная Светка не могла ни кофе себе сварить, ни поесть чего-нибудь сварганить – сидела голодная, пока Олег домой не возвращался. Слава Богу, у музыкантов рабочий день, как и все остальное, – не как у людей, и домой он приходил уже часа в три, так что с голоду умереть Светке не удалось. Зато какую заботу о себе она почувствовала благодаря проклятой газовой плите! Так что можно смело заявить, что Светкина любовь к мужу началась именно тогда, с благодарности, что не дал ей, бедной, от голода коньки отбросить. Потом, спустя недельки три, Олег таки научил Свету пользоваться газом (О, эту картину надо было видеть! С диким визгом, умирая от страха, подносила она горящую спичку к открытой горелке, каждое мгновение ожидая, что вот сейчас, сей минут, разорвет ее на фиг на маленькие кусочки, и никакая мама уже не поможет!). Но, вопреки Светкиным ожиданиям, забота на этом не закончилась. Олег любил и умел готовить (сказалась гастрольная жизнь), человеком был самостоятельным – мог и обстирать себя, и квартиру убрать. Продуктами вообще занимался сам – доверил однажды это ответственейшее поручение супруге, так вечером ни денег не обнаружил, ни продуктов: сплошные компоты баночные да детские фруктовые пюрешки – все что угодно, кроме нормальной человеческой пищи. Конечно, Светка же всю жизнь во Владивостоке прожила, а там в магазинах, кроме сгущенного молока и рыбы, отродясь ничего не водилось, все доставать надо было. А тут как зашла – глаза разбежались – мать честная, сколько всего! Она ж, по сути, все еще была ребенком, соответственно и товары выбирала, как дитя неразумное. Ну кто ж еще ее такую терпел бы, и не только терпел, а любил, холил и лелеял, и за себя, и за маму, и за папу!
Вот так, маленькими шажочками, начиная с чувства благодарности, и началась Светкина любовь. Изо дня в день, из года в год Олег заботился о ней. Сказать, что он ей помогал по хозяйству – ничего не сказать. Скорее, это она ему помогала. Иногда... Когда скучно было.
Через год родилась Иришка, прямо к восьмому марта поспела. – праздничный ребенок! Олег стал заботиться уже о двоих. Не испугался трудностей первого года жизни ребенка, не отошел от семьи, как некоторые мужики, не повесил все заботы на жену, мол, я на жизнь зарабатываю, а ты домом занимайся... Правда, Светке и так доставалось – артист, он и в Африке артист, гастроли-то никто не отменял, и, бывало, отсутствовал Олег по месяцу и больше, потом побудет дома недельку и снова в путь-дорогу. Так что совсем уж белоручкой ее назвать было нельзя – когда нужно, все сделает на высшем уровне, вплоть до ремонта. Но... Скажем так, лениться Светка любила до самозабвения, это было ее хобби, так сказать, одна, но пламенная страсть. И, когда Олег возвращался с гастролей, она отрывалась по полной программе, наслаждаясь бездельем.
... Прошли годы. И теперь Светлана просто души не чаяла в своем дражайшем супруге. Слава Богу, с наступлением новых времен, когда вся жизнь в стране поломалась, да страна и сама-то поломалась, разлетелась на кусочки, на маленькие и большие осколки «былого великолепия», гастроли у Олега стали редки и не так продолжительны. Но Светке с лихвой хватало и нескольких дней его отсутствия – в эти дни она становилась похожей на вареную тыкву (такая же размазня!), была квелая и грустная. Ничего ее не волновало и не интересовало, ей казалось, что без Олега она не может дышать и потому тихо умирает... Нет, она, конечно же, продолжала заниматься ребенком: готовила кушать, помогала Иришке с уроками, вообще вела нормальную внешне жизнь, но самой ей казалось, что она уже почти умерла и наблюдает за происходящим с того света, или, по крайней мере, с промежуточной станции. И только с возвращением Олега возвращалась и нормальная жизнь, Светка как будто просыпалась от зимней спячки, снова порхала бабочкой над своими домашними, такими родными, такими любимыми... А ночью, когда Олег уже спал, прижималась к нему и тихо плакала от счастья в самое драгоценное плечо на всем белом свете...
7
Москва
Сны не прекратились. Что только он не делал, чтобы избавиться от них – ничего не помогало. От коньячку на ночь они только становились прерывистыми и немного рассеянными, не столь четкими, как обычно, но легче от этого не становилось. От снотворного они были тяжелыми, затяжными, даже какими-то мрачными. Проснуться утром после снотворного было почти невозможно, голова была чугунной (похлеще самого сильного похмелья!), веки глаз становились неподъемными и работать после такой ночки Виктор был совершенно не в состоянии... Испробовал он и последнее средство – говорят, клин клином вышибают. Попытался заменить эфемерную любовь неземную любовью плотской и очень даже земной, даже приземленной... Об этих попытках вспоминать ему было противно и даже по-мужски стыдно... Все, как обычно, начиналось ресторанным ужином с «энным количеством» горячительного, чтобы ночная подруга виделась в некоторой дымке, почти как таинственная Незнакомка. Все было, как всегда – притворные ухаживания, дежурные фразы, однако вечер заканчивался нетрадиционно – добравшись до постельной сцены, дымка в глазах превращалась в откровенную дурноту во всем организме, вместо возбуждения соседка по постели вызывала тошноту и полное отвращение... И не меньшее отвращение после подобного вечера Виктор испытывал к самому себе... Увы, все его попытки избавиться от таких сладких, но мучительных снов были напрасны. После нескольких недель подобных попыток он все-таки вынужден был обратиться за помощью к Нине Сергеевне.
– Я знала, что вы объявитесь, – экстрасенс совершенно не была удивлена, увидев на собственном пороге потускневшего, как будто уставшего от жизни, Виктора. – Проходите в комнату, присаживайтесь, а я сварю кофе. Разговор нам предстоит долгий.
Виктор прошел в комнату, с максимальным, насколько можно было, комфортом устроился в малогабаритное, под стать комнате, кресло. Через несколько минут в комнату вошла Нина Сергеевна, неся в руках небольшой расписной подносик с чашками, сахарницей и кофейником, поставила его на журнальный столик, села во второе кресло.
– Сливок нет, так что кофе только черный. Сахар кладите сами, я не знаю ваших вкусов, – Нина разлила кофе в маленькие, как все в этом доме, чашки. – Вам, наверное, тяжело говорить, да особо и нечего, я ведь уже в курсе дела. Вы, видимо, надеялись, что все пройдет, само собой рассосется, что мы с Вандой рассказали вам страшную сказку в надежде выкачать из богатенького Буратино побольше золотых монет... Ан нет, не прошло, не рассосалось... И не рассосется. Увы, я счастлива была бы порадовать вас существованием какого-нибудь новомодного лечения от вашей болезни, но в том то и дело, что это не болезнь! И лечению это не поддается! Это даже не проклятие, которое можно было бы снять при помощи молитв или каких-то заклинаний. «Двойная звезда» – в некотором роде дар Божий, только при очень жестком условии – вы непременно должны найти свою половину! Только это может вас не только спасти, но и сделать самым счастливым человеком на планете. Вопрос только в том, как ее найти? Вот об этом и будем думать. Я ничего вам не обещаю, абсолютно ничего, потому что прекрасно понимаю наши с вами шансы на успех – они чрезвычайно, ничтожно малы! И вы должны отдавать себе в этом отчет. Но не опускайте руки! У вас еще есть время, давайте искать вашу «Звезду», вы просто обязаны ее отыскать, если не хотите так рано покинуть этот мир! И, раз уж вы здесь, я полагаю, решение вы приняли, и решение это – не пассивное ожидание конца, а активные поиски счастья и долгой жизни.
Нина Сергеевна прервала свой монолог и сделала глоток кофе. Виктор последовал ее примеру и отхлебнул из своей чашки. Кофе был горячим и в меру крепким, как раз по его вкусу. Сделав еще пару глотов, Нина продолжила:
– Ваш случай крепко засел в моей голове. Я уже говорила, какое это редкое явление – ваша «Двойная звезда». Именно поэтому он и заинтересовал меня. Повторяю – я ничего не обещаю. А потому и не назначаю цену за свои услуги. Мне просто интересна ваша проблема, потому я ею и займусь. Оплатить вам придется только текущие расходы, если они возникнут. Если же, паче чаяния, наши с вами совместные усилия увенчаются успехом – тогда, я думаю, вы сами решите, как меня отблагодарить. Надежды на это ничтожно мало, но вы должны верить в успех, просто обязаны верить! Иначе у нас точно ничего не получится. Ну что, согласны? – Виктор слегка кивнул. – Тогда приступим!
Отставив в сторону пустые кофейные чашки, оба, словно сговорившись, поменяли позы, устроились поудобнее, расслабились, приняв важное решение.
– Я действительно экстрасенс, и, скажу без ложной скромности, очень неплохой. К тому же, я довольно неплохо разбираюсь в астрологии, а это тоже может нам пригодиться, – приступила к делу Нина. – Я обладаю мощным биополем и хорошо улавливаю любую, даже самую слабую, энергетику, исходящую от людей или от предметов, к которым эти люди прикасались или просто имеют непосредственное отношение. Вы имеете как раз самое что ни на есть непосредственное отношение к своей «Звезде» – вы не будете возражать, если так мы будем называть вашу Незнакомку? – Виктор снова согласно кивнул. За все время, что он находился у Нины, он не произнес еще ни слова. – Так вот, через ваше биополе я попробую подобраться к «Звезде». Как? – попробуем при помощи обыкновенной географической карты. Не знаю, как в случае с «Двойной звездой» – этот случай совершенно особенный, его нельзя равнять с остальными. Но я уже находила людей по карте, и мертвых находила, и живых. Правда, их поиски были возможны при помощи личных вещей пропавших, на которых отпечаталась их личная энергетика. Здесь – совершенно другая ситуация, у нас с вами нет ни единого предмета, принадлежащего «Звезде», но, по большому счету, ей принадлежите вы сами, так же, как она принадлежит вам – по рождению, по любви, по самой судьбе, в конце концов! Конечно, нет никаких гарантий, что это нам удастся, но ведь попытка – не пытка, почему бы не попробовать, тем более, что других путей у нас нет. Я много думала, но пока не придумала иного способа найти вашу Незнакомку.
Нина поднялась из кресла и пошла в другую комнатушку. Виктор услышал скрип открывающейся дверцы шкафа, непонятное шуршание. Хозяйка вернулась, держа в руках охапку каких-то картонок. Некоторые из них были сложены прямоугольником, другие свернуты в трубочку.
– Я часто пользуюсь картами, – Нина Сергеевна опустила ношу в свое кресло. – Увы, люди пропадают довольно часто, а мне приходится их искать. Зато карты у меня есть любые, на все случаи жизни. Давайте начнем с этой, может, нам повезет и ваша «Звезда» окажется более-менее рядом?
Хозяйка расстелила на полу старую карту. Пожалуй, даже не столько старую, сколько устаревшую в геополитическом смысле, ведь государства, изображенного на ней, уже несколько лет не существовало в природе – это была карта Советского Союза. Прижав ее по углам книгами с ближайшей книжной полки, Нина сделала приглашающий жест в сторону Виктора:
– Присаживайтесь. На полу, конечно, не очень удобно, но на столе эта карта не поместится. Теперь держите меня за руку, а я буду искать сигналы на карте. Как бы нам поудобнее устроиться?
Виктор взял Нину за руку, но так она получалась привязанной к нему и к одному месту на карте. Возможности для маневра не оставалось.
– Пожалуй, нам придется немножко полазить на карачках!
Сцена была не для слабонервных. Два взрослых, совершенно серьезных человека в абсолютном безмолвии лазили по полу на корточках, цепляясь друг за друга! При этом, казалось, ни один из них не испытывает ни малейшей неловкости от таких нелепых телодвижений, напротив, лица их были сосредоточены и внимательны.
– Откуда начнем – с запада или с востока? – спросила Нина.
– Давайте вслед за солнцем, с востока на запад. К тому же, восток мне ближе, – это были первые слова Виктора, сказанные сегодня в этом доме.
Нина Сергеевна поползла к правому краю карты, за ней, спотыкаясь об ее ноги, полз Виктор. Нина склонилась над Сахалином – Виктор почти что лег на ее спину, но оба по-прежнему не замечали всей нелепости их позы. Поводив раскрытыми ладонями над Сахалином и пробормотав «Ничего», Нина потянулась к Камчатке, дальше на север. Взяла немножко западнее и стала опускаться ниже. Ничего. Еще ниже.
– Есть импульс, и довольно сильный. Приморье. Вам это что-нибудь говорит? – распрямляясь, спросила Нина.
– Говорит. Я там три года во флоте отслужил. Во Владивостоке.
– Ясно. Пожалуй, это Ваш след. Поехали дальше, – оба снова склонились над картой в нелепейшей позе и практически поползли по ней дальше на запад. Ползти было ужасно неудобно, у обоих уже болели колени – ведь каждый кусочек карты обследовался тщательно и довольно долго. Приблизились к Сибири. – Есть слабый импульс. Какие ассоциации с Сибирью?
– Новосибирск, несколько раз бывал в командировках. По две-три недели.
– Тогда понятно, почему такой слабый сигнал. Поехали дальше.
Дальше долго ничего не было. Колени болели уже нетерпимо, когда, наконец, приблизились к Московской области:
– Аж зашкаливает! Ну это понятно – мы оба здесь находимся, а может и она тут бывала. Может быть, даже и живет где-то поблизости. Пошли южнее, – болели не только ноги, спина ныла невыносимо! Белоруссия, Украина – стоп! – Снова шкалит. Есть ассоциации?
– Как не быть. Друг флотский в Киеве, я часто у него бываю.
– Значит, снова поехали, – с тяжким вздохом Нина вновь склонилась над картой. Опять на запад, уже пошла Прибалтика. Облазили самые дальние кусочки Союза. – Ничего. Встаем.
Поднялись оба со вздохами и кряхтением, как дряхлые старички. Опять, не сговариваясь, действовали синхронно – потирали колени, массировали уставшие поясницы.
– Как насчет кофе? Неужели не заработали по чашечке? – спросила хозяйка.
– Не откажусь. Как ни крути, а проползти на коленях от Сахалина до Эстонии – это, я вам скажу, почти что подвиг! – Виктор устроился в кресле и, пока Нина на кухне колдовала над кофе, предался размышлениям. Слава Богу, он теперь не один на один со своей неразрешимой проблемой. То, что Нина взялась за нелегкую задачу совершенно бескорыстно, говорило о том, что ее интересуют не его деньги, а решение трудной, почти неразрешимой задачи. Он-то, конечно, без вознаграждения ее не оставит в любом случае, но приятно, что она работает не за деньги, а за саму идею. Это показывает, что ей действительно хочется помочь ему. И совершенно не важна причина ее интереса – хочет ли она помочь конкретно Виктору или мечтает переплюнуть своих коллег, решив столь редкую и загадочную задачку, главное – она действительно хочет найти его «Звезду»! Да и, как ни крути, сейчас Виктору было легче находиться рядом с почти незнакомой экстрасенсоршей, чем со старым, проверенным другом. После визита к Ванде Андрей решил, что именно он виноват в столь страшных пророчествах дорогому другу, и всячески старался свою мнимую вину загладить. То он тянул Виктора к себе в гости на мифический семейный праздник, то сам заявлялся к нему домой с очередной длинноногой красоткой, надеясь таким образом «выбить дурь из бедной Витькиной башки», вел себя неестественно виновато, одним видом своим постоянно напоминая Виктору о страшном пророчестве. Одним словом, лишь сегодня, заявившись без звонка к едва знакомому человеку, он почувствовал себя самим собой, тем самым Виктором Иванцовым, которым и был все тридцать пять с лишним лет своей жизни, а не полуфантомом, каким он стал за последние несколько недель.
Тем временем хозяйка вернулась из кухни с очередной порцией кофе, поставила поднос на столик, освободила свое кресло от вороха карт, бесцеремонно сбросив их прямо на пол.
– Теперь давайте проанализируем результат. На всей территории бывшего Союза отмечены четыре пятна: Москва или Московская область, Украина, Сибирь и Приморье. Все четыре имеют к вам непосредственное отношение. А могут иметь его и к «Звезде». Проверим. Вспомните, бывали ли вы еще где-то на территории Союза? Это очень важно, поэтому вспоминайте все свои поездки куда-либо, всю географию своей жизни.
– Родился я в Москве, – начал Виктор. – Здесь и жил вплоть до армии, никуда за пределы области не выезжая. Потом три года во флоте, как я уже говорил, во Владивостоке. После армии – снова Москва. Кроме поездок в Киев к другу, довольно часто бывал в Питере у двоюродного брата, у сослуживца в Миассе, это на Урале. Было несколько командировок – в основном Новосибирск и опять же Питер, был пару раз в Ереване. Что еще?.. Да вроде все, в пределах бывшего Союза больше не ездил. Разве что опять же Московская область, Золотое кольцо.
– Значит, Урал, Питер, Ереван... А они молчат. Давайте еще раз проверим, – Нина снова встала на четвереньки и оглянулась на Виктора, как бы говоря: «А ты чего, особого приглашения ждешь?» Виктор вздохнул – уж очень не хотелось снова ползать по полу на коленках, они уж и так, поди, в сплошной синяк превратились! Но делать нечего и он присоединился к Нине.
И снова Нина Сергеевна колдовала над картой, таская за собой Виктора. Только на сей раз они «гуляли» уже по конкретным областям. Экстрасенс подолгу зависала над картой, почти застывала в поисках таинственных флюидов, ничего не найдя, переползала к следующему «объекту». Болели колени, ныла спина, а она все искала какие-то одной ей известные сигналы...
– Ничего, – вставая, наконец, с пола, произнесла Нина. – Очень хорошо. Просто замечательно!
– Что хорошего-то? – потирая колени, спросил Виктор.
– Вы что, действительно не понимаете? – искренне изумилась Нина. – Ведь если Урал, Ереван и Питер молчат, значит, до этого мы ловили не ваши следы, а ее! Или ваши с ней совместные – те места, где бывали и вы, и она. Значит, Владивосток, Новосибирск, Москва и Украина давали не только ваши импульсы, а и ее, вашей «Звезды»! Так, теперь давайте думать. Из всех импульсов самый слабый был в Сибири – видимо, там она, как и вы, была недолго. Владивосток дал сильный сигнал, но не столь сильный, как Украина и Москва. Но вы прожили во Владивостоке три года – это не краткосрочный визит, значит, ваш след должен был остаться. Но не такой же сильный! Выходит, ваш след там наложился на ее. Но он не был бы столь сильным, если бы там она появлялась лишь эпизодически, это видно по Сибирскому следу. Значит, она жила там довольно долго. Жила – потому что импульс все-таки не столь силен, как московский и украинский. Так где же она – в Москве или на Украине? Подключим логику. Вы живете в Москве практически от рождения, с трехлетним перерывом на службу во флоте, командировки и прочие недолговременные поездки. Ваш импульс здесь должен быть очень сильным, несмотря на то, что он совершенно не читается в Питере, Ереване и на Урале. Так что вполне возможно, что весь московский импульс имеет происхождение от вас. А может исходить и от нее, если она живет здесь или, по крайней мере, часто здесь бывает. А что с Украиной? Как часто и как долго вы бываете у своего друга?
Виктор слегка задумался:
– Последний раз я был в Киеве года три назад, может больше. До этого бывал чаще. Пока не организовал свой бизнес, ездил туда практически каждый год. Обычно я проводил там дней десять, потом вместе с другом возвращался в Москву – и уже он гостил у меня пару недель.
– Значит, если и есть там ваш след – то очень слабый. А вероятнее всего – его там вообще нет. Слишком уж мало времени вы там провели, ведь Урал и Питер молчат, хотя вы там тоже бывали. Значит, украинский импульс принадлежит «Звезде». По крайней мере, я очень на это надеюсь. Ну что ж, давайте проверим Украину.
Виктор опять тягостно вздохнул, встал с кресла и поддернул брюки на коленях, вновь готовясь к путешествию на четвереньках, на сей раз по «самостийной» Украине.
– Не надо, – засмеялась Нина. – Отмучились! Украина как раз поместится на столе!
Из кучи сброшенных на пол карт она безошибочно выудила карту Украины по одной ей известным приметам, ведь свернутые карты не очень-то отличались друг от друга. Сдвинула на край стола поднос с чашками и расстелила карту, прижав ее по углам книгами. Сидя по обе стороны стола, они соединили свои руки над картой, и Нина вновь начала «колдовать», то делая в воздухе загадочные пасы руками, то застывая на одном месте. Через несколько томительных минут она опустила руки и торжественно произнесла:
– Есть! Киев и только Киев! Больше нигде ни одного сигнальчика, даже самого слабенького! Зато Киев буквально зашкаливает. Она наверняка там. Старый след не может дать такой сильный сигнал. Вы должны искать ее именно в Киеве.
– Допустим, она действительно в Киеве. И как, по-вашему, я должен ее искать? Я ведь ни имени ее не знаю, ни тем более адреса... Я даже не знаю, как она выглядит. Даже если я и встречу ее, как я узнаю, что это именно ОНА?
– Как раз это – самое легкое в ваших поисках. Встретив ее, вы не сможете ее не узнать. При всем вашем желании вы не сможете пройти мимо. А самое трудное – встретить ее, найти. Киев – не село, там несколько миллионов жителей. Конечно, это не Москва с ее почти двенадцатью миллионами плюс три миллиона приезжих, и тем не менее... Мы нашли город, а как в этом городе найти человека?.. Но город – это даже не полдела, это гораздо больше! Я даже не думала, что нам так легко удастся отыскать ее след! Конечно, я не могу дать вам стопроцентную гарантию, что это ее след, что она именно в Киеве. В конце концов, вообще не существует какой-либо разработанной методики по поиску «Двойной звезды», и неизвестно, возможны ли вообще, хотя бы теоретически, подобные поиски. Мы с вами первопроходцы в этой области, до нас этого никто никогда не делал! Конечно, возможны ошибки. Я ведь с самого начала ничего вам не обещала. Но мы ищем, мы пытаемся ее найти! Другого способа я пока не придумала, но давайте сначала отработаем до конца этот, а вдруг мы попали в точку? Пусть пальцем в небо, но вдруг мы все-таки попали?
8
Владивосток, пятнадцать лет до описываемых событий
– Ванек, ну че ты такой упертый?! Тебе же все равно делать нечего! Ну пойдешь опять в кино – и что? Ты уже все фильмы просмотрел! Я ж тебе говорю – девочка вполне классная, я ж тебе не подсовываю фуфло какое-нибудь.
– Если она такая классная, почему же она одна? – вполне резонно спросил Виктор. Ванёк, или Иванек, с ударением на вторую гласную, – так его звали в роте, хотя был он на самом деле Виктором. Просто было их в роте двое Викторов, к тому же друзей, к тому же оба – столичные парни, только Ванёк – москвич (Виктор Иванцов), а второй, Доля, – киевлянин (Виктор Семидольский). Оба – вполне благополучные мальчики из вполне благополучных семей, по какому-то странному стечению обстоятельств заброшенных Министерством Обороны в такую глушь и так надолго! Забрили обоих во флот на три года и отправили на край света – в славный, но далекий город Владивосток. А спорили они сейчас о том, как провести очередное увольнение в город. Дело в том, что Доля влюбился в девушку Жанну, с которой и собирался провести нынешнее воскресенье. Но была у них с Жанной проблема по имени Света, которая не имела дружка сердечного, но имела добросердечную, но настырную подругу Жанну, упорно таскающую эту Свету за собой. А Доле ну так хотелось, наконец, остаться с любимой Жанночкой наедине! Уж который раз он уговаривал друга присоединиться к их маленькой компании – и все тщетно! Ванёк отказывался от знакомства со Светой с каким то ненормальным, фанатичным упорством, не поддающимся Долиному разумению.
– Ну чего ты такой нудный, Ванёк! Убудет от тебя, что ли? Ну не понравится – уйдешь под каким нибудь благовидным предлогом. Я уж и ей про тебя все уши прожужжал – все ждет, когда же я тебя приведу. Ну, будь другом, в конце-то концов, прими огонь на себя!
– Да на хрена мне твой огонь! Я сам себе найду боевую подругу! Терпеть ненавижу такие ситуации – «Знакомьтесь, это Витя, а это Света», – а ты стоишь, как идиот, и сказать нечего, а она в глаза заглядывает, будто просит чего!
– Да ничего она не просит, ей и без тебя живется неплохо! Это мне надо, понимаешь, мне! Я же из-за нее с Жанкой наедине остаться не могу!
– Так скажи своей Жанке, чтоб не таскала ее за собой.
– Бестолку... Уж сколько раз говорил... По-моему, ей без Светки просто скучно...
– Ну так это уж, извини, твоя проблема, это ты не можешь ее развеселить. Так что даже если я и возьму на себя вашу обузу – тебе от этого легче не станет. Жанка от тебя тогда просто сбежит!
– Да уж, много ты понимаешь, – обиделся Доля. – Никуда она от меня не сбежит, она меня любит... А со Светкой просто веселее, она смешная...
– Ха! Вот тебе и классная девочка! А оказывается, она просто смешная. Это как – такая страшненькая, что ли?
– Дурак ты, Ванёк, и не лечишься! Я ж тебе говорю – смешная, а не страшненькая! Она просто веселая, заводная, и при этом с виду вполне ничего.
– Так чего ж она одна, если и веселая, и заводная, и с виду ничего?
Крыть Доле было нечем. Действительно, почему она одна? Девочка хоть куда, все при ней – и лицо, и фигура, и характер вроде нормальный, не зануда, опять же веселая, юморная – почему же она одна?
