Текст книги "Моя ужасная квартирантка (СИ)"

Автор книги: Татьяна Бегоулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Глава 24

Она без колебаний вложила свою ладонь в его руку. И ступила на первую плиту, ставшей ступенькой. Сердце трепетало, дыхание сбивалось, малейший шорох заставлял вздрагивать всем телом. Одна ступень, вторая, третья. Дальше начиналась винтовая лестница: каменная кладка, закрученная в спираль. Когда Николь вздрогнула от негромкого хруста каменной крошки под ногами, Грегори остановился. В этом месте царил полумрак: свет верхнего кристалла едва разбавлял темноту.

– Вы боитесь, Николь?– шепотом поинтересовался Грегори.

– Нет. Но я волнуюсь, – также шепотом ответила Николь.

Они пошли дальше. Николь полностью положилась на Мирантелла, который в темноте видел ничуть не хуже, чем в ясный день. Сама же Николь едва различала темнеющие контуры стен. Они будто бы спускались на дно колодца по спиралевидной лестнице. И когда темнота стала почти осязаемой, а светлое пятно над головой уменьшилось до размера крупного яблока, вдруг прямо перед Николь вспыхнул кристалл, заставляя жмуриться от яркого света.

Они и впрямь находились на дне колодца. На стене висел осветительный кристалл – точная копия того, что находился на втором этаже. Того же самого размера, того же самого оттенка, и даже подвеска имелась!

Грегори снова соприкоснулся с подвеской своей магией и открытый проход наверху закрылся. Плиты встали на свое привычное место. Отлично, теперь они заперты в каменном колодце. Николь оглядела каменную кладку стен, ища подсказку. Где-то должен находиться еще один проход! Мирантелл тоже оглядывался, принюхивался, прислушивался. А Николь боялась неосторожным словом сбить его с верного пути и потому помалкивала.

Грегори раскрыл ладонь, выпуская на волю магию и прошептал:

– Покажи!

Искры магии разлетелись по колодцу, вплелись в каменные стены, и только после этого одна из стен вдруг приобрела размытые очертания, и вместо каменной кладки через несколько мгновений появилась железная решетка, за которой чернел зев тоннеля.

– Магическая иллюзия, – ответил Грегори на немой вопрос Николь, – Обычные меры предосторожности от чужаков.

Но решетка была закрыта с другой стороны и как не пыталась Николь своей узкой ладонью пролезть сквозь витой узор решетки, дотянуться до затвора не получалось.

– Может магией попробовать?– она вопросительно посмотрела на Грегори, предполагая, что именно его магия может как-то справиться с замком. Она, конечно, тоже может попытаться, но в данном месте лучше не разбрасываться чужеродной магией. Мало ли как оно отзовётся.

Грегори попробовал. Ну кому, как не потомственному артефактору уметь открывать потомственные затворы? С негромким скрипом затвор поддался. Было ощущение, что с другой стороны его сдерживает противоборствующая сила. Николь от досады чуть зубами не заскрипела! Подобраться к гостье незамеченными не получилось! Наверняка, она и заперлась с другой стороны магией!

Едва затвор полностью вышел из пазов, Грегори рванул на себя решетку. Нужно было спешить, и это чувствовали оба. Мирантелл зажег пару шаров и пустил их вперед по узкому тоннелю. Тут держаться за руки уже было невозможно, и потому Николь просто со всех ног побежала за Грегори, который рванул вперед, преследуя кого-то. Она ориентировалась на его широкую спину впереди, но мимоходом отмечала разные мелочи. Например, знакомый запах гваякового масла. В тоннеле он чувствовался отчетливо, также как и в её комнате и по мере продвижения по тоннелю, запах усиливался. Они добежали до развилки. Направо вели ступеньки вверх, налево – ступеньки вниз.

Грегори повернул направо. Пробежав пять ступеней, они оказались в небольшом закутке. Здесь на лежанке поверх тюфяка Николь увидела свой пропавший плед. Так вот зачем он понадобился гостье. Укрываться от холода. На выступе стены, образующем своеобразную полку, стояла какая-то склянка в промасленной бумаге. И именно от этой склянки шёл густой аромат. Николь взяла в руки склянку и заглянула внутрь. Густая консистенция зеленого цвета. Мазь? Средство для натирания? Что это?

– Она успела сбежать. Николь, пойдём.

Она спустились к развилке и теперь повернули налево. Сбежав вниз по ступенькам, они оказались в очередном тоннеле, только здесь заметно ощущался гуляющий сквозняк. Николь бежала вперед и в голове пульсировала одна мысль: они упустили её!

Каменный пол под ногами сменился земляным, запахло прелой травой. Поворот. Тоннель неожиданно закончился еще одной кованой решеткой, за которой Николь увидела мелькнувшее платье горчичного цвета. Её пропавшее платье!

Она опередила Грегори и в отчаянии потрясла запертую снаружи решётку! Вглядываясь в удаляющийся силуэт, она вдруг обратила внимание, что убегающая женщина как-то странно двигается. Её дерганные и неправильные движения… Если бы не решетка, запертая магией, они бы без труда сейчас догнали её!

Грегори отстранил Николь и несколько раз ударил по решетке магией. Замок с той стороны просто рассыпался на несколько частей и решетка сама с громким скрипом отворилась. Но и Грегори и Николь успели только сделать несколько шагов. Скрип решётки заставил обернуться беглянку и вот тут-то всё и началось.

С первой секунды Николь поняла, что беглянка хочет уйти так, как могут это делать только некроманты. Николь обучалась этому приёму под руководством Хорсара, но её сил было недостаточно, чтобы провернуть этот трюк. А беглянка, судя по тому, что увидела и почувствовала Николь, была сильным некромантом.

На пустыре, на который и вывел потайной ход, в этот ночной час никого не было. Ясное небо и яркие звезды прекрасно освещали происходящее. По обе стороны от беглянки взметнулся туман, затягивая белесой пеленой всё вокруг. Николь знала, что это. Но сама создать такую плотную пелену никогда не могла. Но она могла потянуться к ней своей силой и попасть внутрь, оказавшись с сильным некромантом в одном измерении. В другом измерении, в которое не может попасть ни один живой человек, не владеющий силой некроманта. Некроманты используют этот трюк или чтобы быстро переместиться на некоторое расстояние в зависимости от магического потенциала или для приватного разговора. За пеленой в это время не пройдёт и секунды. Другое измерение. Зато у самой Николь время было ограничено. Даже просто удерживать себя в другом измерении ей было непросто.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В тумане она просто крикнула во всю силу легких:

– Стой! Подожди! Поговори со мной!

Силуэт впереди приблизился, и Николь смогла разглядеть лицо женщины. На вид ей было чуть больше сорока. Пепельные волосы, тронутые сединой заплетены в косу. Платье Николь было великовато незнакомке. Она была ростом ниже Николь и была очень худой. Какой-то болезненной худобой.

– Ты избавилась от теста?– голос хриплый, будто женщине приходилось редко разговаривать.

– Нет. Я хочу знать, зачем и какая опасность мне грозит!

Незнакомка хрипло рассмеялась:

– Настырная и своенравная? Узнаю знакомые черты. Я так и знала. Потому и решила всё сделать сама. Скоро всё закончится и они уже ничего не смогут тебе сделать.

На этих словах незнакомка отвернулась от Николь и собралась продолжить свой путь. Но Николь, чувствуя, что её вот-вот выбросит в обычный мир, потянулась остатками силами, пытаясь остановить, удержать незнакомку. Но та легким взмахом руки оборвала тянущиеся к ней ручейки силы Николь.

– Ты слишком слаба, девочка. Даже не пытайся тягаться со мной.

– Постой! Кто ты? Я должна это знать!

Незнакомка вновь обернулась и прежде, чем Николь выбросило из пелены, успела ответить:

– Меня нет. Я всего лишь воспоминание.

Николь задыхалась, как рыба, выброшенная на берег. Воздуха не хватало, грудь, будто сдавило, не позволяя вдохнуть глубже. Она пошатнулась и если бы не Грегори, подхвативший её на руки, упала бы на землю.

Наконец она вдохнула полной грудью, но сознание удерживать удавалось с трудом. Последствия слишком сильного расхода силы. Магическое истощение. Хорсар предупреждал её.

– Николь, не шевелись. Я сейчас отнесу тебя обратно в замок и вызову целителя. Просто расслабься.

– Подожди… Я должна сказать… Иначе могу забыть. Она двигалась как-то странно... Её походка… так не ходит здоровый человек… и еще… она сказала, что она воспоминание…

Все-таки магическое истощение победило, и Николь впала в полузабытье. Она чувствовала, что Грегори несёт её на руках. Потом ощутила знакомые родные запахи и тепло постели. А затем появился голос целителя Ториуса. Озабоченный и встревоженный.

Глава 25

Первый раз Николь очнулась только в полдень. С помощью Маниль она умылась, что-то съела и вновь погрузилась в глубокий сон. А когда проснулась, вокруг царила ночь. Николь пыталась вновь уснуть, закопалась глубже в одеяло, но тщетно. Чувство голода и урчащий живот требовали своё.

Николь села в постели и прислушалась к ощущениям. Вполне сносно, бывало и хуже. Она осторожно поднялась, дошла до пуфика, на котором лежал её пеньюар, приготовленный Маниль. Если не считать небольшой слабости, то можно сделать вывод, что Николь легко отделалась. Вот сейчас она спустится на кухню, раздобудет что-нибудь поесть и станет совсем хорошо.

На втором этаже царила сонная тишина. Николь, не торопясь, спустилась по лестнице, добрела до кухни. И возле кухонного окна заметила худощавую фигуру дворецкого. Хант смотрел в окно, будто в кромешной темноте можно было что-то разглядеть.

– Хант, вы, почему не спите?– Николь поёжилась. Ночами становится уже прохладнее.

Дворецкий повернулся на звук голоса Николь и развёл руками:

– Старческая бессонница, госпожа. Вот, проверяю, всё ли спокойно в замке. А вот вы, почему в этот час не спите?

– А я, Хант, и так уже сутки проспала. Вот спустилась чем-нибудь перекусить, если найдётся.

Хант махнул в сторону стола:

– Вы садитесь, госпожа. А я сейчас вам всё подам.

Николь устало опустилась на стул. Все-таки она переоценила свои силы. Даже представить трудно, как она потом будет по лестнице подниматься. Лишь бы не ползком.

Перед Николь появилось блюдо с мясной нарезкой, сдобные булочки, сыр и большая чашка горячего бульона.

– Я прекрасно помню, что при магическом истощении, перво-наперво нужно хорошо питаться. Я хоть и старый, госпожа, но из ума еще не выжил. Столько лет прослужил у магов, всё понимаю.

Хант уселся на соседний стул и будто снова погрузился в свои мысли.

– Хант, а когда вы попали в замок? – Николь и правда было интересно. Последние дни были просто наполнены погружением в дела прошлых лет.

– Я, госпожа, в замок пришёл совсем зелёным мальчишкой. Это еще при госпоже Элеоноре было, матушке господина Хорсара. Замок тогда был полон жизни. На всех трёх этажах было людно. Прислуга с ног сбивалась. Какие приёмы устраивала госпожа Элеонора! Весь Мирант об этих приемах говорил. Получить приглашение к Мирантеллам считалось за честь.

– А откуда же здесь столько народа взялось, что даже третий этаж был заселен?

– Как откуда? Постоянно наезжали какие-то родственники! У господина Хорсара только кузин было пять человек, разной степени родства! А уж госпожа Изабелл со своими родителями и вовсе тут постоянно жила. Совсем другие времена были!

– Хант, а что за история произошла между Хорсаром и Изабелл? Вы ведь должны знать. Расскажите, пожалуйста!

Дворецкий покосился на Николь, недовольно закашлялся. Но потом, заметив умоляющий взгляд Николь, согласился:

– Расскажу. Чего уж теперь. Всё равно господина Хорсара больше нет. А история вышла очень неприятная. Они ведь с самого детства вместе были: Хорсар и Изабелл. Они же прямо изнутри светились, когда рядышком оказывались. Такая красивая пара могла получиться! Господин Хорсар человек благородный. Он всё, как полагается, сделал: предложил госпоже Изабелл стать его супругой. Она дала согласие. И тут вмешались родители Изабелл. Уж чем им господин Хорсар не угодил, не знаю. Может, родство смутило. Ведь Хорсар и Изабелл друг другу троюродными братом и сестрой приходились. Или может то, что господин Хорсар некромантом был, смутило. А может, и другие причины были. Но только заставили родители Изабелл расторгнуть помолвку. Госпожа Элеонора восприняла этот отказ, как личное оскорбление. Очень она за сына переживала. И попросила семью Изабелл покинуть замок. А господин Хорсар уехал странствовать, чтобы заглушить сердечную боль. Долго его не было. Ведь когда он уезжал, его сестра, госпожа Миранда, совсем девчонкой была. А вернулся он, а его сестренка-то уже девица на выданье. Но, видимо, отказ Изабелл слишком сильно ранил Хорсара. Так он и остался один.

– И что было потом?

Хант горестно покачал головой:

– Да в том-то и дело, госпожа, что ничего хорошего. Замок словно уснул. Госпожа Элеонора состарилась и занемогла. Хорсар погрузился в работу, всё пропадал в своем университете. И лишь госпожа Миранда как-то еще разбавляла уныние. Она весёлая была, вся такая… восторженная! В людях только хорошее видела, даром, что некромант. Как не стало госпожи Элеоноры, так и между Хорсаром и Мирандой разлад начался. Он ведь как лучше хотел! Миранда магически очень талантливой была. Опять же, из знатного рода! Завидная невеста, конечно. Вот Хорсар и искал достойного для сестры супруга. А она ни в какую! Думается мне, что был у неё сердечный друг, да только Хорсар почему-то против их союза был. Так, слышал я, как они ругались, проскочило там что-то на этот счёт. Ох, горе горькое…

– А дальше? Дальше что было, Хант? От чего Миранда умерла?

– Да кто бы знал! Я ведь тогда из замка уехал по своим делам семейным. Не было меня несколько дней. А как вернулся, так смотрю, госпожи и нет. Спросил у Хорсара, а он и ответил, что госпожа Миранда в закрытый пансионат уехала. Я расспрашивать не стал, подумал, что господин Хорсар для острастки сестру в пансионат этот поместил. А господин Хорсар ходил чернее тучи. То уедет из замка на несколько дней, то вернётся, сам не свой. А потом приказал вещи Миранды сжечь. Сказал, что умерла госпожа. И запретил на эту тему говорить. А уж что там, да как вышло…

– Так поэтому в замке ни одной вещи Миранды не осталось?

– Да как не остаться? Остались. Я только одежду сжечь отдал. А остальные вещи Миранды сам сложил в сундук и распорядился на третий этаж отнести. Там они так и лежат. Мало ли, что может произойти. Зачем же всё сжигать?

Николь потрясённо молчала. Лично ей история Миранды теперь уже не казалось такой однозначной. Возможно, Хант что-то не так понял или что-то путает, в его возрасте это вполне возможно. Но учитывая события последних дней, в этой истории нужно хорошенько разобраться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Хант, а вы не могли бы мне дать ключ от третьего этажа? Я хотела бы посмотреть на вещи Миранды.

– Это вы у господина Мирантелла спросите. Если он разрешит, то конечно.

– Хант, ну причем тут господин Мирантелл? Ему это вообще не интересно.

– Ошибаетесь, Николь. Мне очень даже интересно. Потомки моего брата очень неординарные люди. А от истории Миранды и вовсе волосы дыбом встают.

Грегори стоял в дверях кухни и с плотоядным интересным посматривал на накрытый стол.

– Кажется, я забыл поужинать. Хант, там что-нибудь еще осталось?

Вести чинную беседу ночью на кухне, когда глаза слипаются, и хочется зевнуть во всю ширину рта, очень непросто. Николь из последних сил удерживала спину прямо. Очень хотелось, забыв про манеры и этикет, положить голову на руки и уснуть. А вот Грегори, похожи, был полон сил и бодрости. Подавив очередной зевок, Николь поинтересовалась:

– И чем же вы сегодня были заняты, господин Мирантелл?

– Приводил в порядок последнюю решетку в новом потайном ходе. Пришлось устанавливать новый замок, настраивать его магически.

– Вы его настроили как-то по новому? Наша гостья при желании не сможет вернуться в замок?– Николь была огорчена. Она жаждала новой встречи с сильной некроманткой, её просто неудержимо влекло продолжить знакомство.

– Зачем же настраивать замок по новому? Я всё оставил так, как и задумывалось. Но не уверен, что наша гостья захочет вернуться. Ей почему-то не нравится наше общество. Увы. А у вас, Николь, появилась версия, кто бы это мог быть?

Николь откинулась на спинку стула. Как спать-то хочется. А ведь придётся еще подниматься по лестнице. Надо было потерпеть до утра, Маниль принесла бы завтрак в комнату.

– Николь?

– Что?– Николь заморгала, силясь понять: она уснула самым позорным образом или просто задумалась?

– Я спросил, нет ли у вас предположений по поводу личности нашей гостьи, – Грегори невозмутимо занялся бульоном.

– Предположений? Так выбора особо и нет. Это или какая-то неучтенная родственница Хорсара. Или Миранда. Но, и то и другое предположение имеет массу вопросов. Откуда могла появиться неучтенная родственница? Судя по возрасту, вряд ли она может быть внебрачной дочерью Хорсара. Если только болезнь так отразилась на ней. Но Хорсар никогда бы не позволил своей дочери расти неизвестно где, вдали от него. Я уверена в этом!

Грегори промокнул рот салфеткой и отложил её в сторону. Сложив руки на груди, он перебил размышления Николь:

– А Миранда? Почему эта версия вам не кажется правдоподобной? Разве рассказ Ханта о внезапной смерти Миранды не навел вас на подозрения?

– В истории Миранды и впрямь много непонятных моментов. Но зачем бы Хорсару объявлять сестру умершей? И где она была все эти годы? Нет, это как-то всё…

– Николь, ну свяжите воедино все открывшиеся факты. Это же так просто. Итак, Хант предполагает, что у Миранды был сердечный друг. С Хорсаром она стала ссориться, когда он стал подыскивать ей супруга. Хорсар был недоволен выбором своей сестры. Приплюсуйте сюда пропажу фамильной броши и записку «Прости, Хорсар». Кроме Миранды её оставить было некому. И потом внезапное исчезновение Миранды, которую якобы отправили в пансионат. Ну? Сложили всё вместе?

Николь сонно заморгала. Да чего тут складывать? Будто Миранда первая, кто влюбилась не в того! Нашли трагедию. Да, Хорсар, как любящий и заботливый брат, попытался оградить её от «сердечного друга». Наверняка, у него была запятнанная репутация или еще что-то. Ну не мог Хорсар, который сам пережил сердечную драму, просто так разлучить влюбленных! Никогда Николь в это не поверит! Наверняка потому и увез сестру в пансионат, в котором Миранда и заболела. И вообще, давайте, пойдем спать. Интересно, как гостья спала все эти дни в таком ужасном месте? Там и сквозняки, и холодно, и голодно. И одиноко. А еще эта банка со странной мазью. Ну да, гваяковое масло! Старик зельевар говорил же, что гваяковое масло используют при изготовлении снадобий при лечении суставов. Оно и боль уменьшает. А странная походка этой женщины прямо указывает на проблемы с суставами. Или может даже на что-то более серьезное, просто Николь не целитель, откуда ей знать. Только это всё нисколько не помогает понять, кто такая эта гостья.

Николь, убаюканная собственными мыслями, уснула прямо за столом. Она немного хмурилась, будто и во сне решала какие-то проблемы. Но сон был чуток. И когда голос Грегори произнёс:

– Николь, обхватите меня за шею, – она встрепенулась. Приоткрыла глаза, сонно прищуриваясь:

– Зачем?

– Я отнесу вас в вашу комнату. Надо было сразу сказать, что очень устали. Не нужно было мужественно терпеть.

– Это лишнее. Я сама прекрасно дойду. Тем более, вам наверняка нельзя поднимать тяжести. Спросите сначала у целителя Ториуса,– пробормотав всё это, Николь снова закрыла глаза и погрузилась в дремоту.

– Обязательно спрошу при случае,– Грегори улыбнулся и всё-таки исхитрился подхватить Николь на руки. Она попыталась повернуться на бок во сне и Мирантелл предупредил:

– Николь, не брыкайтесь. Иначе я могу и не удержать на руках прекрасную ношу.

Николь, устроив голову на плече Мирантелла, в ответ что-то неразборчиво произнесла, замолчав на полуслове.

В её несвязный и обрывочный сон вдруг вплелась песня. Тихий женский голос, ласковый и красивый, пел колыбельную:

«За широкою рекой

Ходит месяц молодой.

В очи, месяц, не свети,

Мою дочку не буди».

Голос продолжал петь, слова сливались, и оставался лишь напев, который закручивался в спираль, затягивая Николь. Она вдруг увидела перед собой женское лицо. Размыто, нечетко, улавливая лишь улыбку.

«…мою дочку не буди».

Это видение схлынуло, уступив место крепкому сну без сновидений.

Глава 26

Двери третьего этажа распахнулись с легким скрипом. Николь стояла позади Грегори и с любопытством рассматривала пустой коридор, простирающийся перед ними. Из окон на паркетный пол падали солнечные лучи, вырисовывая на слое пыли замысловатый узор. По одну сторону коридора можно было разглядеть ряд закрытых дверей.

Здесь Николь никогда ранее не была. Когда она попала в замок десять лет назад, третий этаж уже пустовал и был заперт. Впрочем, интереса у девочки третий этаж замка не вызывал. Поэтому сейчас она терпеливо ждала, когда Мирантелл, наконец, сделает первый шаг. Но он замер возле распахнутых дверей и смотрел прямо перед собой. Было похоже, что вместо пустого пыльного коридора он видит что-то совсем иное. Картины из жизни, которая закончилась сто с лишним лет назад?

И все-таки спустя несколько минут, он шагнул в коридор и, дойдя до первой двери, толкнул её. Она отворилась с тонким жалобным скрипом, от которого Николь поморщилась. Надо будет сказать Ханту, что он совсем запустил замок!

В полупустой комнате помимо накрытых чехлами предметов мебели стоял длинный сундук. Он был оставлен прямо посреди комнаты, будто никого не заботило, что произойдёт с содержимым сундука дальше. На крышке не было даже замка. Николь с сомнением посмотрела на сундук и провела пальцем по крышке, оставляя пальцем дорожку.

– Вы думаете, в вещах Миранды мы найдём что-то интересное?

– Проверить все-таки нужно, даже если моя версия с Мирандой является ошибочной.

Грегори присел на корточки перед сундуком и откинул крышку. Николь ожидала увидеть всякий хлам, поеденный молью или мышами. Но вещи были аккуратно сложены, и всё говорило о том, что Хант относится рачительно к господскому добру.

Шкатулки, стопки книг, всякие безделушки и женские побрякушки. По мнению Николь, всё это не представляло никакого интереса и уж точно никак не могло способствовать разгадке тайны гостьи замка. Если бы это и впрямь была Миранда, зачем ей скрываться? Уж Хант бы точно признал её!

Она потянулась к стопке книг, единственному, что хоть как-то её заинтересовало. Но раскрыв первую книгу, Николь почувствовала разочарование. Ей попался какой-то учебник по высшей некромантии. Где Николь и где высшая некромантия! Вторая книга тоже не вызвала интереса, еще один учебник. Миранда что, кроме учебников ничего не читала? Ну пусть не любовные романы, но какие-нибудь сборники про путешествия, например. Уже не ожидая ничего интересного, Николь раскрыла третью книгу, и вот тут в её глазах зажегся огонек любопытства. Под старой книжной обложкой обнаружилась пухлая тетрадь. Она была просто вложена в обложку, будто тетрадь хотели спрятать. Николь раскрыла её наугад – аккуратный округлый почерк. Где-то она уже видела такие же ровные строчки. Точно!

– Господин Мирантелл, вы были правы. Ту записку в ларце с похищенной фамильной брошью оставила Миранда…

Грегори хмыкнул, даже не спросив, что натолкнуло Николь на такое заключение. Он и без того знал, кто выкрал брошь.

Николь перелистала страницы в начало тетради. Все тем же аккуратным почерком на первой странице было выведено «Дневник Миранды Мирантелл». Вот, значит, как. Ну что же, это может быть интересным. Возможно, в дневнике молодой некромантки найдётся полезная информация. Или не найдется. Как повезёт.

Всё это время Грегори перебирал остальное содержимое сундука. Заглядывал во все шкатулки, коробки. Но потом сложил всё обратно, не заинтересовавшись. Николь, прижимая к себе дневник Миранды, поинтересовалась:

– Ну что? Нашли что-нибудь?

Грегори кивнул, закрывая крышку сундука.

– И что вы нашли?– Николь даже заглянула за спину Мирантеллу, не спрятал ли он что-нибудь.

– Николь, как вы полагаете,– Грегори поднялся на ноги, помог подняться Николь и отошёл окну. Распахнул створки, впуская в комнату свежий утренний воздух, – как вы полагаете, у Миранды, как у аристократки и молодой девицы должны же быть какие-то украшения? Помимо фамильных?

– Полагаю, да.

– Так вот, её шкатулка для драгоценностей, что лежит в сундуке, совершенно пуста. И это косвенно подтверждает мою версию.

Николь с сомнением усмехнулась:

– Да какую версию? Пустая шкатулка ровным счетом ничего не подтверждает. Если Миранда уехала в пансионат, то взяла свои украшения с собой.

– Она бы их взяла вместе со шкатулкой. А вот если принять за данность мою версию событий, то как раз всё и сходится. Миранда в спешке высыпала драгоценности, потому что шкатулка слишком громоздкая, чтобы нести её с собой. Вы что, забыли, о чем я вам ночью говорил?

Николь смущенно отвернулась, сделав вид, что заинтересовалась узором на стене. Ничего она не забыла. Да, Грегори пытался её убедить в том, что Миранда похитила фамильную брошь и еще в чем-то. Но она была полусонная, разморенная поздним ужином. Замученная магическим истощением. Но то, что подсовывала память, заставляло усомниться в реальности происходящего. Поэтому где смешались сон и явь, Николь затруднялась определить.

– Так и есть, вы забыли, Николь. Ну да, вы же весь наш разговор клевали носом. Так я вам напомню. Моя версия заключается в том, что ни в какой пансионат Миранда не уезжала. Она сбежала со своим возлюбленным, прихватив и свои драгоценности и фамильную брошь, которая выполнена в форме символа родовой магии.

– Да с чего вы вообще это взяли? – Николь стало вдруг обидно за Миранду. А Грегори многозначительно улыбнулся.

– Потому что это логично. Поверьте потомственному аристократу. Под благовидным предлогом отъезда к дальним родственникам или в какой-нибудь отдаленный пансионат, обычно скрывается испорченная репутация. Ну подумайте сами, Николь. Миранда была влюблена и хотела быть вместе со своим сердечным другом. А Хорсар был не только против этого союза, но еще и подыскивал для сестры подходящую партию. И что ей оставалось делать? Бежать.

Николь фыркнула. Ей эта версия совершенно не нравилась. И она, продемонстрировала Грегори книгу, которую прижимала к груди.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Это дневник Миранды. И я уверена, что в нем отыщется ответ на наши вопросы. И что-то мне подсказывает, что ваша версия не подтвердится.

Грегори сложил руки на груди:

– А я уверен в обратном. Наверняка, записи в дневнике обрываются именно упоминанием о готовящемся побеге. Давайте убедимся в этом прямо сейчас?– он даже руку протянул, будто ожидая, что Николь расстанется с дневником. А она не только не отдала ему книгу, но еще и отступила назад.

– Нет. Я прочту это в одиночестве.

– Почему?

– Потому что это девичьи откровения и мужчине не нужно знать о них. Это слишком личное.

Она и сама не знала, почему так поступила. Но ей совершенно не хотелось делиться дневником Миранды. Даже с Грегори. Хотя, почему даже? Чем он заслужил особое внимание? Ему, кажется, нравятся девицы вроде Лары. Вот и пусть. А дневник Миранды он не получит.

Грегори словно не поверил услышанному. Удивленно приподнял брови и снова потянулся к дневнику:

– Николь, не преувеличивайте. Я не собираюсь копаться в подробностях личной жизни Миранды. Просто посмотрю на последнюю запись. Разгадка у вас в руках.

Но Николь убрала книгу за спину. И попятилась к двери.

– Господин Мирантелл, я сама посмотрю на последнюю запись и сообщу вам о результатах. Я нашла этот дневник и, значит, я имею право первой ознакомиться с его содержанием.

Грегори нахмурился и задумчиво протянул:

– Но я ведь могу отнять у вас дневник. И буду в своем праве. Дневник Миранды – это часть семейного архива. А наследником являюсь я.

Николь могла поклясться, что Грегори дразнит её. И ведь начни она с ним спорить, он точно отнимет. И она даже противопоставить ему ничего не может. Магия истощена, физическая сила сильно уступает.

Грегори, заметив внутренние терзания Николь, вдруг рассмеялся.

– Успокойтесь, Николь. Если вам так хочется в одиночестве прочесть откровения Миранды, читайте. Не буду вам мешать. Но не забудьте потом поделиться прочитанным.

Едва Николь переступила порог своей комнаты, как ощутила исходящее тепло от связующего кристалла, который она всегда носила с собой. Прочтя послание, пришедшее по магической почте, Николь не сдержала раздраженного вздоха. Она совсем забыла, что обязана каждую неделю отправлять в комитет по магическому содействию отчет о проделанной работе! Она же помощник по социальной адаптации! И должна показывать, как она старается социально адаптировать господина Мирантелла. И никого не волнует, что сам господин Мирантелл не желает адаптироваться и вообще, показываться на людях в обществе Николь он согласен лишь при ряде условий, которые вызывают в душе Николь протест!

В сообщении указывалось, что она еще вчера должна была прислать свой отчет и сегодня последний срок. Первым порывом Николь было отказаться от должности помощницы, но она тут же вспомнила о своих стесненных финансовых обстоятельствах и, вздыхая от досады, села за отчет. Ну и о чем ей прикажете отчитываться? О том, что они с Грегори носятся как ужаленные по замку в поисках потайных ходов, копаются в семейном архиве и нанимают следопытов, чтобы раскрыть дело о нападении нежити? Да после такого отчета её не то, что отстранят от должности помощницы, её еще обяжут выплачивать компенсацию Мирантеллу за нанесенную психологическую травму! Хотя, если подумать…

Еще в приюте, будучи девчонкой, Николь поняла, что одно и то же происшествие можно подать по-разному. Так сказать, «под разным соусом». Вот у Лары, например, очень хорошо получалось белое выдать за чёрное и наоборот. Очень многое зависит от правильно подобранных слов.

Например, поиски потайных ходов и прогулку по одному из них можно обозначить в отчете как ознакомительная экскурсия по замку Мирантелл и его окрестностям. А что тут удивительного? За сто с лишним лет и сам замок наверняка видоизменился и окрестности. Вот первым пунктом в отчете это и запишем.

Вторым пунктом упомянем ознакомление с семейным архивом Мирантеллов и восстановление родственных связей. Ну а что, Мирантелл же попросил следопыта разузнать, жива ли Изабелл. Если дама окажется жива, то почему бы Грегори и не нанести ей визит?

С третьим пунктом совсем легко: экскурсия по городу. Тут и придумывать ничего не нужно.