Текст книги "Женевьева (СИ)"
Автор книги: Татьяна Мирная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)
Женевьева
1 часть
Женя
Многие сказки о принцессах начинаются одинаково.
«Далеко-далеко, среди высоких гор и дремучих лесов, где никогда не ступала нога человека, в высокой-высокой башне томилась прекрасная принцесса. Отважные принцы и рыцари пытались вызволить красавицу, но погибли. Ибо принцессу охранял страшный и ужасный дракон!..»
Вы думаете, что я – несчастная принцесса? Нет.
И даже не храбрый рыцарь.
Я – тот самый страшный и ужасный дракон!
А ведь ничего не предвещало… Меня попросили сопроводить принцессу к её жениху. Два дня, говорили они! Необременительная прогулка, чтобы невесте не было скучно в дороге!..
Угу! Скучно не было никому.
Женя. Глава 1
Итак, давайте знакомиться. Меня зовут Женевьева Маруани, можно просто Женя или Женька. Я магиня Земли. Дар так себе, зато не слабенький. Именно поэтому я и подалась на боевой факультет. Была ещё одна причина для такого выбора, но об этом позже. Стихия Земли своеобразная. Как правило, волшебники, владеющие ею, сильные, но спокойные и миролюбивые. Они редко вступают в конфликты. Встретить земного мага-боевика ещё надо постараться… Наверное, поэтому окружающие всегда недооценивали нас, считая увальнями и трусами. Я давно поняла, что выбирая между огневиком и мной, выберут первого. Даже воздушники ценились на порядок выше, чем мы! Обидно, конечно, но я привыкла и научилась пользоваться этим ошибочным стереотипом.
До определённого момента я жила тихой, мирной жизнью и даже была счастлива, несмотря на сиротство. Моя мама погибла одиннадцать лет назад. Она была магом-наёмником и однажды не вернулась с задания. Отец прекрасно справлялся с родительскими обязанностями, и я никогда не чувствовала себя обделённой. Меня любили, в меру баловали, а за дело наказывали. Но мамы всё равно не хватало. Я часто вспоминала её – всегда спокойную, уравновешенную, с ласковой улыбкой на губах. Не припомню ни одного случая, чтобы мама на кого-то накричала или повысила голос. В её присутствии замолкали даже самые ярые скандалисты и спорщики. А ещё запомнилось, как она смотрела на меня. Пока я играла или читала, мама оставляла все домашние дела и наблюдала за мной. В её взгляде было столько обожания и восхищения! Я буквально купалась в материнской любви! До сих пор помню те ощущения! Когда мамы не стало… К этому нельзя привыкнуть. С этим просто надо научиться жить. И мы с папой научились. Сначала разговаривали и вели себя так, как будто она жива и просто ушла выполнять очередное задание. Ругая за плохую отметку в школе, папа укорял:
– Жень, и что на это сказала бы мама?
– Что вырастила трутня, – смеялась я и шла учить энлайский язык, чтобы на следующем занятии пересдать его на высший балл.
Со временем таких шуток становилось всё меньше. Средняя школа сменилась старшей, а старшая – Академией магии. В моей жизни случилось много других событий, появились новые воспоминания. Но маму мы не забыли. Папа так и не привёл другую женщину в наш дом, хотя он у меня, несмотря на солидный возраст, мужчина видный и многие дамочки с интересом поглядывали в его сторону. Но в родительской спальне по-прежнему стоял мамин магоснимок, и я часто видела, как отец сидел и смотрел на него.
Конечно, я жалела, что так случилось с мамой. И себя было жалко, и папу. Но я утешалась тем, что родители меня любили, занимались мной, уделяли своё время. Поверьте, многих детей можно назвать сиротами при живых отцах и матерях.
Как-то раз от нашего преподавателя я услышала фразу о том, что родительская любовь абсолютна. Она не требует отдачи и подтверждения. Мать и отец любят нас за то, что мы есть. И я не собираюсь с этим спорить. Я хочу сказать о другом: если любовь родителей абсолютна, то дети так же безгранично верят им. Для нас всё, что скажет отец или мать, – непреложная истина, закон. Мы не сомневаемся, не требуем доказательств. Мы просто верим! И лишь, взрослея, понимаем, что наши родители – такие же люди. Они могут ошибаться, сомневаться и бояться, как все.
Но до двадцати пяти лет отец был моим богом. Я слепо верила каждому слову Саина Маруани, полагалась на его советы и искала его одобрения. Я была счастлива, когда видела гордость в глазах отца. Он был моим идеалом мужчины, родителя, мага и просто человека… Но однажды всё изменилось. Я даже не предполагала, что так бывает. К тому времени я отучилась четыре года в Линахенгской Академии магии и считалась одной из лучших на потоке. Поэтому, когда в конце учебного года меня вызвали к ректору, не ждала ничего плохого. Провинностей за мной не числилось, а зачёты и экзамены были успешно сданы. Одним словом, я приготовилась к добрым новостям.
– Лорд Савар, разрешите войти?
– Проходи, Женевьева!
Я вошла в кабинет, но, сделав пару шагов, неуверенно остановилась, потому что ректор был не один. В одном из кресел спиной ко мне развалился какой-то мужчина и лениво перелистывал бумаги. Рядом с ним услужливой тенью замер лорд Савар, что наводило на мысль о высоком чине гостя. А в кресле напротив неожиданно сидел мой отец, мрачный как грозовая туча. Когда я подошла, он крепко сжал мою ладонь. И это тоже было необычно: Саин Маруани редко проявлял чувства при посторонних. Я всерьёз заволновалась.
– Привет, пап! Всё хорошо?
Он, вперив в магов тяжёлый взгляд, поджал губы и вцепился в свою трость.
«Не хорошо», – поняла я, но сделать ничего не успела. Тот самый мужчина попросил ректора:
– Будьте добры, лорд Савар, оставьте нас! – и, когда хозяин кабинета послушно выскользнул за двери, повернулся к нам. – Здравствуй, Женевьева! Думаю, мне нет необходимости представляться?
Я не поверила собственным глазам: передо мной сидел король Линахенга! У меня даже мысли не возникло, что это игра, обман или иллюзия! И только один вопрос в голове: что ему нужно от меня, от нас с папой? Я скользнула взглядом по сторонам и нашла «тени» – охрану его величества. По спине пробежал холодок. И вообще стало не по себе от пристального внимания. Запоздало вспомнив о манерах, я сделала корявый реверанс.
– Вы – Эжен Скема, наш король!
Его величество довольно улыбнулся и чуть-чуть расслабился.
– Я не просто король, девочка. Я твой отец.
– Что?! – ахнула я.
– Не смей! – вскочил Саин Маруани и тут же застыл, обездвиженный «тенями».
Король даже не взглянул в его сторону. Он смотрел на меня.
– Да-да! Именно в мою честь мать назвала тебя Женевьевой.
Я нахмурилась, пытаясь переварить информацию. Моё имя – это моя боль, потому что я не встречала других девочек, которых звали бы так же. И новые знакомые всегда набрасывались с расспросами, что значит моё имя и кто его придумал. Отец всегда говорил, что это была прихоть мамы. Оказывается, не прихоть, а память?!
– Ты, должно быть, удивлена? – посочувствовал король, оценив мой растерянный вид.
– Это даже в малой степени не отражает того, что я сейчас чувствую.
Эжен Скема поднялся и подошёл ко мне. Я вздрогнула, только не из-за него, а из-за движения рядом: мой отец попытался взять мою руку, но его остановили. А король начал свой рассказ.
– Твоя мать была моей «тенью». Лучшей! Ведь её учил сам Казказини – Мастер теней.
Я нахмурилась: как-то слишком много секретов открылось за один раз. То, что мои родители – боевые маги, мне было известно давно. Но вот то, что они «тени» – телохранители королевской семьи, я услышала впервые и ошарашенно уставилась на отца. Мне поплохело от ненависти в его глазах. Если бы взгляд мог убивать, то король был бы уже мёртв. Но Эжен Скема по-прежнему не смотрел на Саина Маруани, он не сводил глаз с меня.
– Анжелика была не только хорошим телохранителем, но и прелестной женщиной. Между нами возникло чувство, которому не смог противиться ни я, ни она. Мы полюбили друг друга.
– А когда эта «прелестная женщина» забеременела, ты выгнал её, – прошипел мой отец без всякого пиетета.
Король смерил его предупреждающим взглядом.
– Я отослал Анжелику из дворца для её же безопасности.
Папа хохотнул – зло, ядовито. И я испугалась ещё сильнее, ведь в обычной жизни Саин Маруани был образцом выдержки и хладнокровия.
– Ты отослал Лику в южную провинцию, где кишат разбойники и шитулы (бродячие гоблины – Прим. авт.), словно нарочно хотел подставить её! Только благодаря счастливой случайности мы встретились в Далиде, и я забрал Анжелику с собой.
Эжен пожал плечами.
– Саин, ты знаешь не хуже меня: она выжила бы и в Гранях!
– Но не беременная же!
А я слушала спор отца и короля и понимала, что они давно знакомы и знакомы хорошо. Папа тыкал Эжену, и тот ничего не сказал, словно подобное было в порядке вещей. Так общаются давние друзья, прошедшие огонь и воду!
– Ты двадцать шесть лет не давал о себе знать. Почему сегодня вдруг объявился? – спросил отец.
Меня, кстати, тоже интересовал этот вопрос, и я посмотрела на короля. Он спокойно встретил мой недоверчивый взгляд.
– Я знаю, что виноват перед тобой, Женевьева. И перед твоей мамой. Я не мог быть с вами. Мне пришлось выполнить свой долг перед страной и жениться на Орнелле. Но я знал, что вы с мамой в надёжных руках. Какими бы ни были наши отношения с Саином, я уверен, что он хорошо заботился о вас. А внимание с моей стороны принесло бы только лишние неприятности. Я знал, где ты, что с тобой. Не привлекая внимания, всегда был в твоей жизни и непременно пришёл бы на помощь в случае опасности. Моё отцовское сердце радовалось, наблюдая за твоими успехами и достижениями!..
Я слушала короля, и меня не покидало ощущение наигранности, какой-то театральщины: слишком много пафоса было в его словах, слишком идеальны эмоции на лице. Не знаю… Не верила я Эжену Скеме. В поисках поддержки обернулась к отцу, и он обнял меня за плечи, привлекая к себе. Сразу стало как-то легче. Король нахмурился, заметив это.
– Я всё понимаю… Было бы глупо надеяться, что ты сразу примешь меня и признаешь родную кровь, – он вздохнул и, выдержав трагическую паузу, сказал: – Женевьева, начинаются каникулы, и я хочу пригласить тебя во дворец.
– Зачем?
– Познакомиться поближе.
– Зачем? – это уже спросил папа. – Что ей это даст? Ненависть и насмешки твоей жены и дочери?
– Моё покровительство и титул, – поправил Эжен Скема. – Не принцессы, конечно, но леди. Разве это плохо или помешает девочке?.. А что касается моей семьи, так она знает о Женевьеве.
Мне подурнело.
Дело в том, что принцесса Сисилия училась в той же Академии, что и я, только на третьем курсе и на другом факультете. Что-то, связанное с искусством или историей. В общем, никому ненужная ерунда, но с дипломом. Учиться в одно время с наследной принцессой было тем ещё удовольствием. Во-первых, студенты знали, что по академии бродят её охранники, всё контролируют, отслеживают, и это очень напрягало, не давало расслабиться и оторваться как следует. Во-вторых, видеть, как Сисилии угождают преподаватели, кто-то в открытую, а кто-то пытаясь сохранить остатки самоуважения, было смешно… Ну и ещё немного обидно, когда с нас шкуру драли за пропущенные лекции, а ей за это ничего не было. Кто учился с золотыми детками, тот меня поймёт. За всё время мы не перекинулись с принцессой ни единым словом. Общих занятий нам не ставили, а в столовой она не обедала. И те несколько раз, что мы встречались, были исключительно на спортивных площадках, где проходили межфакультетские соревнования. Сисилия с друзьями приходила поддержать свою команду, и я смогла рассмотреть её. Принцесса была похожа на мать – голубоглазая блондинка среднего роста, с так любимой мужчинами фигурой «песочные часы». Не ослепительная красавица, но и не тролль. Она стояла на трибуне вместе с остальными и кричала, болея за своих. Какого-то концентрированного высокомерия в Сисилии я не замечала. Тот же сынок главного королевского советника пыжился куда больше. Она не требовала раболепия от окружающих и вела себя как обычная девчонка, пользующаяся популярностью. Наверное, принцессе хватало той горстки жополизов, что постоянно бегали за ней с высунутыми языками…
– Я против! – в мои размышления ворвался голос отца. – Нечего Жене делать во дворце! У неё есть дом и семья!
– Сегодня есть, а завтра может и не быть! – с деланным вздохом заметил король. – В жизни боевых магов всё так зыбко, особенно, когда они калеки.
Честно признаюсь, в этот момент я ненавидела короля. Потому что сказанное им было не просто подлостью, но и явной угрозой. Мой отец очень давно получил серьёзную травму ноги, поэтому был вынужден сменить род деятельности. Вместо опасной, но прибыльной работы боевого мага, он стал обычным делопроизводителем в небольшой фирме. Мы, конечно, не голодали и раз в год могли отдохнуть на Таэльском море, но и богачами себя не считали.
После слов Эжена Скемы мне стало дурно. Лишиться единственного дорогого человека я не хотела. Отец тоже всё понял, на его скулах заиграли желваки. Я успокаивающе погладила его по руке и выразительно глянула на короля. Тот как ни в чём не бывало улыбнулся мне:
– Ты не хочешь познакомиться со своей сестрой?
Вот так я попала в королевский дворец. Отчасти боясь за отца, отчасти из-за любопытства.
Я пришла вечером, получив приглашение на ужин. Меня провели по длинному пустому коридору, и наконец я оказалась в большом зале, где собралась королевская семья. Эжен Скема представил меня жене и дочери и усадил на диванчик, пристроившись рядом. Наверное, он хотел поддержать, но сделал только хуже. Его шутливый тон и смех напрягали ещё больше, а потешные истории раздражали. Потому что король делал вид, что всё прекрасно. Но привести в дом взрослую незаконнорожденную дочь – это не прекрасно, это печально. Королева Орнелла с любопытством разглядывала меня, задавала вежливые вопросы. Какого-то негатива или ревности я не чувствовала… Меня всегда удивляли эти браки аристократов, когда после рождения наследника муж и жена разъезжались по разным домам и жили каждый своей жизнью. Понятно, что король с королевой себе такого позволить не могли, но супружеской верностью Эжен Скема не отличался, и по Линахенгу гуляли слухи о его многочисленных любовницах. А королева… Думаю, она тоже не скучала, только всё это тщательно скрывалось теми же «тенями». Мой случай был особый. При обыкновенном подсчёте выходило, что Эжен Скема обрюхатил маму ещё до женитьбы, и получалось, что измены как таковой не было.
А вот принцесса Сисилия ревновала. Ещё бы! Вдруг откуда ни возьмись у папеньки новая любимица нарисовалась!.. Она просканировала меня с головы до пяток презрительным взглядом и фыркнула, выказывая своё мнение обо мне.
– Лучше бы я с друзьями погуляла!
– Сходите ещё, вместе с Женечкой, – папенька улыбнулся ей. – Что вам, молодым, с нами вечер коротать, правда?
Вот вроде улыбался ласково, а Сисилия ротик-то свой захлопнула.
Весь вечер я чувствовала себя неуютно и, отвечая на вопросы, боялась выглядеть недалёкой деревенщиной. К счастью, никто не спрашивал о маме, потому что это только моё и папино. Чужим в нашу семью лучше не лезть! О себе я рассказывала более охотно по одной простой причине: я была уверена, что король и так собрал всю интересующую его информацию. Чуть позже мы перешли в столовый зал, и когда я увидела пять вилок и пять ножей, мне стало совсем не по себе. Но король Эжен с милой улыбкой шепнул:
– Смотри на меня и повторяй. Всё просто!
Сисилия в очередной раз громко фыркнула, явно насмехаясь надо мной. Я зло прищурилась и, кивнув в её сторону, спросила у папеньки:
– А так за столом тоже можно делать?
Король засмеялся, весело глядя на дочь.
– Получила, Силь?
Та насупилась, но больше своё «фу» мне не демонстрировала. Мы сели за стол. Признаюсь, я еле дождалась конца ужина. Ну их, эти дворцы! Пока разберёшься, что да как, весь аппетит пропадёт!
После король, извинившись, удалился, а мне показали мою комнату и оставили отдыхать. Я позвонила отцу, успокоила его, но говорила аккуратно, догадываясь, что нас прослушивают. Через окно смотрела на красивый цветущий парк и чувствовала себя взаперти. Хотелось домой, где всё родное и знакомое!
Но тут в дверь постучали, и на пороге появилась Сисилия.
– Эй… как тебя? В клуб пойдёшь?
– Моё имя Женевьева, но если тебе так трудно запомнить его, зови Женя, – я поднялась с кровати. Сидеть во дворце мне хотелось меньше всего. – Да, я схожу с тобой в «Скарад», потому что сегодня там выступает «Li-kob». А значит, будет крутая тусовка с отличной музыкой, выпивкой и, конечно, сами рокеры во главе с Корином Ариво.
У принцессы отвисла челюсть: моя осведомлённость вряд ли её обрадовала. Хотя я ничего специально не вынюхивала, и о романе принцессы и лидера группы «Li-kob» услышала совершенно случайно.
– Много знаешь, Женечка! – прошипела Сисилия.
А я хмыкнула.
– Ты смотри! И имя моё запомнила!
Венценосная кукла выругалась. Вот тебе и занятия по этикету! Папеньке не мешало бы нанять нового учителя.
Вообще всё, что я тут наговорила… Эх, стыдно признаваться, но я – мысленное трепло! Ага! Внешне вся такая строгая молчунья, а внутри троллю всех по-чёрному, и себя в том числе. Но иногда мысли вырываются наружу, как в разговоре с принцессой… Так что я вовсе не милая добрая девочка, которой все умиляются и восторгаются. Я… Я обычная. Стараюсь жить по-человечески, как учили родители, а там уж как получается.
Перед клубом «Скарад» я остановила принцессу.
– Как ты собираешься представлять меня?
– А что?
– Я не хочу, чтобы кто-то знал о нашем родстве.
– Можно подумать я хочу.
– Вот и договорились! – я миролюбиво улыбнулась. – Скажем, что у нас совместный проект на каникулах!
Сисилия промолчала, но своим друзьям представила меня именно как напарницу, а когда кто-то зло подшутил надо мной, рыкнула так, что мне даже понравилось. Странная девчонка!
…
Проведя во дворце чуть меньше недели, я облегчённо выдохнула и с чувством выполненного долга вернулась домой.
Там меня ждал отец и серьёзный разговор, ведь в тот день мы так и не смогли толком пообщаться. Папа накормил меня обедом, выслушал о моих приключениях в королевском дворце, и только потом я осторожно спросила:
– У вас был фиктивный брак?
– Нет, Женя. Твоя мама мне всегда нравилась. Но в то время я был «тенью» старого короля, а Анжелику приставили к принцу. Чем в итоге это закончилось, ты уже знаешь, – отец опустил голову. – Незадолго до их романа произошло покушение на короля, нам удалось спасти его, но я получил травму и вынужден был уйти из «теней».
Вот, оказывается, в чём дело! Я думала, Саин Маруани спасал обычного заказчика, а он охранял короля!.. Травма, о которой говорил отец, оказалась очень серьёзной, сустав так и не восстановили полностью. Папа ходил сам, но во время длительных переходов или прогулок пользовался тростью. Что, в принципе, не мешало ему гонять меня как шкодливого кота и регулярно тренировать на площадке за домом.
– …Пока я лечился, восстанавливался и налаживал новую жизнь, как-то выпустил из вида события в столице. Хотя этот роман и не афишировался нигде. Я не догадывался ни о чём, пока не встретил Лику. У неё уже был заметен живот, а вот мужа не оказалось. Кто отец ребёнка, я догадался сразу, – папа грустно усмехнулся. – Кажется, обманутая женщина с нагулянным животом не может вызвать ничего, кроме осуждения и презрения, да? А над ней не смеялись. Она была такая искренняя, чистая… Я несколько дней наблюдал, думал, что за Ликой приглядывают, охраняют, всё-таки она в положении. Но нет!.. Она была совершенно одна! Её бросили и забыли! А Эжен полным ходом готовился к свадьбе и блистал на балах с невестой! – Саин Маруани сжал кулаки. – Я забрал Анжелику к себе… Сначала мы жили как друзья, а чуть позже стали настоящей семьёй.
– Мама любила тебя?
– Да, Женя. В этом я не сомневаюсь, и ты не сомневайся, кто бы что ни говорил, – отец посмотрел на меня. – Так бывает в жизни. Любить можно не раз и не два, – и пояснил свою мысль. – В принца Эжена влюбилась наивная девочка. Это была её первая любовь… Любовь ко мне – это уже чувство зрелой женщины. Оно тоже настоящее, только другое. Понимаешь? Это не значит, что первая любовь была ошибкой. Но иногда она проходит, потому что меняемся мы, меняются те, кого мы любим… Увы! Это жизнь!
– Ты ревновал маму… к нему?
– Сначала – да, потом – нет. Если бы Эжен Скема появился у нас на пороге и позвал твою маму с собой, она выбрала бы меня. В этом я уверен.
– Почему у вас не было своих детей?
– Мы хотели, но, к сожалению, Анжелика не смогла больше забеременеть. Боевики – слишком опасная профессия, – папа нахмурился, – слишком травматичная. Жёсткие тренировки, ранения, суровые условия работы не способствуют здоровью, особенно женскому.
– Да, ты предупреждал, когда я поступала в Академию, но я не думала, что всё так серьёзно и что мама тоже…
От волнения мой голос сорвался. Папа улыбнулся и погладил меня по голове.
– Нам хватало тебя, стрекоза.
Это милое детское прозвище сейчас растрогало ещё больше. Я обняла отца.
– Знаешь, я всегда гордилась, что мои родители так любят друг друга. Вы были моим примером… Но сейчас мне немного неловко. Приняв приглашение короля и тем самым признав его, имею ли я право называть тебя отцом?
Саин Маруани склонил голову набок.
– А как ты хочешь называть меня?
– Ты мой папа. И мне не нужен другой, будь он хоть трижды король!
– А ты моя дочь, Женя. Я тебя вырастил, ты родилась на моих глазах… И пошли они все в Бездну!
Уткнувшись отцу в плечо, я с трудом сдерживала слёзы.
– Я тебя люблю! Очень-очень! И слова короля ничего не изменили. Он чужой!.. Не знаю, что укусило Эжена Скему, и почему он вдруг вспомнил обо мне. Может, простое любопытство?.. Но отмахнуться от него не получится.
Саин Маруани нахмурился.
– Король импульсивен, Женя, но не глуп. Я боюсь не того, что ты купишься на его деньги и титул, в конце концов, мы с мамой тебя не так воспитывали!.. Я боюсь, что Эжен Скема втянет тебя в свои политические игры и причинит вред.
С тех пор я изредка навещала короля, который вдруг воспылал ко мне отцовскими чувствами. Во время каникул приходила на несколько дней в его загородную резиденцию, а потом летела домой к человеку, которого по-прежнему считала и называла своим папой. Я сразу сказала, что знаю одного отца и другого мне не надо. Я не продалась! Я не собиралась отказываться от фамилии Маруани. Но король – мой биологический отец, этого не отменишь. Он сам нашёл меня, сам захотел познакомиться! Зачем, я пока не поняла. Может, чувствовал за собой вину? Что ж, пусть искупает, если ему станет легче от этого! Лично я не испытывала к Эжену Скеме ничего. Ни любви, ни ненависти! Мне кажется, он понимал это, но не лез в душу, только подолгу смотрел на меня… Возможно, вспоминал маму и свою первую любовь.
Для королевы я по-прежнему оставалась предметом мебели. И редкие совместные обеды или ужины не отличались от тех, которые она проводила с другими придворными. А вот с принцесской у нас сложились довольно мирные отношения. Что бы я ни думала раньше, но Сисилия оказалась неплохой девчонкой. В учебное время мы пересекались в Академии, и она не игнорировала меня, не язвила. Всегда здоровалась и изредка звала погулять. Я помню, как удивилась в первый раз, получив такое приглашение.
– В клуб? Со мной?.. А как же твои пешки?
Сисилия сначала не поняла, о чём я. Но проследив за моим взглядом, хмыкнула: в нескольких шагах стояли её друзья и пронзали меня ревнивыми взглядами.
– Не они, так другие, – отмахнулась принцесса. – Кто-то всё равно будет рядом. А этих я хотя бы знаю и знаю, чего от них ожидать.
…
За прошедшие после знакомства полтора года мы с Сисилией, можно сказать, подружились. Нет, я не таскалась с ней по кабакам и барам… Или куда она там ходила? У каждой из нас была своя компания, свои интересы, но иногда мы встречались только вдвоём. Шли в какое-нибудь кафе или ресторан, где просто разговаривали. И мне это нравилось. С Силь было интересно и необременительно, она не навязывалась. Даже приглашения звучали так, что можно было легко отказаться, не чувствуя себя виноватой. Принцесса рассказывала о своих делах, делилась мыслями, иногда просила совета. А я плакалась ей в жилетку, когда рассталась с парнем, застукав его со своей соседкой по комнате. Самое удивительное – всё сказанное оставалось строго между нами. Я уверена в этом: если бы Силь разболтала мои секреты, то за такой большой срок хоть что-то, но просочилось бы и дошло до меня. Её доверие тоже подкупало. Иногда я действительно чувствовала себя старшей сестрой, которая опекает младшую. После взаимных откровений мы с принцессой расходились, делая вид, что едва знаем друг друга.
Тем неожиданнее стал её звонок во время зимних каникул.
– Женька, срочно гони ко мне!
– Что случилось? – я явно услышала в голосе Сисилии слёзы. От наступившей тишины стало не по себе. – Эй? Ты живая вообще?
– Да лучше бы меня убили! – истерично выкрикнула принцесса и отключилась.
Я перепугалась и с молчаливого согласия отца отправилась в столицу.
Сисилия металась по своей комнате, словно дикая кошка в клетке. Растрёпанная, с лихорадочно блестевшими глазами, она заламывала руки и то ли молилась, то ли проклинала кого-то.
– Эй, Силь? – позвала я, закрыв за собой дверь.
Принцесса обернулась, бросилась мне на шею и заплакала. Это было так не привычно, так не похоже на неё! Я гладила дрожащую спину и ждала, когда сестра хоть немного успокоится. Если она позвала меня да ещё в таком разобранном состоянии, значит, дело серьёзное. И я не ошиблась.
– Меня выдают замуж!
Я открыла рот от удивления. Это, конечно, гаденькая новость… для молодой девицы при бабле, когда можно кутить, кутить и кутить! А вместо этого тебе предлагают кандалы в виде мужа! Ибо то, что можно холостячке, не позволено жене. А принцесса погулять любит! Да ещё как! Я лишь однажды согласилась пойти с ней отдохнуть! Мне хватило!.. Не моё это! Я всё-таки спокойнее и флегматичнее, наверное, из-за магии Земли. А Сисилия – стопроцентный Огонь, как и король! К тому же, ну какие её годы?! Тут только гулять и гулять! … И вот сейчас я реально напряглась: принцесса ещё слишком молода для брака, даже в Академии не отучилась! С чего вдруг такая спешка? Залёт? Точно нет. Во-первых, королевские лекари не зря свой хлеб едят и точно подстраховались, когда Силь начала половую жизнь. Во-вторых, начала ли? Гули гулями, но она принцесса, а у них всё немного иначе. Ну и в-третьих, моя сестрица не похожа на дуру, которая согласится на незащищённый секс… И вот теперь у меня возник второй закономерный вопрос.
– А кто жених?
И Сисилию прорвало:
– Го-обли-ин!
Она заревела – громко, обиженно, как ребёнок. А я, скажем мягко, обалдела.
– Да ладно гнать! Они же людей не переваривают!
– Женя, я не просто человек, я принцесса! – сестрица совсем не по-королевски шмыгнула носом. – Отец заключает союз с кланом Фахари. Наша свадьба с вождём идёт как гарант этого союза. Понимаешь? Это политический брак!
Мне стало жаль девчонку! Вот и завидуй после этого принцессам! Твою судьбу решают чужие люди, бездушные политики. И мужа тебе выберут, и дату свадьбы назначат, и детям имена дадут. А ты стой и улыбайся! Но этот случай вообще за гранью!
Гоблины действительно не любят людей, считают слабыми и глупыми. Их любимое развлечение – злые шутки над нами. Наслать на человека мух и комаров – легко! Вызвать кошмар – как нечего делать! Да, браки между нашими расами случались, но по большой любви. А над любимым издеваться не будешь и другим не позволишь. Но что ждёт Сильку в этом политическом браке, я даже не берусь предугадать.
– Хреново!
Принцесса распахнула свои прекрасные, голубые глаза… Тьфу! Что-то меня на романтику потянуло! У Сильки были серо-голубые глаза и светлые волосы – типичные черты северянок. Но даже самая заурядная внешность при грамотной работе специалистов становилась картинкой и иконой стиля. Поэтому в Линахенге наследная принцесса считалась писаной красавицей.
Не то, что я! Чёрные волосы собраны в тугой хвост, чтобы не мешали во время тренировок. Никакого макияжа по той же причине. Фигура…Ну какая фигура может быть у боевого мага? Худая и жилистая. И одежду я выбирала по принципу удобства. Это за последние два года, благодаря подсказкам Сильки, мой гардероб стал более разнообразным и стильным.
Кстати, если вы думаете, что моё появление во дворце наделало много шума, то зря. По-моему, для большинства это событие вообще прошло незаметно. По крайней мере меня не осаждали репортёры, а в Академии не лезли со знакомствами только потому, что я незаконнорожденная дочь короля. И я никому не говорила об этом. Откровенничать с каждым встречным была не приучена! А те, кому доверяла… Папа и так знал, а лучшая подруга перестала быть таковой, когда легла под моего парня. С тех пор я так ни с кем и не сблизилась… Да и чем тут было хвастаться? Это не Век Скорби, когда шла борьба за власть и бастардов могли использовать в политических играх. Сейчас всё проще: мать писала отказ от всяческих притязаний, отец не делал официального признания – и ребёнок жил себе спокойно! Как я до того дня, когда венценосному папеньке вздумалось объявиться на моём горизонте. Честно говоря, я и дальше преспокойно жила бы без королевского внимания.
– …Женя, ты меня слушаешь?
Я моргнула, выныривая из собственных мыслей.
– Слушаю, конечно, – и напрягла мозг, вспоминая причитания сводной сестрицы. – Ты говорила о конфликте с гоблинами.
Принцесса прищурилась, но промолчала. Значит, я угадала!
– Каждый знает, что у нас напряжённые отношения с соседями, причём со всеми, – продолжала беситься Сисилия. – Талад-Гаас всё больше сближается с Ласангой. И контракты всё чаще перезаключаются именно с ними… Про Диасу-Баганг я вообще молчу. Это холодная война какая-то! На кой бес нашим магам их оборотни, я просто не понимаю! Ворожить мешают, в любой момент могут напасть и перегрызть глотку…В чём счастье, а? Такое ощущение, что линахенгцы просто дразнят перевёртышей!
Я притихла. Во-первых, принцессе реально надо было выговориться, а во-вторых, она рассказывала интересные вещи.
– …А вот восточные соседи – другое дело. Долгое время гоблины никого не пускали на свою территорию. Они не верят людям и свою границу стерегут, как цепные псы. Мы смеялись, называли их отсталыми дикарями, живущими в пещерах, и пастухами, пасущими овец в горах. Да только теперь их экономика растёт, а мы всё глубже скатываемся в кризис. У гоблинов самая развитая металлургия, – девушка посмотрела на меня. – Клан Фахари – признанный лидер региона. Линахенг хочет попасть на их рынок.
– А гобы не спешат подписывать торговые договоры? – догадалась я.
– Гоблины осторожные. Напрасно рисковать не любят. Тем более мы уже подводили их. Наши предки, точнее, – принцесса нахмурилась и прошлась по комнате. – У гобов силён дух клановости, они чтут родственные связи и не нападают на свояков. Наоборот, всячески помогают соклановцам. Поэтому отец и предложил этот брак.
