Текст книги "Голос сердца"

Автор книги: Сьюзен Виггз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Глава 40

Лили никогда еще так сильно не нуждалась в лучшей подруге. Лучшей подруге ты звонишь, когда кто-то поцеловал тебя, после чего ты забыла обо всем на свете. Лучшая подруга сразу говорит тебе, что ты влюбилась. И просит тебя не делать глупости и не связываться с тем, от кого можно ожидать только неприятностей.

Кристел умерла, и теперь Лили не с кем было обсудить свои сердечные дела. Вайолет приободрит ее и посоветует смело идти вперед. Эдна, узнав, что вспыхнуло между Лили и Шоном, объяснит это глубокими духовными причинами. Звонить матери было бы абсурдно. Лили решила разобраться в своих чувствах сама.

Одно она знала наверняка: ее одолела бессонница. По ночам Лили лежала без сна, сосредоточенно думая о Шоне Магуайере. Она перепробовала все: прислушивалась к дыханию девочек, читала при свете фонарика, вспоминала места, через которые они проезжали днем. Если Лили и удавалось уснуть, то она просыпалась слишком рано, с первыми птицами. И пока пробуждалось ее тело, мозг уже вовсю работал – она снова думала о Шоне Магуайере.

Ощутив запах кофе, Лили поняла, что Шон уже встал. Почему это кофе пахнет так приятно? И зачем он готовит его каждое утро? Чтобы напоминать ей, чего она себя лишает?

Лили притворялась, будто спит, пока не услышала, что Шон вышел. Наверное, отправился выгулять собаку. Лили полежала еще, надеясь снова заснуть. Наконец она сдалась. Ее подняли с кровати бесконечные, неотвязные мысли и манящий запах кофе. Лили проскользнула мимо Чарли и Эшли, спавших рядышком под легким одеялом. Войдя в ванную, она скорчила гримасу своему отражению в зеркале: серая пижама, заспанное лицо, взлохмаченные волосы.

– Даже во сне ты выглядишь скучной, – прошептала она, потянувшись за зубной щеткой.

Выйдя из ванной, Лили посмотрела на кофеварку: на ней горела красная кнопка. Она выключила ее и заварила себе чашку имбирного чая, мечтая, чтобы это был кофе. Взяв кунжутный батончик, Лили ела его и украдкой поглядывала на коробку с фруктовыми хлопьями. Отделавшись от фантазий, связанных с кофе, фруктовыми хлопьями и Шоном Магуайером, она выпила чай и велела себе собраться.

Надев шорты, футболку с символикой «Чудо-хлеба» и кроссовки, Лили стянула волосы в хвост. Каждое новое место, куда они приезжали, Лили исследовала во время утренних пробежек. Не отличаясь особенной спортивностью, она держала форму, потому что неукоснительно следовала режиму. За последние недели Лили бегала среди кактусов и мескитовых деревьев пустыни Невада, у подножия заснеженных горных пиков Юты и Колорадо, вдоль бескрайних лугов Среднего Запада, заросших деревьями холмов и берегов рек. Она опасалась сожалений о том, что не поехала в Италию, однако это лето стало лучшим в ее жизни.

Возвращаясь в фургон, Лили часто видела, как Шон и дети едят хрустящие хлопья и развлекаются не совсем пристойными выходками: например, издают звук, напоминающий пуканье, под мышками, или рыгают. Кому нужна Италия, когда есть все это?

Сегодня утром, выбравшись из фургона и тихо прикрыв за собой дверь, Лили осознала, что находится в особенном месте. Вокруг стояла тишина, такая же легкая и прозрачная, как утренний туман, приглушавший крики пересмешников и козодоев.

«Вот мы и здесь, – подумала она. – Добрались до места назначения». Это был Пайнхерст, Северная Каролина. Они приехали сюда вчера вечером, и сейчас Лили впервые увидела это место при дневном свете. Здесь расположились известные всему миру поля для гольфа, где проводилось множество региональных и национальных турниров, в том числе Колониальное первенство. Впятером они пересекли всю страну, чтобы Шон принял в нем участие.

В путеводителях Лили, конечно же, прочла все об этой местности. Небольшой городок Пайнхерст окружали сосновые кущи и изумрудные пастбища с белыми изгородями; там паслись лошади. Сквозь сосновые леса пролегали тропинки, протоптанные всадниками. Беленые домики стояли на зеленых подушках газонов; виды кругом были идиллические, словно в кино. В этом месте находились резиденции многих знаменитых семейств: Файерстоунов и Борегардов, Бэнфилдов и Уитни.

Но ни один из путеводителей не рассказывал о том, как великолепно южное утро в тот момент, когда восходит солнце и его лучи пробиваются сквозь длинные иглы сосен. Не рассказывал и о запахе травы, который доносит легкий ветерок. Лили пробегала мимо места под названием «Королевские дубы». Название показалось ей претенциозным, хотя было нечто царственное в широко раскинувших свои ветви дубах, стоявших по обе стороны главной улицы. «Тара, Тара, Тара», – крутилось в голове Лили в такт дыханию, под приглушенный звук шагов по мягкой дороге.

Вскоре она оказалась возле поля для гольфа, где должен был состояться турнир. В этот час на пустой парковке стояли только два грузовика, один раскрашенный под американский флаг, второй – под газон для гольфа. В одном из грузовиков находился огромный генератор, во втором – сложное оборудование, очевидно, для ведения счета. В полной тишине грузовики казались спящими гигантами.

Перейдя на шаг, Лили скользнула между грузовиками. Перед ней был идеально подстриженный газон, окруженный пурпурными азалиями, а за ними – белая изгородь. Знак в виде указательного пальца направлял к тренировочной зоне.

Ступив на дорожку, устланную сосновыми иглами, Лили почувствовала себя так, словно попала в волшебный лес. В тишине она слышала лишь шелест птичьих крыльев над головой и стук собственного сердца. Ни ветерка – только утренний туман холодил ее голые руки и ноги.

До Лили донесся знакомый звук рассекающей воздух клюшки. Шон тренировался или играл каждый день во время их долгого путешествия, и она привыкла к свисту клюшки и звуку отскочившего от нее мяча. Потом наступала долгая тишина, а затем – приглушенный шлепок: это мяч падал на землю далеко впереди.

Удивительно, но теперь Лили узнавала удар Шона по мячу, отличая его от ударов других игроков. Она усвоила звуки и ритм его игры.

В тренировочной зоне Лили предполагала увидеть множество игроков, выстроившихся в ряд и тренирующихся перед турниром. Однако Шон был один. Его фигура тонула в утреннем тумане, пронизанном первыми лучами солнца. Теперь он научился достигать предельной концентрации. Поглощенный игрой, Шон наверняка не заметил ее.

От дыхания собаки, привязанной к скамье неподалеку от Шона, в воздух поднимались маленькие облачка пара. Каждый раз, когда ее хозяин ударял по мячу, ее уши вставали торчком и она дрожала, что-то предвкушая, хотя и сидела на месте. Шон научил Крошку приносить тренировочные мячи, но только по команде. Сосредоточившись, он делал удар за ударом, отправляя мячи далеко за метки. Лили тихо стояла на дорожке, пока Шон не отбил целую корзину мячей. Ее совсем не удивляло, что он пришел на тренировку самым первым. Ради детей, зависящих теперь от него, ему необходимо было выступить отлично. Однако Шона вело не только это желание. Он мечтал о победе сильнее, чем могли представить себе его соперники.

– Доброе утро, – сказала Лили, когда Шон остановился.

Крошка отчаянно завиляла хвостом, наклонив голову и поскуливая: так она приветствовала Лили, хотя та все еще не примирилась с тем, что они оставили собаку. Однако Лили признавала: очень приятно, когда кто-то каждый раз, увидев тебя, выражает счастье.

– Доброе утро, мисс Робинсон. – Шон улыбнулся и стал протирать головку клюшки.

– Разве это не обязанность кэдди? – спросила Лили.

– В последний раз, когда я видел его, он спал, уткнувшись лицом в подушку.

– Я видела его точно в таком же положении.

– Я с ним слишком мягок.

– Возможно.

Шон продолжал полировать клюшку, которую только что использовал, но при этом не сводил глаз с Лили. Ее охватило смущение. Как обычно, она была одета не слишком эффектно. Трикотажные шорты и футболка разительно контрастировали с его свежей рубашкой для гольфа и коричневыми брюками со стрелками.

– Я думала, здесь будет больше игроков. Почему ты пришел так рано?

Шон пожал плечами.

– Мне нужно тренироваться больше, чем другим. Я должен наверстать упущенное.

– По словам Реда, ты превосходишь своим талантом всех, кто когда-либо выходил на поле.

– Талант – это еще не все. Необходимо тренироваться, не рассчитывая на помощь матери-природы. Потому что она не поможет. Игрок, который тренируется по девять часов в день, всегда одолеет соперника с врожденным талантом. Понятно?

– Почему же у меня такое чувство, что это не совсем так?

– Теперь ты говоришь, как мой агент. – Шон показал на скамью, где стояли его уличные туфли, термос и коробка с эклерами. – Я предложил бы тебе кофе, но знаю, что ты откажешься.

– Может, однажды я удивлю тебя. Выпью кофе и наемся эклеров.

Шон ухмыльнулся.

– Любопытно будет посмотреть на это. И еще кое на что.

Лили догадывалась, что разговор устремляется на опасную стезю, но не сменила тему.

– Например?

– Не знаю. На многое. – Шон сел на скамейку и нагнулся, чтобы переобуться. – Как ты напьешься и сбросишь футболку. Я с интересом взглянул бы на это.

– Ты и все семиклассники Америки. Тебе пора повзрослеть, Магуайер.

– Почему?

– Потому что ты уже вырос. И должен вести себя соответственно возрасту.

– Но в душе мне нравится быть семиклассником.

– Конечно, ты же у нас Американский гольфист!– Ред Корлисс шел к ним со стороны парковки. Он протянул Шону газету, явно какой-то таблоид. – Ты на первой странице, друг мой. Привлек их внимание на матче в Парк-сити.

Шон вскочил со скамейки, радостно улыбаясь.

– Ред! Не ожидал увидеть тебя.

Крошка явно боролась с желанием прыгнуть на Реда, чтобы – как показалось Лили – избавить их от него. Едва заметным движением руки Шон утихомирил собаку, чем снова поразил Лили.

Встав и поздоровавшись с Редом, она поняла, какое огромное значение он придает этому турниру. Ред Корлисс, известный агент, не успевал приезжать на все соревнования с участием его клиентов.

– Ред, ты помнишь Лили?

– Конечно. – Они пожали друг другу руки. – Приятно встретить вас при более счастливых обстоятельствах, – любезно обратился он к ней. – Как дети?

– Мы проживаем это лето день за нем, все вместе, – сказал Шон.

При этих словах Лили ощутила солидарность с ним. Между ними возникла особая связь, основанная на преданности детям. «Может, все дело в этом, – думала Лили. – Может, именно в этом причина нашей близости». Если так, то он поступает правильно, избегая его. Влюбиться в мужчину потому, что он воспитывает трех детей, обожаемых ею, – плохая мысль.

– Пойдемте посмотрим, не проснулись ли они, – предложила Лили.

– Это наше последнее приобретение. – Шон взглянул на Реда, пристегивая поводок к новому ошейнику собаки. – Ее зовут Крошка. Чарли заметила эту собаку у обочины дороги, и мы взяли ее.

– Здорово, – отозвался Ред. – Может, мне удастся выбить для нее контракт с фирмой «Пурина».

– Добрая ты душа! – засмеялся Шон.

Вместе они вернулись на парковку, где стоял их фургон. Лили забавлялась, глядя на Реда. Он явно привык к другому стандарту в том, что было связано с путешествиями. Кристел наверняка определила бы фирму его костюма и туфель. Лили знала только, что они очень дорогие.

– Итак, что же пишет спортивная пресса? – спросила она.

Ред протянул ей газету. На первой полосе была фотография Шона: он только что сделал удар и теперь следил глазами за полетом мяча. Лили подумала, что Шон с его классическими чертами лица и голубыми глазами, напряженным и сосредоточенным выражением, очень фотогеничен. Над фотографией был заголовок: «Из плейбоев в отцы семейства».

Шон прочитал его вслух и рассмеялся.

– Что ж, веселись, – сказал Ред. – Пресса обожает тебя. – Он взял газету и помахал ею перед Шоном. – Только помни: сегодня ты в центре внимания, но стоит тебе проиграть один раунд, и завтра…

– Он отлично играл на тренировочных раундах, – заметила Лили. Новичок в мире профессионального гольфа, она инстинктивно понимала, что, сосредоточившись на позитивном, легче достичь хороших результатов. – Они с Камероном работают слаженно, как отлично смазанный механизм.

– Я слышал. Мне хотелось бы, чтобы у тебя был более опытный кэдди, однако то, что ты взял этого мальчика, тоже неплохо. Помогает с пиаром.

– Я взял его не поэтому, а потому, что он мне подходит.

Глава 41

Камерон сидел на водительском месте «виннебаго», делая вид, что едет. Ему предстояло быть кэдди на главном матче лета, и он уже устал бояться: бояться быть кэдди, бояться поцеловать девушку, бояться водить машину. Выпрямив спину, он ощущал пружинистый ход педалей под ногами и большое рулевое колесо у себя в руках. Камерон был дома один. Все отправились на барбекю в честь открытия турнира – на поле для гольфа. Воспользовавшись возможностью ускользнуть, он позвонил Бекки, но не получил ответа. Наверное, она еще на работе.

Трехчасовая разница во времени очень мешала ему. Камерон так скучал о ней, что чувствовал стеснение в груди. С Бекки так здорово было поговорить: забавная, умная, она никогда не беспокоилась о том, что думают о ней люди. Пока они не подружились, Камерон и не знал, как это все облегчает. Несколько старых друзей отвернулись от него после катастрофы, но Бекки сказала, что ему пора перестать думать об этом.

– Доктор Фил всегда говорит, что ты гораздо меньше тревожился бы о том, что думают о тебе люди, если бы знал, как редко это бывает на самом деле.

Камерон мечтал сесть за руль и поехать в Сонору, штат Калифорния, чтобы увидеть ее. Черт, он просто мечтал сесть за руль. Точка.

Он знал, как водить машину. Был одним из лучших по вождению в своей школе. Но проблема не в знаниях.

Проблема в том, что каждый раз, садясь за руль, Камерон испытывал странный, необъяснимый страх.

Однако сейчас он чувствовал себя спокойно, сидя за рулем фургона. Парковка была почти пустой. Большинство профессиональных игроков останавливалось в ближайших загородных отелях с бассейнами и отличным сервисом. Кроме «Эйрстрима», напоминавшего по форме пулю и стоявшего в дальнем конце парковки, у Камерона не было никаких препятствий. Прямо перед ним расстилался длинный, прямой, совершенно пустой участок асфальта.

Через ветровое стекло он видел ручей Доглег и лес, начинавшийся за ним. Но Камерон представил себе шоссе, разворачивающееся под колесами его машины во всем его асфальтированном великолепии; оно вело прямо к горизонту. Он понял, что, хотя долго не практиковался, еще не разучился подражать звуку мотора. Звук получился таким же, как и тогда, когда ему было шесть лет и он был членом счастливой семьи. Камерону показалось, что он уже на полпути до Мемфиса. Выехав из Феникса, он притормозил, издав характерный звук. Это было глупо. Он мог водить машину по-настоящему.

Камерон покопался в карманах шортов в поисках ключей. Он понятия не имел о том, подходит ли для зажигания ключ от двери, как в обычной машине.

Ключ не подошел. Камерон испытал облегчение и разочарование.

Он посмотрел на ключи в своей руке. Они висели на брелке с надписью «Приманка для игрока». Может, один из них и есть тот самый ключ. Может, вот этот, с пометкой «зажигание».

Итак, ему больше нечем оправдывать себя. Перед ним расстилалась пустая парковка – полно свободного места. Он располагал «виннебаго». Время пришло. Когда-нибудь им все равно предстоит вернуться в Комфорт, где их ждут проблемы и осложнения.

Камерона охватила паника. Мальчик сделал глубокий вдох, стараясь не замечать тошноту, подкатившую к горлу, когда он вылез из машины, чтобы вынуть колодки из-под колес фургона. Сделав это, он снова забрался на водительское место.

«Нет», – подумал он.

Пристегнуть ремень. Ключ в зажигание. Передачу в положение «стоянка».

Мотор заработал, его шум отдавался под капотом и в груди у Камерона. Его руки непроизвольно стиснули руль, и он заставил себя расслабить их.

– Потихоньку, – выдохнул он. – Потихоньку.

Шаг за шагом. Камерон отпустил тормоз и поставил передачу в положение «драйв». Это было легко. В уме он проделывал это тысячи раз. И вот, будто рыбка, подхваченная потоком, Камерон тронулся вперед. Он ехал. Медленно, словно пожилая леди, но какое это имело значение. К такому большому фургону нужно привыкнуть.

Камерон чувствовал себя так, будто ему удалось взлететь. Он проехал по парковке, пересекая разметку в форме елочки. Добираясь до угла, Камерон ловко поворачивал. Он быстро почувствовал, когда нужно крутить руль и под каким углом выполнять поворот. Объехав парковку три раза, Камерон был уже так уверен в себе, что включил радио. «Аэросмит», отлично. Еще несколько раз по кругу, и вот он уже опустил стекло и выставил наружу локоть, как опытный водитель.

Наконец Камерон оказался у выезда. Члены семьи наверняка устали после многотрудного дня. Он подумал, что они обрадуются возможности вернуться домой на машине, хотя до гольф-клуба было всего несколько кварталов.

Камерон ехал медленнее положенной скорости по жилым кварталам в направлении «Королевских дубов», но это не имело значения. За ним никого не было.

Свернув на стоянку клуба, он решил держаться у края, где посвободней. Барбекю было в самом разгаре. До него доносился запах жареного мяса, и он слышал музыку в стиле кантри из динамиков.

Грузовик, доставлявший еду, был припаркован у главного здания, и работники в белых куртках ходили взад-вперед по стоянке. Девушка, немного похожая на Бекки, толкала перед собой большущий мусорный ящик на колесах, направляясь к контейнерам для отходов.

Засмотревшись на нее, Камерон на долю секунды выпустил стоянку из поля зрения. Когда он снова посмотрел вперед, второй ящик с мусором появился из-за грузовика с продуктами.

Хотя он ехал со скоростью улитки, столкновение походило на взрыв бомбы. Содержимое контейнера: использованная одноразовая посуда, кукурузные кочерыжки, остатки соуса барбекю, смятые салфетки, недоеденные хот-доги, окурки и кетчуп – все оказалось у него на капоте. Шлепок какого-то соуса – похоже, коул-слоу – размазался по ветровому стеклу.

Каким-то чудом Камерону удалось поставить передачу в положение «стоянка» и заглушить мотор. Он выскочил из кабины и обежал фургон.

– Никто не пострадал? – спрашивал он. Паника вернулась и полностью овладела им.

Белая куртка работника с вышитым на ней именем Рой была залита красным соусом. Рой злобно уставился на Камерона. Работник, весивший добрых сто килограммов, был обрит наголо, а по его брюкам текла горчица.

– Нет, придурок, – ответил Рой, – но тебе придется платить за химчистку.

– Конечно, – сказал Камерон. – Боже, простите меня. Я не заметил вас. Он не знал, куда броситься, что делать. Вокруг начинала собираться толпа. Люди показывали на него пальцами и что-то обсуждали.

Супер!

К толпе подошли репортер и фотограф. Репортер начал задавать вопросы.

– Кто-нибудь ранен? Чей это фургон? – Он повернулся к Рою. – Сэр, вы видели, что произошло?

Рой мотнул головой в сторону Камерона.

– Придурок не смотрел, куда ведет эту чертову штуку.

Объектив камеры и репортер одновременно повернулись к Камерону. Ему не то чтобы захотелось умереть, но, если бы сейчас в него ударила молния, он счел бы это спасением. Однако спасения не было. Камерон понял это, увидев, как сквозь толпу к нему пробирается дядя.

«Ну вот и все», – подумал Камерон. Они с дядей отлично ладили, лучше, чем когда-либо с отцом. Теперь этому пришел конец. Он оказался безнадежным неудачником, именно таким, каким считал его отец, и теперь Шон тоже будет так думать.

– Ни дня без строчки, Донни? – обратился Шон к репортеру.

– Вы знаете этого человека? – не ответив, осведомился Донни.

– Дай-ка мне минутку, – сказал Шон, подходя к Камерону. – Привет.

Ох!Камерон переминался с ноги на ногу, ожидая, когда разразится буря.

– Привет.

– Значит, это ты был за рулем?

Камерон придумывал сотни оправданий, но ему удалось вымолвить только одно:

– Да.

– Не отгонишь ли ее немного назад, чтобы тут можно было убрать?

«Господи, ведь они все будут смотреть на меня!»

– Да, – сказал он, надеясь, что ему это удастся.

Шон бросил взгляд на лобовое стекло, по которому медленно стекал соус. Его лицо окаменело, губы были поджаты, глаза сверкали. Камерон никогда не видел дядю таким разъяренным.

– А ты знаешь, как включать дворники? – спросил Шон. Его голос был таким же напряженным, как и лицо.

– Кажется, да. – Во рту у Камерона пересохло. Потом он заметил, что дядя так напряжен вовсе не от ярости. Его распирал смех. Он умирал со смеху.

Не выдержав, Шон разразился хохотом и с трудом выдавил:

– Тогда перед тем как ехать, включи их.

Лили приятно удивило, что Ред Корлисс взялся уладить эту историю «фургон против мусорного ящика», отправив Камерона на ближайшую мойку. После этого все они собрались у Реда в отеле, поскольку он пригласил их искупаться в бассейне.

Отель «Колниал», большой и элегантный, располагался поблизости от поля для гольфа, и большинство ведущих игроков поселилось именно там. Двое швейцаров в красных шляпах и куртках открыли перед ними двери в фойе из мрамора и латуни. В центре находилась ротонда с витражами на потолке и копией статуи Христа под покрывалом Саммартино. Лили остановилась, рассматривая ее.

Это произведение искусства она надеялась увидеть этим летом в Италии – скульптуру, при виде которой, как говорили, у людей наворачивались слезы на глаза.

Лили чуть не заплакала, даже глядя на копию, установленную на громадном пьедестале из полированного мрамора. Изображение страдающего Христа глубоко тронуло ее душу, и она перевела взгляд на Чарли, Камерона и Шона, желая понять, какое впечатление статуя произвела на них. Камерон засмотрелся на двух длинноволосых девочек-подростков в коротких юбочках и облегающих майках, а Чарли учила Эшли играть в классики на мраморном полу с черно-белым шахматным узором. Шон и Ред, беседуя, ушли вперед. Лили так не хватало Кристел, что у нее перехватило дыхание. Она не знала, правильно ли ведет себя с этой семьей, расколовшейся на части. Иногда ей казалось, что у нее все получается правильно. Камерон наконец-то сел за руль, каковы бы ни были результаты. И все-таки порой Лили чувствовала себя такой же растерянной, как Чарли, когда та впервые проснулась утром и поняла, что мама, которая снилась ей ночью, отныне только так и будет приходить к ней – во сне.

– Лили! – Чарли взяла ее за руку. – Посмотри, какой бассейн!

Бассейн находился за стеклянными дверями, в конце галереи с колоннами. Это был сияющий бирюзовый восьмиугольник с моделью фонтана Треви и большой витой лестницей, ведущей к мелкому его краю. Лили он показался наглядным образцом кричащей роскоши.

Она отвела девочек в женскую раздевалку и помогла им надеть купальники.

– А где твой? – спросила Чарли.

– Я просто посмотрю.

– Посмотришь? – удивилась Чарли. – Да ты видела бассейн? Неужели тебе достаточно просто посмотреть?

– Достаточно, – беззаботно отозвалась Лили. Зачем объяснять ребенку, что она всю жизнь боялась воды? Она научилась плавать только потому, что в колледже ей пришлось пройти курс безопасности на воде. Иначе Лили не получила бы сертификат для работы в летнем лагере.

– Ну давай же, Лили! Если не залезать в воду, это совсем не то, – уговаривала ее Чарли. Они с Эшли выглядели очаровательно в своих желтых купальниках.

– Я не захватила купальник. – В фургоне у Лили был купальник, однако до сих пор ей удавалось не показываться в нем.

– Мы купим тебе купальник, – сказала Чарли заботливо и властно, точно так же, как говорила ее мать. – В фойе есть магазин.

– Магазины в отелях слишком дорогие.

– Дядя Шон завтра выиграет миллион долларов, – заверила ее Чарли. – Он даст тебе деньги на купальник.

– Я ничего не собираюсь брать у вашего дяди. У меня есть свои деньги.

– Тогда потрать их. Заплати и забудь об этом. – Именно так сказала бы и Кристел. Чарли потупила взор. – Пожалуйста, мы очень хотим, чтобы ты искупалась с нами.

– Пожалуйста, – тихо повторила за ней Эшли, как будто поняла смысл разговора.

Лили вздохнула.

– Двое на одного. – Она подняла малышку и понесла к бассейну, где с рук на руки передала ее Шону. У Лили пересохло во рту, и она, онемев, смотрела на раздетого Шона, мускулистого и мокрого после купания. Лили объяснила ему, что забыла купальник и хочет купить другой в бутике при отеле.

– Запиши на мой счет, – сказал Ред в гавайской рубашке и с незажженной сигарой в зубах.

– Ни в коем случае.

– Обещай сделать это, иначе я пойду в магазин вместе с тобой.

– Это заговор! – воскликнула Лили, направляясь к магазину.

Чарли выразила желание пойти вместе с ней и, участвуя в выборе купальника, проявила вкус и чувство цвета, унаследованные от матери. Она сразу отвергла черный и темно-синий закрытые купальники, которые хотела купить Лили.

– Примерь этот. – Чарли протянула в кабинку купальник на вешалке. – И никаких отговорок!

Это было бикини вызывающе ярко-вишневого цвета, однако Лили нехотя признала, что купальник смотрелся очень… сексуально. Опасаясь передумать, она попросила продавщицу срезать этикетки и купила его. Сгорая от смущения, Лили вместе с Чарли вышла к бассейну. Лили надеялась, что ей удастся тихо проскользнуть и сесть где-нибудь на бортике, но Чарли немедленно закричала:

– Дядя Шон, посмотри на Лили! Это я выбрала ей купальник!

Держа Эшли на руках, он обернулся и посмотрел на них. От его взгляда, устремленного на нее, Лили вспыхнула.

– Отличная работа, Чарли, – сказал он. – Прыгай в воду!

Лили подобралась к бортику и села, опустив ноги в воду, на мелком краю бассейна. После жаркого южного дня прохладная вода казалась божьим благословением. Она представила себе, как погружается в нее, как вода закрывает ее лицо и голову, но при этом ей совсем не хотелось залезать в бассейн. Хорошо бы, никто не заметил, что она сидит на бортике, тогда ей не пришлось бы признаваться в своем страхе. Глупо, но привычное ощущение ужаса казалось ей таким реальным.

Пока Ред присматривал за девочками, игравшими на мелководье, Шон под водой переплыл бассейн и вынырнул прямо напротив Лили.

– Ты не залезаешь в воду, – удивился он.

– Я хотела только окунуть ноги.

– А я хочу увидеть тебя мокрой с ног до головы.

– Ты искуситель, тебе это известно?

Широко раскинув руки, Шон лег на спину.

– Я отец семейства, играющий в гольф. Ты что, не читаешь спортивные колонки?

– Тогда и веди себя как отец семейства, а не как искуситель.

– Но, дорогая, когда ты рядом, я не могу совладать с собой.