355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Сьюзен Виггз » Берег мечты » Текст книги (страница 7)
Берег мечты
  • Текст добавлен: 9 октября 2016, 05:28

Текст книги "Берег мечты"


Автор книги: Сьюзен Виггз



сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 20 страниц)

Часть четвертая
ТОГДА

В номере Женевьевы обычно останавливались новобрачные во время медового месяца или супруги, празднующие юбилей. Номер размещался в башне бельведера – роскошный отдельный оазис, с огромной кроватью королевских размеров под балдахином из тюля. Панорамные окна позволяли любоваться прекрасными видами озера и гор. Ванная комната со старинной ванной на когтистых лапах свободно вмещала двоих, в шкафчике и на полках всегда находились ароматизированные свечи, душистое мыло и лосьоны.

И само собой, простыни, надушенные лавандой, и саше с этой же чудесной травой под подушкой, прекрасным средством от бессонницы.

Глава 7

Грег теперь невольно следил за Ниной Романо, когда она появлялась в поле его зрения, чтобы она не выкинула снова номер вроде того случая с кадетом. Что он наговорил ей, когда провожал тогда домой? «Я еще тебя удивлю». Что-то в этом роде. Их разница в возрасте в дальнейшем не будет заметна, но в данный момент стояла между ними непреодолимой стеной. Она сейчас еще ребенок. Так что пока конец истории.

Вчера было закрытие лагеря. Дети уже разъехались, а старшие сегодня работали, помогая рабочим и прислуге. Теперь лагерь будет пустовать до следующего лета. Нина тоже пришла, она помогала матери выносить кухонный инвентарь. Грег сливал воду из водонагревателей в кабинах, но его мысли занимала Нина и ее тупоголовый кадет.

Он заметил, что и другие воспитатели поглядывают на нее, и сразу же предупредил, сообщив, сколько ей лет, чтобы прекратить опасный флирт. Говорят, у нее есть братья. Где они все, когда надо присмотреть за сестрой, хотел бы он знать?

Нина вела себя так, как будто его не существует. Может быть, не видела? Нет, скорей всего, ей было неловко с ним встречаться после того случая.

Закончив работу в душевых, он поднял какую-то очередную коробку и вдруг замер на месте.

– Сюрприз!

Онемевший от изумления Грег смотрел, как из фургона Терри Дэвиса, прораба, вылезает Софи Линдстром. Она улыбнулась, увидев Грега, но ее улыбка, как всегда ослепительная, была неуверенной. Еще бы, ведь она уехала прямо перед Рождеством, когда он собирался познакомить ее с родителями, не удосужившись с ним поговорить. Он считал, что они расстались окончательно.

Вначале ему показалось, что они любят друг друга. Их отношения развивались стремительно – всего за один семестр они перешли от флирта к свиданиям, потом к интимным отношениям и даже планировали совместное будущее. Она казалась ему идеальной подругой. Умная, с юмором, красивая и с амбициями. Она приехала из Сиэтла, и принадлежала к семейству юристов, дипломатов и владельцев торговых сетей. Он не мог дождаться Рождества, чтобы привезти ее домой и представить родителям.

Но такого не случилось. По неизвестным для него причинам их отношения стали портиться. Следующий семестр они должны были учиться за границей и разъехаться по разным странам. Неожиданно Софи заявила, что им не стоит слишком привязываться друг к другу, поскольку они расстаются надолго и неизвестно, что ждет их в будущем. Грег был ошеломлен, ему показалось это надуманным. Наверное, она хотела его бросить, но не знала, как лучше выйти из затруднительного положения. Короче говоря, она его бросила, или «кинула», как сказала Нина Романо, когда он вез ее домой из загородного клуба. Нина была права. Они с Софи разъехались, и больше он ее не видел.

И вот она появилась. Он не знал, что за этим кроется и как себя вести.

– Действительно, сюрприз, – выдавил он и неловко ее обнял.

Она изменилась, даже запах показался незнакомым. И кажется, располнела, во всяком случае, обнимая ее, он ощутил мягкую пышную грудь, которой не было раньше. Неужели она ее увеличила?

Он быстро выпустил ее и отступил назад. Они не виделись несколько месяцев и стали настолько чужими, что он не знал, о чем с ней говорить. Пока он решал, выбирая между «Рад тебя видеть» и «Я думал, мы расстались», Терри с непроницаемым лицом достал ее чемодан из багажника.

Значит, она приехала с вещами. Намерена здесь остаться?

– Как ты узнала, где меня найти? И почему не предупредила по телефону?

Не отвечая, Софи нагнулась и зачем-то головой вперед полезла на заднее сиденье. Он тупо смотрел на ее еще более округлившийся зад, который всегда приводил его в восхищение. Нет, она явно поправилась за время учебы в Японии, и ей это шло.

– Твой сосед по комнате сказал мне, где тебя искать. И я решила не звонить, чтобы ты не успел от меня спрятаться. – Она наконец вылезла и повернулась к нему.

В руках у нее было что-то вроде продолговатой корзинки с откидным верхом, который сейчас был наполовину опущен. Грегу был виден лишь ворох мягкой розовой материи. В голове у него поднялся такой водоворот мыслей, что он не слышал, о чем она говорит. Видел только, как губы шевелятся, но не слышал слов, как будто оглох. Он сделал глубокий вдох, приходя в себя.

– Да что с тобой, – говорила Софи, – успокойся. Теперь понимаешь, почему я не позвонила. – Она поблагодарила Дэвиса и снова повернулась к Грегу. – Мы можем пройти куда-нибудь, чтобы спокойно поговорить?

– Сюда. – Он взял ее чемодан на колесиках и повез на опустевшую пристань перед главным павильоном.

Вечерело, и легкий ветерок гнал легкую рябь по воде.

Красота вечера и озера сейчас его не трогала. Грег выбрал место машинально. Он чувствовал, как переворачивается его жизнь, превращаясь в нечто сложное и непонятное.

Софи осторожно поставила на дощатый пол свою ношу.

Грег не мог поверить в реальность происходящего. Такого просто не может быть.

Она спокойно объяснила:

– Когда мы расстались, перед Рождеством, я еще не знала, что беременна. Клянусь, не знала. Я просто думала, что перемена пищи в Японии вызвала аллергическую реакцию или я подхватила желудочную инфекцию, потому что меня тошнило. Но мне и в голову не пришло… – Она отвернулась, ее голос дрогнул. После небольшого молчания она продолжала: – А потом, когда поняла, испытала шок.

Все имело объяснения. Расставаясь, оба тяготились своими отношениями. Им предстояло длительное расставание – он ехал в Гренаду, в Испанию, она – в Японию. После разлуки они, скорее всего, вернулись бы чужими людьми, забыв прошлую близость, ласковые прозвища, которыми награждали друг друга в интимные моменты, и песню, под которую они влюбились. Эти воспоминания не должны были ранить, просто остаться воспоминаниями. И вдруг все повернулось вспять. Он никак не мог заставить себя взглянуть на то, что находилось в ворохе простынок в корзинке. Но больше нельзя было делать вид, что он ничего не замечает.

– Значит, это мой…. – Это не было вопросом, скорее констатацией факта.

Она могла быть скрытной, непредсказуемой и амбициозной, но только не лгуньей. И она не стала бы возвращаться, чтобы поставить себя перед ним в зависимое положение, если бы не была уверена.

– Это девочка. – Тон стал ледяным, и Грег сразу сжался, как будто стал меньше ростом. – Да, твоя дочь. Я приехала с тобой поговорить, чтобы решить, что делать дальше.

Он подумал о ее родителях. Андерс и Кирстен Линдстром были владельцами престижной юридической конторы в Сиэтле.

– Ты боишься, что я уйду от ответственности.

К его удивлению, глаза Софи наполнились слезами.

– О, Грег, надо было сказать тебе раньше. Но я боялась.

В этот момент из корзинки послышались слабые звуки, похожие на сонное бормотание. Грег застыл как громом пораженный, а Софи с гордостью объявила:

– Ее зовут Дэзи.

Девочка. Его дочь. Напугавшее его в первый момент неведомое существо без пола. Его ребенок. Странное, никогда не испытанное раньше чувство охватило Грега. Его дочь, и зовут ее Дэзи. Глаза его увлажнились. Он нагнулся с трудом, как будто одеревенев. Софи, понимая его состояние, сама откинула верх, и при мягком вечернем освещении непонятный розовый сверток принял одушевленную форму. Грег осторожно отодвинул в сторону прозрачную ткань и, не дыша, смотрел на хрупкое круглое личико маленького существа. К румяной щечке был прижат крохотный кулачок.

Мир вдруг изменился. В его сердце проснулась любовь, она разрасталась, как ураган, сметая на пути все страхи и сомнения. Он посмотрел на Софи, и понял, что придется полюбить и ее тоже.

Глава 8

Все завершилось свадьбой Грега и Софи в «Киоге». Обслуживать свадьбу привлекли много народу, среди них были миссис Романо и миссис Маески, которые немедленно взялись за дело с обычной энергией и энтузиазмом. Нина неожиданно для себя обнаружила, что заинтригована этой поспешной свадьбой и ситуацией вокруг нее. Несколько друзей и родственников Софи приехали из Сиэтла и остановились в гостинице «Уиллоу», и Нина первая узнавала все новости. Работая в гостинице, она научилась искусству незаметно слушать разговоры постояльцев, занимаясь рядом своим делом. Они обычно не замечали прислугу и не стеснялись разговаривать при ней обо всем.

Все друзья Софи были людьми утонченными, образованными, они много путешествовали по миру, но и они не стеснялись придираться и жаловаться на обслуживание или плохую работу кондиционеров. Кажется, им было скучно в таком захолустье. Гости Софи прибыли парами, как в ковчег Ноя. Две лучшие подруги Софи – Люси Розетта и Миранда Свитни, родители Софи и две пары бабушек и дедушек. О, и еще ребенок. Маленькое существо в облаке розовых покрывал и пеленок, предмет всеобщего восхищения.

Маленькие семьи всегда удивляли Нину. Они казались такими спокойными, вежливыми, она наблюдала за ними в столовой во время завтрака, как они передавали друг другу масло или делились новостями, тихо переговариваясь. Никто не спорил и не дрался. Дети вели себя пристойно, умели пользоваться столовыми приборами.

Как сильно они отличались от шумного семейства Романо. Во-первых, семья Нины никогда не могла себе позволить завтракать вне дома. В доме Нины за столом постоянно спорили из-за лишнего тоста или последнего стакана сока. После завтрака поднималась суматоха, все что-то искали – свои ключи, спортивную форму, учебники, потом устремлялись гурьбой в школу. Кухня после их ухода напоминала город после разграбления диких орд.

Маленькие семьи обедают спокойно, слышно лишь звяканье фарфора и серебра. Или тихое «Передай, пожалуйста, соль», или «Не вертись, дорогой».

Прекрасное утро в день свадьбы Беллами обещало еще один солнечный великолепный день уходящего лета. Нина работала в столовой гостиницы. Большинство школьников ненавидели работать летом, но Нина обожала свою гостиницу. Немного обветшалая, она была полна очарования старины и покоя. Она любила приветствовать гостей, делать их пребывание комфортабельным на берегу идиллического ивового озера [4]4
  Уиллоу (англ.willow) – ива.


[Закрыть]
.

Сегодня она должна была уйти сразу после завтрака, чтобы помогать матери обслуживать гостей на приеме после венчания. Он состоится в большом павильоне на берегу, и миссис Романо отвечала за меню. Нина и Дженни приехали в фургоне булочной, вместе с вкуснейшей выпечкой и свадебным тортом, настоящим произведением искусства, свежеиспеченным и украшенным золотыми листочками и серебряными цветами. Дженни была не в настроении, потому что объект ее обожания уже уехал, ведь лагерь закрылся. Теперь он не вернется до следующего лета. Нина тоже была мрачная – ее подташнивало от приторного ванильного запаха торта, да и извилистая дорога только ухудшала самочувствие. Наверное, ее подташнивало, потому что она не успела утром поесть. Обычно персоналу гостиницы разрешали завтракать после того, как разойдутся гости, но сегодня одна мысль о еде была ей неприятна. И ей ужасно хотелось по-маленькому. Как только они приехали, она сразу помчалась в туалет.

Потом она забыла о своем недомогании, было слишком много работы. На банкет последними явились сестры Грега, его брат и шумные коллеги по колледжу. Теперь свадьба напоминала настоящую вечеринку. Нина и Дженни работали в буфете, помогали накрывать столы и разносили напитки и закуски. На закате начались танцы. Нина время от времени поглядывала на Грега Беллами, но он, кажется, не замечал ее. Они с Софи были в центре внимания веселившихся гостей. Нина слышала сплетни, что жених и невеста были в колледже парочкой, потом разошлись, и вдруг Софи возникла из ниоткуда с беби на руках! И сразу последовала свадьба. Неудивительно, что Грег смотрел мимо Нины, когда она проходила мимо с тарелкой закусок. Он, наверное, и не помнил ту летнюю ночь, когда подвез ее домой и сказал: «Возможно, я тебя еще удивлю».

Она часто вспоминала тот вечер, когда потеряла невинность с кадетом по имени Лоуренс Джеффри. Но воспоминания почему-то были связаны не с Лоуренсом. Она вспоминала, как Грег вез ее домой, их разговор и его обещание, о котором он, конечно, давно забыл. Глупо было думать о Греге, тем более что он теперь имеет жену и ребенка.

Ей пришлось отойти к стене, она хотела незаметно поправить лифчик. Бретельки впивались в тело, у нее вдруг в последнее время заметно увеличилась грудь, вероятно, нарушился обмен веществ, и она начала толстеть. И все лифчики стали тесны. Она поставила поднос с шампанским на стойку и попыталась через блузку незаметно поправить впившуюся в кожу бретельку.

– Это для меня? – вдруг спросил кто-то.

Она выпрямилась, как по стойке «смирно». О, какой кошмар, рядом стоял Грег Беллами. Впрочем, он и не смотрел на Нину, он показывал на поднос с бокалами шампанского.

– Конечно, пожалуйста, это для вас.

Он наконец посмотрел на нее.

– Привет, – произнесла она неуверенно.

Он схватил бокал и залпом выпил шампанское.

– Привет.

Кажется, он даже не помнит ее. И верно, кто она такая? Нанятая прислуга. Он смотрит на нее как на предмет мебели. Она, Дженни и вся обслуга – сегодня в форме: в черных брюках, удобных черных туфлях и белых блузках, волосы подобраны назад в конский хвост. В это время коллеги по колледжу окружили Грега со смехом и шутками.

– За тебя, приятель. Ты смело вступаешь на путь, куда никто из нас еще не сунул носа.

Видимо, Грег был первым женихом на их курсе.

– Прямо в объятия маленькой женушки, – сказал другой. – Ты слышал, как захлопнулась ловушка и ключ повернулся в замке?!

Все рассмеялись, хотя шутка вряд ли была удачной – на свадебном приеме жениха сравнивают с крысой, попавшей в западню? А жених тем временем осушил еще три бокала, один за другим. Нина не слишком разбиралась в том, как должны проходить свадьбы, но знала точно, что женихи не должны накачивать себя алкоголем перед брачной ночью. После четвертого бокала он вдруг отошел от толпы и двинулся к лестнице. Сначала ей показалось, что он идет в комнату отдыха, но Грег вдруг оглянулся и вышел в боковую дверь.

Куда он собрался? Она вышла следом, никем не замеченная, проход вел на причал. На его стенах красовались многочисленные автографы покинувших лагерь подростков. Она сразу увидела Грега – он стоял у стены, покачиваясь. И вдруг с размаху ударил кулаком в стену! Раздался треск штукатурки, от которой отвалился кусок, и Грега окутало облако пыли. Послышалось громкое ругательство, которое даже ее братья избегали произносить.

Нина больше не колебалась. Она успела подбежать к нему в тот момент, когда он снова замахнулся.

– Эй, – позвала она, – прекрати, что ты делаешь!

Он яростно развернулся в ее сторону с занесенной для удара рукой, но она и глазом не моргнула. Она была Романо.

– Я сказала, прекрати.

Он на удивление быстро опомнился, опустил руку, плечи обмякли.

– Какого дьявола? Ты кто такая? – Он вглядывался в ее лицо в полумраке коридора.

– Тебе надо успокоиться. Покажи руку.

Она взяла осторожно его руку, потом подняла край чистого полотенца, повязанного сверху форменного передника.

– Стой спокойно, слышишь?

– Стою.

Она вытерла кровь.

– Не стоит так себя вести в день свадьбы.

– Она не должна была состояться.

– Надо было раньше думать. – Нина стряхнула сухую пыль с его рукава.

– Раньше? Да она вдруг вынырнула откуда-то с ребенком на руках. Что мне было делать?

– Ты меня спрашиваешь?

Он пригладил волосы.

– Нет, конечно, я люблю обеих, – пробормотал он, как будто уговаривая себя, что он поступает правильно, – моя жизнь теперь принадлежит им. Моя жизнь, которую я представлял по-другому.

– Все хорошо. – Она развернула его в сторону лестницы. – Перестань хныкать, будь мужчиной и иди к невесте.

Грег остановился, и Нина подумала, что он сейчас заартачится. Но он внимательно вглядывался в полумрак, как будто хотел увидеть выражение ее лица…

– Нина, – вдруг услышала она, и он невесело рассмеялся, – я знаю, кто ты. Я занес тебя в свой запретный список.

Что он несет? Он пьян. Потом и не вспомнит их разговора.

– Пошли, – поторопила она, – выпей кофе и возвращайся к гостям.

Нина смотрела ему вслед, и, хотя он уже бодро шагал через две ступеньки, она знала, что сегодняшняя ночь будет для него только началом трудностей. Сегодня он осознал, что сделал, и сорвался. Грег попал в ловушку. Она раньше слышала о таких вещах, когда девушки беременеют, чтобы поймать парня. Может быть, и Беллами поймали. Если так, он будет всю жизнь расплачиваться.

Впрочем, ей-то какое дело? Она постояла, думая о том, что сейчас произошло и как она к этому относится. И вдруг почувствовала приступ тошноты. От озера пахло водорослями, к этому запаху примешивался запах бензина со стоянки. Ее затошнило снова, Нина поняла, что ее сейчас вырвет, и, оглянувшись испуганно по сторонам, бросилась к лестнице. Она едва-едва успела добежать до дамской комнаты. На ее счастье, там никого не оказалось. Ее вырвало, но облегчения не наступило. Подступила новая волна тошноты. Нина прислонилась к металлической двери кабины разгоряченным лбом и ждала. Она чувствовала себя выжатой, без сил. В последнее время она часто уставала.

Она услышала, как открылась и закрылась дверь туалетной комнаты.

– Ну, и это разве нормально? – услышала Нина женский голос. – У меня свадьба, а я иду сюда, чтобы покормить ребенка.

– Это нормально, Софи, – сказала другая женщина, – ребенок – это Божье благословение.

Нина вышла из кабинки, стараясь производить как можно больше шума, чтобы они услышали, что не одни здесь. Дверь, отделяющая кабинки от небольшого холла, была приоткрыта. Нина увидела там Софи и ее лучшую подругу, Миранду, они сидели на деревянной грубой скамье. Обстановка в лагере была спартанской.

Нина открыла кран, пустив сильную струю воды, ей не хотелось, чтобы они подумали, что она подслушивает. И поймала конец фразы:

– …никого. Только обслуга.

«Ну да, это они обо мне», – с горечью подумала она. Просто обслуга. Которая пять часов на ногах, чтобы обслуживать Софи и ее гостей. Она хорошо знала этот тип – светские снобы, которые обращаются с водителями и домашней прислугой как с неодушевленными предметами, они для них вроде мебели. Поэтому при них можно говорить все, что угодно. Люди подобные Софи могут разговаривать с вами, как с лучшим другом, хотя не считают вас человеком, – такова своеобразная манера снобов с западного побережья. Грег получит то, что заслужил.

В зеркале, висевшем над раковиной, она видела их через дверь, открытую в холл туалета. Софи спустила с плеча свадебное платье и держала у груди маленький розовый сверток.

– Какая трогательная картина, – заметила Миранда восхищенно. – Послушай, ведь ты получила все сразу – и своего парня, и ребенка, и все на свете.

– Напомнить тебе, что такое вставать в два часа ночи, чтобы покормить ребенка? – парировала Софи.

Бедная богатая девочка. Заплакать можно.

Миранда понизила голос, но Нина услышала.

– Послушай, ты действительно все это спланировала?

Нине надо было уходить. Она оторвала бумажное полотенце и промокнула лицо, затягивая время. Ей хотелось услышать.

– За кого ты меня принимаешь? Да я понятия не имела, что беременна, пока не прошли все сроки. Меня все время подташнивало, и я быстро уставала. Сначала думала, что, может быть, это аллергия на японскую кухню. Потом забеспокоилась, что подхватила инфекцию мочевого пузыря, потому что часто бегала писать. Но про беременность не думала. Потом увеличилась грудь, стало больно дотрагиваться.

У Нины вдруг подкосились колени. Она прижала дрожащую руку к своей груди, чувствуя, как впиваются края лифчика. Болезненность груди она списывала на то, что спит в неправильном положении.

– И тогда я начала вспоминать, когда у меня были месячные, – продолжала Софи, – и оказалось, что я пропустила уже два срока.

Нина застыла как громом пораженная, вода из открытого крана хлестала и струилась по пальцам. Она вспоминала…

Наступало прозрение. О боже мой… О боже…

Больше с Грегом она не встречалась. Он, конечно, забыл о ней, да и раньше не помнил, скорее всего и не узнает при встрече.

Нине и самой не хотелось с ним встречаться. Во-первых, ей было не до него, во-вторых, он сыграл в ее судьбе роль, о которой не хотелось вспоминать. Ее жизнь резко изменилась после свадьбы Грега Беллами. В тот день Нина поняла, что беременна. В состоянии эмоционального шока она пребывала долгое время, скрывая истину от всех, не хотела признаваться даже самой себе.

Оказалось, что скрывала плохо. Однажды утром мать пораньше выставила детей из дома. Всех, кроме Нины. Пока Нина собирала свои вещи, дом вдруг опустел. Стало так тихо, что она даже слышала по радио новости на любимой волне отца.

Нина нахмурилась с недоумением и выглянула в окно.

Они уехали без нее. Детей в школу отвозил отец на своей машине – это было одной из немногих привилегий – иметь отца-учителя.

– Я сказала им, чтобы ехали без тебя, – сказала мать. Впервые Нина увидела свою мать в одежде, отличной от той, в чем она обычно ходила по утрам, – в джинсах, растянутом джемпере и шлепанцах. В это утро на ней были юбка, кофточка и туфли на низких каблуках.

Нина сразу заподозрила неладное. – Что происходит, ма? Мать перед зеркалом в прихожей красила губы.

– Я позвонила в школу и сказала, что ты сегодня не придешь. Я везу тебя к доктору.

– Я не больна.

Мать кивнула. Она на самом деле была спокойного нрава, хотя посторонним трудно было себе такое представить. А кричала потому, что это был единственный способ быть услышанной. Вообще-то она предпочитала мирное решение вопросов.

– Я знаю, что ты не больна, – мы едем к доктору Осборну.

Доктор Осборн был женским доктором. Нина прижала свой ранец к груди.

– Мама…

– Пора, а может быть, и поздно уже.

Нина не знала что ответить. Несмотря на страх, неожиданно почувствовала, как тяжесть свалилась с сердца. Наконец ее тайна раскрыта. Она собиралась поделиться с Дженни или с сестрами, но не могла найти подходящих слов, ее сковывали стыд и боязнь огласки. И вдруг мать сама коснулась запретной темы.

Обреченно она побрела за матерью к машине. Как и все, что принадлежало семье Романо, машина была потрепанной, но практичной – «форд-таурус». Неужели мать никогда не мечтает об «альфа-ромео» или «кадиллаке»? Впрочем, сегодня Нине было не до марки машины. Они проехали в молчании часть пути. Нина смотрела в окно, чтобы хоть немного отвлечься от своих невеселых мыслей.

Авалон был прекрасен осенью, особенно в последние Дни уходящего лета. Люди собирали в кучи опавшие листья перед своими домами. Клены раскрасили холмы всевозможными оттенками желтого, розового, оранжевою, янтарного цветов. Перед магазинами на Мэйн-стрит в горшках и ящиках цвели разноцветные астры. Нина знала всех в городе, у кого был семейный бизнес. И все в городе знали семейство Романо. Ее отец был самым популярным учителем средней школы, он и выигрывал звание «учитель года» чаще, чем другие. Однажды даже стал «учителем штата». Их знали как приличную семью, с воспитанными детьми. В таком городе это что-то значило. Многих детей ловили за кражей пива или за взломом почтовых ящиков. Но только не детей Романо.

Они, конечно, тоже не были святыми, но они учились в школе, занимались спортом и подрабатывали вне школы. Их никогда не привозили домой в полицейской машине. Все знали, что Романо не могли себе позволить купить красивый большой дом, или новую машину, или провести каникулы во Флориде. Они никогда не смогут посещать платный колледж или быть членами загородного клуба.

Но они имели то, что не купишь за деньги, – хороших детей, и многие им завидовали. До сих пор. Пока Нину не угораздило вляпаться в такую историю, что даже мать не хочет с ней разговаривать.

Она стиснула руки на коленях и перестала смотреть в окно.

– Прости, мама…

Мать смотрела на дорогу.

– Мы об этом еще поговорим.

Нине стало еще хуже. Она так хотела услышать что-то вроде «я тебя прощаю…».

Когда ты еще учишься в школе и у тебя будет ребенок, все становится сложным и приносит страдания.

– Как ты узнала, ма? – не могла удержаться Нина. Ведь она была так осторожна.

– Невозможно спрятать беременность от той, которая была беременна десять раз.

– Десять?

– Семь, близнецы и два выкидыша.

– Я не знала про выкидыши. – И про себя пожелала себе того же. Но потом испугалась своих мыслей. Наверное, это грех. – Папа знает? Ну… Обо мне?

– Пока нет.

– Мама, я так боюсь его, я и тебя боялась, поэтому молчала.

– Нина, мы же не чудовища.

– Знаю. Страшно было расстроить вас.

– Дорогая, не волнуйся о папе.

– Мне придется уехать?

Мать повернулась и взглянула на нее:

– Откуда такие идеи?

– Я читала об этом в катехизисе.

Мать снова смотрела перед собой на дорогу.

– В наши дни девушки в твоем положении никуда не бегут. Они ходят на ТВ и участвуют в ток-шоу.

Нина не знала что сказать, она не поняла, иронизирует мать или говорит серьезно. Они ехали некоторое время в молчании. Красота красок осени на фоне бледно-голубого неба вызывала чувство, похожее на боль, и у Нины слезы навернулись на глаза. Наконец, они подъехали к белому викторианскому особняку, переделанному под офисы. Мать поставила машину, выключила зажигание, ноне спешила выходить.

– Тебя принудили? – тихо спросила она.

Сначала Нина не поняла. Потом она снова чуть не расплакалась. Она до этой минуты и не подозревала, что пришлось пережить матери. Как она страдала, представляя, что ее дочь стала жертвой насилия. Но вместо слез у нее вдруг вырвался нервный смешок.

– Нет, ма. Меня никто не принуждал. Наоборот, я сама охотно пошла на это. Клянусь.

И неожиданно в первый раз осознала, что у нее будет ребенок. И почувствовала странную гордость – наконец-то в своей пустой жизни она из заурядной посредственности превращается в нечто стоящее. Но чувство гордости быстро сменилось ледяным ужасом. Ребенок. Что она будет с ним делать?

Мать шумно перевела дыхание, как будто освободившись от тяжелой ноши.

– Ты еще не говорила ему?

Ему. Лоуренсу Джеффри. Она с ним ни разу не встречалась и не разговаривала с того самого вечера. Да и вряд ли бы он захотел, после того как Грег Беллами открыл свой большой рот и сказал о ее возрасте. Нина могла понять кадета. Она дозвонилась до одной радиостанции, где можно было анонимно получить ответ на любой вопрос, и узнала, если ее беременность выплывет, у кадета Вест-Пойнта будут большие неприятности. Это изменит его жизнь, и не в лучшую сторону.

Его военная карьера закончится вместе с учебой. Его обвинят в преступлении – совращении малолетней, хотя ему самому было только семнадцать. Кадетам запрещено жениться, а иметь ребенка вне брака – это все основания для увольнения и дисциплинарного взыскания.

Нину волновала не судьба Джеффри, ее пугала власть над этой судьбой. Она могла в одно мгновение разрушить, изменить его жизнь, как ее беременность изменит и ее жизнь, как Софи изменила жизнь Грега. Лоуренса Джеффри выгонят с позором из самой элитной военной академии в мире. Он станет обычным парнем с дипломом средней школы. Никакой надежды вырваться наверх. Ни одна престижная фирма не возьмет его на работу.

Она дала тогда обещание – никогда ему не мешать. Никто из них не думал о беременности. Но ее останавливало и другое. Она помнила, как Грег с яростью крушил стену в день свадьбы. Быть вместе из-за ребенка – плохая идея.

– Я ему не скажу, по крайней мере не скоро.

– Но ты должна. Он тоже принимал участие, не так ли?

– Его участие было недолгим, минут пять. – И этим Нина подвела итог своих отношений с Лоуренсом Джеффри.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю