Текст книги "Гримуар Скверны (СИ)"

Автор книги: Таша Вальдар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Глава 12. Шепот из тьмы

Боль после схватки с последними тварями была оглушительной. У Марка – глубокий порез на руке, из которого сочилась алая, реальная кровь, смешиваясь с грязью. У Алисы – вывихнутое плечо, отзывающееся огненной болью при малейшем движении. Они сидели, тяжело дыша, и Алиса смотрела на его рану. Не на кровь, а на ту самую, невидимую глазу, боль, что исходила от него волнами. Она чувствовала её – зудящую, соблазнительную.

«Первый закон. Боль – это валюта. Чужую боль мы поглощали. А свою? Можно ли... питаться болью союзника?»

Мысль была отвратительной, но логика этого мира была выстроена на отвращении. Она медленно подняла руку и протянула её к его ране, не касаясь, лишь кончиками пальцев впитывая исходящее от неё страдание.

Багровый свет, невидимый для обычного глаза, но ясно ощущаемый её сущностью, потянулся к её пальцам. Её собственная усталость и боль в плече стали отступать, сменяясь пьянящей, грязной силой. Это было даже острее, чем с тварями – потому что это была его боль. Боль, которую она знала, которую видела в его глазах.

– Хватит! – прохрипел он, резко отшатываясь, как от удара током. В его глазах читался не просто шок, а животное, глубинное предательство.

«Она... она пьёт меня.»

– Ты сказал сам – выжить любой ценой, – её голос прозвучал чужим, холодным, как металл лезвия. И самое ужасное было в том, что в этот момент она не чувствовала ни капли сожаления. Только голод. Голод, который затмевал всё.

Отравленная энергия заражённой воды медленно рассеивалась, оставляя после себя стойкий металлический привкус на языке и тяжёлую, неестественную бодрость, схожую с действием наркотика – дрожащую в кончиках пальцев и натянутую, как струна, готовность. Они шли дальше, и однообразный пейзаж из плоти начал меняться. Стены стали больше походить на высохшую, потрескавшуюся глину, испещрённую узкими, словно шрамы, проходами и нишами. Воздух стал холоднее и острее, пахнул пылью веков и озоном, словно после грозы, и эта перемена дышала пугающим, безжизненным спокойствием после органического хаоса Чрева.

Именно из одной из таких тёмных, зияющих как пустая глазница, ниш до них донёсся звук. Не угрожающий рык твари и не бульканье органики. Это был тихий, надтреснутый голос, срывающийся на фальцет, напевавший что-то неразборчивое, старую, забытую мелодию, от которой кровь стыла в жилах.

Марк мгновенно замер, его пальцы с таким усилием сжали рукоять топора, что костяшки побелели. Алиса бесшумно растворилась в тени, слившись с неровной поверхностью стены, её пальцы легли на клинки. Они обменялись взглядами – первый за долгое время, лишённый ненависти, лишь животное напряжённое ожидание и вопрос: «Друг или пища?».

– Кто здесь? – громко бросил Марк, его голос, грубый и незнакомый самому себе, эхом разнёсся по пустому, зловеще резонирующему пространству.

Напев оборвался так же внезапно, как и начался. В глубине ниши что-то зашевелилось. На свет, точнее, на тусклое багровое сияние, исходящее от стен, выползла фигура. Это был человек. Вернее, его подобие. Одет он был в лохмотья, сгнившие настолько, что сложно было понять их изначальный цвет и фасон. Его лицо было измождённым, покрытым толстым слоем грязи и странными, похожими на лишай, пятнами. Но самое жуткое – его глаза. Они были молочно-белыми, без зрачков, и казалось, смотрят куда-то сквозь них, в какую-то иную реальность, параллельную их аду.

– Новенькие... – проскрипел старик. Его голос был похож на скрип ржавой двери в заброшенном склепе. – Свежие души для жернова. Слышите? Он уже шепчет ваши имена. Нашептывает их в такт биению ваших сердец.

Алиса медленно вышла из тени, не выпуская клинков, но в её глазах, помимо страха, вспыхнула искра отчаянной надежды.

«Кто-то живой! Кто-то, кто может знать!»

– Кто вы? Что это за место? Это игра? Как отсюда выйти?

Элиас беззвучно рассмеялся, беззубый рот искривился в ухмылке, напоминающей предсмертную гримасу.

– Игра? – он выплюнул слово, как отравленную косточку. – О, вы глупые, глупые дети. Вы всё ещё верите в игру? В правила? В выход? Выхода нет. Есть только вход. Глубже. Всегда глубже.

– Мы не дети! – рявкнул Марк. – Игра это или нет, но нас сюда бросили! Кто? «Эгида»? Они за нами наблюдают? Здесь есть ещё кто-то? Другие игроки?

– «Эгида»... – Элиас повторил слово, будто пробуя на вкус давно забытый плод. – Пустой звук. Шум, который издают букашки, пока их не раздавили. А за нами наблюдают? О да... – он закатил свои белые глаза, будто в экстазе. – Он наблюдает. Певец Бездны. Его взгляд – это сама Скверна. Он не просто наблюдает, девочка. Он впитывает. Каждую нашу слезу, каждый наш крик. Это для Него игрушки забавы.

Алиса почувствовала, как по спине бегут мурашки, но она не отступала.

– Для чего? Какая цель у всего этого? Что нам нужно делать?

– Цель? – Элиас снова захихикал, и этот звук был сухим, как треск насекомых. – Цель – быть! Быть и страдать! Быть и причинять боль! Чтобы Он пил и креп! Вы – капли в Его океане, искры в Его костре! Что делать? То, что делают все в лесу, когда приходит голодная зима. Один охотится. Другой – становится добычей. Вы уже пробовали, да? Чужая агония так сладка... А своя... своя ещё слаще, когда отдаёшь её Ему. Это и есть молитва в этом храме!

– Прекрати нести этот бред! – крикнул Марк, но его голос дрогнул. Слишком многое из этого безумия попадало в цель.

– Бред? – Элиас внезапно выпрямился, и его фигура на мгновение показалась им огромной и древней. – Это не бред! Это единственная истина этого места! Вы думаете, вы первые? Вы – лишь новые строки в вечной книге, что Он пишет нашей болью! Гримуар Скверны – это не название! Это Его имя! И мы все – буквы в нём! Одни – крики ярости, другие – шёпоты отчаяния! А когда история надоест... – он понизил голос до леденящего шёпота, —...Он перелистывает страницу.

Алиса, бледная как полотно, продолжала допрос, цепляясь за его слова как утопающий за соломинку.

– Вы сказали... про других. Это лагерь. Где он? Кто они?

Элиас снова съёжился, словно испугавшись.

– Лагерь... Да, есть такие. Глупцы, что жгут костры в пасти зверя. Одни играют в людей, строят свои хлипкие стены из трусости и надежды. Другие... другие уже поняли. Они не ждут, пока их съедят. Они стали ножами в руках Голода. Они охотятся. На тварей... и на тех, кто слабее. Их клыки уже остры. Ищите их, если хотите. Но помните... в пасти зверя нет безопасных уголков. Только разные оттенки тьмы.

– Как найти этот лагерь? – потребовал Марк, делая шаг вперёд.

Но Элиас, словно получив незримый приказ, резко отпрянул в свою нишу.

– Уходите! Он не любит, когда я слишком много говорю. Он ревнует к своим новым игрушкам! Уходите, пока не стало поздно! Пока Он не начал диктовать вам вашу историю!

Он скрылся в темноте, и вскоре из ниши снова донёсся его безумный, тихий напев, теперь звучавший как заупокойная молитва по ним самим.

Марк и Алиса остались стоять на месте, ошеломлённые и подавленные. Слова старика висели в воздухе тяжёлым, ядовитым туманом. Безумие? Да. Но в нём была ужасающая, неоспоримая логика этого места.

– Бред сумасшедшего, – попытался отмахнуться Марк, вытирая ладонью внезапно вспотевший лоб, но в его голосе не было уверенности, лишь трещина, идущая в самую глубину.

– Это не бред, – тихо, с окончательной ясностью, сказала Алиса. Её лицо было пепельным. – Это диагноз. А прогноз... – она посмотрела на Марка, и в её взгляде не было ни ненависти, ни страха, лишь пустота принятия, —...неблагоприятный.

Они снова посмотрели друг на друга. И в этот раз в их взгляде читалось нечто новое. Понимание того, что они находятся не просто в игре, а в ловушке.

Глава 13. Лагерь отчаяния

Дорога, которую они инстинктивно выбрали после встречи с Элиасом, вела вверх. Влажная органика и пульсирующая плоть постепенно сменились грубым, пористым камнем, похожим на застывшую лаву. Воздух стал менее спёртым, в нём появилась тяга слабого, но настоящего ветра, несущего с собой запах пепла и остывшего камня.

Алиса шла, почти не поднимая ног. Каждый шаг давался с трудом. Грязь въелась в кожу, волосы слиплись, а застывшая кровь на броне казалась ей второй кожей. Нервы были оголены до предела.

– Я больше не могу, – её голос, обычно стальной, дрогнул, выдавая истерику. – Я устала от этой грязи, от этого ужаса... от тебя! Я хочу, чтобы всё это закончилось. Хочу просто... смыть с себя всё это!

Марк, обычно тут же бросавшийся в язвительную контратаку, на этот раз лишь тяжело вздохнул. Усталость брала своё и у него.

– Ну вот, началось нытьё принцессы, – его слова прозвучали без привычной злобы, скорее с констатацией факта. – Слушай, тут нет геля для душа. Придётся тебе потерпеть. Соберись, Лисёнка. Иначе мы оба станем чьим-то ужином.

Она ничего не ответила, лишь сгребла пальцами спутанные волосы, пытаясь взять себя в руки. Он был прав. И от этого становилось ещё горше.

И наконец, они увидели свет – не багровое свечение внутренностей, а тусклый, серый отсвет, пробивавшийся из огромного разлома в скале впереди, как проблеск надежды в кромешной тьме.

Осторожно подкравшись к выходу, они замерли, глядя на открывшуюся панораму.

Перед ними простирался огромный кратер, словно оставленный падением гигантского метеорита. Его дно было усеяно грубыми каменными блоками и обломками скал, среди которых кое-где пробивалась скудная, бледная растительность, больше похожая на гигантские лишайники. Но самое главное – там была жизнь. Вернее, её подобие.

Посреди кратера, используя гигантские обломки как естественные стены, был выстроен лагерь. Это был хаотичный, но функциональный населённый пункт. Сколоченные из обломков тёмного, почти каменного дерева (откуда оно здесь взялось?) и натянутых шкур странных существ палатки образовывали тесные, грязные улочки. Несколько более капитальных каменных сооружений, с подобием бойниц, и даже частокол из заострённых, обугленных на концах кольев, образовывал внешний периметр. От лагеря тянулись протоптанные тропы, а у входа, охраняемого двумя внушительного вида фигурами в самодельных доспехах из хитина и кожи, виднелось движение – тени людей, копошащиеся, как муравьи в повреждённом муравейнике.

– Ну что ж, – мрачно констатировал Марк. – Похоже, старик не врал. «Лагерь» существует.

– И он хорошо укреплён, – добавила Алиса, её взгляд аналитика уже оценивал оборонительные сооружения. – Частокол, дозорные на импровизированных вышках из скал... Значит, угроза реальна. И она исходит не только от монстров.

Спуск в кратер занял у них ещё около часа. Путь оказался сложнее, чем казалось сверху. Им пришлось пробираться по узкой, заваленной камнями тропе, которая в одном месте сузилась до щели между двумя скалами.

– Осторожно, – бросила Алиса, первой протискиваясь вперёд. – Здесь скользко. И камни ненадёжные.

Марк шёл следом. Пространство было настолько узким, что приходилось двигаться боком. В один момент его грудь на мгновение плотно прижалась к её спине, чтобы он мог сохранить равновесие на скользком камне. Он почувствовал, как под тонким слоем кожистой брони напряглись её мышцы, почувствовал исходящее от неё тепло, запах её кожи, смешанный с пылью и потом – не парфюм, а что-то дикое, настоящее.

Это было случайно. Но он не стал сразу отстраняться. Его рука, лежавшая на её талии для баланса, на долю секунды задержалась, пальцы слегка впились в упругий бок. Он наклонился так, что его губы почти коснулись её уха, и его дыхание смешалось с её учащённым.

– Прости, – прошептал он, и в его голосе не было ни капли сожаления, лишь низкая, вибрирующая нотка. – Тесно. Приходится притираться.

Алиса вся застыла, как ошпаренная. Не от страха перед высотой, а от этого внезапного, грубого вторжения в её личное пространство. Его тело было твёрдым и горячим за её спиной, его дыхание обжигало шею. Это было отвратительно. И... чертовски возбуждающе. Её собственное тело предательски отозвалось на эту близость, по спине пробежали мурашки.

– Отойди, – выдавила она сквозь зубы, пытаясь вырваться вперёд.

Он наконец отстранился, пропуская её вперёд, и его губы тронула едва заметная ухмылка. Он видел, как дрогнули её ресницы, как участилось дыхание. Это была маленькая победа. Опасная и глупая, но он не мог удержаться.

– Всё в порядке, Охотница? – спросил он уже громко, с притворной невинностью. – Не ушиблась? А я, признаться, всегда думал, что ты худющая, как щепка. Ан нет. Оказалось, там есть за что подержаться. И формы, я погляжу, самые что ни на есть... аппетитные. Очень даже в моём вкусе.

– Заткнись, – буркнула она в ответ, не оборачиваясь, и рванула вперёд, стараясь отойти от него как можно дальше, чувствуя, как горит её лицо – от ярости или от стыда, она и сама не знала.

Чем ближе они подходили, тем больше деталей проступало. Они видели людей. Одни чинили оружие у походных наковален, огонь которых отбрасывал зловещие тени. Другие разделывали тушу какого-то невиданного шестиногого существа, его перламутрово-чёрная шкура лежала грубой складкой рядом. Третьи просто сидели у входа в палатки, с пустыми, отсутствующими взглядами, в которых читалась бесконечная усталость от вечной войны за существование.

Когда они приблизились ко входу, стражи скрестили перед ними копья. Один из них, мужчина с шрамом через глаз и в доспехах, сработанных, похоже, из хитиновых пластин, сурово оглядел их. Его голос был хриплым, прожжённым дымом и криками.

– Стой. Откуда вы? И зачем пришли в «Улей»?

– «Улей»? – переспросил Марк.

– Наш дом. Наше убежище. Или могила. Смотря как повезёт, – без тени улыбки ответил страж. – Вы новички. По вам видно. Ещё пахнете свежестью и страхом. Отвечайте на вопрос.

– Мы... попали сюда недавно, – начала Алиса, выбирая слова. – Мы ищем способ выжить. И, возможно, понять, что это за место.

– Это игра? – встрял Марк, его терпение подходило к концу. – Что, блять, нужно делать? Есть квест? Босс, которого нужно убить?

Страж фыркнул.

– Игра... Все вы сначала об этом спрашиваете. Все ответы – у Горна. Он наш лидер. Ищите его. Только не мешайте.

Они прошли через ворота, и лагерь поглотил их. Воздух здесь был густым от запахов дыма, жареного мяса, пота и немытых тел. На них смотрели. Взгляды были разными: любопытными, оценивающими, враждебными, пустыми. Кто-то бросал на Алису неприкрыто-голодные взгляды, кто-то с усмешкой оглядывал их пока ещё относительно целую экипировку.

Лейтенанта Горна они нашли у центрального костра, где он отдавал распоряжения группе бойцов. Это был мужчина лет сорока с жёстким, обветренным лицом и коротко стриженными седыми волосами. Его поза, прямой взгляд и командный, рубящий фразы голос выдавали в нём бывшего военного. На его простой, но прочной кирасе был выцарапан символ, напоминающий щит. Он стоял, как скала, островок порядка в этом море хаоса и отчаяния.

– Новые лица, – он обернулся к ним, его взгляд был быстрым и всевидящим, будто за секунду оценил их боевой потенциал, износ снаряжения и вероятность дезертирства. – Добро пожаловать в «Улей». Я – Горн. Здесь я поддерживаю порядок. Надеюсь, вы не принесли с собой проблем.

– Мы ищем ответы, – сказала Алиса. – И способ выжить.

– Выжить – это единственное, что здесь имеет значение, – парировал Горн. – Ответы... Ответы приходят позже. Или не приходят никогда.

– Ладно, – Марк перебил его. – Давайте по порядку. Люк Смит. «Эгида». Они за всем этим стоят?

Горн покачал головой, и в его глазах мелькнула тень чего-то сложного.

– Смит... Его вели к капсуле одним из первых. Пьяного в стельку. Он не знал ровным счётом ничего. Только мычал про «сделку» и «новый контент». Тут его нет.

– А как долго вы тут? – спросила Алиса.

– Время здесь... течёт иначе, – Горн ответил уклончиво. – Кто-то говорит, что месяцы. Кто-то – что годы. А кто-то... – он бросил тяжёлый взгляд на группу безучастно сидящих у палаток людей, —...кто-то уверен, что проснулся здесь вчера. И я не уверен, что они все... настоящие. Система, чем бы она ни была, могла написать их в нашу реальность для заполнения. Чтобы мы не сходили с ума от одиночества.

От этой мысли по коже побежали мурашки. Алиса понизила голос:

– Есть другие поселения? Вы смогли что-то исследовать?

– Картография – роскошь для тех, кто не борется за пайку, – сурово сказал Горн. – Мы отправляли группы. Некоторые не вернулись. Другие вернулись... не теми. Мир за стенами кратера разнообразен в своих ужасах. О других очагах цивилизации, если это можно так назвать, нам неизвестно.

– А как вы выживаете? – не унималась Алиса. – Питание? Те зелья, что мы нашли...

Горн кивнул.

– Всё просто. Мясо тварей, если повезёт найти неядовитых. Грибы, коренья – алхимики проверяют их на съедобность. Вода из нескольких относительно чистых источников, но её кипятят. А те склянки... – он помедлил, —...мы называем их «Слезами Скверны». Концентрированная боль, выжатая из этого мира. Они лечат. Дают силы. Но каждая выпитая слеза – это гвоздь в крышку твоего гроба. Она меняет тебя. Делает ближе к... этому месту. Мы используем их только в крайних случаях. Сайлас и его банда – менее разборчивы. Сайлас, в общем-то, очень странный тип. – Он вздохнул. – Осторожнее с ним. Располагайтесь в «Улье», подчиняйтесь порядку и не отсвечивайте. Правила простые.

– Почему вы его терпите? – резко спросил Марк. – Этот Сайлас. Похоже, он гвоздь в вашем боку, а не в гробу.

В этот момент их внимание привлекла другая группа, приближавшаяся к костру. Их возглавлял высокий, худощавый мужчина с длинными, ухоженными тёмными волосами и пронзительным, насмешливым взглядом. Его доспехи были более изящными, почти театральными, с излишними шипами и гравировкой, а на поясе висел не меч, а странный, изогнутый кинжал. Его голос, когда он заговорил, был маслянистым и сладким, как испорченный мёд.

– А, Лейтенант! Новые овечки для нашего стада? – Он окинул Алису и Марка оценивающим взглядом, и его глаза на секунду задержались на Алисе с неприкрытым, пожирающим интересом. – Я – Сайлас. Приветствую вас в нашем скромном пристанище. Надеюсь, Горн не слишком запугал вас своими... правилами.

Между двумя мужчинами пробежала почти осязаемая искра напряжения. Воздух сгустился. Горн не ответил на вопрос Марка, но его сжатые кулаки и стальной взгляд говорили сами за себя. Сайлас был силён. У него были люди. Открытая война внутри «Улья» означала бы конец для всех.

– Сайлас, – голос Горна стал опасным, тихим и ровным. – У тебя есть дела?

– Всегда, старый друг. Всегда, – Сайлас улыбнулся, но в его улыбке не было тепла, лишь холодный блеск в глазах. Он ещё раз посмотрел на новичков.

– Не слушайте пессимистов, – его голос внезапно потерял слащавые нотки и на секунду стал жёстким и почти искренним. – Я тоже верил в их «общее благо». Пока не понял, что это просто удобный предлог, чтобы слабые паразитировали на сильных. Здесь, в этих каменных стенах, я наконец-то увидел истину. Природу вещей. И она прекрасна в своей жестокости. В этом мире есть место не только для выживания. Здесь можно стать... кем-то. Сильным. Настоящим. Если хватит смелости принять новые правила. Подумайте об этом. Сила не в стенах, а внутри. Нужно лишь дать ей волю.

Он удалился вместе со своей свитой, в которую входила и молчаливая девушка с холодными, как лезвия, глазами и парой длинных ножей за спиной – Мэйра. Её взгляд скользнул по ним без интереса, как по неодушевлённым предметам.

Горн тяжело вздохнул, и впервые они увидели на его лице отблеск усталости.

– Вот ваше первое испытание, новички. Выбор. Порядок и коллективное выживание... – он кивнул на себя, —...или сила, добытая любой ценой. – Он посмотрел на них прямо. – Выбирайте с умом. От этого может зависеть не только ваша жизнь, но и судьба всех, кто здесь.

Марк и Алиса остались одни среди шумного лагеря. Они нашли убежище. Но воспоминание о его прикосновении в той узкой расщелине жгло её кожу, а он ловил её взгляд с новым, хищным интересом. Они быстро поняли, что это убежище – всего лишь арена для новой, куда более сложной и опасной битвы. И предстоящее испытание было не только внешним, но и глубоко внутренним. Им предстояло решить, кем они станут в этом новом мире: щитом, мечом... или добычей.

Глава 14. Цена доверия

«Улей» жил по своему суровому, неумолимому ритму. На следующий день после их прибытия Горн собрал отряд для вылазки за ресурсами. Выживание здесь измерялось не днями, а количеством добытых материалов. Целью были кристаллы «Слёз Скверны», растущие в пещерах неподалёку – ключевой компонент для укрепления оружия и создания лечебных зелий. Без них броня рассыпалась бы после двух-трёх стычек, а раны, отравленные местной скверной, не заживали. В отряд, помимо Алисы и Марка, вошли двое ветеранов из людей Горна – молчаливый бородач по кличке Грэм и юркий паренёк с метким глазом по имени Сокол – и, к их удивлению, Мэйра, молчаливая правая рука Сайласа.

Марк уже успел заметить её в лагере. Она всегда была тенью Сайласа – не телохранителем, а скорее орудием, которое он носил с собой. Высокая, гибкая, с лицом, которое трудно было запомнить из-за его абсолютной, ледяной нейтральности. Её движения были экономны до неестественности, будто она просчитывала каждый миллиметр траектории. Ни эмоций, ни лишних слов. Только холодный, всепоглощающий расчёт.

– Она лучший разведчик, – коротко пояснил Горн, заметив их недоумение. – И её присутствие – знак того, что Сайлас, по крайней мере на словах, заинтересован в процветании «Улья». Или просто хочет глаз на вас приставить.

Мэйра не проронила ни слова, лишь кивнула, её холодные, как озёрный лёд глаза бесстрастно скользнули по новичкам, словно сканируя не живых людей, а набор тактических параметров: "угроза", "польза", "срок службы".

Пока они готовились к вылазке, Алиса ловила себя на мысли о словах Горна.

«Люк Смит. Его нашли пьяным в капсуле. Он был пешкой? Но ведь именно трезвый, уверенный в себе Смит предложил им контракт. Значит, между этими событиями что-то произошло. Что-то, что поставило его у руля «Эгиды» или дало ему новые знания. Или... или тот Люк, которого они видели, был уже не тем человеком, которого описали здесь.»

Эта мысль была тревожной.

Бородач Грэм, молча ковырявшийся в механизме, негромко бросил, обращаясь больше к самому себе: «При Горне хоть знаешь, что с голоду не сдохнешь. А у этих... – он кивнул в сторону удаляющейся Мэйры, – сегодня ты на коне, а завтра тебя же и пустят на пайку. Сила... – он с силой дёрнул гаечным ключом, —...она разная бывает. Одна – чтобы стену держать. Другая – чтобы в спину нож воткнуть».

Пещера, куда они вошли, была другой – не плотью, а ледяным, пропитанным скверной камнем, с которого сочилась чёрная, вязкая смола, пахнущая горелой резиной и окисленной кровью. Воздух звенел от тишины, нарушаемой лишь падением капель, звучавшим как тиканье часов на казни. Стены и высокий сводчатый потолок покрывали мерцающие сине-фиолетовые кристаллы, пульсирующие в такт какому-то незримому ритму, словно это было сердце самой пещеры.

Работа закипела. Ветераны Горна взяли на себя охрану входа, а Алиса, Марк и Мэйра двинулись вглубь, чтобы собирать кристаллы. Мэйра двигалась бесшумно, как тень, её пальцы с поразительной точностью и почти нечеловеческой ловкостью выламывали нужные образцы, не повреждая их структуру. Она игнорировала их, полностью сосредоточившись на задаче, будто они были всего лишь инструментами.

«Почему никто не использует навыки? – пронеслось в голове у Алисы. —

Логично предположить, что у других тоже есть свои «Смертельные броски» и «Ярости Титана». Но ветераны работают молотками и кирками, как обычные землекопы. Мэйра... она просто быстра и точна, но это не выглядит как сверхспособность. Что они скрывают? Или... не могут использовать?»

– Ну и атмосферка, – проворчал Марк, с силой вгоняя кирку в основание крупного кристалла. – Прямо как в том клубе на Арбате, помнишь, Охотница? Только люстр нет, и шампанское не подают. И девушки все какие-то молчаливые.

– Если бы ты меньше болтал и больше работал, – не оборачиваясь, бросила Алиса, аккуратно извлекая свой кристалл, – мы бы уже закончили и ушли из этого «клуба».

– А что спешить? – он ухмыльнулся, наблюдая, как под нагрузкой напрягаются мышцы её спины и плеч. – Не каждый день вижу, как ты так усердно трудишься. Адреналин, знаешь ли, делает некоторые вещи... выразительнее. Особенно когда ты вся сосредоточена и от этого даже губы прикусываешь. Почти соблазнительно.

– Угомонись, Мракос, – её голос был острым, как лезвие. – Твои похабные шуточки здесь так же неуместны, как и в реальном мире. И так же бесполезны.

– Ой, да? – он сделал ещё один мощный взмах киркой. – А по-моему, как раз самое место. Когда смерть дышит в затылок, самое время вспомнить, ради чего вообще стоит выживать. А у тебя, я погляжу, есть все необходимые... аргументы.

Они углубились в большой грот, усыпанный особенно крупными кристаллами, искрящимися в мерцающем свете. Марк с силой вонзил кирку в основание одного из них. В тот же миг Мэйра, находившаяся в нескольких шагах, резко обернулась, её глаза расширились. Она не крикнула, а издала короткий, резкий свист, звук, от которого кровь стыла в жилах.

С потолка, срываясь словно живая, шипящая лавина, на них обрушилось нечто. Не тварь, а целый рой – существа размером с кошку, с прозрачными, острыми, как бритва, крыльями и длинными, иглообразными жалами, с которых капала чёрная, дымящаяся кислота. Они пищали, и этот пронзительный, высокочастотный звук резал уши и вгонял в оцепенение.

– Кристальные скорпионы! – крикнул Сокол с входа, но рой уже отрезал их, сплошной стеной ярости и хитина.

Начался хаос. Алиса, действуя на автомате, активировала Танец клинков. Её фигура на мгновение превратилась в размытый силуэт, а клинки засвистели в воздухе, создавая смертельный вихрь. Каждое движение было выверенным, каждое вращение сбивало одно существо за другим. Они с треском разбивались о камни, разбрызгивая едкую жидкость. Но их было слишком много. Жало одного из скорпионов впилось ей в бедро, и она вскрикнула от жгучей, разрывающей боли. Яд немедленно начал своё дело, её нога онемела, потемнело в глазах, мир поплыл.

Марк, увидев это, с рыком, в котором выплеснулась вся его накопленная ярость, бросился к ней. Его глаза вспыхнули алым заревом Ярости Титана. Мышцы вздулись, наполняясь сокрушительной силой. Его топор, прежде просто тяжёлый, теперь рассекал воздух со свистом, сметая скорпионов широкими, размашистыми ударами. Он стал живой, дышащей стеной между ней и роем, принимая на себя кислотные брызги, впивающиеся в доспехи.

– Держись, блять! – закричал он, отбивая атаку сразу трёх тварей. – Шевелись, Лиска, я не намерен тут за тебя одному отдуваться!

И тут он увидел Мэйру. Она наблюдала и не бросалась в бой. Она отступала к выходу, её взгляд был холодным и расчётливым, как у учёного, наблюдающего за экспериментом. Она смотрела на них, на то, как Алиса хромает, как Марк отчаянно, с почти животной яростью, прикрывает её. И в её глазах не было ни страха, ни желания помочь. Был чистый, безэмоциональный анализ. Испытание.

Мысль, быстрая и ясная, как удар молнии, пронзила Марка. Это была ловушка. Не буквальная, но Сайлас через неё проверял их. Смотрел, как они будут действовать под давлением. Будут ли спасать друг друга. И сто́ят ли они того, чтобы их переманивать... или они просто слабое звено, от которого нужно избавиться. И в этой чёртовой игре на выживание их собственная жизнь стала разменной монетой.

В этот момент один из скорпионов, прорвавшись сквозь его бешеную защиту, устремился к потерявшей равновесие Алисе. У Марка не было времени на раздумья. Он мог отступить, спасти себя, и, возможно, Мэйра сочла бы это разумным. Холодным и прагматичным. Но он видел её побелевшие, сжатые в тонкую полоску губы, её глаза, полные боли, но не страха, а той самой, знакомой ему до оскомины, упрямой решимости не сдаваться.

С рыком, в котором была вся его ярость, всё его бешенство на эту ситуацию, на себя, на неё и на этот гребаный мир, он совершил отчаянный бросок. Он не стал бить топором – не успевал. Он просто подставил своё плечо, свою плоть и кровь, под удар.

Острое жало с хрустом, отдающимся в костях, вонзилось ему в плечо, чуть выше кирасы. Боль была ослепительной, белой и горячей. Но он устоял. И своим телом прикрыл Алису, дав ей ту самую секунду передышки, которая отделяет жизнь от смерти.

Их взгляды встретились. В её зелёных глазах, затуманенных болью и ядом, было шокированное, оглушённое непонимание. Он, который только и делал, что унижал и оскорблял её, только что сознательно принял удар, предназначавшийся ей.

Ветераны Горна, наконец, пробились к ним, и вместе они смогли отбить атаку. Рой, понеся потери, отступил обратно в тени свода.

В гробовой тишине, нарушаемой лишь их тяжёлым, прерывистым дыханием и тихими стонами, Мэйра наконец подошла. Она посмотрела на рану Марка, на яд, уже расползавшийся тёмными, зловещими прожилками по его коже, потом на Алису, всё ещё держащуюся на ногах, но бледную как полотно.

– Интересно, – произнесла она своим безжизненным, металлическим голосом. – Сайлас будет доволен. Или разочарован. – И, развернувшись, она ушла, оставив их с ветеранами, как отработанный материал.

Им перевязали раны, вколов противоядие, которое «Улей» научился добывать ценой многих жизней. Обратный путь был молчаливым и тяжёлым, каждый шаг отдавался болью в ранах и горечью в душе.

Они сидели теперь в отведённом им углу бараков, на грубых соломенных тюфяках. Боль от укусов была острой и жгучей, но боль от осознания – ещё острее. Они были чужими, врагами. Но теперь их связывала чужая кровь и общая рана.

– Зачем? – тихо спросила Алиса, не глядя на него, уставившись в закопчённую стену. – Ты мог отступить. Это был бы разумный поступок.

Марк, стиснув зубы от боли, посмотрел на свою перевязанную, пульсирующую руку.

– Заткнись, – буркнул он, но в его голосе не было прежней злобы. Была усталость, глубокая, как эта пропасть. – Я... не для тебя это сделал. Просто... не моё правило – бросать своих в дерьме. Даже если эти свои – ебучие стервы. Особенно когда они смотрят и ждут, что ты сдохнешь.

Он не сказал, что мысль о её смерти в тот миг вызвала в нём не торжество, а леденящий, первобытный ужас. Не сказал, что вид её крови, её боли, был в тысячу раз невыносимее, чем жгучая агония от укуса. И что этот инстинкт защитить её был страшнее любой твари.