Текст книги "Моя ужасная квартирантка (СИ)"

Автор книги: Татьяна Бегоулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Осталась только маленькая загвоздка. Нужно чтобы под каждым пунктом Грегори Мирантелл поставил свою заверяющую подпись, что всё так и было. И вот тут Николь мог поджидать неприятный сюрприз. Потому что как воспримет всё это Мирантелл, она понятия не имела.

Грегори отыскался в кабинете, за очередным ворохом документов, которые он продолжал разбирать и знакомиться с их содержимым. Появление Николь он воспринял с удивлением:

– Уже ознакомились с дневником Миранды? Неужели я ошибся, и Хорсар на самом деле отправил сестру в пансионат?

Николь, пододвинув тяжелый стул поближе к той части стола, за которой сидел Грегори, присела на краешек этого стула и положила перед Мирантеллом отчет:

– Я по другому поводу. Господин Мирантелл, мне как вашей помощнице по адаптации нужно, чтобы вы подписали мой отчет о проделанной работе. Ваша подпись под каждым пунктом отчета будет означать, что все мероприятия действительно были проведены, – на этих словах Николь с ужасом поняла, что краснеет. Это было совсем некстати, тем более что, по сути, она и не врала в отчете.

Грегори остановил взгляд на лице Николь, словно наблюдая, как все ярче краска заливает её щеки, как обличающе пылают её уши. Потом прочёл отчет и удивленно изогнул бровь:

– Но, Николь, всё было несколько иначе. Например, экскурсию по замку устроил я вам, а не наоборот. Вы ведь под экскурсией подразумеваете потайной ход, который вывел нас в беседку?

– Не только. Мы ведь вместе преследовали гостью некромантку? И именно с моей подачи вам вообще стало известно и о гостье и о еще одном потайном ходе. Да и вообще, господин Мирантелл, какая разница? Главное, что так называемая экскурсия была.

Грегори хмыкнул.

– Я так понимаю, что для вас, Николь, это простая формальность?– Грегори внимательно следил за лицом Николь, на котором хорошо читалось её смятение и смущение.

Ну и что она должна сказать ему? Что только жалованье помощницы заставило её согласиться? Что, она, может и прониклась бы возложенными на неё обязанностями, если бы сам Грегори был сговорчивей? Ей не сложно было бы посещать с Мирантеллом различные мероприятия и делать всё, что полагается делать помощнице, но он же сам сказал, что не нуждается в этом! Так ей что, по его милости, лишаться единственного источника дохода? Как некромант она мало что может, другой профессии у нее нет, ей-то как быть?

– Господин Мирантелл, если бы вы пошли мне навстречу и не были так категоричны, заявляя, что не нуждаетесь в помощнице… И вам и мне было бы легче. Я бы со спокойной совестью выполняла свои обязанности, и уверена, что и вам не во вред было бы участие в тех мероприятиях, которые указаны в брошюре, что мне выдали.

– Я уже говорил вам, Николь, что соглашусь на это, если и вы пойдёте мне навстречу. Но ваш гардероб так и не пришёл в соответствие с моими требованиями.

Николь насупилась. После всего, что они вместе пережили, Грегори продолжает занудствовать!

– Хорошо, господин Мирантелл. Если вы подпишите отчет, то я обещаю, что свое первое жалование потрачу на новое платье. Если, конечно, позволит размер жалования.

Грегори подпёр подбородок рукой и загадочно улыбнулся:

– Я слишком нетерпелив, Николь, и не хочу ждать так долго. Поступим проще. Я дам указание Ханту, чтобы он пригласил того самого портного, который шьёт для меня. Он снимет с вас мерки, и проблема будет решена.

– Но я пока не могу позволить себе такие расходы.

– А причем тут ваши расходы? Если вас так беспокоит, что за всё плачу я, то считайте это моей прихотью. Вас это ни к чему не обязывает. Так как, Николь? Мне подписывать отчёт или вы будете продолжать упрямиться?

Николь вздохнула. Ну, если её это ни к чему не обяжет. К тому же в новых нарядах по вкусу Грегори ей придётся только его сопровождать, а в повседневной жизни она продолжит одеваться так, как привыкла.

– Подписывайте, господин Мирантелл. Я согласна.

Грегори размашисто поставил свою подпись и подтолкнул отчет в сторону Николь. Мирантелл уже потянулся в сторону колокольчика, чтобы вызвать дворецкого, когда Хант сам появился в кабинете.

– Господин Мирантелл, к вам с визитом господин Вальд.

Николь с Грегори переглянулись. Следопыт? Так быстро? Ну и что же ему удалось узнать?

Глава 27

Время было обеденное и Грегори, как человек воспитанный и гостеприимный, пригласил господина Вальда за стол. Николь, конечно, пришлось набраться терпения. Она бы предпочла отложить обед на потом, но хозяин замка теперь Грегори, и он устанавливает здесь свои порядки. А за обеденным столом не принято говорить о делах, вот и беседа потекла по всем правилам хорошего тона: о погоде, о последних светских сплетнях. На вопрос Николь, что же сейчас является главной темой салонов, Вальд пожал плечами:

– Боюсь, госпожа Рэлли, я не смогу ответить на этот вопрос. Я на светских мероприятиях бываю слишком редко, чтобы быть в курсе. Я все чаще по глухим уголкам королевства путешествую, служба такая.

– А ваша супруга, господин Вальд? Неужели она отпускает вас гулять в одиночестве по глухим местам?

Вальд на это замечание широко улыбнулся:

– Моя супруга, госпожа Рэлли, полностью разделяет моё увлечение. И частенько составляет мне компанию. Ирис тоже собирается стать следопытом.

Николь не сдержала удивленное восклицание:

– Следопытом?! И что же привлекает её в этом совсем не женском деле?

Вальд снова улыбнулся и загадочно ответил:

– Боюсь, это моя вина. Как говорят, дурной пример заразителен.

Когда обед завершился, Грегори пригласил Вальда и Николь в кабинет, дабы перейти к делам. Вальд, усевшись в предложенное кресло, обвёл взглядом присутствующих.

– Господин Мирантелл, я помню, что спрашивал вас про первоочередность вопросов. Но так уж получилось, что именно ответ на ваш вопрос об Изабелле Мирантелл лежал на поверхности. И я могу понять вашу неосведомленность, мне известно, где вы провели последнее столетие. Но вот почему госпожа Рэлли ничего не знает об Изабелле, меня несколько удивляет. Впрочем, нужно сказать, что еще до замужества Изабелл и её родители оборвали все родственные связи с Мирантеллами. И причиной тому послужила несостоявшаяся помолвка между Хорсаром Мирантеллом и Изабелл.

Грегори кивнул:

– Да, о несостоявшейся помолвке мне известно. И чем же примечательна Изабелл Мирантелл, что о ней должна знать госпожа Рэлли?

– Изабелл Наэрви урожденная Мирантелл приходится матерью нашей королевы Асмиры.

Николь вытаращила глаза и удивленно приоткрыла рот. Как интересно. Это что же, получается, Грегори Мирантелл еще и родственник королевы? Дальний конечно, очень дальний, но всё же. А Вальд продолжил:

– Изабелл жива и вполне благополучна. Овдовев несколько лет назад, она перебралась в пригород Ифлиса. На светских приемах почти не бывает, но и затворницей её не назовёшь. В дворцовых интригах и политических играх участия не принимает.

Грегори задумчиво кивнул:

– Благодарю вас, господин Вальд. Это всё, что я хотел узнать об Изабелле. Надо же, как причудливо сложилась судьба потомков Мирантелл. Одним было суждено стать некромантами, а другим породниться с королевской семьей.

Потом он перевёл взгляд на Николь:

– Вы, действительно, даже не догадывались?

Николь вышла из состояния шока:

– Меня никогда не интересовал вопрос, кем является матушка королевы. А о существовании Изабелл я вообще узнала несколько дней назад. Как вы понимаете, Хорсар никогда не затрагивал эту тему.

– Действительно. Ваши интересы, Николь, лежат совершенно в другой плоскости.

На это замечание Николь пожала плечами. Ну и что плохого в том, что она не интересуется светскими сплетнями? Зато она умеет то, что не по зубам ни одной светской красотке.

Тут снова заговорил Вальд:

– А вот с вашим вопросом, госпожа Рэлли, пришлось повозиться. За давностью лет, некоторая информация была частично утеряна. Итак, вы спрашивали, что связывает целителя Анастаса, судью Бэлтриса и некоего господина Лайрса. Начнем с целителя Анастаса. После завершения учебы и получения лицензии он покинул Мирант и отправился к южным границам нашего королевства. Там он остановился в небольшом портовом городке Пилар, где устроился рядовым целителем. Анастас выходец из некогда знатного, но разорившегося рода. Целитель он неплохой, его наставники отзывались о нем, как о подающем надежды молодом специалисте. Но увы. Получить хорошее место в центральных частях королевства ему не удалось. Вот он и подался в южную провинцию. Именно там, в Пиларе, он и свёл знакомство с господином Лайрсом, который скрывался в этом городишке от карточных долгов. Да, господин Лайрс имел зависимость от азартных игр и безуспешно с ней боролся. Его семья устала выплачивать его бесконечные долги и ему отказали от дома. Вот он и сбежал из Ифлиса в захолустье. К сожалению для Анастаса, приятельские отношения с Лайрсом не принесли целителю ничего хорошего. Вместе они посещали игорный дом в Пиларе, проигрывая порой подчистую. Ну и употребление горячительных напитков, тут тоже сыграло свою роль. А вот когда деньги заканчивались, и Анастас и Лайрс шли к молодому Бэлтрису. Тот начинал свою практику в Пиларе и давал в долг небольшие суммы таким вот горемыкам. Разумеется, не просто так. Проценты ждать от картежников можно долго, а вот потребовать от них некоторые услуги – запросто. Есть некоторая информация, что сам Бэлтрис был связан с контрабандистами, которые иногда заходили в порт Пилара. Да и вообще этот городок просто кишел всякими сомнительными личностями. Сказывалась близость Чужих Островов. Как вам, наверняка, известно, эти острова стали пристанищем для всякого сброда: пираты, контрабандисты, беглые каторжники и все, кто хочет спрятаться от правосудия.

– И что же произошло в Пиларе с этими тремя? – Николь от нетерпения принялась скручивать свой кружевной платок.

– А вот тут и начинается самое интересное. Как я уже говорил, и Анастас и Лайрс были завсегдатаями игорного дома. И всё шло к тому, что и жизнь свою они потратят бездарно. А около двадцати лет назад все трое вдруг покинули Пилар. При этом Лайрс вдруг смог расплатиться по своим карточным долгам. А Анастаса взяли на работу в городскую больницу Миранта, в которой он и работал, пока не подвергся нападению нежити. И как вы думаете, кто помог ему получить это место? Бэлтрис, семья которого обладает обширными связями. По некоторым данным и долги Лайрса выплатил тоже Бэлтрис.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– А это был жест доброй воли или шантаж?– уточнил Грегори.

– Полагаю, шантаж. То есть эта троица вляпалась во что-то неприглядное. Я уже говорил, некая информация утрачена безвозвратно. И покопавшись во всем этом, я пришёл к выводу, что кто-то умело заметал следы. Я нашёл одну ниточку, но… Господин Мирантелл, скажу вам прямо. Орден следопытов подчиняется Совету Магистров. И когда в ходе расследования открывается некая информация, касающаяся высокопоставленных особ, следопыт обязан сообщить об этом главе Совета Магистров. В нашем случае я сообщил об этом магистру Кретту. И он приказал остановить расследование.

Для Николь это прозвучало неожиданно. К такому повороту событий она не была готова. Что значит, остановить расследование? Это совершенно невозможно! Она с недоверием посмотрела на Вальда, но следопыт развёл руками и, с сочувствием во взгляде, кивком подтвердил свои слова.

– Но… что же мне делать? А если явится опять этот неприятный инспектор и вновь предъявит мне обвинение? Как я смогу защитить себя?

– Госпожа Рэлли, я уверен, что если вам и предъявят обвинения, вы без труда докажете свою непричастность. У инспектора есть только образец магического следа, частично совпадающий с вашим фоном. Этого не достаточно, чтобы предъявить обвинение. Мне очень жаль, но мы столкнулись с закрытой информацией.

Вальд уже стал подниматься из кресла, но Николь взволнованно попросила:

– Подождите, господин Вальд! – следопыт уселся обратно, а Николь, словно колеблясь, нерешительно проговорила:

– Господин Вальд, могу ли я задать вам вопрос, не относящийся к тому, что мы сейчас обсуждали? Возможно, вопрос покажется вам странным, но вы много путешествуете по миру и, вдруг что-то слышали…

Николь перевела дыхание, почувствовала на себе пристальный взгляд Мирантелла, но не стала на него отвечать, словно боясь, что передумает.

– Скажите, господин Вальд, вам приходилось сталкиваться с представителями других рас?

– Разумеется. Сразу скажу, что эльфы просто невыносимы.

– А, например, с фейри вы сталкивались?

– Была одна неприятная встреча. На мой взгляд, фейри ничем не лучше эльфов.

– А вот, скажем, если в нашем королевстве вдруг каким-то немыслимым образом родится полукровка, с унаследованной магией фейри… Ему может грозить какая-то опасность из-за его магии? По закону ему ничего не грозит? Или, может, существуют какие-то народные предрассудки, из-за которых полукровка может подвергнуться гонениям?

Вальд был озадачен. А Мирантелл нахмурился и взгляд его потемнел.

– Госпожа Рэлли, о народных предрассудках мне трудно судить. Возможно, в каких-то отдаленных провинциях королевства и есть некоторые суеверия. Но по закону королевства, полукровки не подвергаются каким-то ограничениям. И уж точно не преследуются. Скажу даже больше, Совет Магистров регистрирует всех магов с редким или уникальным даром для того, чтобы развивать такие способности и находить им полезное применение. Это совершенно точно.

– Благодарю вас, господин Вальд, – Николь казалась расстроенной или разочарованной. Словно пыталась ухватить за кончик какую-то мысль, напасть на след, найти хоть что-то, но безрезультатно.

Грегори проводил следопыта и вернулся в кабинет. Николь, задумавшись, сидела в кресле, поджав под себя ноги, и всем видом демонстрировала свою погруженность в мыслительный процесс. Мирантелл уселся напротив нее и попытался установить с Николь зрительный контакт. Не сразу, но ему это удалось. Николь вздрогнула, встретившись взглядом с Грегори.

– Вы чем-то расстроены, Николь?

Глубокий вздох:

– Да. Тем, что так ничего и не удалось узнать.

– Ну почему же? Кое-что мы всё-таки узнали.

– Нет. Рассказ господина Вальда только подтвердил наше предположение, что все жертвы нападения нежити были связаны между собой. Но что случилось двадцать лет назад в Пиларе, мы так и не узнали. И судя по тому, что сказал господин следопыт, и не узнаем!

Грегори потянулся к Николь и осторожно взял её за ладони:

– Николь, успокойтесь. Послушайте меня. Помните, я недавно вам говорил, что события, которые происходят в последние дни, связаны между собой? Вы еще спорили со мной, убеждая, что всё совсем не так? А я с каждым днём всё больше убеждаюсь в своей правоте. Так вот, какая картинка складывается у меня. Двадцать лет назад в Пиларе произошло что-то неприглядное. Назовем это преступлением. И в этом преступлении были замешаны Анастас, Лайрс и Бэлтрис. И судя по тому, что сказал нам следопыт, в этом была замешана и какая-то высокопоставленная особа. И вот спустя двадцать лет, кто-то, возможно жертва преступления или родственник жертвы решил отомстить. Почему мститель ждал двадцать лет – это уже другой вопрос. И еще мститель прекрасно осведомлен об участии высокопоставленной особы. И по этой причине прямо заявить о преступлении мститель не может, зная, что дело замнут и виновные избегут наказания. И решает лично восстановить справедливость. Так, как он её понимает. И раз наш мститель владеет некромантией, он поднимает нежить и натравливает её на известную нам троицу. То есть на Анастаса, Лайрса и Бэлтриса. Образец магии этого мстителя, а точнее мстительницы, частично совпадает с вашим магическим фоном, Николь. Что указывает на вашу родственную связь. И вот теперь я хочу подвести вас к мысли, что наша незваная гостья и та самая мстительница некромантка – это один и тот же человек. Именно поэтому она воткнула нож в статью о выжившем Анастасе.

Глаза Грегори были совсем близко. А голос становился всё мягче и осторожнее. Ладони, сжимающие пальцы Николь, так и не разомкнулись. Николь растерянно моргнула, покачала головой, словно отгоняя от себя услышанное.

– Но… Тогда всё становится еще запутанней и… Этого просто не может быть! Хорсар бы знал, он бы сказал мне…

– Николь, ваш опекун, скорее всего, знал. Потому и забрал вас из приюта. А вот почему он не сказал вам… Возможно, это связано с вашим интересом к фейри и их полукровкам. Я прав?

Николь вздрогнула и испуганно отшатнулась, но Грегори удержал её, не давая отстраниться. Сердце Николь колотилось так, что она чувствовала это испуганное биение. А еще уши предательски запылали, и глазам стало нестерпимо горячо. Николь заморгала, словно пытаясь сморгнуть этот жар.

– Николь, возможно, если вы мне полностью доверитесь, эта история станет менее запутанной. А это и в ваших и в моих интересах. Если вы считаете мои предположения бредом, то можно прямо сейчас проверить, прав я или ошибаюсь. Это просто. Пойдёмте!

Он потянул Николь за руку, и она безропотно пошла за ним следом. С обреченностью человека, который и сам догадывался, что всё именно так, как говорит Мирантелл. Но отказывался в это верить, потому что тогда нужно признать, что выстроенная картинка жизни опять рушится и всё вокруг – ложь и неправда. И что самый дорогой и единственный родной человек врал ей. Отказал в такой малости – знать правду, считать себя по праву частью большой семьи.

Грегори привёл Николь в коридор второго этажа и остановился возле знакомого кристалла с подвеской.

– Николь, всё просто. Позвольте вашей магии коснуться подвески кристалла. И если потайной ход откроется, значит, в вашей магии есть и частичка родовой магии Мирантелл. Даже одна капля родовой магии сработает.

Николь почувствовала, что её ладони дрожат. Она так хотела узнать истину, так почему же сейчас страшится этого? Нерешительно, будто не имея на это права, она протянула ладонь. Искры магии взмыли вверх и, окружив подвеску, растаяли, едва коснувшись её.

Глава 28

Николь сидела прямо на каменных плитах пола и с какой-то необъяснимой злостью смотрела на открывшийся зев потайного хода. Того самого, по которому всего два дня назад она вместе с Грегори искала незваную гостью. Злость была, а вот чем конкретно она была вызвана, пойди, пойми. Слишком много эмоций, слишком много необъяснимого, непонятного, обидного.

– Николь?– ладони Грегори легли на плечи. Осторожно, даже бережно он развернул Николь к себе, вглядываясь в её глаза. Мирантелл сидел тоже прямо на полу, скрестив ноги, и со стороны они, наверняка, представляли очень странную пару. Николь позволила Мирантеллу заключить себя в объятия. И он, будто убаюкивая или утешая, раскачивался вместе с Николь из стороны в сторону.

– Я думал, вы обрадуетесь, узнав, что тоже принадлежите к семейству Мирантелл. Или родство со мной настолько вам неприятно?– Николь поняла, что Грегори пытается шутить. Но сейчас ей было вовсе не до веселья. Она, наконец, подыскала слова, которыми могла описать то, что так больно ранило её.

– Он стыдился меня, понимаете? Мой опекун, Хорсар, он стыдился меня, моего происхождения.

Грегори немного отстранился, чтобы поймать взгляд Николь и с искренним недоумением переспросил:

– Стыдился? Я что-то не понимаю вас, Николь.

– Да, стыдился! Вы же слышали, что сказал следопыт: полукровок в нашем королевстве не преследуют, и магия фейри не является потенциально опасной. Значит, видимых причин, чтобы скрывать моё происхождение даже от меня самой, не было. А Хорсар знал о том, что я полукровка, но никогда не говорил об этом! И даже словом не обмолвился, что я, пусть и незаконнорожденная, но Мирантелл. Почему? Я вижу только одно объяснение: стыдился моего происхождения!

– Так, Николь. Вот с этого момента поподробнее. Я заметил ваш интерес к фейри, но откуда у вас информация, что вы полукровка? Я что-то пропустил?

Николь высвободилась из рук Грегори и поднялась на ноги:

– Пойдемте. Мне тоже есть, что вам показать.

Из сейфа в своей комнате Николь достала результат тестирования и протянула его Грегори:

– Это результат тестирования моей магии. Тот самый, который Хорсар так и не показал мне. А знаете, как он оказался у меня? Его принесла наша гостья в один из своих визитов в мою комнату. Вот таким удивительным образом я и узнала, что полукровка.

Грегори внимательно изучил документ, бросая задумчивые взгляды на Николь. А она, словно обессилев, опустилась в кресло и закрыла глаза, отгораживаясь от происходящего.

– Николь, ваши выводы о том, что Хорсар стыдился вас, беспочвенны. Вы заметили эту приписку внизу документа? Это предостережение, совет. Значит, какая-то опасность все-таки существует. Возможно, это связано не конкретно с тем, что вы полукровка. А, например, с обстоятельствами вашего появления на свет. Или еще с чем-то. Вы же сами говорите, что не помните, что было до приюта. Возможно, отгадка кроется в этом.

– Но это не объясняет того, почему Хорсар не сказал правду мне! Что ужасного бы произошло, если бы я узнала, что он мой родственник? И я даже не знаю, кем он мне приходится! Отцом, дядей, троюродным дедом?!

Грегори опустился на подлокотник кресла, в котором сидела Николь. Он инстинктивно погладил её по голове, как гладят обиженного и плачущего ребёнка.

– Николь, не стоит так горевать. Вы отзывались о своём опекуне, как о добром и порядочном человеке. Просто предположите, что у него были основания поступить именно так. Мы просто пока еще не знаем всех обстоятельств, но уверен, что это вопрос времени. Что же до степени родства, на мой взгляд, тут не так уж много вариантов. Вы некромант. Исходя из вашего возраста, вы можете быть внебрачной дочерью Хорсара, если предположить, что путешествуя по миру, он где-то встретил девушку фейри и был ей очарован. Ну или вы можете быть племянницей Хорсара, если предположить, что Миранда успела оставить потомство.

Слёзы, которые подступили к глазам Николь, так и не пролились. Она удивленно заморгала:

– Причем тут вообще Миранда? Она умерла, Хорсар бы не стал так… – тут Николь осеклась. Она уже ни в чем не была уверена. Её опекун открывался с другой стороны, и эта сторона не нравилась Николь.

– А что, если Миранда хотела, чтобы её считали умершей? Как вам такой вариант?

– В случае с Хорсаром, это глупо! Он некромант, сильный некромант! Кому как не ему знать, кто покинул этот мир, а кто нет. Невозможно обмануть некроманта в этом вопросе!

– Но Николь, судите сами. Вы унаследовали от одного из своих родителей некромантию. Будь вы дочерью побочной ветви Мирантелл, вы бы не были некромантом. Так что тут без вариантов. И что касается гостьи, это может быть только Миранда. Если, конечно, вдруг не обнаружится, что имеются какие-то неучтенные некроманты в роду.

– Вот именно. Один такой некромант уже обнаружился. Это я. Так ведь я могу быть не единственной.

– В любом случае, Николь, выяснить это мы можем, только поговорив с гостьей.

Николь усмехнулась:

– А она прямо-таки сгорает от нетерпения, так ей хочется побеседовать с нами! То-то она так припустила из замка! Мы даже не знаем, где её искать!

– У меня есть одна мысль, только её нужно еще хорошенько додумать. Наша гостья не завершила свои дела в Миранте. Целитель Анастас остался жив, и наша мстительница может повторить попытку.

– Так если она повторит попытку, она просто натравит на Анастаса кого-нибудь из его почивших родственниц. Сама она к нему не явится. Если только…

Тут Николь вскочила, прошлась по комнате туда-сюда и остановилась напротив Грегори, так и сидевшего на подлокотнике:

– А что, если нам опередить ту нежить, которая придёт добивать Анастаса? Не в смысле убить его раньше, а поговорить с ним? Вдруг он знает, кто ему мстит и за что? Тогда мы сразу выясним, кто наша мстительница.

Грегори поиграл бровями и, размышляя над предложением Николь, парировал:

– Но с чего вы взяли, что нас к нему пустят? Наверняка, он находится под охраной. А во-вторых, вдруг он не захочет откровенничать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Не знаю, захочет ли он откровенничать. А вот получить пропуск к Анастасу можно попытаться. Господин Мирантелл, а как вы смотрите на то, чтобы восстановить родственные связи с Изабелл? Вдруг она окажется милой и отзывчивой? Она же матушка самой королевы! Для неё получить пропуск к рядовому целителю – пустяк.

Грегори, сложив руки на груди, окинул Николь выразительным взглядом:

– Вот такой, Николь, вы мне нравитесь больше, чем хныкающей и обиженной на весь белый свет. И раз уж мы выяснили, что являемся хоть и очень дальними, но всё же родственниками, зовите меня по имени. А над вашим предложением по поводу Изабелл я подумаю. Не уверен, что она захочет восстанавливать связи с незнакомыми ей Мирантеллами, коими для нее являемся мы с вами, но попытаться стоит.

Грегори ушёл, а Николь, дабы прийти в себя после всего, что свалилось ей на голову по милости судьбы, пошла в купальню. Забравшись в ванну и расслабившись в горячей воде и облаке душистой пены, она принялась за наведение порядка в своей голове. То, что в течение дня ускользало или подсознательно отодвигалось в сторону, сейчас требовало внимания. И, несмотря на то, что её родство с Мирантеллами очень заботило Николь, сейчас она думала совсем о другом. Вспоминала осторожные и бережные прикосновения Грегори, его бархатный и мягкий голос. Проникновенный взгляд карих глаз, в которых вспыхивают лукавые искры, когда он подтрунивает над ней. Невольно память подсунула момент их первой встречи и то, как Николь негодовала, когда увидела Мирантелла, наблюдающего за ней в купальне. Могла ли она тогда подумать, что спустя всего несколько дней, их отношения перерастут почти в приятельское общение. Очень такое приятное общение, если не считать упрямства Мирантелла и его одержимости гардеробом Николь.

Мысли плавно перетекли на встречу со следопытом. Нужно признать, Николь ожидала большего. То, ради чего всё это затевалось, так и осталось покрытым мраком тайны. Не узнали ни кто их странная гостья, ни что именно случилось двадцать лет назад с тремя мужчинами, которые впоследствии стали жертвами нападения нежити. Снова тупик.

И тут Николь вспомнила о дневнике Миранды, который лежал на столе в её комнате. Его, конечно, она прочтет. Но вовсе не потому, что наивно полагает, что в дневнике будут содержаться сведения, которые так нужны Николь. Скорее всего, дневник девушки опровергнет версию Мирантелла, что Миранда сбежала из дома с возлюбленным. И всё. Но что-то внутри самой Николь тянулось к этим записям. Возникло чувство, что ей нужно прочесть. В этом ощущении не было никакого рационального зерна, только наитие и предчувствие. И повинуясь этим чувствам, Николь выбралась из ванны, вытерлась пушистым полотенцем и, облачившись в пеньюар, вышла из купальни.

Забравшись с ногами на постель, и удобно устроившись, Николь разглядывала темную обложку тетради, водя пальцами по ней и отчего-то медля начать чтение. И в этот момент раздался громкий стук в дверь её комнаты и послышался голос Маниль:

– Госпожа, ужин будет подан через пятнадцать минут. Господин дворецкий просил вас предупредить.

Ужин? Какой ужин! Николь больше не хотела откладывать знакомство с записями Миранды.

– Маниль, я не выйду к ужину. Скажи, что я устала и хочу отдохнуть. Принеси мне что-нибудь сюда.

Прежде чем раскрыть дневник, Николь задумалась, а с какого момента начать читать? С конца, как и советовал Грегори? Но это недальновидно, потому что так можно пропустить что-то важное. Николь наугад раскрыла дневник и погрузилась в чтение.

Миранда обладала не только разборчивым и красивым почерком, но и даром рассказчицы. Видимо, это у Мирантеллов наследственное. Семейный архив Мирантелл Николь читала взахлеб. Вот и сейчас, буквально через пару абзацев она забыла, что вообще-то ей нужно выискивать нужные сведения. Страсти, разгорающиеся на страницах дневника, захватили Николь.

Миранда не была трепетной натурой и хрупким созданием, которое хочется оберегать и лелеять. Внутри неё кипела настоящая лава страстей, которая просилась наружу. Но в том-то и дело, что выплескивать чувства и желания Миранде не позволяли. Строгая матушка Миранды постоянно напоминала дочери о том, что она представительница знатного древнего рода и вести должна себя соответствующе. А потом место надсмотрщика занял Хорсар. Николь почему-то считала, что между Хорсаром и Мирандой царили любовь и взаимопонимание. Ведь Хорсар был таким заботливым, внимательным, добрым! А вот Миранда иначе, чем надсмотрщиком и тюремщиком брата не называла. Их заметная разница в возрасте имела огромное значение. А еще Миранда хотела свободы и настоящей любви. Той, от которой кровь бежит быстрее по венам, когда каждый поцелуй, как последний. Когда готова на всё ради любви! А Хорсар высмеивал страстную натуру сестры и считал её мечты прихотью избалованной девицы.

Когда Миранда описывала кандидатов в женихи, которых ей представлял Хорсар, она не скупилась на нелестные эпитеты. Один кандидат был слишком «прилизанным» и скучным. Второго она назвала сухарём и книжным червем. Третий слишком робок.

Её привлекали совсем другие мужчины. Те, при взгляде на которых сердце заходится, бросает в жар. Пальцы начинают дрожать, и внутри всё трепещет от сладкого предвкушения. Именно один из таких мужчин и привлёк внимание Миранды на званом ужине, на который её привёл собой Хорсар.

Когда их взгляды встретились, Миранда поняла, что пропала. По её венам теперь бежала не кровь, а жидкий огонь. А когда незнакомец подошёл и представился, Миранда поняла, что готова бесконечно смотреть в его зеленые глаза и слушать его голос.

Имени своего возлюбленного Миранда не упоминала. Только «он» в ореоле сердечек. Миранда и так была не в лучших отношениях с братом. А после того, как Хорсар стал настаивать на помолвке сестры с одним из выбранных женихов, она его просто возненавидела. Называла бессердечным и бесчувственным истуканом.

Долгие страницы были исписаны сердечными терзаниями Миранды. Она скучала по своему возлюбленному, томилась. А когда двум влюбленным удавалось тайком встретиться, всё внутри неё ликовало.

Николь глазам своим не верила. Её опекун, уже в который раз, удивлял. О том ли Хорсаре, которого знала Николь, писала Миранда? Казалось, что речь идёт о совершенно другом Хорсаре Мирантелле – жестком, суровом, не склонном к сентиментальности.

Ночь давно воцарилась над замком Мирантелл, а Николь, зарывшись в подушки, читала дневник. Она и не замечала, что порой смаргивает слёзы, или на её лице появляется радостная улыбка. Николь полностью погрузилась в эмоции Миранды.