Текст книги "Гримуар Скверны (СИ)"

Автор книги: Таша Вальдар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Она медленно, с трудом подняла голову, чувствуя, как ноют свежие ушибы. В слабом, мерцающем свете, пробивавшемся сквозь трещины в сыром каменном своде, она увидела его. Марк. Но это был не тот ухоженный, раздражённый мажор из студии. Его мощная фигура была облачена в грубые, потрёпанные доспехи берсерка, покрытые подтёками неизвестной грязи. Его лицо, покрытое свежими ссадинами и засохшей кровью, было искажено гримасой настоящей, физической боли и полного, оглушающего недоумения.

Он поднимался на ноги, неуверенно ощупывая себя, свою броню, своё лицо, словно проверяя, реально ли это тело, эти синяки, эта всепроникающая боль.

Их взгляды встретились в полумраке. Не просто шок или неверие. Это было столкновение двух вселенных, рухнувших в одну точку. И сквозь этот хаос пробивалась та самая, знакомая ненависть, но теперь приправленная чем-то новым и куда более страшным – животным страхом и полным, безоговорочным пониманием: это не игра. Это ловушка. И они попали в неё вместе.

– Ты... – выдохнула Алиса, и её голос прозвучал хрипло и чуждо. Она не смогла вымолвить больше, горло сжал спазм.

– Блять, – это было всё, что смог изобразить Марк, глядя на неё с тем же отражённым ужасом. В его глазах читалась та же мысль:

«Из всех людей в мире – именно ТЫ?»

Стерильные лаборатории «Эгиды», выбор персонажей, улыбки техников в белых халатах, дружелюбные сообщения системы о «перезагрузке» и «сборе ресурсов» – всё это казалось сейчас абсурдным, далёким, чудовищным сном. Единственной реальностью был этот смрадный, тёмный склеп, леденящий холод камня под руками и заклятый враг, внезапно ставший единственным знакомым якорем в этом новом, враждебном аду.

Глава 7. Первый закон Гримуара

Тишина в каменном мешке была оглушающей, нарушаемой лишь их тяжёлым, спёртым дыханием и тихим, навязчивым шёпотом влаги, сочащейся по стенам. Воздух был густым и сладким, как разлагающаяся плоть, и каждый вдох обжигал лёгкие, оставляя на языке привкус металла и тлена. Алиса медленно поднялась на ноги, её тело отзывалось на каждое движение ноющей болью, крича о непривычной нагрузке. Холодная, грубая ткань костюма натирала кожу. Она провела рукой по бедру, нащупав рукоять одного из клинков. Твёрдый, прохладный металл под пальцами казался единственной знакомой точкой опоры в этом хаосе, якорем в море безумия.

«Это не сон. Слишком... детально. Слишком пахнет», – пронеслось в голове, и от этой простой мысли стало ещё страшнее.

Марк, с грохотом отряхивая с доспехов осколки костей и липкую, отвратительно пахнущую грязь, с ненавистью окинул взглядом их тюрьму. Его взгляд скользнул по Алисе, и привычная маска презрения на мгновение сползла, обнажив чистый, животный шок.

– Прекрасное место для свидания, ничего не скажешь, – его голос прозвучал хрипло, срываясь на фальцет от напряжения. – Идеальный фон для твоего токсичного эго. Надо же, «Лисёнка» наконец-то нашла компанию по своему уровню. Правда, вся эта компания уже сдохла и протухла. Никаких обязательств, никаких разочарований. Одна лишь гниль. Ты ведь к этому и стремилась, запершись в своей стерильной, проплаченной башне? Боялась запачкать свои идеальные ноготки? Поздравляю, теперь ты по уши в дерьме. Доволен твой аналитический мозг?

Алиса проигнорировала его, сжав челюсти до боли. Её аналитический ум, заглушая панику, уже лихорадочно работал, сканируя окружение, пытаясь найти лазейку, объяснение, любую зацепку. Каменные стены, покрытые влажной, пульсирующей слизью и странными, фиолетовыми прожилками, которые слабо светились в такт её учащённому сердцебиению, будто этот склеп был живым и реагировал на них. Единственный источник света – тусклые, грязно-жёлтые лучи, пробивавшиеся сквозь ржавую, массивную решётку где-то наверху, в десяти метрах от пола.

– Решётка, – тихо, больше для себя, констатировала она. – Значит, это не просто пещера. Это ловушка. Или тюрьма. «Эгида»... Люк Смит с его дорогой улыбкой... «Сбор ресурсов», «исследование открытого мира»... Всё это было ложью. Нас просто... выбросили в эту яму.

– Ошибка системы, – хрипло предположил Марк, с силой сжимая рукоять своего топора. – Глюк. Сбой. Чёрт, может, мы вообще не в той игре? Может, это какой-то кошмарный хардкор-режим, в который нас кинули по ошибке?

– А как же «расслабьтесь и погрузитесь в процесс»? – Алиса язвительно цитировала сообщение системы, её голос дрожал от сдерживаемой истерики. – И «идеальная перезагрузка для уставшего сознания»? Видимо, у нас с создателями радикально разные понятия о релаксации. И о квестах. Обычно в квестах не приходится отбиваться от тварей, пахнущих как скотомогильник.

Внезапно из темноты в дальнем углу за её спиной донёсся тихий, шуршащий звук. Что-то влажное и липкое проскребло по камню, заставив их обоих вздрогнуть и замолчать. Алиса резко обернулась, инстинктивно приняв боевую стойку, рука сжимая рукоять клинка. Марк тоже насторожился, его взгляд, полный мрачной готовности, устремился вглубь темноты, и он с глухим проклятием выхватил свой массивный, зазубренный топор.

Из тени, медленно и волнообразно, выползло... нечто. Существо, напоминавшее раздутую, полупрозрачную гусеницу бледно-розового цвета, размером с крупную собаку. У него не было глаз, только зияющая, круглая пасть, усеянная рядами крошечных, игольчатых зубов, безостановочно шевелящихся. Оно двигалось, оставляя за собой блестящий слизистый след, и от него несло тяжёлым запахом разложения и острой, химической горечью.

– Охуеть, какая прелесть, – процедил Марк, с откровенным отвращением глядя на тварь. – Прямо как те подписчики, что ссутся от восторга в твоём чате. Только покрупнее и... влажнее. Наш первый гость. Добро пожаловать в ад, тварь.

Существо, словно почувствовав их присутствие, замерло, а затем рванулось вперёд с неожиданной, противоестественной скоростью. Прямо на Алису.

Она действовала на чистом автомате, её тело, уже привыкшее к новой, более сильной и гибкой форме, отреагировало само. Лёгкий, пружинистый толчок ногами – и она отпрыгнула в сторону, в самый последний момент уворачиваясь от липких, внезапно выросших из твари щупалец. В её голове чётко и ясно, будто вспыхнула неоновая вывеска, всплыло знание: Смертельный бросок. Она сконцентрировалась, мысленно выбрав точку в трёх метрах за спиной чудовища.

И мир пропал.

На долю секунды пространство исказилось, сжалось в раскалённую точку, и её вырвало наружу с оглушительным, болезненным хлопком, с ощущением, будто всё тело прокрутили через мясорубку и собрали заново. Она оказалась позади твари, чувствуя приступ тошноты и лёгкое, пьянящее головокружение.

«Что это было?..» – мелькнуло в голове, но времени на раздумья не было. Её клинки уже были в руках, словно сами просясь наружу. Она нанесла быстрый, точный удар, разрезая упругую, студенистую плоть. Из раны брызнула едкая, жёлтая жидкость, зашипевшая на камне и въедающаяся в обоняние едким дымом.

Тварь взвыла – высоко и пронзительно, звук, от которого кровь стыла в жилах и скрежетало по нервам. Но не отступила. Боль лишь сделала её движения ещё более резкими и яростными. Её щупальца, острые как бритвы, рванулись к ней, целясь в лицо и горло.

– Эй, урод! Сюда, тварь ебучая! Я здесь! – прогремел голос Марка, привлекая внимание. Он, не раздумывая, ринулся вперёд, его массивный топор с свистом рассекал воздух. В его сознании тоже что-то щёлкнуло. Ярость Титана. Его глаза на мгновение вспыхнули алым, зрачки сузились до точек, а жилы на шее и руках вздулись, наполняясь силой. Он обрушил на тварь сокрушительный, прямолинейный удар, в котором была вся его накопленная злость.

Топор с глухим, чавкающим звуком вонзился в её тело, но не разрезал его, а скорее раздавил, как перезрелый фрукт. Что-то внутри хрустнуло, и тварь издала булькающий, захлёбывающийся вопль. Желтая слизь и клочки плоти разлетелись во все стороны. Но тварь, даже получив страшную рану, не умерла. Она извивалась, пытаясь обвить его ноги и повалить, её пасть, щёлкающая с мокрым звуком, была в сантиметрах от его голой руки.

– Ах ты ж резиновая тварь! Дерьмо слизкое! – рявкнул Марк, с силой вырывая топор, с трудом отрывая его от присохшей, вязкой плоти.

«Чёрт, а в играх они после такого просто исчезают...»

В этот момент Алиса, отскакивая от первой твари, увидела её. В полумраке, из той же щели, откуда выползла первая, показалась вторая. Больше. С длинными, изогнутыми костяными шипами на спине, которые скрежетали по камню. Она двигалась быстрее, цепляясь шипами за стены, словно гигантское, мерзостное насекомое, и ползла прямо на Марка, пока тот был занят и уязвим.

Без лишних мыслей, повинуясь голому инстинкту выживания, Алиса крикнула, и её голос сорвался от напряжения и странной, внезапной ответственности за этого ненавистного ей человека:

– Сзади, придурок! Отскочи! Ещё одна!

Марк, услышав её, резко, почти падая, развернулся. Он увидел новую угрозу, но был слишком близко к первой твари. Он оказался в тисках, между двух чудовищ.

Их взгляды встретились на долю секунды. В них бушевала знакомая ненависть, злость, глубочайшее недоверие. Но поверх всего этого – холодное, безжалостное, примиряющее понимание. Сейчас или никогда. Или они, или они.

– Я её отвлекаю! Добей эту, пока она тебя не сожрала! – сквозь стиснутые зубы, с ненавистью к самой себе за эту вынужденную кооперацию, бросила Алиса, словно отдавая самую отвратительную команду в своей жизни.

Она активировала Грань тени. Мир вокруг неё поплыл, окрасился в синевато-серые, призрачные тона. Её фигура стала полупрозрачной, очертания размылись, а звуки – далёкими и приглушёнными, будто она нырнула под воду. Она рванулась к первой, раненой твари, отвлекая её яростными, быстрыми атаками, цыкая на неё, как на собаку, не давая ей атаковать Марка с тыла.

«Неужели это я? Я использую... невидимость?»

Марк, видя это, с рёвом, полным всей его накопленной ярости, бессилия и ядовитого восторга от этой новой, ужасающей силы, обрушился на вторую, более крупную тварь. Его топор со звоном отскакивал от костяных шипов, высекая снопы мелких, зловещих искр, но его ярость была неукротима. Он бил снова и снова, не думая о защите, не обращая внимания на глубокие, кровоточащие порезы, которые оставляли ему шипы.

«Цена крови!»

– пронеслось в его сознании интуитивно, и он почувствовал, как его сила растёт, а жгучая боль от ран отступает, заменяясь пьянящей, липкой мощью, заставляющей его двигаться быстрее, бить сильнее.

«Я... пью свою же кровь? Чтобы стать сильнее? Что за извращение?»

Бой длился не больше минуты, но показался вечностью, растянувшейся в мучительном, кровавом замедлении. Когда последняя тварь затихла, изодранная и размазанная по камням, в склепе снова воцарилась тишина, теперь оглушённая, звенящая и густая от запаха смерти. Они стояли, тяжело дыша, испачканные грязью, собственной кровью и желтой, едкой кровью тварей. Воздух был наполнен вкусом железа, горечи и полного, окончательного отрицания той «игры», в которую они, как они думали, играли.

И тут это случилось. То, что навсегда изменило их понимание этого мира.

Из тел поверженных тварей, словно последний вздох, выпорхнули два слабых, тусклых сгустка света. Один – ядовито-зеленоватый, мерцающий, как гнилой фосфор. Другой – густо-багровый, тёмный и тяжёлый, как запекшаяся кровь. Они потянулись к ним против воли, словно железные опилки к магниту, не оставляя шанса уклониться. Зеленоватый впился в грудь Алисе, багровый – в Марка.

Ощущение было странным, пугающим и откровенно, постыдно приятным. Это было не тепло, не исцеление. Это была глубокая, вибрационная волна, похожая на мощный, мгновенный наркотик, смывающая часть усталости, притупляющая остроту боли от ушибов и заменяющая её смутным, тёмным, наркотическим удовлетворением. Они инстинктивно, на уровне позвоночника, поняли – это не просто «восстановление здоровья», как в обычной игре. Это было качественное, микроскопическое увеличение их жизненной ёмкости, их укоренённости в этом мире. Чтобы стать сильнее, чтобы выжить, нужно было повторить это. Снова и снова. В их сознании, будто на внутреннем экране, возникли и тут же исчезли едва заметные символы, руны, которые они никогда не видели, но теперь понимали. Что-то вроде «+ к силе», «+ к выносливости»...

Но вместе с этим тёмным «благом» пришло и нечто другое. Чужое. Краткий, обжигающий импульс. Вспышка слепого, всепоглощающего животного голода. Ощущение вечного холода камня и сырости, пронизывающей до костей. Чужая, бессмысленная, короткая агония. И... восторг. Чужой, извращённый восторг от разрывания плоти.

Алиса вздрогнула, отшатнувшись, как от удара током, её лицо побелело. Марк с глухим, сдавленным проклятием отплюнулся и инстинктивно стряхнул с себя невидимую, липкую грязь, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

– Что это за хуйня, блять? – выдохнул он, глядя на свои руки, на которые уже перестала сочиться кровь из порезов, но теперь они чесались от воспоминания о том чужом ощущении. – Что, блять, сейчас было? Это что, такой... опыт? Лвл-ап? Нахуйвашумать, это было похоже на оргазм после трёх суток в запое! Только гаже!

Алиса поняла. Поняла мгновенно, с ужасающей, леденящей душу ясностью, от которой кровь стыла в жилах. Её внутренний аналитик, её холодный разум, отбросив панику, сложил все факты в единую, чудовищную, безупречно логичную картину. Боль. Агония. Удовлетворение после убийства. Усиление.

– Боль, – тихо сказала она, и её голос был чужим, прозрачным и плоским, будто доносящимся из пустоты. – Мы... мы поглотили их боль. Их агонию. Их... самую суть. – Она посмотрела на Марка, и в её зелёных глазах, обычно таких насмешливых, теперь читалось прозрение, от которого мурашки побежали по коже. Она не утверждала. Она предполагала. Но звучало это как приговор. – Этот мир... он питается страданием. И мы только что получили нашу первую дозу. Чтобы стать сильнее... чтобы просто существовать здесь... нужно кормить его болью. Чужой... – её взгляд скользнул по его затянувшимся ранам, —...или своей.

Они стояли среди трупов чудовищ, запачканные кровью и слизью, и первый, самый главный, незыблемый закон «Гримуара Скверны» был выжжен в их сознании не теорией из гайда, не словами Люка Смита, а их собственной болью, выплеснутой яростью и впившимся в них, чужим, безмолвным отчаянием.

Чтобы выжить, нужно было причинять боль. Или страдать самому. Другого пути не было. Игра в «сбор ресурсов» и «выполнение квестов» была окончена. Начиналась охота.

Глава 8. Союз по необходимости

Тусклый свет, пробивавшийся сквозь решётку, медленно угасал, окрашивая склеп в сизые, враждебные сумерки. Холод становился пронзительнее, въедаясь в кости, словно тонкие иглы. Воздух, густой от смрада разложения и крови, был тяжелым для дыхания, каждый вдох обжигал лёгкие.

Марк, прислонившись к стене, тяжело дышал. Адреналин от схватки отступал, сменяясь леденящей, грязной усталостью. Он с отвращением смотрел на свои руки, будто пытаясь стряхнуть с них призрачное ощущение чужой агонии, тот багровый, липкий восторг, что впился в него.

«Топливо. Блять. Мы теперь как наркоманы, колемся чужой болью. Что дальше? Жрать друг друга?»

– Топливо, – с ненавистью прошипел он, глядя на Алису. – Значит, этот ебучий мир хочет, чтобы мы стали падальщиками. Питаться болью? Серьёзно? Это пиздец какой-то!

Алиса не смотрела на него. Она методично, с привычной для хирурга точностью, очищала лезвия своих клинков о грубую ткань плаща. Каждое движение было выверенным, почти механическим. Тактика. Контроль. Это было её убежище от нарастающей паники, от желания закричать.

«Боль как валюта. Боль как ресурс. Это логично. Отвратительно, но логично. Гравитация. Термодинамика. Скверна. Нужно принять правила, чтобы их обойти. Нужно выжить. Нужно вернуться...»

– Он не «хочет». Он на этом построен, – её голос был ровным, но в нём слышалась сталь. – Это фундаментальный закон, как гравитация. Мы можем его принять и использовать. Или стать его жертвами. Третий вариант, похоже, не предусмотрен.

– Использовать? – Марк с силой выпрямился, его тень на стене стала огромной и угрожающей. – Ты предлагаешь нам начать мучить кого-то специально? Чтобы подзарядиться, как ебучие батарейки? Ты совсем ебанулась, картонный стратег?

Внезапно его нога задела что-то мягкое в углу. Он наклонился и с проклятием вытащил из-под груды костей потрёпанный кожаный мешок.

– Что за херня?

Он вскрыл его. Внутри лежало несколько маленьких бутылочек с мутной жидкостью и пара банок с блёклыми, неаппетитными консервами. Никаких этикеток, никаких объяснений.

– Наш первый лут, – язвительно бросил Марк, тряся одной из бутылок. – Выглядит так, будто её уже раз десять переварили и отрыгнули. Пробовать будешь, гений? Может, по твоим формулам рассчитаешь, с какой вероятностью это говно превратит меня в такую же слизь?

Алиса с опаской посмотрела на находку.

– Не трогай это. Мы не знаем, что это. Может быть, яд. Может быть, часть чьего-то пищеварительного цикла. Выбрось.

– О, а я думал, ты хочешь «использовать ресурсы», – ехидно заметил он, но мешок отшвырнул. Еда и питьё выглядели слишком подозрительно, чтобы даже думать о них.

Алиса отвернулась от него и, запрокинув голову, с внезапной дрожью в голосе, крикнула в решётчатое небо:

– Эй! Наверху! Меня слышно? Вытащите меня отсюда! Я на это не подписывалась! Вы меня слышите?!

Её голос, полный отчаяния и ярости, разбился о камень и вернулся к ним жалким эхом. Ответом была лишь звенящая тишина.

Марк фыркнул.

– Ну да, конечно. Сейчас прибегут на твой зов, принцесса. С красной дорожкой и шампанским. Ты чего, трусиха? В своих стримах так уверенно всех посылала, а тут испугалась немножко грязи?

– Заткнись! – резко обернулась она к нему, и в её глазах вспыхнули зелёные молнии. – Ты вообще понимаешь, где мы? Это не игра! Это пыточная! И нас сюда бросили, как свиней на убой!

– А ты как думала? Что «Эгида» завезла тебя на личный курорт? – Марк грубо рассмеялся. – Ладно, хватит ныть. Если это не игра, а такая... альтернативная реальность, значит, должен быть выход. Жёсткий сброс. Комбинация клавиш. Блять, Log Out, нахуй!

«Комбинация клавиш. Log Out. Господи, он действительно верит в сказки. Или просто отказывается видеть правду. Как же он меня бесит.»

– Log Out? – Алиса язвительно улыбнулась. – Хочешь, я помогу? Самый надёжный способ выйти из игры – умереть. Давай проверим на тебе? Для науки.

Марк ядовито скривился.

– О да! Конечно! Меня убьёт знание теоремы Пифагора! Или, блять, теория вероятности, как я выживу, слушая твою умную хуйню ещё пять минут! Может, ты меня интегралами закидаешь? Или синусами-косинусами задушишь, охуенная стратегия!

Они стояли, тяжело дыша, снова на грани схватки. Воздух трещал от ненависти.

– Решётка наверху – единственный видимый выход, – холодно, ломая напряжение, произнесла Алиса. – Он слишком высоко. В одиночку мы его не достигнем.

Марк смерил её взглядом, полным подозрения.

– И что? Предлагаешь сделать пирамиду? Ты внизу, я на тебе постою, а потом, может быть, вытащу? Очень смешно. Я бы с удовольствием на твоём лице постоял.

– Твой юмор, как всегда, остроумен и неуместен, – отрезала Алиса, чувствуя, как ярость закипает внутри.

«Он как ребёнок. Капризный, агрессивный ребёнок.»

– У меня есть навык. Смертельный бросок. Я могу телепортироваться на короткую дистанцию. Но мне нужна точка опоры. Плечо. Рука. Что угодно. Чтобы оттолкнуться и удлинить прыжок.

Он понимающе хмыкнул.

– Ага. Значит, знаменитой Теневой Охотнице нужна живая лестница. И кто же будет этим счастливчиком? И как я буду уверен, что ты не свалишь там наверху и не оставишь меня гнить в этой яме, пока будешь искать свои ебучие интегралы?

– Потому что, – Алиса произнесла это с ледяным, неоспоримым спокойствием, в котором тонул внутренний трепет, – несмотря на всё, что между нами, ты – единственное знакомое мне существо в этом аду. А я – тебе. Мы можем ненавидеть друг друга до потери пульса, но сейчас мы – единственный шанс друг друга на выживание. Это простая математика, Мракос. Арифметика, она тебе должна быть понятна. Не доверие. Необходимость.

Марк задумался, сжимая и разжимая кулаки. Он ненавидел её рассудительность. Ненавидел то, что она была права. Ненавидел эту вынужденную зависимость.

«Чёрт. Чёрт! Она как всегда, блять, права. Одна я сдохну тут быстро. А с ней... блять, с ней хоть есть на кого орать. Ладно, сука. Посмотрим.»

– Ладно, – рыкнул он наконец. – Но один косяк. Один намёк на то, что ты меня кидаешь, и я самолично закидаю тебя этими тварями, пока они не сожрут тебя заживо. Договорились, Лиска?

– Прозрачнее некуда, – сухо ответила Алиса, с облегчением ощущая, что хоть какая-то договорённость достигнута.

Он подошёл к стене под решёткой, широко расставив ноги для устойчивости, и сцепил руки, образуя «ступеньку». Его мышцы напряглись, как тросы. Алиса, преодолевая волну отвращения, шагнула в его замкнутые ладони. Её ботинок прижался к его натруженным пальцам. Тактильный контакт с заклятым врагом был настолько чуждым и неприятным, что по спине побежали мурашки.

Терпеть. Просто терпеть. Это как операция. Хирургический инструмент. Он всего лишь инструмент.

– Готовься, – тихо сказала она, глядя вверх на тусклый овал света, чувствуя, как его ненависть почти физически жжёт её кожу через перчатку.

Она сконцентрировалась, чувствуя странную, извращённую энергию навыка, пульсирующую в её жилах. Она мысленно наметила точку в воздухе, прямо под самой решёткой.

– Пошла!

Марк с силой, с выплеском всей своей ярости, подбросил её вверх. В тот же миг она активировала Смертельный бросок.

Пространство сжалось, исказилось. Ощущение было похоже на провал в лифте, смешанный с ударом тока и чувством, будто тебя вывернули наизнанку. На долю секунды она парила в воздухе прямо под ржавыми прутьями, чувствуя головокружение и тошноту. Её пальцы вцепились в холодный, шершавый металл.

Она повисла на решётке, раскачиваясь, сердце бешено колотясь. Снизу донёсся её сдавленный голос:

– Держусь...

Марк, оставшись внизу, сжал кулаки, глядя на её тёмный силуэт на фоне угасающего неба. Он был в ловушке. Полностью зависим от неё. И это бесило его сильнее, чем любая тварь в этом склепе.

«Смотри, сука, только попробуй... Только попробуй меня кинуть.»

Алиса, тем временем, изучала решётку. Она была старой, проржавевшей, но всё ещё прочной. Несколько прутьев в углу выглядели тоньше, рыхлыми. Мысль, холодная и ясная, сформировалась в её голове. Чтобы выбраться, им понадобится не просто союз. Им понадобится сила. Та самая, что они получили, убивая. Та самая, что пахнет болью и отчаянием.

Она посмотрела вниз, в сгущающиеся сумерки склепа, на его одинокую, напряжённую фигуру.

– Есть слабое место, – крикнула она вниз, и её голос эхом разнёсся по каменному мешку. – Но нам понадобится больше... «топлива».

Снизу донёсся его сдавленный, яростный смешок.

– Отлично. Просто замечательно. Значит, вечеринка только начинается. Ну что ж... добро пожаловать в ад, нахуй.

Первое испытание было позади. Первый, хрупкий и ненадёжный союз – заключён. Впереди их ждала ночь в каменной ловушке, полной неизвестных опасностей. И понимание, что для того, чтобы выбраться из ада, им придётся погрузиться в него с головой.