Текст книги "Игровая площадка для грешников (ЛП)"

Автор книги: Сюзанна Валенти

Соавторы: Кэролайн Пекхам
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 41 страниц)

– Отстань от меня, псих! – закричала она, пытаясь оторвать мою руку от своей.

Я втолкнул ее в ванную перед собой, пока Дворняга тявкал, и я последовал за ней в крошечное пространство, так что она практически оказалась грудью к груди со мной, и выхода не было. – Кто. Причинил. Тебе. Боль? – Мои руки были сжаты в кулаки, а инстинкт убийцы взывал ко мне.

– Это не имеет значения, потому что они мертвы, – сказала она, и у меня перехватило дыхание от облегчения, но это не означало, что я стал менее растерянным или злым. И уж точно это не объясняло следы укусов на ее горле.

– Расскажи мне, где ты была. Как, черт возьми, ты оказалась в таком состоянии? – Я схватил полотенце, намочил его в раковине и, приподняв ее подбородок, начал промакивать ее разбитую губу.

Она поморщилась, но не отстранилась, и я был рад, когда она позволила мне обработать ее повреждения. Это напомнило мне о той ночи, когда она убила Акселя, о том, как я стоял в его ванной и осматривал ее на предмет ран, и передавал ей одежду, чтобы она переоделась. Мне захотелось завернуть ее в вату и никогда не отпускать.

– Ты помнишь, как вы все говорили: «не ходи за «Границу»», – сказала она, ужасно подражая мне.

– Ты ходила за гребаную «Границу»? – Взревел я, прижимая ее к двери в душ так, что ее тело прижалось вплотную к моему.

– Я имею в виду, возможно я пошла за «Границу». Не могу сказать наверняка, была ли это та «Граница». Но там был Рик, так что я предполагаю…

– Маверик?! – Я заорал ей в лицо, когда паника охватила меня. – Это он сделал это с тобой? – Я бы убил его. Я бы взял лодку, переплыл гребаные воды до «Острова Мертвецов» и не прекращал бы стрелять, пока он не истечет кровью у моих ног.

– Он оставил следы укусов, но не все остальное, – защищаясь, прорычала она. Из-за этого мудака? Почему? Почему она его защищает? – Он застрелил ублюдков, которые сделали это со мной. На секунду я подумала, что он собирается застрелить и меня тоже, но он этого не сделал, так что… ура. – Она улыбнулась, но потом улыбка снова исчезла.

– Почему он тебя укусил? – Зарычал я.

– Я не знаю, может, потому что у него крыша поехала? – спросила она, и мне пришлось согласиться с этим утверждением.

– Ты не просила об этом? – Спросила я сдавленным голосом.

– Нет, – усмехнулась она.

– Кто привез тебя домой? – Требовательно спросил я. – Это был Картер?

– Нет. Но я видела, что ты сделал с его лицом. Какого черта ты это сделал? – Она хмуро посмотрела на меня, но я знал, что на самом деле ей было наплевать на этого маленького засранца.

– Потому что он смотрел на то, что принадлежит мне.

– Ты имеешь в виду на меня? – усмехнулась она.

– Ага.

– Я не твоя.

– Я задал тебе гребаный вопрос. Кто привез тебя домой? – Сердито спросил я, и она фыркнула, отбросив чушь о Картере и дав мне мой ответ.

– Никто. Я взяла машину, но она заглохла через несколько кварталов после того, как я только выехала на ней, и мне пришлось возвращаться пешком. Потом у меня сломался каблук, и мне пришлось устроить похороны своих туфель на обочине дороги. Приходил енот, но, честно говоря, я думаю, что он пришел только за заплесневелым кусочком сэндвича с тунцом, который кто-то оставил на…

– Роуг, – прорычал я, удерживая ее на месте и прижимаясь своим лбом к ее лбу. Мое сердце билось слишком сильно, как будто пыталось вырваться из моего тела к ней. – Зачем ты ходила туда? – Прохрипел я, потому что боль от этого была слишком сильной. Из всех мест во всем гребаном городе, почему именно туда? Почему к нему? Возможно, Чейз был чертовски прав. Она вернулась за Мавериком.

Мой мир начал рушиться, и я отвернулся, оставив ее на месте, не зная, как с этим справиться. Я могу уберечь ее от всех остальных. От кого угодно. Но если она пойдет к нему, если она выберет его…

Я ударил кулаком в стену и пробил дыру прямо в спальню Роуг, и она удивленно вскрикнула. Это сломает меня. Я не переживу, если она вернулась в город ради него. Ради моего приемного брата, человека, которого я предал и который предал меня в ответ. Человека, с которым я воевал, который пытался убить меня, Джей-Джей и Чейза.

Меня трясло, жажда крови кипела во мне, как голодный зверь, который отчаянно требовал пищи. Рука Роуг легла мне на спину, но я не мог на нее посмотреть. Я не мог услышать то, что она собиралась сказать.

– Все в порядке, Барсук. Теперь я дома. И еще я смертельно устала, так что буду злиться из-за этой дыры утром, а не сейчас, – пошутила она, явно пытаясь поднять настроение, но я не мог избавиться от этой ярости. Ее рука скользнула выше по моей спине, и я не знал, хочу ли я услышать ответ на свой следующий вопрос или нет. Но я должен был знать. Незнание было хуже, чем знание. Так и должно было быть.

– Ты хочешь его? Ты поэтому вернулась? – Резко спросил я, и она убрала свою руку, свое тепло, все. Вся она исчезла, и в моей груди осталось ощущение пустоты. Пожалуйста, не уходи снова.

– Рика? – спросила она, и я натянуто кивнул, не отрывая взгляда от дыры в стене.

– Я вернулась, потому что мой бывший бросил меня здесь, в могиле, – с горечью сказала она, и если она пыталась успокоить меня, то у нее это чертовски хорошо получалось.

Моя спина напряглась, и я закрыл глаза, пытаясь укротить зверя-собственника внутри меня, который хотел сжечь дотла весь мир, чтобы остались только она и я. В эту секунду это казалось единственным логичным способом обезопасить ее.

– Ответь на другой вопрос, – прорычал я, и каждый мускул в моем теле напрягся, пока я ждал, когда опустится топор.

– Я вернулась не ради него. Я вернулась не ради кого-либо из вас. Я не знаю, зачем я на самом деле здесь и как долго пробуду, но…

– Но?

– Но сейчас я здесь. По крайней мере, на какое-то время.

Я открыл глаза, сделал глубокий вдох и кивнул. Пока что она была здесь. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы убедиться, что она останется здесь. Я полуобернулся, схватил ее за руку и потащил в спальню, подталкивая к кровати, прежде чем стянуть с себя рубашку.

– Какого хрена ты делаешь, Барсук? – заупрямилась она, но ее взгляд опустился на мой пресс, на татуировки, украшающие мою плоть, а затем вернулся к моему лицу, на котором она увидела твердую, непроницаемую, и не подлежащую обсуждению стену, которая говорила, что она ничего не добьется, отказываясь. – Я остаюсь. Конец дискуссии.

– Ты чертовски любишь командовать, – огрызнулась она. – Может быть, я не хочу, чтобы ты оставался, ты когда-нибудь думал об этом?

– Нет, и мне насрать. – Я схватил ее за плечи, разворачивая к себе спиной и расстегивая молнию на ее платье. Она доходила до самой ее задницы, и она вздрогнула, когда мои пальцы коснулись ангельских крыльев, вытатуированных над ее лопатками и спускающихся по всей длине спины. Я наклонился, целуя каждое из них, и у нее вырвался легкий вздох, когда я провел пальцем по ее позвоночнику. – Я бы разрушил тебя, детка. Я бы доказал, что нет другого мужчины на земле, который может заставить тебя почувствовать то, что могу дать я. Ты заслуживаешь, чтобы тебе боготворили. Я бы каждый день приходил в твою церковь и опускался перед тобой на колени. Каждый. Ебучий. День.

– Как насчет того, чтобы для начала отвернуться, пока я переодеваюсь, потому что моя церковь закрыта, – сказала она с придыханием, и я наблюдал, как она подошла к своему шкафу и выбрала пижаму, состоящую из бледно-голубых шорт и майки.

Она позволила своему платью упасть до лодыжек, и у меня сжалось горло при виде ее задницы, обрамленной черными французскими кружевными трусиками, которые она носила. На ней не было лифчика, и это было самое соблазнительное зрелище, которое я когда-либо видел в своей жизни. Я сбросил джинсы, стащил их вместе с носками и плюхнулся на ее кровать.

– Ты не звучишь как человек, который не смотрит, – раздраженно сказала она, но затем опустила трусики, и мне пришлось прикусить свой чертов кулак, чтобы подавить стон.

– А как звучит человек, который не смотрит? – Спросил я, и мой голос прозвучал грубо и был полон желания. Клянусь, я мог видеть, как мурашки бегут по ее телу отсюда, так почему бы ей просто не признать, что она хочет меня так же, как я хочу ее? Конечно, я был мудаком, но, по крайней мере, я не пытался это скрыть. Я был искренним до чертиков. Разве не этого девушки всегда требовали от парней?

– Я не знаю, менее тихим. – Она натянула пижаму и повернулась ко мне, ее взгляд упал на огромную выпуклость в моих боксерах, и ее губы приоткрылись. – Ты смотрел, – обвинила она.

– Да, я смотрел, – проворчал я. – А теперь ложись в постель.

Я откинул одеяло, и она покачала головой.

– Это безумие. Я просто хотела вернуться домой, свернуться калачиком в своей постели и расслабиться после проведенной ночи. Но как я могу это сделать, когда ты здесь, в моем собственном гребаном доме, выдвигаешь мне требования? – Она надула губки, и я вскочил с кровати, поднял ее на руки и бросил на матрас.

– Эй! – взвизгнула она.

– Ты можешь делать все это со мной, – настаивал я, опускаясь рядом с ней и натягивая на нас одеяло, прежде чем выключить свет. Мои глаза быстро привыкли к темноте, щель в занавесках позволяла лунному свету проникать внутрь, и я вздохнул, когда мое сердце, наконец, начало замедляться.

– Не возвращайся к «Границе», – твердо сказал я.

– Я могу сама о себе позаботиться, – настаивала она.

– Я знаю, – признался я. – Но, если ты хочешь бросить мне вызов, сделай это своим умным ртом и дерзким поведением. Не ходи туда. Пожалуйста, Роуг.

Она вздохнула. – Почему твои собственнические манеры иногда кажутся милыми?

Я ухмыльнулся. – Я какой угодно, только не милый, малышка.

– Я не согласна.

– Ты рылся в моих вещах, пока прятался в моем доме? – Подозрительно спросила Роуг, и я был рад, что она решила не сопротивляться дальше.

– Да, – признал я, потому что рано или поздно она нашла бы уничтоженный вибратор и презервативы.

– Ты такой гребаный мудак, – сказала она сквозь зевок, и я придвинулся ближе к ней, нашел ее руку и провел большим пальцем по ее разбитым костяшкам. Я ненавидел то, что она сегодня дралась, но в том, что она победила, было и что-то горячее.

– Я знаю, – сказал я. – Но ты скучала по мне, верно? Десять лет – долгий срок, ты, должно быть, думала обо мне. Я думал о тебе каждый гребаный день. Ты знаешь, что это ненормально, когда у девушки твоего возраста нет социальных сетей? Я искал каждую девушку с именем, которое хотя бы отдаленно напоминает твое. Я даже просмотрел профиль человека по имени Рауль Эстебан.

Она рассмеялась, и этот звук озарил меня изнутри. – Ну, как говорит Чейз, наверное, я призрак.

– Не хочешь рассказать мне что-нибудь о том, где ты была? – Настаивал я. – Все, что угодно, Роуг. Просто дай мне что-нибудь.

– Ты ничего этого не заслуживаешь, – горько сказала она, и я придвинулся ближе, ощущая тепло ее тела.

– Я знаю, колибри, – тихо сказал я. – Но я все равно спрашиваю.

Между нами воцарилось тишина, но затем она заговорила тихим тоном, который привлек мое пристальное внимание.

– Хорошо, я отвечу на один вопрос.

Я открыл рот, но она заговорила, прежде чем я успел спросить, кто, блядь, причинил ей боль.

– Но не о парне, который похоронил меня, – твердо сказала она, и я фыркнул.

– Прекрасно. Тогда расскажи мне о своем первом парне.

– Это не вопрос, – протянула она, и я сжал кулак.

– Он был добр к тебе?

– Ну… поначалу он был неплох, я думаю. Он приглашал меня поесть, что было очень кстати, ведь тогда я часто голодала. И иногда он был милым, я полагаю. Особенно до того, как у нас, э-э, стало все более серьезно.… Хотя у него была неприятная черта характера. Просто жаль, что я не поняла этого раньше, потому что в конечном счете я стала вроде как зависеть от него, ночевать в его квартире и все такое. Потому что, ты знаешь, у меня не было дома. Но однажды мы поссорились, и он ударил меня. Я ударила его в ответ и так далее, но для меня это было – все. Так что я собрала свои пожитки и в итоге неделю проспала на автобусной остановке. Но, в конце концов, пожилая дама купила мне билет в другой город, так что, думаю, все обошлось.

– Обошлось? – Зарычал я, и моя кровь бешено закипела в венах. – Так не получится, детка. Господи. Как звали этого ублюдка?

– Коди, – ответила она.

– Фамилия? – Зарычал, и она рассмеялась.

– Черт возьми, нет.

– Он покойник, к тебе не приведут никакие следы. Просто назови мне фамилию, возраст и…

– Фокс! – она шлепнула меня по руке. – Ты не убьешь его, что с тобой такое?

Я пытался успокоиться, но чувствовал себя носорогом, готовым броситься в атаку. Пальцы Роуг прошлись вверх и вниз по моей руке, и это ощущение отвлекло все мое внимание, пока я, наконец, не смог снова ясно мыслить. О его неминуемой смерти, то есть.

Я притянул ее в свои объятия, просто обнимая, и она действительно растворилась в моем теле, пока ее дыхание касалось моей груди. Когда она, наконец, отстранилась, я провел пальцами по ее подбородку и вниз к горлу, где бешено колотился пульс. Я ухмыльнулся, почувствовав ее реакцию на меня. Она могла бороться со мной сколько угодно, но ее сердце хотело меня. И я найду способ завоевать его каким-нибудь образом.

– Твое тело – предатель, колибри, – промурлыкал я, и она шлепнула меня по руке.

– Очевидно, ты уже давно стал большим плохим Арлекином в этом городе, Барсук, и это вскружило тебе голову. Не каждая девушка хочет тебя, и я одна из них.

Я раздраженно стиснул зубы. – Но ты хочешь Маверика?

– Я никогда этого не говорила.

– Он убил моего дядю несколько лет назад, ты знаешь? Притащил его к «Мосту Висельников», оставил глубокие раны на бедрах, связал его руки и перебросил через мост, чтобы он висел там на веревке, истекая кровью. Это не тот способ, которым должен умирать хороший человек. Не так должна умирать семья.

Она молчала, и я вздохнул.

– Я говорю тебе это только потому, что ты мне небезразлична, – серьезно сказал я. – Если он когда-нибудь причинит тебе боль…

– Он бы не стал, – сказала она так, словно действительно в это верила.

– Ты его больше не знаешь, – прорычал я.

Она протянула руку, нащупала шрам на моей шее, оставленный там пулей Маверика, и провела по нему большим пальцем. – Может быть, это чудо, что я вернулась и нашла вас всех живыми, – выдохнула она.

– А тебе было бы не все равно, если бы это было не так? – Спросил я, и мое горло сжалось.

– Да, – тут же выдохнула она и поспешила продолжить. – Но это ничего не меняет.

– Я знаю. Так позволь мне все исправить. И перестань, блядь, врать мне в лицо о своих чувствах.

– Я ненавижу тебя, – прорычала она, но в ее голосе не было горечи, как обычно.

– Но и хочешь, – настаивал я. – Остальное – мелочи.

Я провел рукой по ее шее, ожидая, что она поймает мое запястье и скажет «нет», но когда мои пальцы коснулись ее затвердевшего соска через майку, у нее вырвался хриплый вздох, который сказал мне все, что мне нужно было знать. Я схватил ее за бедра, приподнимая, чтобы она оседлала меня, и она вскрикнула от неожиданности. Я прижал ее к своему члену, и она ахнула, а затем сильно ударила меня по лицу. Я выругался, приподнимаясь и кусая ее сосок через тонкий материал пижамы, заставляя ее вцепиться в меня когтями и зашипеть от боли.

– Ай…мудак! – вскрикнула она, и я начал посасывать сосок через материал, пока ее бедра покачивались на моей твердой длине, заставляя меня постанывать. – Фокс, – прорычала она, сомкнув руки на моем горле и отталкивая меня назад.

Я мрачно посмотрел на нее, потому что мое терпение было на исходе. Она дрожала на моем члене, так почему же она не могла просто уступить огню, бушующему между нами? Во мне тоже кипел гнев из-за всего, что произошло. Она ни в чем не виновата, но я злился на весь мир. Я злился на несправедливость всего этого.

Она сильнее сжала мое горло, когда посмотрела на меня, и я нахмурился, протянув руку и обхватив ее в ответ.

– Ты моя, – потребовал я, и ее бедра сжались, она покачнулась так, что ее киска прижалась к моему члену, и еще одно проклятие сорвалось с моих губ.

– Я никогда не буду твоей, – прошипела она.

Я оттолкнул ее руки и приподнялся, схватив ее за задницу и удерживая на месте, прижимая к себе.

– Тогда скажи мне – нет, – прошептал я, и мои губы коснулись ее губ. – Скажи это.

Я прикусил зубами ее полную нижнюю губу, и она застонала, выгнув спину, прижимаясь ко мне. – Я ненавижу тебя, – повторила она, и дрожь пробежала по всей длине ее тела, когда она снова повела бедрами, посылая искры удовольствия по моему члену.

– С каждым разом, когда ты это говоришь, детка, в это становится все труднее поверить. – Я ухмыльнулся ей в губы, и ее ногти скользнули вниз по моей спине, а мои мышцы напряглись под ее порочными прикосновениями. – Я хочу все, что ты можешь мне дать, колибри. Борись со мной, режь меня, оставь на мне свой след. Делай все, что хочешь, но я никуда не уйду. Я заявил свои права, и тебе придется призвать армию демонов из ада, если ты хочешь получить хоть какой-то шанс удержать меня подальше от себя.

– Мне не нужна армия демонов, Фокс, – задыхаясь, сказала она, снова прижимаясь ко мне и вырывая из моего горла глубокий звук удовольствия.

Она резко перекинула через меня ногу и встала с кровати, подхватила мою одежду и вышла из комнаты.

– Эй! – рявкнул я, вскакивая на ноги и преследуя ее с тестостероном, затуманившим мою гребаную голову.

Я обнаружил, что она выбрасывает мое барахло за входную дверь, и, зарычав, я бросился на нее и вцепился в ее волосы. Я развернул ее, прижимая к стене, и прижался своим ртом к ее рту. Она вцепилась мне в плечи, сопротивляясь, но я закинул одну из ее ног себе на бедро и просунул свой твердый член между ее бедер, потирая им ее клитор через тонкую одежду, разделяющую нас.

Она громко застонала, ее голова откинулась к стене, и я просунул язык между ее губами. Она целовала меня так же яростно, как и царапала, оставляя кровавые следы на моей плоти, пока я смеялся ей в рот.

Роуг вырвала свое бедро из моей хватки, оттолкнулась от стены и заставила меня отступить назад, пока моя задница не ударилась о кухонную стойку. Я прижал ее к себе, приподнял и заставил ее бедрами обхватить мою талию, а она укусила меня за язык, а затем жадно поцеловала, в то время как ее руки то запутывались в моих волосах, то рвали их в следующую секунду. На вкус она принадлежала мне, и я собирался сделать так, чтобы сегодня ночью я поставил на ней такое глубокое клеймо, что она никогда больше не усомнится в том, кому она принадлежит.

Она прервала наш поцелуй с лицом, подобным грому. – Пошел ты, мудак.

Я прижал ее спиной к стене достаточно сильно, чтобы остались синяки, отрывая от себя ее руки и прижимая их над ее головой, припадая ртом к ее горлу. Ее бедра сжали мою талию, как будто она пыталась причинить мне боль, и она высвободила одну руку из моей хватки, когда я потерялся в ней. Ничто из того, что она делала, не могло причинить боль. Я слишком долго жаждал ее прикосновений, и мне было все равно, даже если она захочет сжечь меня на гребаном костре, я все равно буду наслаждаться ей, пока буду гореть в огне.

Я впился в ее горло, желая поставить клеймо на ее коже и стереть следы, оставленные Мавериком. Она ругалась, пытаясь оторвать мою голову от себя, но при этом продолжала тереться об меня своей киской. Я оставил ярко-красный засос на ее горле, а затем опустил рот, чтобы сделать то же самое с ее грудью, и она откинула мою голову назад, пытаясь освободить вторую руку, поскольку я усилил хватку на ней. Она схватила со стены рамку для фотографии и разбила ее о мою голову, и я выругался, отпуская ее и стряхивая стекло со своих волос. Дворняга громко залаял, и я опрокинул упаковку с куриными лакомствами на пол, так что они разлетелись повсюду, и он набросился на них с радостным тявканьем.

– Они дорогие, ублюдок. – Роуг замахнулась на меня кулаком, но я отбил его в сторону, обхватил ее лицо ладонями и поцеловал еще раз.

– Боже, ты кусок дерьма, – прорычала она мне в губы, но продолжила целовать, а я ухмыльнулся, утопая в ее идеальном вкусе. Она начала пятиться, и я последовал за ней в направлении спальни, по пути что-то опрокинув, и Роуг отстранилась, чтобы посмотреть, что это было.

– Какого хрена? – выругалась она, и я посмотрел вниз, под наши ноги, куда из мусорного ведра вывалилась куча изрезанных презервативов.

– Нам они не нужны, я чист, – поклялся я, подталкивая ее обратно в спальню, и ее брови взлетели вверх. И ты тоже, я взял у тебя кровь, пока ты спала, и сдал на анализ, чтобы убедиться. Обезболивающий крем отлично справился со своей задачей, и она все равно спала как убитая, так что я, вероятно, мог бы обойтись и без него.

– Что, прости? – прошипела она, скрестив руки на груди, стоя в дверях своей комнаты и прикрывая торчащие соски.

– Что? – Потребовал я ответа, положив руку на дверной косяк, глядя на нее сверху вниз, и используя последние несколько секунд самообладания, которые у меня остались. Я собирался вести себя с ней как настоящий пещерный человек, и она должна была узнать, каково это – когда я заявляю на нее права.

– Э-э, во-первых, ты не имеешь права принимать подобные решения в отношении моего тела, мудак. А во-вторых, какое ты имеешь право приходить сюда и резать их? Это мой дом.

– Это не твой дом. И я не собираюсь трахать тебя с презервативом. Я слишком долго ждал, чтобы…

– Убирайся, – прорычала она, указывая на дверь. – Я не буду с тобой трахаться. Я никогда не планировала трахать тебя.

– Лгунья, – прорычал я, и она шагнула вперед и толкнула меня в грудь. Дворняга поднял голову от угощения, залаял на меня, и я издал звук ярости. – Ты не выгонишь меня.

– Вообще-то, так я и сделаю. Потому что если ты не уйдешь прямо сейчас, то больше никогда меня не увидишь, Фокс.

Болезненный комок встал у меня в горле, и я покачал головой, отказываясь признавать, что она разыгрывает эту карту. – Не делай этого.

Она указала на дверь, и я оскалил зубы. Она вздернула подбородок, провоцируя меня бросить ей вызов, и я выругался из-за того, что она была моей гребаной слабостью.

– Прекрасно, – прошипел я. – Но, если завтра ты не явишься в дом, я переселю тебя из этого дерьмового трейлерного парка, и ты больше никогда не увидишь ни одного из своих дрянных друзей. Ты встречаешься со мной, нравится тебе это или нет.

Я вышел за дверь, и она захлопнула ее у меня перед носом, крикнув через дверь. – Я не встречаюсь с тобой, мудак. У меня вполне стабильные отношения без драм с моим вибратором!

– Больше нет, – огрызнулся я, и ее шаги застучали по трейлеру.

– Аргх! – взревела она. – Ты чудовище. Зачем ты так поступил с Владом?!

Покойся с миром, Влад. Я собрал свою одежду, удовлетворенно улыбаясь, хотя это длилось недолго, учитывая мой ноющий член и тот факт, что мою задницу только что вышвырнули вон. Это было моим наказанием за то, что я сделал десять лет назад. Вернуть ее было моей единственной мечтой все это время, но я никогда не думал о том, что, вернув ее, я не смогу по-настоящему обладать ею. Это был совершенно другой вид ада. И если я не предъявлю на нее права в ближайшее время, мой член отвалится от недостатка использования. Но мои губы все еще ощущали ее вкус, и как бы я ни был взбешен, я чувствовал, как она терлась об меня, слышал ее стоны, и чувствовал ее желание, сотрясавшее основы ее существа. Может, она просто хотела меня трахнуть, но это было началом. Так что я назвал бы это победой.

Я добрался до своего грузовика, открыл его и скинул свое барахло на пассажирское сиденье, прежде чем забраться на водительское. Я натянул джинсы и кроссовки, и запустил пальцы в волосы, так как сексуальная неудовлетворенность вызывала во мне жажду убийства. Я так и видел заголовок в новостях. Десять мужчин были найдены мертвыми с отрезанными членами из-за того, что у Фокса Арлекина были синие яйца.

Я вздохнул, заводя грузовик и разворачивая его, чтобы припарковаться перед трейлером Роуг. Затем я откинулся на спинку сиденья и начал прикидывать, где именно я собираюсь установить скрытые камеры снаружи этого места. Мне нужно было убедиться, что я смогу обеспечить ее безопасность, когда меня здесь не будет. Потому что я не мог всегда быть здесь, чтобы присматривать за ней, особенно когда она делала такой чертовски трудной задачу быть ее парнем. Но Роуг стоила этих усилий. У меня не было никакого опыта в этом дерьме, но я руководствовался своими инстинктами, а они заключались в том, чтобы защитить ее, удержать и никогда не отпускать. Именно так я и собирался поступить.