Текст книги "Политическая цензура в СССР. 1917-1991 гг."

Автор книги: Татьяна Горяева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 33 страниц)

Возвращаясь к вопросу о создании Художественно-политического совета Главреперткома в составе Главискусства, следует подчеркнуть, что он формировался по сугубо идеологическому признаку. Представители художественной интеллигенции «попутнических» взглядов в его состав не вошли. 4 мая 1928 г. на заседании Секретариата[493]493
  Пр. СТ № 32 от 4 мая 1928 г.


[Закрыть] и 7 мая на заседании Оргбюро[494]494
  Пр. ОБ № 33 от 7 мая 1928 г.


[Закрыть] был утвержден состав Совета ГРК, в который вошли: И.М. Беспалов, Б.С. Ольховский, Н.Н. Мандельштам (Агитпроп ЦК), Д.М. Ханин (ЦК ВЛКСМ), Т.С. Костров («Комсомольская правда»), Н.О. Кучменко (НК РКИ), Е.М. Ярославский (ЦКК), Н.К. Крупская, П.М. Керженцев, Р.А. Пельше (Главполитпросвет), В.С. Попов-Дубровский («Правда»), Н.Н. Евреинов (ВЦСПС), Ю.М. Славинский (ЦК Рабис), С.Г. Дулин (МГСПС), В.Ф. Плетнев (Пролеткульт), Л.Л. Авербах (ВАПП), В.М. Киршон (А.Р.К.), Я.С. Агранов (ГПУ), Я.Р. Гайлис (Мосгублит) и т. д.[495]495
  РГАСПИ.Ф. 17. On. 113. Д. 619. Л. 6-7; Д. 620. Л. 8.


[Закрыть] Структура ГРК была следующей: Комитет из 4 членов, которые назначались Коллегией НКП, и Политикохудожественный совет из 45 человек. Возглавлял ГРК в составе Главискусства председатель.

Между тем не прошло и немногим более года, как деятельность Главискусства вызвала явное неудовольствие Агитпропа ЦК, о чем свидетельствует докладная записка заместителя заведующего АППО П.М. Керженцева[496]496
  Пр. СТ № 137 от 19 июля 1929 г.


[Закрыть]. Главным «обвиняемым» стал А.И. Свидерский, первый председатель Главискусства, под руководством которого, как выяснилось, Главискусство отстаивало «враждебный, сменовеховский репертуар, в частности пьесу М. Булгакова “Бег”»[497]497
  РГАСПИ.Ф. 17. Оп. 113. Д. 761. Л. 47-48.


[Закрыть]. Свидерскому инкриминировались: 1) разрешение к постановке пьесы «Бег», несмотря на запрет Главреперткома и его Совета; 2) разрешение Камерному театру постановки пьесы Левидова «Заговор равных», снятой из репертуара;

3) разрешение МХАТ 1 постановки «Братьев Карамазовых» без купюр («он заявил руководителям театра, что пьеса должна итти целиком, добавив, что “не нужно было считаться с постановлением Политикохудожественного совета и снимать постановку с репертуара”[498]498
  Из протокола Главреперткома от 15 мая 1929 г.


[Закрыть];

4) разрешение Камерному театру постановки пьесы М. Булгакова «Багровый остров», которую даже немецкая консервативная печать («Дойче Альгемейне Цейтунг») называла «пьесой, возбуждающей в публике антикоммунистические чувства», от постановки которой «должны ликовать все мыслящие люди страны». Позиция же Наркомпроса и Главискусства была более чем сдержанна. В письме В.Н. Яковлевой от 5 января 1929 г. говорилось, что «пьеса в окончательном виде не дает поводов для снятия». Таким образом, руководство Наркомпроса и Главискусства вошло в противоречие с позицией АППО ЦК и Главреперткома, а «А. Свидерский начал дискредитировать это учреждение (Главискусство. – Т.Г.)», заявив: «Мы имеем репертуарные планы, но они пока остаются невыполненными. Если пьесы и пишутся, то Главрепертком их не пропускает». 15 октября 1928 г., на заседании Главискусства в присутствии беспартийных актеров МХАТ 1 и газетных корреспондентов он сказал: «Главрепертком душит творчество авторов и своим бюрократическим методом регулирования обостряет репертуарный кризис»[499]499
  РГАСПИ.Ф. 17. Оп. ИЗ.Д. 761. Л. 48-49.


[Закрыть]. Однако Свидерский решил пойти дальше своих публичных заявлений и подготовил проект о фактической ликвидации Главреперткома, который был «внесен в советские органы без согласования с партийными инстанциями».

Интересно отметить, что привлеченная к проверке работы Сектора искусств НКП рабочая бригада завода им. Лепсе, после неоднократных заседаний на заводе и в секторе, пришла к тому же выводу и вынесла вердикт: ликвидировать Главрепертком как совершенно ненужную структуру, сократить штаты Сектора искусств НКП[500]500
  РГАЛИ.Ф. 645. On. 1. Д. 108. Л. 51-103.


[Закрыть]. Список «преступлений» А. Свидерского можно было бы продолжить. Здесь и попытка ликвидировать ГОСТИМ оплот пролетарского искусства, и пренебрежительное отношение к ВАПП и АХРР, и «недооценка низовой художественной работы», и отсутствие руководства литературой, кинематографом, радиовещанием и пр., и пр. Главный вывод всех идеологических инстанций не вызывал никаких сомнений: «отсутствие четкой классовой линии в руководстве»[501]501
  РГАСПИ.Ф. 17. Оп. ИЗ.Д. 761. Л. 49-56.


[Закрыть]. Разумеется, решение было принято незамедлительно: А. Свидерский был снят с работы. Эта, казалось бы, нереальная ситуация, когда руководитель одного из ведущих учреждений мог проводить в течение года либеральную политику и свободно высказывать крамольные мысли о вредности цензуры, свидетельствует о наличии противоречий и порой диаметрально противоположных подходов к руководству искусством, о еще не законченном формировании вертикали власти, которая впоследствии больше не допускала подобной «самостоятельности».

После кадровой и структурной реорганизации атмосфера в Главискусстве резко изменилась: она была приведена в соответствие с новыми идеологическими задачами. Культурная жизнь страны, со всем ее многообразием, уместилась в принятые Госпланом контрольные данные пятилетки художественной работы[502]502
  ГА РФ.Ф. 1575. Оп. 10. Д. 618. Л. 27-30; Ф. 2306. Оп. 69. Д 2058. Л.192-193об.


[Закрыть]. В докладной записке Главискусства в Секретариат Коллегии НКП о проделанной работе по выполнению постановления Коллегии НКП от 13 сентября 1929 г. по вопросу о пропаганде пятилетки в области художественной работы[503]503
  РГАЛИ.Ф. 645. On. 1. Д. 149. Л. 317.


[Закрыть] рапортовали, что по линии ГРК созданы рекомендательные списки пьес, в которых затронуты вопросы и проблемы пятилетки («до настоящего времени ни одной пьесы на эту тему через ГРК не проходило»); по линии кино созданы просветительные кинофильмы и кинохроники; по линии изо организованы выставки на индустриальные темы, проведены конкурсы на плакаты и лубки; по линии театра идет в основном шефская работа и т. д.[504]504
  Там же. Л. 302-303.


[Закрыть]

Структурная и качественная перестройка коснулась также и репрессивных органов. К 1927 г. в состав Секретно-оперативного управления (СОУ) входили следующие отделы: Секретный, Контрразведывательный, Особый, Информационный, Транспортный, Восточный, Оперативный и Отдел центральной регистратуры. В 1931 г. Секретный и Информационный отделы были объединены в единый Секретнополитический отдел. В 1932 г. прошла общая реорганизация ОГПУ, и его структура стала еще более централизованной, а уже созданные в 1930 г. ГУЛАГ и Особый отдел во многом поглотили функции СОУ.

Изменения политической обстановки в стране, установление тоталитарного режима, утверждение монополизма на идеологию и культуру потребовали от Главлита выполнения новых задач, подчиненных всей системе подавления. Соответствующей реорганизации этой структуры предшествовала ее обстоятельная проверка. Для этого была создана Комиссия по обследованию и чистке аппарата Наркомпроса. В апреле 1930 г. выводы рабочей бригады при этой комиссии НК РКИ (председатель Бауэр) были готовы и содержали анализ структуры, организации и методов цензурирования.

В 1930 г. структура Главлита включала Русский, Военно-экономический, Иностранный и Огранизационно-плановый отделы. Разумеется, основную работу вел Русский отдел, который осуществлял 1) предварительный политико-идеологический контроль над выходящей русской литературой и радиовещанием; 2) последующий контроль над русской литературой и радиовещанием; 3) предварительный и последующий политико-идеологический контроль над выставками произведений искусства; 4) выдачу разрешений на лекции и диспуты; 5) составление литературных обзоров; 6) руководство местными органами цензуры. Эта грандиозная по объему работа проводилась одним заведующим и 12 политредакторами. Все сотрудники были коммунистами, что не исключало «склочной атмосферы» в Главлите.

Для того чтобы представить как проводился предварительный контроль над выходящей литературой, обратимся к работе. Сотрудники Русского отдела просматривали продукцию следующих издательств: ЗМФ, «Федерация», «Молодая гвардия», «Недры», РАНИОН, «Ком. Академия», «Никитинские субботники», «Жизнь и знание», МОДПИК, «Центросоюз», издательства НКТорга и другие, а также все местные издательства беллетристики. Однако 65% литературы, выпускаемой на рынок, составляла продукция ГИЗа, который от идеологического контроля был освобожден и имел уполномоченных при издательствах. Политредакторы, в большинстве ответственные старые партийцы, просматривали рукописи и давали им те или иные отзывы, которые передавались старшему политредактору или заведующему отделом для окончательного решения. Заведующий имел право согласиться или же не согласиться с выводом политредактора. Такое положение вызывало обострение взаимоотношений между заведующим отделом и остальными политредакторами. Широкую известность в узких кругах получила склока вокруг бывшего заведующего отдела Гришина и пришедшего на его место Мордвинкина, т. к. его «демократический» метод обсуждения рукописей с политредакторами привел к множественным конфликтам.

Излишняя политизированность при просмотре рукописей приводила к тому, что разрешалось издание книг, откровенно пошлых и не представляющих художественной ценности. Таких, например, как книги Алексеева «Ресторан на Арбате» и «Любовь голубая», Сергеева-Ценского «Блистательная жизнь», Гумилевского «Игра в любовь» и др. Выяснилось также, что в ряде случаев книги, запрещенные политредакторами, оказывались тем не менее опубликованными.

Системы последующего контроля в Русском отделе не существовало. Обычно эту роль выполняла пресса, отдельные организации и лица. Продолжалась практика, когда запрещенная Главлитом рукопись разрешалась местными литами. Таким образом, причины появления в печати «вредной и бесцветной литературы» заключались, по мнению комиссии НК РКИ, в следующем: отсутствие руководства со стороны главка, распыленность ответственности, а отсюда – почти безответственность политредакторов, некоторая слабость и притупленность внимания самих политредакторов.

Аналитическая функция Главлита также практически не реализовывалась. Обзоры разрешенной и запрещенной литературы составлялись 2 раза в год в виде бюллетеня и рассылались ограниченному кругу лиц и учреждений. В них содержалась весьма скудная информация и не было полной картины состояния литературно-книжного мира страны. В обзорах полностью отсутствовала та литература, которую издавал ГИЗ, они готовились с большим запозданием и быстро устаревали.

Выполнение разрешительно-регистрационной функции Главлита, осуществляемой Организационно-плановым отделом, также страдало серьезными недостатками. Результатом этого были постоянные конфликты с Комитетом по печати, неутвержденные планы издательств, которые вынуждены были выпускать литературу в счет будущих планов, чтобы не останавливать деятельность вовсе.

Комиссия отметила низкий уровень работы уполномоченных, которые занимались побочными приработками, не имели специальных помещений (кроме радиоуполномоченных, уполномоченных при издательствах «Работник просвещения» и «Огонек»), слабое руководство со стороны Главлита, которое ограничивалось выдачей мандатов и высылкой перечней и циркуляров. Все это усугублялось конфликтом между Лебедевым-Полянским и Самохваловым, вышедшим за рамки личной неприязни и отражавшимся на служебном взаимодействии руководителя и его заместителя. Поэтому выводы Комиссии по чистке аппарата Наркомпроса носили решительный характер. В условиях «ожесточенной классовой борьбы, в том числе и на идеологическом фронте», предлагалось еще более остро ставить вопрос об укреплении Главлита в правовом и организационном отношении, говорилось, что «новые повороты революции и условия социалистического строительства требуют новой организации Главлита (курсив мой. – Т.Г.), но никак не распыления его функций, что дало бы возможность идеологически чуждым элементам подрывать наше строительство»[505]505
  ГА РФ.Ф. 406. On. 1. Д. 1112. Л. 67-69.


[Закрыть].

По докладу НК РКИ комиссия подготовила проект постановления СНК РСФСР, в котором констатировался низкий политикоидеологический уровень контроля в РСФСР. Причины сложившейся ситуации были следующие: а) недостаточная организованность аппарата как в центре, так и на местах; б) слабое руководство аппаратом, особенно на местах; в) слабость самой работы по осуществлению политико-идеологического контроля; г) низкая квалификация политредакторов; д) раздробленность работы по составлению промфинплана издательской промышленности и редакционно-издательских планов между Главлитом, Комитетом по делам печати, Бумсиндикатом и другие. Результатом всего этого был разрыв между идеологическим регулированием и планированием издательского дела. Для исправления существующего положения предлагалось ликвидировать Главлит в структуре Наркомпроса и создать единый орган по управлению печатью, объединяющий функции Главлита при НКП РСФСР и Комитета по делам печати с добавлением функций контроля над плановой, хозяйственной и редакционной деятельностью издательств[506]506
  Там же. Л. 49.


[Закрыть]. Таким образом, возник бы планово-контрольно-хозяйственный гигант. С одной стороны, в его руках сосредоточилась бы неограниченная власть, но ослабилась бы, в силу собственной кровной заинтересованности, цензурная функция – с другой. Этот проект не получил поддержки, хотя в своей констатирующей части он лег в основу реорганизации Главлита. Особенно это касалось увеличения количества объектов цензуры в результате лишения Госиздата и партийных издательств права внутреннего рецензирования рукописей.

Одним из принципиальных результатов работы Комиссии НК РКИ РСФСР явилось признание необходимости выделения Главлита из структуры и подчинения НКП РСФСР[507]507
  Пр. № 24 от 6 апреля 1930 г. П. 2. ГА РФ.Ф. 406. On. 1. Д 112. Л.43-43об.


[Закрыть]. На заседаниях Секретариата[508]508
  Пр. № 6 заседания СТ ЦК ВКП(б) от 11 августа 1930 г. П. 10. Главлите; Пост. ОБ от 6 августа 1930 г. пр. № 5. П. 6. Присутствовали Стецкий, Эпштейн, Самохвалов, Кокорев.


[Закрыть], Оргбюро[509]509
  Пр. ОБ № 11 от 6 сентября 1930 г.


[Закрыть] и Политбюро ЦК ВКП(б)[510]510
  Пр. ПБ № 6 от 5 сентября 1930 г. П. 41 / 41; РГАСПИ.Ф. 17. Оп. 3. Д. 794. Л. 11-12.


[Закрыть] были рассмотрены и утверждены основные принципы реорганизации Главлита[511]511
  РГАСПИ.Ф. 17. Оп. 114. Д. 180. Л. 45.


[Закрыть]. Реорганизация объяснялась потребностями перестройки издательского дела в центре, ростом низовой печати и радиовещания, необходимостью улучшения контроля над литературой, радиовещанием, лекциями, выставками. Для повышения качества контроля предлагалось освободить центральный аппарат Главлита от всяких оперативных работ по предварительному просмотру печатного материала как с точки зрения политико-идеологической, так и с военно-экономической. Предлагалось также сохранить за аппаратом Главлита функции общего объединения всех видов цензуры; общего руководства и инспектирования подчиненных органов и уполномоченных; последующего контроля за выходящей литературой как с политико-идеологической, так и с военно-экономической точек зрения; разрешения и запрещения издания и издательств; издания правил и распоряжений для обеспечения требований партии и правительства в области цензуры; рассмотрения апелляций на решения органов и уполномоченных Главлита; выработки совместно с другими ведомствами перечней сведений, являющихся по своему содержанию специально охраняемой государственной тайной; составления обзоров литературы и происходящих в ней явлений; привлечения к ответственности виновных в нарушении требований Главлита и его органов в области цензуры.

Одним из ключевых звеньев реорганизуемого Главлита в области предварительного контроля становился институт уполномоченных, который должен был проводить весь предварительный просмотр печатного материала в издательствах. При этом издательства обязаны были обеспечить содержание необходимого штата уполномоченных Главлита или осуществлять это по совместительству. Кроме этого, подчеркивалось значение организации политконтроля над радиовещанием[512]512
  Там же. Л. 46.


[Закрыть].

5 октября 1930 г. было принято постановлении СНК СССР «О реорганизации Главного управления по делам литературы и издательств (Главлита)», в котором основные функции этой структуры определялись следующим образом: контроль над деятельностью по опубликованию или распространению произведений как печатных, так и рукописных, снимков, рисунков, картин и т. п., над радиовещанием, лекционной деятельностью осуществляется в виде предварительного и последующего контроля, который проводится уполномоченными Главлита при государственных и общественных организациях, при телеграфных агентствах, на почтамтах и таможнях. Назначение, смещение и число уполномоченных при каждом учреждении устанавливалось Главлитом, но содержание уполномоченных осуществлялось за счет предприятий, учреждений и организаций, при которых они состояли[513]513
  СУ. 1930. № 50. Ст. 599.


[Закрыть].

Эти изменения нашли отражение также и в Положении о Главлите, утвержденном постановлением СНК РСФСР от 6 июня 1931 г.[514]514
  СУ. 1931. № 31. Ст. 273.


[Закрыть], которым был установлен обязательный порядок предварительного контроля всей продукции издательств, входящих в систему ОГИЗа, осуществляющегося заведующими этих издательств – уполномоченными Главлита.

Не находит объяснения тот факт, что к постановлению СНК РСФСР № 643 от 6 июня 1931 г. об утверждении Положения о Главлите 14 июня была принята поправка об исключении из вводной части этого положения ст. 2, в которой говорилось об утрате силы Положения о Главлите от 1922 г.[515]515
  ГА РФ.Ф. 259. Он. 24. Д. 6. Л. 42а.


[Закрыть] Осталась неизменной и прежняя ведомственная принадлежность Главлита Наркомпросу РСФСР. Зато обновлению подверглось руководство Главлита: после почти десятилетнего правления П.И. Лебедева-Полянского на заседаниях Политбюро ЦК ВКП(б)[516]516
  Пр. ПБ № 2 от 8 и 10 июня 1931 г. П. 47 / 41.


[Закрыть]

8 и 10 июня 1931 г. заведующим Главлитом и членом коллегии НКП РСФСР был утвержден Б.М. Волин[517]517
  РГАСПИ.Ф. 17. Оп. 3. Д. 829. Л. 12.


[Закрыть]. Эти изменения явились рубежом очередного этапа построения государственного механизма цензуры.

В соответствии с изменившейся ситуацией в стране и соответствующими обновленными требованиями к цензуре расширился перечень запрещенных по политическим мотивам сведений. Теперь в открытой печати и по радио не разрешалось сообщать о стихийных бедствиях и эпидемиях, случаях самоубийства, в том числе на почве голода и нищеты, террористических актах[518]518
  Аналогичные запреты были в инструкциях Главлита в середине 1920-х гг.


[Закрыть]. В 1930 г. инструкция для районных цензоров содержала запретительные статьи, относящиеся к какой-либо информации об антисоветских выступлениях и восстаниях, забастовках, фактах протеста «кулацких и под кулацких элементов»[519]519
  ЦГАЛИ СПб. Ф. 281. Оп. 3. Д. 1. Л. 55-60.


[Закрыть].

Особая роль в системе двойного контроля отводилась политредакторам, которые осуществляли предварительный контроль в соответствии с инструктажом Главлита:

«а) На каждую рукопись, вызывающую те или иные сомнения, требующую значительных изменений или поправок, или запрещаемую к печати, политредактор составляет мотивированты, а также указываются места, подлежащие изъятию или переработке, или мотивы запрещения. Политредактор несет всю полноту ответственности за точность анализа рукописи и, в случае последующего обнаружения в напечатанной рукописи политически или идеологически вредных моментов, в отзыве не отмеченных, привлекается к ответственности перед советским судом и партийным контрольным органом.

б) Составленный политредактором отзыв предоставляется вместе с рукописью на утверждение уполномоченного Главлита или его заместителя, работающего в области политконтроля. Если выводы о рукописи у уполномоченного Главлита (или его заместителя) совпадают с выводами политредактора, разрешительную карточку на рукопись подписывает политредактор. Если рукопись или отзыв внушают сомнение, уполномоченные или его заместители сами знакомятся с содержанием рукописи.

В тех случаях, когда выводы о произведении расходятся, и политредактор не согласен с разрешением уполномоченного или его заместителя, последние, наложив на отзыв надлежащую резолюцию, сами подписывают разрешительную карточку»[520]520
  Там же. Д. 39. Л. 63-64.


[Закрыть].

О том, к каким последствиям приводило функционирование созданной системы взаимоконтроля печатной и непечатной продукции свидетельствует следующий пример. 27 мая 1933 г. Главлит обращал внимание начальника Леноблита Орлова на эпизод с № 2-3 журнала «Литературный современник», который был задержан Леноблитом из-за стихотворения «Лирика» П. Антокольского. Признавая, что «Лирика» могла и должна была быть снята в порядке предварительного контроля, как вещь, не отвечающая политическим задачам журнала, Главлит тем не менее еще большей ошибкой цензора Тарасенкова называл распоряжение вырезать стихотворение из уже напечатанного журнала, что повлекло задержку номера и перепечатку страницы. Отмечалось, что, «борясь со всей решительностью с политической близорукостью и гнилым либерализмом в работе отдельных политредакторов, необходимо также предостерегать их от применения политики «перестраховки», так как грубые цензурные перегибы могут дискредитировать советскую цензуру в глазах советских писателей, подрывают доверие к ней, затрудняют работу партии по перевоспитанию писателей, стоящих на платформе советской власти»[521]521
  Там же. Д. 43. Л. 158.


[Закрыть]. Оставляя за пределами нашего анализа стиль и содержание этого образца административного «творчества» чиновников, из которого так и не ясно, правильно или нет поступил цензор Тарасенков, отметим, что подобные «разборки» профессиональных качеств цензоров и политредакторов проводились ЦК и Главлитом регулярно в качестве показательных кампаний, а результаты их широко рассылались по системе Главлита и Госиздата.

Как мы уже отмечали, деятельность Главлита была тесно связана с работой органов государственной безопасности. Между Главлитом и ОГПУ шел постоянный обмен информацией, результатом чего были персональная слежка и доносительство. Постановлением ЦИК СССР от 10 июля 1934 г. на базе ОГПУ был образован НКВД СССР, в состав которого почти полностью вошли управления и отделы ОГПУ. Так, СПО[522]522
  Борьба с враждебными политическими партиями и антисоветскими элементами.


[Закрыть] вошел полностью[523]523
  По штатному расписанию в СПО входило 196 сотрудников. Начальник – Г.А. Молчанов.


[Закрыть] сначала в НКВД, а затем в созданное в его структуре Главное управление государственной безопасности, наряду с Оперативным[524]524
  Отдел занимается охраной руководителей партии и правительства, обысками, арестами, наружным наблюдением.


[Закрыть] и Специальным отделами[525]525
  Отдел занимается обеспечением секретности в ведомствах.


[Закрыть]. Работой этих подразделений руководил фактически сам нарком Г.Г. Ягода.

Именно в этот период началось наиболее активное взаимодействие репрессивных органов с цензурными на политических процессах, часто в качестве вещественных доказательств фигурировали печатные и рукописные тексты, которые по различным критериям подпадали под запретительные статьи Перечня Главлита. Так, 20 марта 1933 г. начальник Ленинградского облгорлита Орлов и заведующий Иностранным отделом Л. Грюнберг сообщали полномочному представителю ОГПУ в Ленинграде Медведю о том, что «10 марта на имя Кибальчича (литературный псевдоним: Виктор Серж) был прислан из-за границы (Бельгия) пакет, содержащий несколько номеров выходящего в Бельгии журнала […][526]526
  В тексте сознательно не указано название журнала.


[Закрыть], в котором помещено письмо Виктора Сержа о поэзии и поэтах в СССР», написанное в «тонах, явно нам враждебных и искажающих действительное положение вещей на поэтическом фронте в СССР». К служебной записке прилагался перевод письма Кибальчича вместе с номером французского журнала, изъятого из пакета с помощью перлюстрации (остальные экземпляры были направлены адресату), а также рецензия на книгу[527]527
  Имеется в виду книга Кибальчича «Завоеванный город».


[Закрыть] Кибальчича, вышедшую во Франции[528]528
  ЦГАЛИ СПб. Ф. 281. Оп. 3. Д. 22. Л. 2-2об.


[Закрыть].

Материалы, подготовленные совместно Главлитом и ОГПУ, являлись основой для партийных решений, которые становились основополагающими идеологическими ориентирами в тот или иной момент. Так, подробная записка Главлита в Оргбюро ЦК ВКП(б) от 7 декабря 1931 г., посвященная подведению итогов литературной периодики в 1931 г., больше походила на военную сводку и содержала беспощадную критику целого ряда произведений, опубликованных на страницах московских и ленинградских журналов, «работающих самотеком (резкое невыполнение данных партийно-пролетарской общественности обещаний), далеко не выполняющих своих большевистских обязанностей на литературном участке идеологического фронта». Вот что гласил этот «литературный обзор»:

«“Красная Новь”. В №3 была напечатана кулацкая повесть Платонова “Впрок”. Номер журнала изъят. В № 10-11 напечатан роман Мугуев-Хаджи-Мурата “Три жизни”, где полностью идеализировано белое юнкерство и особенно любовно описан Деникин, и сверхпошлая, политически вредная повесть Б. Левина “Одна радость”, где, между прочим, одна из вставных глав объективно идеализирует контрразведку. Номер конфискован… В “Красной Нови” были напечатаны также отрывки из запрещенной Главлитом повести Яновского “ Четыре сабли”; философски-идеалистическая вещь Пастернака “Охранная грамота” (проза о смерти Маяковского); крайне идеалистическая, индивидуалистическая “Повесть о страданиях ума” Буданцева; очерк Тарловского “На полюсе Востока”, где есть реакционные места по отношению к национальным меньшинствам.

“Октябрь”. В № 4-5 напечатаны очерки Киша и Чарного. Первый очерк – художественно обобщенный поклеп на нашу партию. Второй очерк – крайне двусмысленная оценка Н.Н. Суханова на суде, с.-д. центра. Номер журнала конфискован. Кроме того, в “Октябре” была напечатана явно упадническая и троцкистская повесть Б. Левина “Жили два товарища”.

“Новый Мир”. В ряде номеров дан роман А. Яковлева “Повороты”, где царь, царица, дети крайне очеловечены – “до жалости”. Крепкий большевик верхисетский рабочий там даже плачет, узнав, что вместе с царем будет расстрелян и царенок. Печатание этого романа прекращено Главлитом…

“Ленинград”. В №67 напечатана повесть Правдухина “Гугенот из Териберки” – откровенно кулацкая антисоветская повесть, глорифицирующая кулака – потомка гугенотов в Архангельске, до конца борющегося против советской власти. Повесть эта до того к изданию отдельной книгой не была пропущена Главлитом. Номер журнала конфискован.

“Молодая Гвардия”. Помещена клеветническая повесть Шведова “Два окна”. (Издательство “Молодая гвардия” пыталось выпустить эту повесть отдельной книгой. Главлит ее задержал.) На протяжении всего года печатался роман Бутковского “Девятьсот тридцатый”, полный “левацкой” практики, извращения линии партии по коллективизации, художественного смакования злоупотреблений при раскулачивании. Как и в ряде молодежных романов (писанных, между прочим, коммунистами: Митрофанов “Июнь-июль”, Левин “Жили два товарища”), главный герой романа Ветров кончает самоубийством, не найдя никакого выхода из положения.

“Звезда”. Ведущими авторами в журналах являются правые попутчики. Отдельные произведения свидетельствуют о дальнейшем сдвиге вправо некоторых из них (Тынянов, Каверин, Воронский). Несомненная ошибка помещение повести Тынянова “Восковая персона” (восковая скульптура Петра I, пугающая всех, как символ продолжения петровской диктатуры). То же следует сказать о романе Каверина “Художник неизвестен”, откровенной апологетике идеалистических принципов художественного творчества, противостоящих, по автору, советской действительности. Политически вредной вещью того же автора является повесть “Пролог”, явно извращающая подлинный характер строительства и работы зерносовхозов. Повесть Воронского “Глаз урагана”, где февральско-октябрьские события 1917 г. и Кронштадта, поданные лирически-размагниченно и пессимистично, сочетаются с банальной историей некой “демонической” женщины. Здесь же в этой пошлой повести выведен и образ Фрунзе…

“30 Дней”. В ряде номеров печатался “Золотой Теленок” Ильфа и Петрова – пасквиль на Советский Союз, где банда жуликов совершенно безнаказанно обделывает свои дела. Дальнейшее печатание этого пасквиля, искажающего советскую действительность, было прекращено Главлитом. Редакция ответила на это помещением на всю страницу портретов авторов и возмутительной статьей Луначарского, где, между прочим, восхваляется сатирическое творчество Замятина. В одном из последних номеров напечатана часть повести Правдухина, где говорится о посылке ленинградским рабочим на ноябрьские праздники акульего мяса…»[529]529
  РГАСПИ.Ф. 17. Оп. 114. Д. 272. Л. 35-38.


[Закрыть].

Проведенная Главлитом работа не пропала даром. Все указанные в сводке провинившиеся были уволены или получили серьезные взыскания. На заседании Оргбюро ЦК, подготовленном Культпропом (А. Гусев и А. Стецкий), 5 января 1932 г. было принято постановление «О журналах», в котором были даны не только общие оценки и директивы на будущее, но и определены конкретные мероприятия: были сняты с работы главные редакторы следующих журналов: «Красной Нови» (А. Фадеев), «Нового Мира» (В. Полонский), «Звезды» (Белицкий). Журнал «Ленинград» решено было укрепить партийными кадрами; журнал «Пролетарский авангард» прекращал свой выход. Остальным журналам было указано обновить состав редакционных коллегий и организовать покаянные выступления с критикой опубликованных в 1931 г. произведений[530]530
  Там же. Д. 275. Л. 84-88.


[Закрыть].

Приход к власти в Германии Гитлера заставил руководство СССР предпринять определенные меры по укреплению обороны и безопасности государства. Новая политическая и международная обстановка породила новые обстоятельства, приоткрылись неожиданные факты, подтверждающие подготовку СССР к потенциальной войне[531]531
  См.: Невежин В.А. Синдром наступательной войны. М., 1997.


[Закрыть]. В связи с этим 15 сентября 1933 г. Политбюро ЦК ВКП(б) рассматривает проект постановления «Об усилении охраны военных тайн»[532]532
  Пр. ПБ № 145 от 15 сентября 1933 г. П. 15 «О принятии с поправками проекта постановления о военной цензуре».


[Закрыть], что, по сути, положило начало новому этапу в деятельности цензурных органов. В проекте постановления Политбюро говорилось о назначении Б.М. Волина уполномоченным СНК СССР по охране военных тайн в печати, о выделении группы Главлита по военной цензуре в самостоятельный отдел при уполномоченном СНК СССР, о создании таких же отделов в союзных республиках при начальниках республиканских главлитов и о пересмотре персонального состава цензурных работников, имеющих отношение к охране военных тайн (проект был внесен Стецким)[533]533
  РГАСПИ.Ф. 17. Оп. 3. Д. 930. Л. 6, 62.


[Закрыть]. Уже через месяц, 14 октября, это постановление было принято на Оргбюро ЦК, но несколько в иной интерпретации. Пожалуй, только последний, пункт 5-й постановления остался полностью без изменений: «Весь личный состав отделов по охране государственных и военных тайн считать состоящим на действительной военной службе». Во всех остальных пунктах термин «военная» по отношению к цензуре был заменен на «государственная»[534]534
  АП РФ. ф. 3. Оп. 34. Д. 37. Л. 41.


[Закрыть]. Однако это в целом не изменило цель и пафос документа. Общий настрой в учреждениях цензуры стал почти военно-фронтовым. Тем более, что инициаторами воссоздания военной цензуры по образу и подобию таковой времен Гражданской войны стали военачальники. Об этом свидетельствует записка заведующего Культпропотделом ЦК ВКП(б) Стецкого, в которой он, в свою очередь, ссылается на инициативную записку заместителя Наркомвоенмора Тухачевского, поставившего эту проблему перед ЦК[535]535
  Там же. Л. 42.


[Закрыть].

В результате организации военной цензуры Главлит в этой части своей деятельности стал подотчетен СНК СССР. Постановлением Совнаркома СССР в ноябре 1933 г. было утверждено «Положение об уполномоченном СНК СССР по охране военных тайн в печати и об отделах военной цензуры». Руководство делом охраны военных тайн в печати на территории всей страны осуществлялось уполномоченным СНК СССР, который одновременно являлся начальником Главлита. При уполномоченном был создан самостоятельный Отдел военной цензуры (ОВЦ), работающий под его непосредственным руководством. В союзных республиках военную цензуру осуществляли отделы при начальниках главлитов республик. Все мероприятия и реорганизации в структуре Главлита были прежде всего направлены на то, чтобы вся предварительная цензура проводилась только сотрудниками этого ведомства.