Текст книги "Исцеление сердца (ЛП)"
Автор книги: Сьюзен Фанетти
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Однако усидеть на месте было невозможно. Через несколько мгновений он снова встал и начал шагать туда-сюда. Был полдень, но зал был почти пуст. Лишь двое слуг, цыплята и ягненок, забредший в дом случайно, составляли ему компанию.
Тишина за дверью убивала. Крики были бы лучше, чем эта удушающая тишина, которая ни о чем не говорила. Расхаживая по залу в компании цыплят и ягненка, Леиф пытался заставить свой разум успокоиться.
У нее были боли весь день, с самого рассвета. Ольга разбудила его до восхода солнца, чтобы сказать, что ей нужна Гида, но к тому времени у нее уже были схватки. Теперь они шли часто. Это означало, что малыш скоро появится.
Он был с ней весь день, а теперь его выгнали. Он не хотел оставаться в стороне, когда она рожала. Это было неправильно.
Время шло, и Леиф шагал, и страх жевал и жевал его сердце, пока оно не стало кровоточить – и все еще ничего, кроме тишины по другую сторону двери. Иногда он прижимал ухо к дереву, но ничего не слышал. Что там творится? Она потеряла малыша? Лишилась чувств?
А потом Ольга закричала. Громко и долго – и резко затихла. Леиф быстро подбежал к двери. Открыв ее, он тут же услышал крик новорожденного младенца.
Бирте увидела его первой. Она закатила глаза и покачала головой.
– Я бы позвала тебя. У тебя сын. Толстый, громкий мальчик.
Она отступила, и там была его Ольга, бледная и измученная, вся в поту, но радостно улыбающаяся и заливающаяся слезами. В ее объятиях был самый красивый на свете мальчик, голый, весь в слизи и сердито вопящий.
Игнорируя других женщин, свое разочарование и обиду за то, что его отослали, Леиф пошел к жене и сел на кровать рядом с ней. Он поцеловал ее в лоб, а затем обхватил рукой маленькую, совершенно лысую голову своего новорожденного сына. Тут же крик мальчика затих, и он повернул свое хмурое лицо в сторону Леифа.
– Он знает, кто ты, – прошептала Ольга.
Мальчик повернул головку на ее голос.
– И кто ты. Он знает свою мать.
– Я никогда не думала, что у меня будет это… что я смогу держать своего ребенка и смотреть на него, – она всхлипнула, но удержалась
Леиф наклонился, укрывая своим телом сына и жену, и обхватил их руками. Ольга проиграла битву с собой и зарыдала, а их сын тоже заревел, и в этот момент Леиф был счастливее всех на свете.
Бирте похлопала Леифа по плечу. Она забрала малыша у Ольги – а та уже не хотела его отпускать. Но, зная ритуалы, Леиф положил руку ей на руку и кивнул.
– Пуповина, – сказала Бирте.
Он повернулся и перегнулся через живот Ольги. Взяв в руку толстый, жесткий шнур, который все еще связывал мать и ребенка, он перекусил его и разорвал эту связь.
Бирте вымыла мальчика, а Гида – Ольгу и заменила ее одежду и белье. Леиф оставался рядом, держа жену за руку. Теперь, когда его тревога прошла, никакая земная сила не могла бы заставить его уйти.
Когда Бирте вернула им сына, они увидели, что он чмокает губами в поисках еды. Выражение лица Ольги наполнилось безмятежным счастьем, когда она предложила ему грудь. Он немного покрутился, а затем крепко вцепился в сосок.
Реакция Леифа на это зрелище была сильной – настолько, что он схватился за бедро и закрыл глаза, пытаясь прийти в себя. Справившись, он поднял глаза и встретился с Бирте, которая хмуро на него смотрела.
Ольга тоже все это видела; когда его глаза снова встретились с ее глазами, она улыбнулась немного лукаво. Но потом перевела взгляд на ребенка.
– Как мы назовем его?
Леиф посмотрел на мальчика в объятиях своей любимой. Лысая голова, крепкие ручки и ножки. Хмурое, серьезное лицо.
– Магни.
– Магни, – попробовала имя на вкус Ольга. – Могущественный.
– Да. Он могущественный. Зачатый там, где не было надежды, и рожденный там, где надежда процветает. Он уже многое пережил до своего рождения.
– Это очень хорошее имя.
Глава 23
– Äiu, äiu, kussu, kussu, – шептала Ольга, поглаживая пальцами головку Магни, пока он чмокал. — Maga, maga, maimukene!
Леиф спал рядом с ними, лицом к ним. Он уезжал в тот день, чтобы поговорить с фермерами по поводу урожая, который они могли бы продавать в Гетланде. Вернулся измученным и усталым, и она не хотела будить его.
– Tsuu, tsuu, suuremasse, – пела Ольга, качая сына. Магни было всего две недели, но у него уже был серьезный характер. Он знал, чего хочет, и вопил, когда не получал желаемого. Мальчику нравилось слушать, как она поет, и его не особо волновало, будет мешать ее пение его отцу или нет. – Kasva, kasva karjatsesse, äti nänni pikkutesse.
Она пела шепотом, но Магни открыл глаза и нахмурил лоб, когда она замолчала.
– Мне тоже нравится, как ты поешь. Это успокаивает. Тебе не нужно шептать.
Леиф говорил с закрытыми глазами, так что не видел ее улыбки. Ольга протянула руку и провела пальцами по его губам.
– Я хотела, чтобы ты поспал.
Она говорила, напевая, чтобы Магни не стал хныкать.
Ее муж открыл глаза и взял ее пальцы, прижимая их к губам.
– Я с тобой отдыхаю, даже если не сплю. Как прошел день?
– Без тебя это был долгий день. Но хорошо. Мы гуляли по городу.
Магни получил свое имя всего неделю назад, и пока они не выходили из длинного дома. У одного из горожан был сильный кашель, и Ольга тревожилась. Леиф отправил больного прочь из города и Бирте вместе с ним, чтобы следить за болезнью, но они оба решили пока держать Магни подальше от людей.
Кашель оказался кашлем, не более того. Мужчина даже не был по-настоящему болен. Как только Ольга убедилась в этом, ей захотелось бывать на солнце со своим сыном. Он не сможет вырасти высоким и могучим, если постоянно будет под крышей. Тем не менее, она носила мальчика в пеленках, закрывавших лицо, и не позволяла любопытным взглядам и пальцам касаться своего сына.
Леиф обеспокоенно на нее посмотрел.
– Одни?
– Сигрид была с нами. Но нам не нужна охрана. Тебя здесь любят, и мы с твоим сыном тоже греемся в лучах этой любви.
– Лучше бы тебе ходить с охраной, Ольга. Переговоры прошли не так хорошо, как хотелось бы. Возможно, меня не так сильно любят за пределами города.
Ольга провела пальцем по длинному и широкому шраму, который рассекал его грудь. Бледная, грубая кожа, на которой не росли волосы, собиралась в паутину шрамов прямо над его сердцем.
– Они не видят тебя настоящего.
Леиф улыбнулся.
– Никто не видит меня так, как ты, любовь моя. Но они видят мои недостатки. В свое время как ярл я уделял слишком много внимания городу и... другим вопросам.
– Имеешь в виду, мне.
– Моей семье, – он наклонился и поцеловал голову Магни. – Тому, чему больше всего требовалось мое внимание. Но я владею не только городом, и, как видно, пренебрегаю теми, кто работает на полях, которые нас кормят. Сегодня мне напомнили об этом. Хорошо напомнили.
– «Хорошо»? – ей совсем не понравилось это слово, но в тот момент Магни выпустил грудь и начал хныкать, потеряв сосок.
Ольга сунула грудь ему в рот и повернулась так, чтобы мальчику было удобнее. Теперь она оказалась спиной к Леифу, и он вздохнул, когда их сын вернулся к трапезе.
Рука Леифа обняла ее, подхватив Магни под попку. Ольга почувствовала, как отвердевшая плоть мужа упирается ей в бедро, и улыбнулась.
Леиф никогда не показывал ей своего желания, пока она кормила, и Ольга не хотела бы этого, даже если бы ее тело уже было готово его принять, но она наслаждалась ощущением его желания. Кормления, подобные этому, в темные часы ночи, когда они лежали втроем в своей постели, были самыми счастливыми моментами ее жизни – жизни, которая теперь вся была наполнена счастливыми моментами.
Она думала обо всем, через что прошла, и понимала, что именно эти испытания и привели ее сюда, в эту жизнь, в этот дом, где были теперь ее ребенок и ее настоящая любовь. Она думала об этом и говорила себе, что мир сохранил равновесие.
Но ее беспокойство по поводу слов Леифа никуда не делось.
– «Хорошо»? – спросила она еще раз.
– Тсс, – он поцеловал ее голову. – Не беспокойся. Не было никакого насилия. Только гнев – а гнев я заслужил. Я внесу изменения в свои планы. Кажется, на меня повлиял Эйк… больше чем я думал.
Старый ярл Гетланда вел себя жестоко и иррационально. Ольга не верила, что Леиф похож на него.
– Что ты имеешь в виду?
– Я и забыл, что солнце встает и садится не только в окнах этого зала. Думаю, мне нужна твоя помощь, любовь моя.
Она оглянулась на него через плечо.
– Как я могу тебе помочь?
Ее дни целительницы закончились. Гетландом занимались Бирте и Гида, и она должна была уделять все свое внимание Магни – и держаться подальше от больных. С момента рождения ребенка Ольга только и думала, что о болезнях и заразе.
– Ты у меня спокойная. Ты знаешь, как говорить с людьми, которыми владеют эмоции, даже когда тобой самой они владеют. Я думаю, твои целительные силы не только в знании трав, а еще в способности исцелять души. Наш народ тебя полюбит, Ольга. Ты – наше исцеление сердца.
– Возможно, когда-то я и была такой...
– И ты снова становишься такой. Разве ты не исцелила свое сердце?
– Ты сделал это. И он, – она подняла ручку Магни со своей груди.
– Нет, любовь моя. Ты выбрала меня и его. Но ты сама себя спасла.
~oOo~
Однажды вечером, вскоре после солнцестояния, когда солнце уже было на пути к той точке горизонта, за которой начнется зимний мрак, большой торговый корабль приблизился к берегу и бросил якорь.
Зал был тих, люди разошлись по домам, чтобы отдохнуть в своих кроватях. У Магни была сыпь на попке, он капризничал и плохо спал, поэтому Ольга и Леиф были в зале. Они носили мальчика на руках по очереди, и он немного успокаивался.
Стражник сообщил новость, и Леиф тут же передал Магни Ольге.
– Возвращайся в наши комнаты.
– Разве торговцы – это плохо? – обеспокоенно спросила она.
Торговые суда, прибывающие в Карлсу, были полны странных и чудесных товаров, но Вали тоже всегда был с ними настороже.
– Да, пока я не буду знать, что угрозы нет, – Леиф взял меч, пристегнул к спине и повесил топор в кольцо на поясе. – Возвращайся в комнату с Вифрид и закрой дверь.
Он махнул служанке, которую назвал, и толкнул всех троих к двери их покоев.
Вифрид заперла дверь, и Ольга начала расхаживать по комнате с Магни на руках, спрашивая себя, а не кончилось ли ее вновь обретенное счастье так скоро. Она прижала сына к груди так сильно, что он стал хныкать и сопротивляться, но не отпускала его. Сердце заколотилось, ей стало дурно.
Казалось, прошли годы, но потом под дверью появился свет и ласковый голос Леифа позвал ее:
– Ольга. Все хорошо.
Улыбаясь, Вигфрид отперла дверь, и Ольга побежала к Леифу, испуганная даже больше, чем осознавала.
Он подхватил своего сына на руки.
– Я не знаю этого капитана, но знаю его помощника. Они пришли торговать, а не нарываться на неприятности. Сегодня они отдохнут, а утром придут на причал. Я отправил Ульва и еще нескольких человек сообщить об этом в деревню. Думаю, у нас будет несколько праздничных дней. Я пойму, если ты захочешь оставить Магни дома, но мне бы помогло, если бы тебя увидели в городе. Особенно рядом с фермерами.
Ольге очень понравились торговые суда в Карлсе – такие загадочные и экзотические, с таким количеством новых цветов, вкусов и запахов.
– Я оставлю Магни с Вифрид или кем-то еще и пойду с тобой. Я хотела бы посмотреть, что они привезли.
Леиф улыбнулся и приподнял лицо жены за подбородок.
– Может, шелк. Ты мне нравишься в шелковой одежде. И без нее.
~oOo~
Ольга и Леиф вместе бродили по рынку, раскинувшемуся в доках. Она не видела в фермерах гнева и обиды, о которых говорил Леиф не так давно. В эти дни, пока здесь были торговцы и повсюду слышался звон монет, воздух был полон веселья.
Фермеры привезли в город зерна и овощи, пастухи и мясник предлагали свежее мясо, кузнец трудился, чиня оружие, и кожевники и плотники работали не покладая рук. Все это было хорошо для Гетланда, и Ольга играла свою роль жены ярла, завязывая разговоры и делясь со всеми впечатлениями по поводу такого события.
Но ее не интересовали мясо и подковы. Ольга смотрела на бочки, ящики и огромные чаши, выставленные торговцами, полные великолепия и красоты, подобных которым нельзя было найти в их холодном, земном мире.
Леиф принес толстый мешочек, полный монет из блестящего серебра, золота и бронзы. Он торговался и с торговцем шелком, и с торговцем пряностями, и с несколькими другими поставщиками чудес, и Гулла, новая служанка, уже сгибалась под тяжестью корзины с покупками.
Он остановился у палатки темнокожего мужчины, который не показывал никаких товаров, но был обвешан драгоценностями. Когда Леиф поманил его легким взмахом руки, мужчина достал из кармана шелковый мешочек и открыл его так, что тот осел на его руках, как распустившийся цветок.
Мешочек был полон драгоценных камней, гладких и граненых, грубых и в оправах из драгоценного металла. Ольга разглядывала камни, а Леиф смотрел на нее. От красоты камней захватывало дух, но Леиф отбрасывал украшение за украшением, драгоценность за драгоценностью. Наконец, он вытащил из мешочка золотую цепочку.
Ярко-зеленая жемчужина, искусно ограненная и по форме напоминающая слезинку, свисала с нее.
– Вы хорошо выбирать, господин, – одобрил торговец. – Эта красота приплыть издалека. Он много путешествует. Его называют изумруд. Очень редкая.
Леиф приподнял подвеску, и солнечный свет затанцевал в гранях камня. Ольга невольно ахнула от восторга.
Улыбка торговца была масляной от ожидания.
– Такая красивая госпожа. Твоя госпожа должна носить драгоценная камень. Двадцать золотых за этот сокровище.
Ольга вздохнула. Это было слишком, слишком много для украшения.
Леиф повернулся к торговцу.
– Ни один камень не сравнится с красотой моей жены. Он не лучше, чем любой другой.
Он положил изумруд обратно в мешочек и взял ее руку, чтобы отвернуться.
– Нет, мой господин!
Леиф с едва заметной улыбкой обернулся:
– Десять золотых.
У нее снова перехватило дыхание. Так дорого!
Торговец нахмурился.
– Такая редкость, господин. Стоит гораздо больше, чем десять.
– Наверное, но не для меня, – Леиф снова собрался уйти.
– Двенадцать!
Леиф широко улыбнулся Ольге и открыл свой мешочек.
– Договорились.
Он заплатил торговцу и забрал украшение. И тут же надел цепочку Ольге ей на шею, так что изумрудная слеза легла как раз в ложбинку между грудей.
О, это было прекрасно. Ольга подняла камень так, чтобы сквозь него светило солнце. Как может что-то настолько чудесное принадлежать ей?
– Тебе идет, – сказал Леиф и поцеловал ее.
И пока он обнимал ее, рядом засмеялся мужчина – громкий смех того, кто умеет наслаждаться жизнью.
Она знала этот смех.
Она услышала его и оттолкнула Леифа, вертясь во все стороны в поисках его источника.
– Ольга?
Голос Леифа был полон замешательства и беспокойства. Ольга отмахнулась и снова прислушалась, пытаясь понять, откуда идет звук.
Смех раздался слева. Не обращая внимания на Леифа, она поспешила в этом направлении, пристально глядя на людей, мимо которых проходила, особенно на торговцев.
Ольга подошла к трапу торгового корабля и подняла глаза. На странном корабле стоял мужчина, облаченный в черные бриджи и белую рубашку со шнуровкой, одетый куда более вычурно, чем большинство людей, пришедших с этого корабля.
Это был человек, чей смех она так хорошо знала.
– Ольга! В чем дело?! – прогремел голос Леифа позади.
При звуке имени мужчина на корабле быстро повернулся и уставился прямо на нее.
– Оля?
Слезы наполнили ее глаза.
– Мика. Мика!
Когда она ступила на трап, Леиф схватил ее за руку.
– Ольга! Погоди
Она безумно отдернула руку.
– Это мой брат! Это Михкель!
~oOo~
Она не могла перестать касаться его. Прошло так много лет с тех пор, как она в последний раз видела Мику, и она долго думала, что он мертв. Потерян. И вот он сидел здесь, в большом зале, в ее доме, держа на руках ее ребенка, своего племянника.
Ольга похлопала его по руке, по лицу, по ноге. Прислонилась к плечу. Казалось, Мика может превратиться в сон, если она перестанет его касаться. Сидя рядом со старшим братом, Ольга всецело и безоговорочно чувствовала, что ее мир, ее жизнь, наконец, восстановили равновесие. Ее прошлое больше не было потеряно для нее, будущее широко открыло двери, и в настоящем у нее было бесконечное счастье.
На трапе Михкель встретил ее и поднял на руки, и они обнимались, пока им стало нечем дышать. С тех пор она была с ним рядом.
Он стал другим. Старше, да, но старше в другом смысле. Лоб прорезали морщины, они же собрались в уголках глаз, а в темных волосах был намек на седину. Он носил короткую бороду, и на ней тоже были соленые брызги. Его кожа отливала бронзой. Все это, как догадалась Ольга, было из-за долгих дней, проведенных на море, на солнце.
Леиф молчал с момента воссоединения брата и сестры на трапе, но Ольга подумала, что это потому, что ему трудно говорить на их языке. Она говорила со своим братом на том языке, который они разделяли с детства – хоть им обоим он уже и давался не так легко.
– У тебя хороший, сильный ребенок, сестра. Я рад, что ты все-таки смогла.
Она была вдовой, когда они виделись в последний раз. И он знал о том, почему она потеряла первого ребенка.
– Да, он просто чудо, правда. Я благословлена.
Михкель бросил на нее любопытный взгляд, и Ольга поняла, что использовала слово языка Гетланда, чтобы передать то, что хотела сказать.
Идея «благословения» принадлежала этому миру, а не миру, в котором они родились. Она видела по взгляду брата, что он понял ее; он был просто удивлен тем, что она сказал именно так.
– У тебя есть вести о наших братьях? Об отце?
Она бросила взгляд на Леифа. Пока он был рядом, она не могла найти слов, чтобы рассказать Мике о смерти родных. Даже если Леиф уйдет, она все равно не сможет все рассказать так, чтобы Михкель не смотрел на ее мужа как на своего врага.
Леиф заметил взгляд и решил, что ей неудобно говорить при нем. Он поднялся.
– Я оставлю вас наедине, – сказал он на своем родном языке и, подойдя к столу, протянул руки за Магни. – Я уложу его спать, чтобы он отдохнул.
И вот Леиф ушел, и они остались одни, и Михкель повернулся к ней с улыбкой.
– Думаю, прошлой ночью, когда я был просто капитаном корабля торговцев, я ему понравился больше.
Ее муж ревновал, и она этого не понимала, но сейчас дело было не в этом.
– Он просто удивлен. Как и я, – Ольга ухватилась за рубашку брата. – До сих пор не могу поверить своим глазам! Как ты здесь оказался? И ты – капитан этого большого корабля!
Михкель засмеялся.
– Не такой уж он и большой. Хороший и крепкий. Это мой второй корабль. Первый потопили пираты – которые не так уж отличаются от людей этих мест. Брать у других, чтобы разбогатеть. Я удивлен, что ты оказалась среди этих людей, Оля.
– Я счастлива. Леиф – хороший человек, хороший ярл. И стал мне хорошим мужем и отцом моему ребенку. Наша любовь очень сильна. А Гетланд – то место, которому я принадлежу. Но моя история… длинная и тяжелая.
Ее брат наполнил чашу медовухой.
– У меня есть время. Я хочу услышать твою историю, и я расскажу тебе свою. Но сначала мне нужны новости. Ты слышала о нашей семье?
Ольга вздохнула и приготовилась рассказать брату свою историю. Несмотря на то, что она не собиралась рассказывать о самом плохом и верила в то, что Леиф был прав, считая ее мастером слова, ей нужно подбирать слова очень осторожно. Иначе ее муж и ее брат станут врагами.
~oOo~
Некоторое время спустя Вифрид позвала ее кормить Магни. Михкель, который становился все тише и тише с каждым ее словом, ушел с объяснением – или оправданием – что у него есть работа на корабле. Пообещав ей, что они поговорят еще, он обнял ее, а затем ушел, и Ольга вернулась к сыну.
Леиф сидел, держа Магни у плеча, и мальчик радостно вертелся и дергал отца за волосы.
Ольга сняла верх хангерока и забрала сына.
– Ты злишься? – спросила она, кормя мальчика.
Глаза Леифа вспыхнули.
– Нет. Конечно, я не злюсь. Я счастлив, что твой брат вернулся к тебе. Я видел твою радость сегодня, и я счастлив и хочу для тебя только счастья.
Однако она услышала что-то другое в его голосе. Что-то грустное, о чем ему не хотелось говорить.
– Тогда в чем же дело?
Он подошел к ней и зацепил пальцами новую изумрудную подвеску.
– Я бы не хотел, чтобы он встал между нами.
– Как он может?
– Он знает обо всем, что произошло с тех пор, как вы виделись в последний раз?
Ольга поняла. Она тоже боялась. Но не думала, что и Леифу страшно.
– Он знает. Мы долго об этом говорили. Он опечален потерей братьев и отца. Но, Леиф, любовь моя, я не виню тебя сейчас, и я не винила тебя, пока рассказывала свою историю. Я не стала. Я думаю, что Мика разочаровался во мне, ведь я стала частью мира тех, кто грабил наши края. Но на тебя он не злится.
Леиф криво улыбнулся.
– Ему не нравится здесь?
– Думаю, ему очень понравились деньги Гетланда. Но он не делает большого различия между пиратами и налетчиками.
– Полагаю, мы не так уж и отличаемся от торговцев. Я бы сказал, что они ничем не отличаются от нас. Мы все хотим забрать как можно больше того, что есть у других.
Ольга подумала о налетчиках, которые ограбили прибрежную деревню. Они убивали молодых, старых и немощных так же легко, как сильных и способных. Насиловали женщин. Жгли, мародерствовали и носились по городу с улыбками на лицах. Леиф был среди них, хотя и не был похож на других.
Те, кто был теперь ее друзьями и самой большой любовью, напали на ее деревню и сделали ее рабыней. Но теперь они были ее народом, и она была счастлива здесь. Ольга постаралась принять, но не понять. Она смогла увидеть в этих людях не только монстров с изрисованными лицами, и понимала, что этот мир полон разных людей – как и любое другое место.
Но она не забыла страх, который испытывала, прячась в углу с юной Йоханной, или ужас загона, в котором налетчики держали женщин и девочек. Она помнила, каково это, когда тебя грабят и насилуют, и какими бы страшными ни были эти воспоминания, Ольга не хотела их отпускать.
Леиф ошибался, думая, что торговцы, которым покупатель отдавал деньги сам, одно и то же с налетчиками, которые приходили насиловать и отбирать у людей то, чего они не хотели отдавать.
Но сейчас было не время говорить такие вещи. Поэтому она улыбнулась мужу и сказала самые главные слова:
– Леиф, я люблю тебя. Мы – едины. Я рада, что мой брат здесь. Мне приятно знать, что он здоров, но он – не моя жизнь. Моя жизнь – это ты и Магни. Мы пришли в жизнь друг друга в моменты, полные страха и боли, и пережили самое худшее, и мы вместе. Михкель не может разделить нас. Ничто не может.
Глава 24
Через несколько дней команда Михкеля собрала весь непроданный товар и то, что они купили у жителей Гетланда, и приготовилась отправиться в следующий порт.
Леиф стоял на пирсе, в нескольких шагах от трапа, и ждал, пока Ольга прощалась с братом.
Двое мужчин держались друг с другом настороженно, но достаточно цивилизованно. Леиф, конечно, не был против, что Ольге выпал шанс воссоединиться с последним выжившим членом ее семьи, и Михкель был явно предан своей сестре. И все же присутствие Михкеля заставляло его чувствовать себя не в своей тарелке.
Его очевидное презрение к Леифу и его народу было одной из причин. Еще до того, как он узнал об их семейной связи, с ночи их первой встречи, Леиф почувствовал отвращение Михкеля к его людям. Уже потом он узнал, что это его помощник, Антонис, настоял на том, чтобы заглянуть в эту часть мира.
Возможно, Михкель просто не нравился Леифу. Он не хотел, чтобы это чувство просочилось в сознание Ольги. Она была его женой, и это был ее мир, и она была счастлива здесь. Он не хотел, чтобы Михкель изменил ее видение мира.
Да, он ревновал.
А еще считал Михкеля лицемером. Ольга считала, что торговцы отличаются от налетчиков и пиратов тем, что им люди отдают монеты по своей воле и получают что-то взамен. Но она была наивна. И брат не разубеждал ее в этом. Леиф знал, что делали торговцы, такие как Михкель и люди на его корабле, чтобы получить бочки со специями и сундуки с драгоценностями.
На руках ее брата тоже была кровь. Леиф не осуждал его. Это был, как однажды сказала Ольга, ход вещей: сильные брали у слабых, слабые умирали. Сила брала верх и делала мир сильнее.
Михкель был сильным. Как и Леиф.
Он не осуждал, но и не считал, что заслуживает осуждения.
Леиф наблюдал, как брат и сестра обнимаются, как Ольга прижимается к брату, и от души пожелал тому поскорее уплыть. Наконец Михкель мягко отстранил ее. Ольга кивнула в ответ на его какие-то слова, поцеловала его в лоб и отошла.
Корабль был загружен. Ждали только своего капитана. Наконец Михкель взошел на трап, повернулся и встретился взглядом с Леифом. Тот посмотрел в ответ.
Двое мужчин, говорящих без слов.
Быстро кивнув Леифу и более не глядя на сестру, Михкель повернулся и побежал вверх по трапу.
Когда капитан уже был на борту своего судна, Леиф подошел к жене и обнял ее. Она обняла его в ответ, и они стояли там, пока корабль не исчез из виду.
~oOo~
Через два дня в Гетланд прибыл гораздо более желанный гость. Бренна приехала в город по земле, на повозке, и оказалась в зале прежде, чем кто-либо понял, что это Око Бога вернулась туда, где когда-то была унижена и едва не умерла – и где совершила свою месть.
Леиф и Ольга сидели на своих местах в зале, слушая жалобы и просьбы людей. Как и предсказывал Леиф, его люди быстро прониклись симпатией к его жене и теперь все чаще обращались за советом к ней. От него они хотели справедливости. А от Ольги – сострадания. Он считал это хорошим балансом.
Он чувствовал возбуждение, глядя, как она раздает людям советы. Она всегда смотрела на него, предлагая решение, ожидала его одобрения или отказа – и Леиф редко не соглашался. Он полностью доверял ее сердцу и разуму.
Иногда Ольга чувствовала, что знает недостаточно, чтобы дать совет, и тогда она отправляла просящего к ярлу. А потом, когда они оставались одни, она доставала мужа вопросами, чтобы понять, что надо было сделать.
В следующем году, когда Вали и Леиф отправятся в поход, Гетланд останется в умелых руках.
Ольга как раз разговаривала с женщиной, муж которой стал ей изменять, когда в задней части зала поднялся небольшой переполох. Леиф повернулся и увидел, что к ним с Сольвейг на руках и в окружении двух Дев-защитниц идет Бренна. Он был удивлен, увидев на ней хангерок. Бренна предпочитала более мужскую одежду, особенно для путешествий.
Она остановилась у подножия платформы, на которой стояли его и Ольгино кресло, и Леиф увидел, почему. Она была беременна. Бренна поставила Сольвейг рядом с собой, и девочка крепко встала на ножки.
Прошло четыре месяца с тех пор, как Вали с Леифом и Ольгой отплыли из Карлсы. Корабли ушли почти два месяца назад и должны были скоро вернуться, если поход прошел хорошо, и погода благоволила путникам. Леиф думал, что понимает желание Бренны воссоединиться со своим мужем, хотя он и был удивлен, что она решилась на такое путешествие в своем состоянии.
Ольга вскочила с кресла, и женщины заключили друг друга в крепкие объятия. Бренна была значительно выше маленькой жены Леифа, она наклонилась и прислонилась щекой к макушке Ольгиной головы. Ее глаза встретились с глазами Леифа. И они оба улыбнулись.
Он тоже спустился с кресла и обнял Бренну.
– Рад тебя видеть, мой друг. Мы ожидаем корабли со дня на день.
Она откинула голову и посмотрела на него.
– Хорошо. Но у меня другое дело к тебе.
Она снова взяла Сольвейг на руки.
– Что угодно. Пойдем, поговорим наедине, – он объявил об окончании дня и приказал вынести еды и меда для людей, а затем взял Бренну и Ольгу за руки и повел их в личные покои.
Когда они сели, и Ольга позвала Вифрид, чтобы она позаботилась о Сольвейг, Леиф спросил Бренну, что они могут сделать. Бренне тоже принесли еду, так что она сделала глоток козьего молока, прежде чем ответить.
– В Карлсе дела не очень, Леиф. Мы потеряли так много сильных людей во время чумы, а все остальные ушли в этот поход. Поход очень важен, ты это знаешь, я знаю это, но мы голодаем. Не хватает людей, чтобы работать на полях, и мы не сможем собрать хороший урожай, а наши запасы уже подошли к концу. Я не уверена, что даже поход принесет нам достаточно, чтобы всем хватило. И даже если так, мы не сможем есть золотые монеты.
Леиф наклонился и взял ее за руку.
– Что мы можем сделать?
– Если бы ты мог дать мне немного зерна и припасов, я бы привезла их домой. И... я не знаю, может, это глупо, но мое золото, которое я собирала, пока служила у Эйка, закопано рядом с моей маленькой хижиной в лесу. Если только за это время его не украли. Там золото и серебро, и если оно там, я бы предложила его тебе в качестве оплаты за еду.
Это Вали убил Эйка, так что все владения старого ярла по праву принадлежали ему: и Гетланд, и Карлса, оба. Карлса была далеко на севере, небольшой городок и небольшие деревни вокруг. Гетланд был владением в четыре раза больше, с процветающим городом, куда часто приходили торговцы.
Вали не хотел становиться ярлом, но Бренна настояла, и он, наконец, решился сделать домом Карлсу. Он сам предложил Леифу Гетланд – город богаче и больше.
Так что Леиф покачал головой.
– Нет. Я не знаю, остался ли цел твой тайник, но если он цел, ты возьмешь его с собой домой, на телеге с зерном и припасами, которые мы тебе дадим. Тебе нужно только спросить, Бренна. Мои владения – дар, твой и Вали. Это я твой должник.
Облегчение заблестело в ее глазах.
– Спасибо. Это может нас спасти.
~oOo~
Крошечная хижина Бренны не очень хорошо перенесла годы запустения, но ее тайник была именно там, где она его оставила. Леиф дал ей двух юношей, чтобы раскопать его, и Бренна была довольна, когда нашла все в целости и сохранности. Она накопила много. Такое богатство должно было стать настоящим подспорьем для ее народа.
Бренна хотела бы дождаться Вали, но, не зная точно, когда вернутся налетчики, решила, что не станет тянуть. Ольга переживала по поводу поездки, но в Гетланде не хватало людей, которые могли бы управлять кораблем, а расстояние между их городами было слишком большим для маленького судна. На кораблях же ушли почти все мужчины.
И вот, уже готовая к отъезду, с загруженной доверху тележкой, Бренна неожиданно оказалась спасена от этого трудного пути, когда с пристани доложили о приближающихся кораблях.
Люди со всего города пришли на пирс, чтобы поприветствовать своих соседей. Леиф с Ольгой взяли с собой Магни, Бренна держала за руку Сольвейг.
Леиф увидел момент, когда Вали понял, что его жена и ребенок встречают его. Его друг спрыгнул с корабля, когда тот подошел к пирсу, и побежал навстречу жене и дочери – и замер, увидев состояние Бренны. Он упал на колени и поцеловал живот жены, а потом поднялся и обнял и Бренну, и Сольвейг.
