Текст книги "Моя ужасная квартирантка (СИ)"

Автор книги: Татьяна Бегоулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22

Прежде чем пойти обедать, Николь попросила Маниль навести порядок в её комнате и предупредила, что пол мыть нужно в перчатках и чаще менять воду. Что подумала о Николь старшая горничная – осталось тайной, но скорее всего ничего хорошего.

Однако сегодняшний день, коль уж он начался так неординарно, продолжал подкидывать сюрпризы. Обед еще не завершился, как в малую столовую заглянул дворецкий и, обращаясь к Николь, сообщил:

– Госпожа Рэлли, старшая горничная хочет вам что-то показать в вашей комнате.

Это было очень странно. Что такого Николь еще не видела в своей комнате? Видимо и Мирантелла заинтересовал данный факт, потому что и он вышел из-за стола и пошёл следом за Николь на второй этаж. В конце концов, это его замок, и он должен знать, что в нём происходит.

Маниль стояла возле распахнутой двери комнаты и страдальчески вздыхала. Увидев Николь, она затараторила:

– Госпожа, я не знаю, кто это сделал! Но вы же не подумаете на меня? Я столько лет работаю в замке и никогда бы себе не позволила…

– Маниль, успокойся. Никто про тебя не подумает плохо. Расскажи, что случилось?

– Госпожа, в вашей комнате, на письменном столе… Сами посмотрите.

Николь вошла в комнату и подошла к окну, возле которого стоял стол. И с недоумением посмотрела на странную конструкцию. На столе лежала вчерашняя газета, на первой полосе которой была напечатана статья об очнувшейся жертве нападения нежити. Именно этой статьей вверх и лежала газета. А в самую середину статьи был воткнут канцелярский нож Николь. Кто-то просто пригвоздил газету к столу. Что за выходка?

За спиной Николь раздался задумчивый голос Грегори:

– Однако.

Вывод напрашивался сам собой. Утром, покидая комнату, Николь ничего никуда не втыкала. Она же не сумасшедшая портить собственный стол. Никого кроме воришки здесь не было. Значит, это она так позабавилась? Только вот на забаву это как-то не походило, да и выглядело это скорее агрессивно. И что должно означать сие действие? Просто выходка или в ней имеется смысл? И причем тут целитель Анастас, о котором упоминалось в статье?

– Николь, пойдемте. Обсудим это без посторонних.

Мирантелл выдернул нож из стола. Под газетой на столешнице осталась глубокая отметина.

– Хороший удар.

Уже в столовой, Николь растеряно посмотрела на Грегори:

– Я всё меньше что-то понимаю. Мы выяснили, что это женщина. Она маг, и судя по всему – хороший маг. Ей известно о потайном ходе замка. А теперь еще и это… Зачем вообще она здесь и почему скрывается?

– А у Хорсара часто в замке были гости?

Николь покачала головой:

– Он вообще никого не приглашал в замок. Кроме семейного целителя. Он не любил большие компании. Но эта женщина знает о замке то, чего даже вы не знаете!

А еще странная гостья что-то знала о документе, который оставила в комнате Николь. И это пугало. Документ она могла получить только из рук Хорсара! Или нет?

– Николь, а как вы думаете, это совпадение или нет? Запах, который вы впервые почувствовали в своей комнате, появился после нападения нежити на целителя Анастаса?

Она задумалась лишь на мгновение:

– Да. Я навестила свою коллегу в больнице Миранта, где ночью как раз и произошло нападение. А вернувшись в замок, почувствовала запах в комнате.

Грегори сложил руки в замок и пристально посмотрел на Николь:

– А спустя пару дней вас заподозрили к причастности к этому и другим подобным преступлениям из-за частичного совпадения магического фона.

– И причем тут это?

– Причем? Просто как-то странно, что все эти события произошли одновременно.

Николь нахмурилась:

– Господин Мирантелл, мне кажется, вы пытаетесь связать воедино совершенно разрозненные факты. Меня обвинили в причастности к преступлению, потому что настоящий преступник, скорее всего, мой родственник. Возможно, дальний. Ну и тот факт, что он некромант – лишь подтверждает это. А запах в моей комнате и появление гостьи в замке – это совершенно другая история! Она, скорее, имеет отношение к вам и вашим родственникам, поскольку гостья очень хорошо ориентируется в замке! А то, что все эти события произошли одновременно – так бывает. Совпадение. Я же не увязываю эти события с вашим невероятным возвращением из Междумирья! Вы вернулись в замок как раз перед нападением нежити.

Грегори не спешил соглашаться:

– Ваши рассуждения не лишены логики, Николь. Есть только одно но. Зачем и по какой причине незваная гостья воткнула нож в статью об Анастасе? С чего такие сильные эмоции? Вряд ли подобным образом она выразила радость, что человек выжил. Скорее, наоборот.

Николь парировала:

– Рассуждая подобным образом, можно придумать, что угодно. Её выходка, возможно, никак не связана именно с этой статьей. Была бы газета раскрыта на другой странице, под ударом оказалась бы совершенно другая заметка. Может, она просто сильно расстроилась, что в этот раз ей досталось только блюдо с фруктами, а вкусных пирожков ей никто не предложил. Вот она и выплеснула эмоции.

– Хорошо бы, если это так и было. Но что-то мне подсказывает, что это вовсе не совпадение.

– В любом случае, господин Мирантелл, мы об этом узнаем, когда поймаем нахалку. А для этого нам сначала нужно отыскать информацию о потайном ходе. Так не будем же терять времени!

Добывать нужную информацию они решили в кабинете. Именно в нём хранилась большая часть семейного архива Мирантеллов. Грегори остановился перед книжным стеллажом, на котором лежали пухлые папки, в рядок были разложены старинные свитки и рукописи. И даже бросил взгляд в сторону скрытого иллюзией сейфа, в котором хранились наиболее ценные и важные документы.

– Ну, и с чего бы нам начать, Николь?– Грегори будто и впрямь был немного растерян. Еще бы. Попробуй, угадай, в каком из свитков может быть упоминание о потайном ходе и способе работы его механизма.

Николь встала рядом с Мирантеллом и тоже окинула взглядом полки стеллажа, заставленные документами. И невольно испытала зависть. Это, наверное, замечательное чувство – ощущать себя частицей семейного клана. Вон их сколько – членов семьи Мирантелл. У каждого своя история. И даже если их нет рядом, можно почувствовать незримую поддержку семьи. Ты знаешь, чье ты продолжение. А вот Николь даже такой малости лишена. Кто-то из её родителей был некромантом. И ведь не могут все её родственники по этой линии быть негодяями или негодными людьми? Возможно, о существовании Николь большинство членов семьи и не подозревало. Иначе как объяснить, что до двенадцати лет она жила в сиротском приюте? В сиротском! Или она просто «плод любви», от которого избавились вот таким способом?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Невольно из груди Николь вырвался горький вздох.

– Николь, у вас всё в порядке?– Грегори бросил внимательный взгляд в сторону девушки.

– Да. Это я так, задумалась немного. Возможно, стоит начать с самых старых документов? Планы замка, описание, что-то еще.

– Попробуем.

Грегори снял с верхней полки несколько свитков, пухлую пачку писем. И всё это разложил на столе.

– Прошу вас, Николь. Это вам.

А сам, выписав в воздухе замысловатый магический знак пальцами, снял магическую иллюзию. В стене, на которой только что ничего не было, проступили контуры сейфа. Николь стало любопытно и она, встав на цыпочки, заглянула через плечо Мирантелла.

– Осторожно, Николь. В сейфе установлена магическая ловушка для тех, кто, не имея кровного родства с Мирантеллами, попробует что-то забрать из него. Сейф – это тоже своеобразный артефакт. Творение моих великих предков.

– Я и не собиралась прикасаться к творению ваших великих предков. Даже и не подозревала, что здесь есть сейф. Хорсар никогда мне его не показывал.

– Потому и не показывал, что воспользоваться им вы всё равно не сможете.

Грегори вынул из сейфа пачку бумаг и, положив её на стол, занял свое кресло. Николь уселась за стол напротив Мирантелла и потянула к себе пачку писем, перевязанных плетеной тесьмой.

– Как вы думаете, читать чужие письма, спустя долгие годы, допустимо?

– Николь, вы же не ради забавы их будете читать, а для дела, – голос Грегори был отстраненным, и Николь поняла, что Мирантелл уже углубился в изучение документов.

Пробираясь через витиеватый почерк и местами выцветшие чернила, Николь вчитывалась в изящные обороты речи и красивые метафоры. Адресованы письма были некой Лаванде Мирантелл, а писал их её сын Патрисий. Уже через пару писем Николь поняла, что вряд ли в этой пачке она отыщет нужную ей информацию. Пробежав глазами еще одно письмо, она отложила письма в сторону.

Через час голова Николь уже начала кружиться от обилия имен и ненужной ей информации. Одно дело изучать семейный архив, пусть и чужой, постепенно, дозировано. И совсем другое – броситься, словно в омут, пытаясь на ходу разобраться в хитросплетениях семейных уз. Через какое-то время Николь поймала себя на том, что совершенно забыла о первоначальной цели и читает семейную хронику, как увлекательный роман. Особенно Николь волновала любовная связь одного из Мирантеллов с девушкой незнатного происхождения, которая к тому же была не магом.

– Грегори, а вы что-то слышали о романе некоего Валенсия Мирантелла и цветочницы Люсии? – Николь была даже опечалена, что свиток закончился на самом интересном месте.

– Да. Эту историю рассказывали в назидание слишком ветреным и легкомысленным Мирантеллам. Валенсий чуть не лишился жизни и магии, идя на поводу у своих чувств. Люсия оказалась корыстной и неискренней девушкой. Поэтому Мирантеллы создавали пару только с теми, кто являлся ровней. Исключительно знатного происхождения и только магически одаренными. Все другие варианты – блажь и прихоть, – всё это Грегори проговорил, не отвлекаясь от изучения потрепанного пергамента.

Николь оторопела. Она вовсе не считала себя романтичной натурой, скорее наоборот, и все-таки слова Грегори неприятно удивили её. Прагматизм и разумность при создании семьи – это, конечно, хорошо. Но совсем без чувств? Это уже слишком.

– А как же любовь?– её голос сорвался на последней ноте и Николь, чтобы скрыть смущение, потянулась к графину с водой.

– Любовь – это, конечно, хорошо. Но любовь бывает слепа и губительна. И пример вашего опекуна – тому подтверждение. Судя по надписи в беседке, он был влюблён в Изабелл Мирантелл, одну из своих троюродных кузин. По какой-то причине, пожениться они не смогли. Подозреваю, из-за магии. Хорсар был некромантом, а Изабелл владела прикладной магией. Возможно, родители Изабелл воспротивились её союзу с Хорсаром. И вместо того, чтобы подыскать себе достойную пару, Хорсар прожил всю жизнь холостяком. И поставил тем самым под угрозу исчезновения род Мирантелл. Он ведь не знал о том, что я вернусь. А он был последним на тот момент Мирантеллом. Вот она, любовь, в своем губительном проявлении.

Николь озадачилась. Она никогда не смотрела на ситуацию Хорсара с этой стороны. Ей и в голову не приходило осуждать опекуна за то, что он был последним Мирантеллом и не озаботился появлением наследника. Вернее, наследник, точнее наследница, появилась. Она, Николь Рэлли. Да, не Мирантелл, чего уж. Непонятного происхождения. Даже фамилия Рэлли ей не принадлежит.

– Возможно, Хорсар понимал, что не сможет полюбить другую женщину. И не хотел никого делать несчастной. Брак по расчету не всем подходит, – Николь продолжала защищать Хорсара.

Грегори ответил непередаваемой игрой бровями.

За окном уже стемнело, и Николь устало потерла глаза. Всё, она больше не может. Голова уже пухнет от изобилия информации, но нужных сведений она так и не нашла. Она бросила взгляд на Грегори. Тот, нахмурившись и чуть подавшись вперед, что-то сосредоточенно читал.

– Господин Мирантелл?

Грегори не отозвался, словно то, что он вычитал, приковало его внимание. Николь не сдержала любопытства и, покинув своё место, приблизилась к креслу Мирантелла. Она встала сбоку от Грегори и всмотрелась в неровные строки какого-то документа. Взгляд заскользил по пергаменту, выхватывая отдельные слова, пока не наткнулся на строчку: «…и символ родовой магии откроет путь».

Сначала Николь подумала, что речь идёт о родовом гербе Мирантеллов. О том самом кубке, который был вышит на старинном гобелене. Том самом гобелене, который Николь распорядилась снять. Но в этот момент Грегори перелистнул страницу и Николь увидела рисунок, выполненный от руки черными чернилами. И под этим рисунком стояла подпись: «Символ родовой магии Мирантелл».

Схематическое изображение кристалла, внутри которого был заточён раскрывшийся бутон. Николь понятия не имела, что это должно означать, но в какой-то миг ей почудилось, что она уже где-то это видела. На долю секунды в голове вдруг промелькнул нечеткий цветной образ и скрылся раньше, чем Николь успела что-то рассмотреть. Кажется, у неё галлюцинации от перенасыщения информацией.

Глава 23

– Символ родовой магии – это что?– её голос зазвучал тонко и устало.

Грегори отложил пергамент в сторону и поднял голову, встречаясь взглядом с Николь. В сгустившихся сумерках, в которых тонул кабинет, всё происходящее казалось ненастоящим. И в то же время Николь чувствовала, что именно сейчас она приблизилась к той грани, за которой скрывается реальность. И каждая мелочь имеет значение и нельзя ни в коем случае упустить то, что ускользало от Николь и чему она не находила определение. В её задумчивом взгляде Грегори увидел ожидание и тревогу, волнение и нетерпение.

– Символы родовой магии появились в древние времена. Тогда каждый род магов символически обозначал магию, которая являлась главенствующей в семье. В роду Мирантелл главенствующей издавна была прикладная магия. Но так как прикладных магов великое множество, мой род обозначил магию Мирантелл именно так. Это, почти то же самое, что родовой герб, только магический.

– И каково его практическое использование? Я хочу сказать, где это символ можно увидеть, кроме как в старых документах?

Вопрос Николь озадачил Мирантелла.

– Да, собственно, только в документах и можно увидеть. Некоторые документы подписывают символом родовой магии. По крайней мере, лет сто назад подписывали. И если я верно истолковал прочитанное, то там, в коридоре, где-то должен быть спрятан символ родовой магии, воздействуя на который и можно привести в действие механизм потайного хода.

Николь озадачено опустилась на подлокотник кресла, забыв, что в кресле располагался Мирантелл. В её видении символ выглядел иначе. Пусть это было и мимолетное видение, размытое и нечеткое, но этот символ был… осязаемым? Это была вовсе не печать в документе! Не рисунок! Николь пошевелила пальцами правой руки, будто вспоминая какие-то движения. Что-то опять ускользнуло, не дав прикоснуться и вспомнить!

– Николь, что случилось? Вы словно сама не своя. Я распоряжусь подать чай.

Грегори поднялся из кресла и всмотрелся в отчаянно-задумчивое выражение лица Николь. Она выглядела такой несчастной и одинокой, что он не выдержал. Взяв её лицо в ладони, он потянулся к ней и:

– Николь, если вы мне сейчас же не расскажете, что опять случилось и почему у вас глаза, как у выброшенного на улицу котёнка, я не знаю, что сделаю.

Её глаза удивленно округлились и Николь, то ли от неожиданности произошедшего, то ли устав всё таить в сердце, выпалила:

– Я видела этот символ родовой магии Мирантелл! Давно, будучи ребёнком! Но только… Понимаете, это была не печать на документе, а…

Тут Николь подняла правую руку и, сложив ладонь ковшиком, покачала ею из стороны в сторону.

– Это было что-то материальное. Оно умещалось в моей ладони. В моей детской ладони, понимаете?– её взгляд просто молил о том, чтобы ей поверили. Потому что если ей не поверят, она решит, что просто сошла с ума. Да и на самом деле странные воспоминания походили на горячечный бред! Как в такое можно поверить!

Но Мирантелл не рассмеялся, не списал на усталость и богатое воображение Николь её воспоминания. Он продолжал всматриваться в её глаза, словно пытался убедиться, что она рассказала ему всё, что больше ничто не тревожит её душу.

– Николь, это могло быть только в одном случае. Материальное воплощение символа родовой магии действительно существует. И даже не в единственном экземпляре. И я вам их сейчас покажу.

Грегори убрал руки от лица Николь и шагнул назад. Коснулся сейфа, который, повинуясь движению рук, выдвинул из своих глубин черный ларец. Грегори поставил ларец на стол перед Николь и открыл магический замок. Откинул крышку. Это была многоярусная шкатулка для драгоценностей. На верхнем ярусе на алом бархате лежал кулон. Прозрачный кристалл с распустившимся внутри бутоном алой розы. Кулон был нанизан на серебряную цепь. И сама цепь и кристалл выглядели несколько массивно. Такое украшение подходит разве что мужчине и то, на случай какого-нибудь магического ритуала. Николь покачала головой, словно говоря: «Нет, это не то».

Грегори выдвинул второй ярус и взгляду Николь представился перстень, в прозрачном камне которого тоже был заточен миниатюрный бутон алой розы. Какой ювелир сотворил такую красоту и как смог создать такое чудо? Но при всём восхищении, Николь должна была признать – это кольцо она видит впервые в жизни.

Третий, нижний ярус, выдвинулся не сразу. Что-то заело внутри, и только приложив усилие, Грегори смог выдвинуть бархатную подставку. Но на ней, вместо украшения, лежала свернутая в трубочку бумага.

Грегори быстро развернул её. Внутри, красивым аккуратным женским почерком было выведено: «Хорсар, прости».

Николь потянулась в сторону Грегори, пытаясь заглянуть в записку. Прочтя, она в недоумении и растерянности уставилась на Мирантелла:

– Что это?

Грегори усмехнулся:

– Это, Николь, фамильные драгоценности Мирантеллов. И одно из них было похищено при жизни вашего опекуна.

Николь забрала записку из рук Грегори, будто в её руках она откроет еще какой-то смысл. «Хорсар, прости»?

– Вы думаете, украшение забрала Миранда? Но почему тайком? Если оно ей и так принадлежало?

Грегори снова опустился в кресло. Копание в семейных тайнах изрядно утомило его.

– Раз это было при жизни Хорсара, то это могла быть или Миранда или Изабелл. И та и другая, как урожденная Мирантелл, могла взять из сейфа драгоценности. И учитывая, что Хорсар так и не прочёл эту записку…

– Но зачем и той и другой брать тайком фамильное украшение?

– Например, чтобы продать. Мы же не знаем пока, что стало с Изабелл, и каково её финансовое положение.

– Тогда я склоняюсь к мысли, что украшение взяла Изабелл. Потому что Миранда была больна. На что ей тратить деньги, кроме лечения? А в том, что Хорсар делал всё возможное, чтобы спасти сестру, я не сомневаюсь. Он был очень заботливым,– Николь вздохнула, воспоминания об опекуне всегда заставляли её грустить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Грегори свернул найденную записку в трубочку и вновь положил её в шкатулку, запирая ларец.

– А что это было? Украденное украшение?

– Старинная фамильная брошь. Заключенный в серебряную оправу кристалл с бутоном внутри, – Грегори посмотрел на ладонь Николь и добавил:

– Она по размеру как раз могла уместиться в детской ладошке.

Николь поёжилась под взглядом Мирантелла. Почувствовала себя виноватой, только еще и сама не поняла в чём.

– Может, она лежит в другом месте?

– Это вряд ли, Николь. Но сейчас это не столь важно. Мы отвлеклись от основной цели расследования. Итак, в старинном документе есть один единственный намёк на потайной ход. Если я правильно всё понял, то где-то в коридоре должен быть начертан символ родовой магии и нужно как-то на него воздействовать, чтобы потайной ход открылся.

– Ну тогда, пойдемте, поищем этот символ! Чего мы ждем!

И словно отвечая на её вопрос, дверь кабинета открылась, и на пороге возник Хант:

– Господин Мирантелл, госпожа Рэлли, прикажете подать ужин сюда?

– Нет, Хант. Накрывайте стол в малой столовой. Мы сейчас подойдем.

Дворецкий удалился, а Мирантелл, собирая разложенные на столе документы, обратился к Николь:

– Давайте продолжим наше расследование после ужина. Неизвестно, что нам удастся отыскать.

Ужин проходил в спешке. И Николь и Грегори не терпелось отправиться к злополучной стене, возле которой куда-то пропадала незваная гостья. Николь заранее готовилась к разочарованию. Ну где там может находиться какой-то символ? Там голая стена и плиты пола. Она уже раз десять тщательно рассмотрела и то и другое. Если бы на них хоть что-то было нарисовано, даже детские каляки-маляки, она бы это уже увидела! Если только этот символ скрыт иллюзией, но она не чувствовала там никаких отголосков магии.

И когда они, закончив с ужином, оказались в коридоре второго этажа, Николь предоставила Мирантеллу право облазить тут всё еще раз. Грегори всмотрелся в пол, потом в стену и перевёл взгляд на осветительный кристалл, висевший по левую сторону коридора. Он зажигался от простого касания руки и Грегори приблизился вплотную, чтобы внимательно рассмотреть его. Сам кристалл не вызывал никаких вопросов. Правильной формы, без изъянов в огранке. Магический накопитель природного происхождения. Внутри, кроме магии не может быть ничего. А вот всмотревшись в крепление, которое удерживало кристалл, Мирантелл не удержался от изумленного возгласа:

– И почему я раньше этого не замечал?

Любопытство заставило Николь приблизиться и заглянуть через плечо Мирантелла, поднявшись на цыпочки:

– Что там? Ну дайте посмотреть!

Подставку для кристалла украшала подвеска. Самая обычная серебряная висюлька округлой формы, на одной стороне которой был выгравирован символ родовой магии. Николь удивленно моргнула. Висюльку она видела всегда, но не обращала внимания на гравировку. Даже и не думала, что это что-то важное.

– Вы хотите сказать, что если вот на эту гравировку как-то воздействовать, откроется ход? Но что можно тут сделать? Разве что дернуть за висюльку, рискуя отломать её!

Грегори укоризненно покачал головой:

– Николь, что за склонность к разрушению? То вы стену хотите разломать, теперь подвеску оторвать. Воздействовать на символ родовой магии можно только такой же магией. Родственной. Понимаете? Если кто-то посторонний попытается воспользоваться ходом, то он не сможет его открыть. Потому что его магия не является родственной.

– Вы понимаете, господин Мирантелл, что вы сейчас сказали? Значит, эта гостья является вашей родственницей. Как я и предполагала. Она знает о тайном ходе, она ориентируется в замке и она открывает потайной ход при помощи родственной магии. А из ныне живущих Мирантеллов остались только вы и, возможно, Изабелл.

– Или еще какой-нибудь неучтенный родственник. Незаконнорожденный, например.

– Это вряд ли. Только человек, бывавший ранее в замке, может в нем ориентироваться.

– Значит, мы должны выяснить, кто это. Отойдите, Николь. Мне нужно пространство для маневра.

Николь отодвинулась, а Грегори щелкнул пальцами, высекая искру магии, которая поплыла в сторону подвески и растаяла, коснувшись гравировки.

В тот же миг Николь почувствовала, как пол в буквальном смысле ушёл из-под ног. И если бы не реакция Грегори, который рванул Николь на себя, неизвестно какими бы увечьями обзавелась Николь на этот раз.

Она испуганно повернула голову. На том самом месте, на котором Николь стояла секунду назад, зияло отверстие. Несколько плит пола ушли вниз, выстроившись в ступени лестницы. Так вот как исчезала гостья! Она просто спускалась вниз по ступеням, ей не приходилось прибегать к сложным акробатическим номерам.

Николь громко выдохнула. Зияющее отверстие так и манило заглянуть внутрь, спуститься по ступеням вниз. Николь подняла голову, встречаясь взглядом с Грегори. Он разжал руки, которыми прижимал Николь к груди и шагнул к первой ступеньке:

– Пойдем?