Текст книги "Гримуар Скверны (СИ)"

Автор книги: Таша Вальдар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

Глава 9. Чрево Скверны

Они шли несколько часов, двигаясь на ощупь вдоль стен туннеля, который, казалось, не имел конца. Влажный камень сменился странной, упругой органической тканью. Воздух густел, наполняясь тяжёлым, сладковатым запахом, напоминающим смесь желудочного сока и разложения. Стены пульсировали с медленным, мерзким ритмом.

– Похоже, мы кому-то не понравились на обед, – хрипло бросил Марк, с отвращением оттирая слизь с рукава доспеха. – Нас просто выплюнули в следующую залу ожидания. Только этот ад, кажется, с пищеварением.

Алиса не отвечала. Её разум, вопреки усталости и отвращению, лихорадочно работал, выстраивая и тут же отметая гипотезы.

«Каменный склеп, теперь... плоть. Два разных биома. Или два разных органа одного существа? Если это система, у неё должна быть архитектура. Цель. Смысл. «Эгида» не стала бы просто бросать нас на смерть. Мы им зачем-то нужны. Тестеры? Сбор данных? Но каких? Нашей реакции на боль?»

«Игроки... Где все? Даже в самой хардкорной MMO есть хаб, точка сбора. Лагерь. Город. Возможность обмена, усиления, смены снаряжения. Здесь ничего. Только бесконечные туннели и твари. Сколько это может продолжаться? Дни? Недели? Мы сдохнем от истощения, даже если нас никто не убьёт.»

– Должна быть какая-то цель, – наконец проговорила она вслух, и её голос прозвучал непривычно громко в зловещей тишине. – Логика любой системы, даже самой извращённой, подразумевает конечную точку. Должны быть другие... участники. Поселение, убежище, чёрт возьми, просто торговая точка! Где возможность улучшить это дерьмовое оружие? Где информация? Сколько нам тут вообще предстоит провести? Месяц? Год?

Марк остановился и медленно повернулся к ней. Его лицо в полумраке исказила гримаса раздражения.

– О, великий стратег задумалась. Ура. Ты сейчас будешь мне читать лекцию о теоретических основах этого говняного мира? Может, построишь график вероятности нашего спасения? Мне плевать на твои «должны»! Я вижу только то, что есть: дерьмо, слизь и твари, которые хотят нас сожрать.

– Если мы не поймём правила, мы станем частью этого декора! – парировала Алиса, её нервы были натянуты до предела. – Мы не можем просто бесцельно блуждать! Нам нужен план. Нам нужно понять, куда мы идём и зачем!

– План? – он ядовито рассмеялся. – Хорошо. Мой план – не быть съеденным. Пока что он отлично работает, пока ты не начинаешь нести свою умную хуйню! Лучше бы мне в напарники кого-нибудь другого подсунули... кого-нибудь попроще, с кем можно было бы просто рубиться, а не выслушивать нытьё о «логике системы»! Ну почему, блять, так повезло именно мне?

– Возможно, потому, что любой «нормальный» человек уже бы сошёл с ума или сдох, оставив тебя одного гнить в этой яме! – вспылила она. – Или, может, твоё обаяние и острый ум так привлекают «Эгиду»?

Туннель внезапно расширился, открывшись в огромную, пульсирующую пещеру, целиком состоящую из плоти. Гигантские прожилки, похожие на сосуды, тянулись по стенам к потолку, по ним медленно перекачивалась тёмная жидкость. Свод низко нависал над ними, с него сочилась едкая, жёлтая слизь. Под ногами не было камня – только упругая, влажная органика, издающая при каждом шаге тихий, тошнотворный хлюп.

– Боже... – выдохнула Алиса, её лицо побелело под слоем грязи. Она чувствовала, как её собственный желудок сжимается в спазме. – Мы внутри чего-то живого.

– Внутри чего-то большого, живого и очень, блять, недовольного, – мрачно констатировал Марк, сжимая рукоять своего топора. Его взгляд метался по жуткому ландшафту, выискивая угрозу. – Надеюсь, у этого ублюдка нет пищевой аллергии на занозы.

Именно тогда из складок влажной плоти на них поползли твари. Не те примитивные слизни из склепа. Эти были больше, с вытянутыми, гибкими телами. Но самое ужасное – их лица. Вернее, то, что их заменяло – сплетённые воедино, шевелящиеся клубки бледных, спрессованных червей.

Боль была настоящей. И это было хуже всего.

Она пронзила Алису, когда когтистая тварь с «лицом» из червей впилась своими костяными шипами ей в плечо, пытаясь пробить кольчугу. Острая, жгучая волна прошла по всему телу.

– Шевелись, блять! – проревел Марк. В его глазах вспыхнул знакомый багровый отсвет Ярости Титана. Жилы на шее вздулись, и его следующий удар топором приобрёл сокрушительную силу, с чавчком разрывая плоть твари. Это была не просто физическая мощь – это была концентрация чистой, неконтролируемой агрессии.

Алиса отшатнулась, едва увернувшись от нового удара. Боль пылала в плече, но её разум уже искал выход. Она увидела, как другая тварь готовится к прыжку на Марка, отвлечённого своей целью.

Нельзя... Но нужно.

Она сконцентрировалась. Пространство вокруг неё сжалось, исказилось, и с оглушительным хлопком она активировала Смертельный бросок. Её вырвало вперёд на несколько метров, прямо на пути у твари. Её клинки, будто живые, описали в воздухе смертельную дугу, прочертив глубокие раны на теле чудовища. Телепортация оставила после себя привкус железа и тошнотворное головокружение, но она была на месте.

– Спину! – крикнула она, ненавидя необходимость ему помогать.

– Знаю! – рявкнул он в ответ, ненавидя необходимость её слушать.

Его топор со свистом рассек воздух и вонзился точно в цель. Существо взвыло и рухнуло, медленно растворяясь в едком дыму. Наступила тишина, нарушаемая лишь их тяжелым, прерывистым дыханием и мерзким бульканьем стен.

Они стояли спиной к спине, как две половинки одного проклятого механизма. Его спина была тёплой и твёрдой у неё за спиной, её волосы, пропахшие потом и кровью, касались его затылка. Это было одновременно отвратительно и... на удивление правильно.

Марк обернулся. Его лицо, испачканное грязью, слизью и кровью, было искажено не сарказмом, а чем-то тёмным и голодным. Он посмотрел на её окровавленное плечо.

– Сдохнешь – прибью, – бросил он отрывисто. Но в его глазах читалось не только раздражение. В них была вспышка чего-то животного. Вид её крови, её уязвимости и этой дикой, бьющей через край жизненной силы сводил его с ума.

– Не сдохну, чтобы тебя позлить, – она попыталась парировать, но голос дрогнул. Она видела этот взгляд.

Внезапно стены содрогнулись с такой силой, что они оба едва устояли на ногах. Пульсация участилась, становясь оглушительной. Из тьмы в дальнем конце пещеры послышалось нечто огромное, неумолимо приближающееся. Глухой скрежет, шелест тысяч щупалец и тихий, сводящий с ума шепот.

Они переглянулись. И в его тёмных глазах, помимо ярости и этого нового, пугающего желания, она впервые увидела то же, что чувствовала сама. Леденящее душу, окончательное осознание.

Это была не игра. Это была охота. А они – добыча.

– Бежать! – прохрипел Марк, и его рука, схватившая её за запястье, была молниеносной. Его пальцы впились в её кожу с такой силой, в которой было и яростное «держись рядом», и «я тебя ни за что не отпущу».

И они побежали. Сквозь пульсирующие коридоры из плоти, от нарастающего рокота приближающегося ужаса. Они не видели выхода, только инстинктивно стремились прочь.

Вырвавшись из очередного отростка-туннеля, они рухнули на относительно твёрдый участок, тяжело дыша. Эхо чудовищных шагов позади постепенно стихло. Они лежали рядом, не глядя друг на друга, связанные не доверием, а шрамами, болью, общим ужасом и этой новой, невыносимой реальностью, в которой мысль была таким же оружием, как и топор.

Глава 10. Невысказанное

Они лежали на ороговевшем участке плоти, слушая, как их собственное дыхание постепенно приходит в норму. Воздух по-прежнему был густым и сладковатым, но здесь, на «периферии» гигантского существа, пахло меньше кислотой и больше – влажным хитином и пылью. Оба молчали, приходя в себя после очередной стычки с враждебной фауной Чрева. Выживание требовало молчаливого перемирия, но как только непосредственная угроза исчезала, старые демоны вылезали наружу.

Алиса первой поднялась, отряхиваясь с таким отвращением, будто на неё прилипли не просто грязь и слизь, а сама сущность этого места. Каждое движение отзывалось болью в растянутом плече. Она потянулась к поясу, где в маленькой, почти пустой сумочке лежали остатки бинтов. Её пальцы дрожали от остаточного адреналина и ярости, которую она сдерживала.

Марк наблюдал за ней, не поднимаясь. Он лежал на спине, его взгляд был прикован к её фигуре, очерченной на фоне тусклого, пульсирующего света органических прожилок. Кожаная броня, прилипшая к телу от пота и влаги, отчётливо обрисовывала каждый изгиб. Раньше он видел в ней лишь соперницу. Теперь же, сквозь грязь и кровь, он с дикой, неприкрытой жадностью разглядывал её чисто физическую форму. Это было притягательно и омерзительно одновременно, и это бесило его ещё сильнее.

– Что, Охотница? – его голос прозвучал низко и нарочито небрежно, прикрывая напряжение. – Уже составляешь прайс-лист на свои услуги в этом новом заведении? Думаешь, местная публика оценит твой... ассортимент? Или уже отрабатываешь на камеру для своих зрителей?

Алиса замерла с бинтом в руке. Она медленно обернулась, и в её зелёных глазах вспыхнули ледяные искры.

– Каких ещё зрителей? Ты окончательно свихнулся в этой помойке?

– А ты не думала, – он сел, цинично ухмыляясь, – что за нами могут наблюдать? Прямой эфир, блять, «Выживание в аду: специальный выпуск с Лисёнкой и Мракосом». Рейтинги зашкаливают. Донаты так и сыплются. И ты, конечно, стараешься из последних сил, строя из себя несчастную жертву. Играешь на камеру. Потому что в реальной-то жизни у тебя ничего за душой нет, кроме этих стримов и своих подписчиков. Не будь их – сидела бы и крестиком вышивала, или в офисе на зарплате копошилась.

– Да, – парировала Алиса, её голос зазвенел от ярости. – Надо было научиться. И первым делом зашить твой грязный рот. Или, может, тут есть волшебная иголка, и у меня просто скрытый скилл не открылся? «Укол Совести», называется. Правда, сомневаюсь, что он подействует на того, у кого совесть атрофирована за ненадобностью.

– Да брось, прикидываться невинной овечкой тут бесполезно, – он поднялся, с лёгкостью вставая на ноги, и его тень накрыла её. – Вся твоя карьера построена на том, чтобы дразнить пацанов из-за экрана. Думаешь, я не в курсе, как всё устроено? Сколько твоих «фанов» перешли в разряд «особых спонсоров»? Я видел этих усатых мудил в твоем чате, которые донатят последние зарплаты, лишь бы ты прочитала их имя с нарочито сладким вздохом.

– О, я поняла, – её губы изогнулись в ядовитой улыбке. – Это твой коронный приём, да? Когда не можешь победить кого-то в честном соревновании, начинаешь лить грязь. Жалко, что твои фанатки не слышат тебя сейчас. Их обожаемый альфа-самец на поверку оказался обычным занудным мудаком, который не может придумать ничего оригинальнее, чем обвинить девушку в проституции. Твоё воображение ограничивается банальностями из дешёвого порно. Какой кричащий прорыв мысли. Поздравляю.

– Не оригинально, зато правдиво, – он сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию. – Такие, как ты, не становятся популярными просто так. За всё надо платить. Или... отрабатывать. Особенно когда нет за спиной папочки-миллионера. Приходится использовать то, что между ног, вместо того, что в черепной коробке. И не пытайся отрицать – я видел, как ты работаешь на камеру. Эти взгляды, эти намёки. Всё для донатов.

– Боже, какая глубокая социальная аналитика, – она сделала преувеличенно впечатлённое лицо, но её пальцы бессознательно сжали бинт так, что кости побелели. – Ты прямо психолог от сохи. Знаешь, что ещё «правдиво»? Что человек, который постоянно кричит о шлюхах, обычно либо сам недополучает, либо платит за это слишком много. Или просто ненавидит в других то, что сам не может получить даром. Так что расскажи, Марк, это твой личный опыт говорит? Часто пользуешься услугами девушек, которые «всё отрабатывают»? Или просто злишься, что я не в их числе и твои миллионы на меня не действуют?

Он сделал ещё шаг вперёд, его лицо исказила гримаса злости. Алиса инстинктивно отступила, спина её упёрлась в тёплую, пульсирующую стену. Пространства между ними почти не осталось.

– Я сказала, отстань.

– А что такое? – он притворно-невинно поднял брови. – Задета за живое? Не нравится, когда тебя называют шлюхой? А вести себя, как шлюха – это пожалуйста? Вертеть задом на камеру для лохов, строить из себя стерву-интеллектуалку... Это ведь просто «контент», да? Единственное, что у тебя есть.

– В отличие от тебя, – холодно перебила она, чувствуя, как учащённо бьётся сердце, и ненавидя себя за эту слабость, – я зарабатываю интеллектом. Да, это может шокировать человека, который привык, что все его достижения покупаются за деньги отца. Но поверь, некоторые люди способны на нечто большее, чем демонстрация мышц и примитивные оскорбления. Хотя, что это я... Ты же не поймёшь. Для тебя «интеллект» – это слово из девяти букв, которое ты с трудом выговариваешь.

– О, а у нас королева язвит даже в аду! – он язвительно ухмыльнулся, но в его глазах не было веселья, лишь мрачное, накопленное раздражение. – Ну да, ну да, «интеллект». А тот арабский шейх, который тебе десять тысяч евро за один стрим перевёл? Он что, твою тактику в «Дота» оценил? Или всё-таки оценил что-то другое? Может, ты ему приватные фото за это кинула? Или видео? Наверняка ведь есть какой-то «особый» прайс для VIP-зрителей.

– Ах, вот оно что! – она изобразила прозрение. – Тебя бесит не моя предполагаемая аморальность, а то, что кто-то платит мне большие деньги просто за то, чтобы я была умнее его. Тебя, с твоими зализанными папиными миллионами, бесит, что мой мозг оказывается ценнее твоего наследства. Это может быть неприятно – осознавать, что твоя собственная ценность измеряется лишь толщиной папиного бумажника. Прости, что раню твои чувства, но мой мозг стоит дороже, чем твоё сомнительное «обаяние».

– Дороже? – лицо Марка перекосилось от гнева. – Да я однажды за одну ночь в клубе потратил больше, чем твой «ценный» мозг заработает за год! И знаешь, что я получил за эти деньги? Десяток таких, как ты, готовых на всё. Только они хотя бы честно признавались, что они шлюхи, а не прятались за ширмой «интеллектуалки». И знаешь, что в них было лучше? Они не смотрели на меня свысока. Они не трахали мне мозги своими завышенными амбициями. Они знали своё место. В отличие от тебя, воображающей себя королевой только потому, что парочка мудаков из твоего чата назвала тебя «геймершей».

Её ладонь с громким хлопком прилетела ему в щёку. Он даже не дрогнул, лишь медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, чувствуя привкус крови. «Опять. Снова сорвался. Снова этот тупой, животный рык вместо слов», – пронеслось в голове со знакомым, горьким чувством самоотвращения. Но тут же, как щит, поднялась привычная ярость.

– Типично, – прошипел он, не сводя с неё тёмного, горящего взгляда. – Когда кончаются аргументы – в ход идут руки. Как у любой истерички.

– Нет, милый, – парировала она, тряся онемевшей рукой, – это называется «адекватная реакция на отбросы». Аргументы у меня ещё не кончились. Просто некоторые вещи настолько примитивны, что отвечать на них приходится на их же языке. На языке тупой, животной силы. И, судя по твоей довольной физиономии, тебе это нравится. Тебя заводит, когда тебя бьют? Поздравляю – ты только что добился пика нашего взаимодействия. Надеюсь, ты это ценишь.

– Я ненавижу тебя, – выдохнула она, и в её голосе была неподдельная, ледяная ненависть, смешанная с отчаянием.

– Знаю, – парировал он, отступая на шаг, но его взгляд всё ещё пожирал её. – Но, судя по тому, как ты заводишь своих зрителей, ненависть – это не помеха для неплохого заработка. Может, и мы с тобой как-нибудь... монетизируем нашу взаимную неприязнь? Устроим шоу «Ненависть в прямом эфире». Думаю, сборов хватит, чтобы обоим отсюда выбраться.

– В отличие от тебя, – закончила она, резко поворачиваясь к нему спиной, чтобы скрыть дрожь в коленях, – я умею монетизировать что угодно. Даже твою патологическую одержимость моим телом. Спасибо за идею для нового стрима, если мы когда-нибудь отсюда выберемся. Назову его «Как сделка с инфантильным хамом помогла мне понять глубины человеческой глупости». Думаю, это принесёт неплохие донаты. Гораздо больше, чем твои крики «гоу, гоу, гоу!» в камеру.

Она отошла к противоположной стене, оставив его одного с едким чувством злости и, к его собственному бешенству, дикого, неконтролируемого возбуждения от этой словесной перепалки. Воздух между ними всё ещё трещал от непрожитого напряжения, как перед грозой. Она была невыносима. Чертовски умна, ядовита и до безумия притягательна. И он не знал, что ненавидит больше – её или своё желание схватить её и заткнуть этот ядовитый рот самым примитивным из возможных способов.

Глава 11. Голод

Они молча двигались дальше по ороговевшему «полу», стараясь держать дистанцию, каждое нечаянное приближение ощущалось как удар током. Ядовитое напряжение между ними висело в спёртом воздухе, как тяжёлый, нерассеивающийся туман. Слова, как отравленные кинжалы, были брошены, и теперь каждый нёс свои раны, скрывая их под маской усталого безразличия.

Сколько они шли – час, два, – терялось в монотонности багрового полумрака и однообразного пейзажа из плоти, хитина и странных, похожих на вены, пульсирующих трубок. Но постепенно на смену злости и возбуждению пришло другое, более примитивное и неумолимое чувство. Голод.

Сначала он заявил о себе лёгким сосанием под ложечкой. Потом – навязчивым урчанием в животе, которое эхом отдавалось в тишине. Вскоре мысли стало невозможно собрать, они постоянно возвращались к еде. Воспоминания о горячей пицце, сочном стейке, даже о безвкусных суши из доставки казались сейчас недостижимой роскошью, мучительными миражами из другой жизни.

– Чёрт, – наконец, сквозь зубы процедил Марк, останавливаясь и прислоняясь к стене. Голова кружилась от слабости. Он запрокинул голову и крикнул в пульсирующую темноту над головой: – Эй, там, наверху! Слышите? Я хочу стейк! С кровью! Или, на хуй, хотя бы куриных крылышек! Вы вообще тут питание для игроков предусмотрели, или мы сами должны стать частью местного фастфуда?

Ответом была лишь та же зловещая тишина, нарушаемая бульканьем жидкости в прожилках.

– Вряд ли для нас приготовили фуршет, – с едкой усмешкой заметила Алиса, сама чувствуя, как подкашиваются ноги. – Но кровью, я думаю, обеспечить смогут. В избытке. Твоей или чужой – не уточняется.

– Блестяще, – проворчал он, с ненавистью оглядывая пульсирующие стены. – Ладно. Значит, ищем сами. Но что тут, блять, есть? Эти твари выглядят так, будто их уже кто-то переварил и отрыгнул.

– Съедобного, скорее всего, ничего, – сказала Алиса, стараясь, чтобы голос не дрожал от слабости. Её аналитический ум, несмотря на голод, работал. – Но логика подсказывает, что система должна предоставлять ресурсы. Те бутылочки и консервы, что мы нашли вначале... Возможно, это и есть пища. Или зелья для восстановления сил, здоровья.

– Или яд для ускоренной переработки в удобрение, – мрачно добавил Марк. – Кто, блять, знает, что эта Скверна с нами делает. Ты же сама говорила – она должна как-то влиять. В типичных играх зона заражения отнимает здоровье, насылает проклятья... Пробовать эту дрянь я пока не собираюсь. Не хватало ещё сдохнуть от диареи в этом аду.

– Согласна. Рисковать последним подобием здоровья – не лучшая идея, – Алиса кивнула. Её взгляд скользнул по пульсирующим стенам. – Нам нужно найти кого-то. Кого-то, кто знает правила этого места. Живого, неживого... неважно. В любой игре есть NPC, торговцы, хоть какие-то источники информации. Где они все?

– Может, мы просто в самом говняном стартовом локаторе за всю историю игр, – предположил Марк, с силой проводя рукой по лицу. – И все эти NPC уже давно сожрали тех, кого до нас сюда кинули. Ладно... Ищем. Выбора, блять, нет.

Их поиски стали более целенаправленными, движимыми инстинктом. Они внимательно изучали странные, пульсирующие грибницы, растущие на стенах. Наконец, в небольшой нише, похожей на язву на теле гиганта, они нашли нечто.

Это были небольшие, тускло светящиеся грибы синеватого оттенка. Они росли гроздьями, и от них исходил слабый, но приятный землистый запах, странно чистый среди всеобщей вони.

– Выглядит... подозрительно, – Алиса нахмурилась, рассматривая находку. Её рациональный ум отчаянно искал подвох.

– Выбора у нас, кажется, нет, – Марк уже протянул руку, чтобы сорвать один. – Или мы пробуем это, или начинаем жевать свои ботинки. Держу пари, на вкус они ещё хуже.

Он отломил кусок шляпки и, помедлив на секунду, отправил его в рот. Алиса смотрела на него, затаив дыхание, следя за малейшей реакцией его лица.

– Ну? – спросила она через мгновение, не в силах сдержать нетерпение.

– На вкус как сырая картошка, перемешанная с пылью, – он поморщился, но проглотил. – Но вроде бы не яд. Пока что.

Осторожно, они съели по несколько грибов. Чувство голода немного притупилось, сменившись странной, тяжёлой сытостью, будто желудок набили ватой. Но через несколько минут мир вокруг них поплыл.

Стены задышали, зашевелились, приобретая зловещую, почти осознанную жизнь. Пульсирующий свет прожилок замерцал, превратившись в подобие неоновой рекламы какого-то инопланетного города. Алиса увидела, как по стене проползла гигантская, мерцающая гусеница, оставляя за собой радужный след, хотя умом понимала, что её там нет.

– Грибы... галлюциногенные, – с трудом выговорила она, пытаясь сосредоточиться на чём-то реальном, но её собственные руки казались ей чужими и резиновыми.

Марк, прислонившись к стене, смотрел на неё. В его помутневшем сознании её фигура двоилась и троилась. Грязь на её лице превращалась в дикую боевую раскраску, а в зелёных глазах плясали демонические искры. Силуэт её тела, проступающий сквозь грязь и пот, казался ему сейчас не раздражающим вызовом, а воплощением какой-то дикой, первобытной грации. Это было одновременно страшно и до безумия эротично.

– Ты... ты как будто из другого мира, – его голос прозвучал глухо и отрешённо, словно он говорил сам с собой. – Настоящая.

Алиса, борясь с вертящейся комнатой, увидела, как его образ налился силой и мощью. Он казался древним воином, богом разрушения, застывшим в этом телесном храме. Его широкая грудная клетка, напряжённые мышцы плеч – всё это вдруг показалось ей не просто грубой силой, а воплощением выживания в его самой чистой, животной форме. И её тело, вопреки воле и рассудку, отозвалось на это видение глухой, предательской дрожью, не имеющей ничего общего со страхом.

Галлюцинации медленно отступили, оставив после себя тяжёлую, пульсирующую головную боль и чувство полной опустошённости, будто их психику вывернули наизнанку и вытряхнули. Они сидели на полу, не глядя друг на друга, объединённые новым, унизительным опытом, стыдясь тех образов, что рождали их отравленные мозги.

– Воду бы... – хрипло просипел Марк, проводя рукой по лицу. – Голова раскалывается.

Их поиски продолжились с новой целью, теперь их шаги были ещё более неуверенными. Вскоре они нашли её – небольшой ручеёк мутной, тёплой жидкости, сочившийся из трещины в стене. Он пах металлом и чем-то кислым, как батарейка и прокисший суп одновременно.

– Скверна, – прошептала Алиса, чувствуя исходящую от воды зловещую, вибрирующую энергию, которая щекотала нервы. – Она заражена. Влияние должно быть негативным. Отравление, ослабление... Проверять на себе я не собираюсь.

– Или усилена, – мрачно парировал Марк. – Помнишь первый закон? Боль даёт силу. Может, и это даст. Силу не болеть. Силу идти дальше. Хуже, чем от этих грибов, вряд ли будет.

Он, недолго думая, зачерпнул ладонью и сделал глоток. Его тело тут же содрогнулось от спазма, по лицу прошла гримаса боли. Но через секунду его глаза вспыхнули лихорадочным блеском.

– Чёрт... да... – он выдохнул, сжимая и разжимая кулак, ощущая прилив дрожащей энергии. – Действует. Чувствую... прилив. Как будто тебя ударили током, но потом лучше.

Алиса, видя его реакцию, с отвращением, пересиливая каждый инстинкт, последовала его примеру. Жидкость обожгла горло, вызвав приступ тошноты, но следом за болью пришла волна неестественной, дрожащей энергии, смывающая остатки головной боли и слабости. Это было похоже на укол адреналина, смешанного с ядом, омолаживающий и отравляющий одновременно.

Они утолили жажду, но цена оказалась высокой. Теперь они сидели, опьянённые не галлюцинациями, а болью и странной силой, текущей по венам. Голод и жажда были удовлетворены, но они чувствовали себя ещё более грязными и опустошёнными, чем прежде, словно переступили ещё одну невидимую черту в этом мире, где выживание измерялось в унциях перенесённого страдания.