Текст книги "Игровая площадка для грешников (ЛП)"

Автор книги: Сюзанна Валенти

Соавторы: Кэролайн Пекхам
сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 41 страниц)

– Нет, – сказала она, и ее глаза стали холодными. – Это было неловко и чертовски неудобно, и, кстати, я не ожидала увидеть кровь, так что спасибо за это Матери-природе.

Я нахмурился, и она тоже, и я понял, что не хочу знать, был ли это Маверик. Прошлое есть прошлое. Главное – это сейчас. А прямо сейчас я не хотел, чтобы Роуг хмурилась и секундой дольше.

По радио зазвучала песня «Suga Suga» в исполнении Baby Bash и Frankie J, и я дернул подбородком в сторону ряда сушилок, расположенных в центре помещения. – Я устроил тебе шоу сегодня вечером, как насчет того, чтобы ты устроила мне его вон там?

Она выгнула бровь. – И зачем мне это делать?

– Потому что я бросаю тебе вызов, а насколько я помню, Роуг Истон никогда не отступала от вызова.

Она провела языком по зубам, а затем слегка пожала плечами, отвернулась от меня и забралась на сушилки. Я подошел к радиоприемнику, включил музыку погромче, и она засмеялась, вытягав руки над головой. Затем она начала танцевать. Черт возьми, эта девушка умела танцевать. У нее было то, что я всегда искал в своих танцовщицах, такие движения ее тела, типа – мне-насрать-кто-смотрит-но-от-этого-мне-становится-хорошо, которым нельзя было научить. Ты либо чувствуешь музыку в своей душе вот так или нет, а Роуг, черт возьми, действительно чувствовала.

Я подошел к краю сушилок и положил на них руки, наблюдая с комом в горле, как она задрала свою футболку, почти показав мне свой лифчик под ней, а затем опустилась на корточки, отчего мой член затвердел, а пульс ускорился.

Она была такой чертовски горячей. И когда она повернулась, наклонившись вперед, чтобы дать мне возможность увидеть ее задницу и заглянуть под юбку, я понял, что больше не могу бороться с этой потребностью во мне. Мне нужно было исправить неудачный первый поцелуй. Я засосал гребаное одеяло вместо того, чтобы найти ее губы в темноте, но я не собирался упускать этот шанс. Тот момент все еще преследовал меня.

– Еще пара лет, и мы все будем вольны делать все, что захотим, – твердо сказал я. – Мы найдем работу и прочее дерьмо и станем уважаемыми людьми. – Я фыркнул над собственной шуткой, и она усмехнулась.

– Я никогда не хотела быть уважаемым человеком. Если ты когда-нибудь увидишь, как я оплачиваю налоги и ношу какой-нибудь уродливый брючный костюм, выстрели мне в голову. Один меткий выстрел. Без предупреждения. Для меня уже будет слишком поздно.

Я рассмеялся, а затем протянул руку и убрал прядь темно-каштановых волос ей за ухо, прежде чем успел хорошенько обдумать это. – Я не смог бы убить тебя, Роуг.

– Даже одетую в брючный костюм, заполняющую налоговые декларации и облизывающую задницы версию меня? – спросила она, и в ее глазах заплясали огоньки.

– Ну, ты раньше не упоминала о лизании задниц. Это буквально или метафорически? – Поддразнил я, и она вздрогнула, когда мои пальцы скользнули к ее шее, хотя я не был уверен, что она вообще это заметила.

– Хм, буквально лижущую задницу моему скучному мужу-бухгалтеру. – Она изобразила рвоту

– По крайней мере, твоя сексуальная жизнь будет кипеть, – сказал я. – Ты уверена, что после этого все еще будешь хотеть умереть?

– Да, потому что в моей жизни есть только одна любовь. – Она просияла, а мое сердце забилось сильнее и сильнее.

– О да? – Я выдохнул. – Кто это?

Я наклонился ближе к ней, и мой язык отяжелел, пока я смотрел на ее губы, потому что сумасшедшая часть меня задавалась вопросом, может быть, именно меня она хотела. И после всего, что произошло сегодня вечером, я просто хотел преодолеть свой гребаный страх и показать ей, что я чувствую. Я так устал жаждать ее, наблюдать за ней, но не иметь возможности обладать ею. Я хотел быть храбрым, как она. Я хотел доказать, что я такой же мужественный, как и все мои друзья, и что всего через год я смогу уложить их всех на задницы. И если я поцелую ее как мужчина, она поймет, что я им и являюсь.

Я придвинулся ближе, почти нос к носу, пока она ухмылялась.

– Океан, – сказала она, но я не смог вспомнить, на какой вопрос она отвечала.

Я просто кивнул, пробормотав что-то похожее на «дельфины», прежде чем решил, к черту все, и просто бросился на нее: рот полуоткрыт, глаза вроде как закрыты, но не совсем. Мой рот коснулся одеяла, и я с удивлением открыл глаза, обнаружив, что она зевает, ее голова опустилась обратно на подушку, а все мое тело горело от стыда. Она только что отвергла меня? Или она не заметила? О боже, а что вообще хуже?

Роуг встала прямо передо мной на цыпочки на сушилке, и я схватил ее за лодыжки, проводя руками вверх по ее ногам, и она прикусила губу, когда мои пальцы скользнули ей под юбку. Я наклонился вперед, прикусив ее колено, и она ахнула, когда я провел языком по ее бедру. У нее был вкус кокоса и гребаной поэзии. Я хотел попробовать ее на вкус везде и показать ей, что этот взрослый мужчина может сделать с ее телом.

Мои пальцы нащупали ее трусики, и я поднял на нее глаза, встретившись с ее взглядом, когда коснулся эластичной ткани, преграждающей мне путь к ее плоти. Она запустила пальцы в мои волосы, и я убрал руки из-под ее юбки, схватил ее за бедра и, приподняв, усадил ее задницей на край сушилки.

Я встал между ее бедер, отчего ее юбка задралась к бедрам. Я провел пальцами по ее подбородку, когда она вцепилась руками в мою футболку, а ее тяжелое дыхание заставило меня задуматься, позволит ли она мне трахнуть ее прямо здесь.

– Я пытался поцеловать тебя в ту ночь, когда мы сбросили тело Акселя в океан, – сказал я ей, представляя тот момент слишком отчетливо. – Когда мы вместе свернулись калачиком в игровом зале на «Игровой Площадке Грешников».

– Когда? – спросила она, нахмурившись, как будто понятия не имела, и я выругался, сжимая ее подбородок большим и указательным пальцами.

Я чертовски уверен, что не собираюсь облажаться во второй раз. И она запомнит это до конца своей чертовой жизни.

Я прижался губами к ее губам, и она ахнула, выгнув спину, пока я размазывал ее по сушилке, как масло по хлебу, и переплел свой язык с ее языком. Мой член уперся ей в бедра, юбка задралась до талии, и я застонал, когда она качнула бедрами, прижимаясь ко мне своей киской.

Я запустил одну руку в ее волосы, пока она отвечала на яростные движения моего языка своим собственным. Мое сердце колотилось в голодном ритме, и каждая клеточка моего существа была в огне, пока я целовал ее, стирая каждого мудака, который целовал ее до сих пор. Я стер каждое воспоминание о них этим единственным поцелуем и доказал ей, как хорошо я могу заставить ее чувствовать себя.

Она застонала мне в рот, и я поглотил этот звук, зная, что могу добиться большего. Я просунул одну руку между нами, нашел ее мокрые трусики между бедер и потер костяшками пальцев ее клитор. Она зарычала, обхватив меня ногами за талию и вцепившись когтями в мои плечи, а я ухмыльнулся ей в губы.

– Засранец, – выдохнула она, но я не дал ей вымолвить больше ни слова, снова поцеловав ее, и продолжая дразнить ее клитор через трусики, пока мой член требовал, чтобы я взял ее всю.

– Мистер Брукс! – Голос Аны Марии ворвался в мои мысли и убил мою маленькую фантазию.

Роуг оттолкнула меня, и я стащил ее с сушилки, подоткнув ее за спину, пока она одергивала юбку.

– Lo siento, Ana, – усмехнулся я, склонив голову набок со щенячьим выражением лица. (Прим.: Lo siento, Ana – Прости, Ана, в переводе с испанского)

Она уперла руки в свои широкие бедра, хмуро глядя на меня. – No traigas tu trabajo aquí! – отчитала она меня. – Не приноси сюда свою работу.

– Ella no trabaja, Ana, – поклялся я ей, что Роуг – не работа. – Ella es mi novia. (Прим.: Ella es mi novia – Она моя девушка, в переводе с испанского)

– Я не твоя девушка. – Роуг ударила меня по руке, обходя меня, и я задался вопросом, когда, черт возьми, она научилась говорить по-испански. – Lo siento, Ana. JJ es un manwhore. – Она невинно пожала плечами, и Ана Мария дико расхохоталась. (Прим.: Lo siento, Ana. JJ es un manwhore – Прости, Анна. Джей-Джей-шлюха, в переводе с испанского)

– А мне нравится эта, – сказала Ана, а затем опустила задницу на стул, одарив меня твердым, блокирующим член взглядом, и я со вздохом поправил свои спортивные штаны и направился к стиральной машине.

Мое сердце все еще бешено колотилось, и я не мог перестать улыбаться. Наверное, я был похож на Анастейшу после того, как ее только что отшлепал Кристиан Грей. Только вместо красной задницы у меня были синие яйца и стояк, который никак не хотел уходить. Спортивные штаны совершенно не скрывали этого, и по тому, как Ана Мария и Роуг теперь перешептывались и хихикали по-испански, у меня возникло ощущение, что это текущая тема обсуждений. Но моему члену нравилось быть в центре внимания в эти дни. И поскольку сладкий аромат киски Роуг все еще покрывал костяшки моих пальцев, ничто не могло испортить моего хорошего настроения. Потому что я только что показал Роуг, какой возбужденной я могу сделать ее меньше чем за две минуты. Так что ей оставалось только гадать, что я смогу сделать с ней за десять.

Сегодня был день оплаты аренды моего трейлера, и все же я сидела здесь, застряв в доме Фокса, пленница, как и всегда. Я имею в виду, ладно, теперь у меня было немного больше свободы, потому что технически мне разрешалось выходить на улицу и гадить, но он также всегда отправлял со мной либо себя, либо кого-то из остальных, так что я пока не особо наслаждалась этой новой предполагаемой свободой. А из-за программы слежения, которую он установил на мой телефон, мне приходилось тщательно следить за тем, куда я иду и что делаю, даже если я выходила одна.

Мне было интересно, сколько внимания он вообще мог уделять этому. Записывал ли он места, куда я ходила, или просто просматривал информацию, если и когда ему это вздумается?

Я застонала при мысли о попытке перехитрить Фокса и перевернулась в постели. Еще даже не пришло время вставать. Клянусь, был еще какой-то нечестивый час, вроде девяти утра или, может, даже восьми. Фу.

Но мне нужно было выбраться отсюда сегодня и отдать Джо свою арендную плату, навестить мой бедный, милый, одинокий маленький трейлер и заверить его, что я его не бросаю. И что еще важнее, я собиралась отправиться в поместье Роузвуд и узнать, помнит ли меня мисс Мейбл.

Пожилая леди, владевшая обширным особняком к востоку от Сансет-Коув, на окраине города, была одной из, если не единственной, взрослой, которую я когда-либо знала, кому, казалось, было на меня не наплевать.

Моя мама была далеким, поблекшим воспоминанием, которая, как мне сообщили, предпочитала свою зависимость от наркотиков своему ребенку, что и привело меня в систему. Я много переезжала с места на место, из одной приемной семьи в другую, прежде чем оказалась в приюте в дерьмовой части города. Что в таком городке, как Сансет-Коув, говорило о многом.

Мэри Бет, которая управляла этим прекрасным заведением для подростков, оказала мне «большую услугу», установив комендантский час в девять вечера, в отношении которого она была безумно строга, кормила пресными и скучными блюдами, которых на самом деле никогда не хватало, чтобы утолить боль в животе, а ее формой общения был крик. Можно с уверенностью сказать, что она не заставила меня почувствовать себя любимой и желанной. Я предположила, что некоторые учителя были добры ко мне на протяжении многих лет, но этого было недостаточно, чтобы действительно что-то сделать с моей ситуацией или вообще узнать меня получше. Но мисс Мейбл застала меня и Чейза однажды ночью на ее территории, и вместо того, чтобы вызвать полицию, она была мила с нами.

Нам разрешалось проводить время в летнем домике на ее обширной территории, а если мы приходили туда днем, она предлагала угощения и лимонад. И нам пятерым удавалось не быть маленькими засранцами – мы делали для нее работу по дому, когда у нас было время, и я любила просто сидеть на просторном крыльце перед ее домом и болтать с ней обо всем и ни о чем. Она была… милой. Пожалуй, единственным по-настоящему хорошим человеком, которого я когда-либо знала. Господь свидетель, Сансет-Коув привлекал не так уж много хороших граждан, особенно в нижней квартал.

Мне нужно было перестать цепляться за сон и смириться с тем, что день начался, поэтому внезапным движением я сбросила с себя одеяло и села прямо.

У меня вырвался крик ужаса, когда я увидела мужчину, сидящего в кресле справа от моей кровати. Мой мозг осознал тот факт, что это был Фокс, только после того, как я бросилась к своей тумбочке, выхватила из ящика пистолет, который хранила там, и направила на него.

– Какого хрена, мудак? – Крикнула я за полсекунды до того, как Фокс набросился на меня, схватил мою руку с пистолетом и швырнул ее обратно на подушку.

От испуга мой палец автоматически нажал на спусковой крючок, но предохранитель был поставлен, поэтому в тишине, которая воцарилась между нами, раздался лишь глухой щелчок, когда он прижал меня к кровати.

Адреналин, гнев и здоровая доза ненависти боролись в моем теле, так что я винила именно их в том, что мой второй кулак взметнулся и ударил его в челюсть.

– Какого хрена ты творишь, Роуг? – он зарычал, хватая меня за другое запястье и тоже поднимая его над моей головой.

Одеяла исчезли, а на Фоксе были только шорты, в то время как я спала в одной из маек Джей-Джея, и моя грудь была опасно близка к тому, чтобы выскользнуть из нее.

– Я? Может, расскажешь мне, что ты делаешь в моей комнате посреди ночи, как какой-то чертов псих?

– Уже почти восемь утра, – отрезал он. – Я был на пробежке и зашел разбудить тебя к завтраку. – Теперь, когда он упомянул об этом, все его скульптурные, мощные мышцы заблестели тонким слоем пота, такого свежего и сексуального, что заставило меня задуматься о перспективе устроить ему еще одну тренировку, раз уж он расположился на мне прямо сейчас. Но нет – он был суперпридурком. Le sigh. (Прим.: Le sigh – невольный вздох разочарования, в переводе с французского)

– Слезь с меня, – потребовала я.

– Откуда у тебя этот пистолет? – он прошипел.

– Твой шкаф – ужасный тайник для оружия, – ответила я с насмешливым взглядом. – А теперь ответь на мой вопрос, почему ты сидел там и смотрел, как я сплю.

Зеленые глаза Фокса чуть сузились. – Потому что я скучал по тебе, – грубо ответил он. – Я скучал по тебе столько, сколько тебя не было рядом со мной, и это чертовски больно, Роуг.

Мое горло сжалось от всех тех слов, которые я хотела выплеснуть на него, от всех оскорблений, проклятий и ненависти, но вместо этого я просто уставилась на него.

Фокс медленно наклонился вперед, и я нахмурилась еще сильнее, когда он сократил небольшое расстояние между нами. Я напряглась, когда у меня возникло ощущение, что он собирается попытаться…

Он повернул голову в сторону, прижимаясь еще теснее, прежде чем его рот нашел впадинку между моими ключицами, и он запечатлел поцелуй на моей коже, а грубая щетина царапнула мою плоть, отчего дрожь пробежала прямо до центра моего существа.

– Прекрати, – выдохнула я, хотя моя спина выгнулась сама по себе, и мои соски задели его обнаженную грудь через тонкую майку, в котороя я была.

– Когда нам было по семь, я ударил Тернера Форбса за то, что он столкнул тебя с брусьев, – сказал он, прежде чем переместил свой рот немного выше по моей шее, и у меня перехватило дыхание, когда он снова поцеловал меня. – А когда нам было десять, я взял школьную тетрадь Ронни Томаса и заставил его сжечь ее, потому что он написал твои инициалы вместе со своими и обвел их сердечком.

– Фокс, – прорычала я – не сексуальным рычанием, потому что в моих венах бушевала ярость без всякой похоти вообще.

Он снова поцеловал меня в шею чуть выше, а его колено прижалось к матрасу между моими бедрами и привлекло слишком много моего внимания.

– Когда нам было по двенадцать, до меня дошли слухи, что Колтен Бакстер собирается пригласить тебя пойти с ним в кино, и я ударил его лицом о стену с такой силой, что выбил ему зуб. – Его губы снова двинулись вверх, прижимаясь к восхитительно чувствительной коже под моим ухом, а я попыталась вырвать свои запястья из его хватки и потерпела неудачу. Его щетина прошлась по моей коже, а за ней последовало горячее прикосновение его языка, и у меня вырвался хриплый, абсолютно не похожий на стон – стон.

– Когда нам было четырнадцать, я столкнул Оскара Фолкнера с байка и сломал ему руку, чтобы занять его место в качестве твоего партнера по лабораторной, – прорычал он, проводя губами по моей челюсти, и по какой-то причине, хотя я никогда не знала, что он сделал что-либо из этих вещей, я знала, что это правда, я просто понятия не имела, что я должна была думать об этом.

– Я предупреждаю тебя, Фокс, – процедила я сквозь зубы, собираясь дать ему отпор, поскольку мой гнев на него рос, пока он пытался доминировать надо мной.

– Когда нам было по пятнадцать, Майк Гаскалл собирался попросить тебя пойти с ним на зимний бал, поэтому я сломал ему нос, – пробормотал он, и его губы оказались в опасной близости от моих, пока он прокладывал дорожку поцелуев вдоль моей челюсти.

– Почему? – Спросила я, потому что его глупые истории невольно возбудили во мне любопытство.

– Потому что ты моя, колибри. И я бы никогда не подпустил к тебе другого парня. Единственные, кому я делал поблажки, были мои парни. И даже тогда я бы сделал все, чтобы удержать их, если бы мне показалось, что они пытаются переступить эту черту с тобой. – Он сказал это так серьезно, так буднично, как будто он не был похож на гребаного психопата, и для него было совершенно приемлемо просто решить, что я принадлежу ему, даже не спросив, что я об этом думаю. И это словно раздуло пламя моей ярости из-за всего, что он со мной сделал. – И как только ты перестанешь пытаться бороться с этим, ты увидишь. Мы подходим друг другу, Роуг, всегда подходили. Это ты и я, колибри.

Его губы добрались до уголка моего рта, и он явно воспринял вырвавшееся у меня рычание как поощрение, когда прижался своим ртом к моему в горячем и настойчивом требовании.

Но он чертовски заблуждался, если думал, что так легко завоюет меня и просто подчинит своей чертовой воле, как ему заблагорассудится.

Я откинулась на подушки, затем качнула головой вперед, чтобы треснуть его по носу своим черепом.

Фокс с проклятием дернулся назад, едва избежав удара, и я для пущей убедительности заехала коленом ему по яйцам, прежде чем выкарабкаться из-под него, когда он со стоном боли скатился с меня.

– Как бы от этих историй у меня не потеплело на душе, Барсук, – прорычала я, пятясь от него. – Ты забыл самую важную из всех. Когда нам было по шестнадцать, ты втоптал меня в грязь и сказал, что я никто. Ты посмотрел мне в глаза и вырвал мое гребаное сердце из груди, и позволил этому ублюдку утащить меня прочь, как будто я для тебя вообще никто и никогда ничем для тебя не являлась. Так что можешь оставить свои дерьмовые признания при себе. Они мне не нужны. А девушка, которая, возможно, хотела бы их услышать, давно мертва.

Я повернулась и выбежала из своей комнаты, захлопнув дверь у него перед носом, когда он встал и погнался за мной, а я поспешила вниз по лестнице на кухню.

Джей-Джей был там, выглядя так, словно он тоже был на пробежке, и раскладывал по тарелкам тосты, после чего уселся за барную стойку для завтрака. Я запрыгнула на свободное место рядом с ним, одарила его улыбкой, вспомнив, как застонал Фокс, когда я ударила его коленом по яйцам и принялась за тост, сидя рядом с ним.

– Ты рано встала, красотка, – прокомментировал он.

– У меня в комнате завелся Барсук, – объяснила я, жадно откусывая от своего тоста, как раз в тот момент, когда вошел Фокс, поправляя свои поврежденные причиндалы и уставившись на меня своими зелеными глазами. – А ты знал, что он прокрадывался ко мне в комнату и подсматривал, как я сплю, как чертов псих? – Потребовала ответа я.

– Серьезно? – Спросил Джей-Джей, и Фокс просто смерил его бесстрастным взглядом.

– Не лезь не в свое дело, Джей, я сам могу разобраться со всем, – отрезал он.

– А что это за страдальческое выражение лица? – Спросил Джей-Джей, и я ухмыльнулась над своим тостом, глядя на предмет разговора, который снова был виден через шорты Фокса. И он выглядел опухшим. Или, нет, он был таким же большим, как и в прошлый раз, когда увидела его Ч через шорты. Черт возьми.

– Я сказал, не лезь не в свое гребаное дело, – прорычал Фокс. – И это мой гребаный тост? – Он обвиняюще указал на меня пальцем, и я опустила взгляд на еду, которую уже наполовину уничтожила. На самом деле было гораздо логичнее, что это был его тост, а не мой.

– Нет? – Спросила я, и Джей-Джей фыркнул от смеха.

Фокс сердито хмыкнул и отвернулся, чтобы взять хлеб и запечь его в тостере. В тот момент, когда он это сделал, Джей-Джей взял меня за подбородок, повернул к себе и захватил мои губы своими, отчего мир пошатнулся, а мое сердце выскочило из груди, когда жар опалил меня настолько, что сжег изнутри.

А я и не подозревала, что потрясающее представление прошлой ночью на сушилке в прачечной было не разовым и что, возможно, это станет обычным делом, но, когда его язык проник в мой рот, я обнаружила, что у меня нет абсолютно никаких возражений против этой идеи.

Это было слишком коротко и закончилось слишком быстро, когда он снова отпустил меня, и мы оба посмотрели в сторону Фокса, прежде чем он снова повернулся к нам с ворчливым барсучьим выражением лица.

– Я хочу сегодня прогуляться одна, – объявила я, решив, что с таким же успехом могу покончить с этим, раз уж Фокс итак уже был зол на меня.

– Нет, – отрезал он.

– Ты сказал, что если я буду пользоваться этим дурацким телефоном, то у меня будет больше свободы. Так что перестань вести себя так, будто я принадлежу тебе, и позволь мне выйти, – потребовала я.

Фокс открыл рот с явным намерением еще немного поспорить, но Джей-Джей опередил его.

– Просто отпусти ее, чувак. Ты обещал ей. К тому же ее машина здесь, так что нет причин не пускать ее…

– Куда ты хочешь пойти? – Спросил Фокс.

– В аптеку за презервативами, – ответила я, пожимая плечами. – А потом я собираюсь найти кого-нибудь для секса, желательно на публике.

– Уморительно, – невозмутимо ответил Фокс.

– Ты меня отпускаешь или как? Потому что меня начинает серьезно тошнить от этого дерьма, Фокс. Ты обещал мне свободу, так освободи меня, черт возьми.

– Вообще-то я обещал тебе телефон, машину и немного времени вне дома…

Джей-Джей бросил в него корочкой и требовательно посмотрел, а Фокс разочарованно вздохнул.

– Ладно, прекрасно. Но я хочу, чтобы ты вернулась сегодня вечером в разумное время, – раздраженно сказал Фокс. – Иди собери свое барахло, и я покажу тебе машину.

Я ухмыльнулась, как торжествующая стерва, борясь с желанием наброситься на него из-за ерунды о «разумном времени», потому что на самом деле это меня вполне устраивало. «Разумное время» было расплывчатым понятием, которое я была достаточно счастлива выбрать для себя, и я была почти уверена, что сочту разумным вернуться в какой-то момент завтра. Или, может быть, послезавтра.

Я поспешила наверх и разыскала кое-что из одежды, остановив свой выбор на милом облегающем платье с черными черепами, напечатанными на белой ткани, в паре с белыми туфлями, затем оставила свои радужные волосы волнами, спускающимися по спине, и напоследок нанесла помаду розового цвета оттенка жвачки.

Когда я спустилась вниз, парни уже покончили с едой, и я практически вприпрыжку направилась к двери гаража, а Дворняга следовал за мной по пятам.

– У тебя с собой мобильник? – Потребовал Фокс, и я достала его, продемонстрировав ему розовое устройство и язвительно закатив глаза.

– Я и трусики не забыла надеть, – огрызнулась я в ответ, и он сердито посмотрел на меня, прежде чем направиться к двери гаража.

Джей-Джей придвинулся ко мне, его рука скользнула под подол моего платья, и у меня перехватило дыхание, когда он провел пальцами по задней поверхности моего бедра, прежде чем обхватить мою попку своей большой ладонью, а его пальцы поиграли с краем моих кружевных стрингов. – Просто проверяю, – выдохнул он, заставив меня рассмеяться, когда мы последовали за Фоксом, который направился в гараж.

Мое сердце бешено заколотилось, когда мы спустились в открытое пространство под домом, и мой взгляд упал на красный «Jeep Wrangler» с откидным верхом, припаркованный там со снятым верхом, готовый и ожидающий меня.

– Это мой? – Спросила я, и мои губы приоткрылись от удивления, когда я уставилась на него.

– Да, красотка, весь твой, – подтвердил Джей-Джей, пока Фокс просто стоял и наблюдал.

Я негромко завизжала – ладно, может быть, громко, – затем помчалась вперед и открыла дверь, прежде чем запрыгнуть внутрь и свистом позвать Дворнягу. Я провела руками по рулю, вдыхая запах новой машины и задаваясь вопросом, не следует ли мне снова швырнуть это им в лицо. Но, черт возьми, у меня никогда в жизни не было новой машины, и в любом случае они были должны мне гораздо больше, чем это.

Я оглянулась через плечо на заднюю часть и резко втянула воздух, когда заметила там доску для серфинга, и все мое тело замерло, когда я уставилась на нее с бледно-голубым рисунком и белой пальмой.

Я перебралась на задние сидение и встала, чтобы получше рассмотреть ее, с бешено колотящимся сердцем, и стараясь не поддаваться эмоциям из-за дурацкой доски для серфинга, но, черт, я ощутила этот подарок как удар в сердце. И не в совсем плохом смысле.

– Тебе нравится? – Спросил Джей-Джей, подходя и становясь прямо рядом с джипом, и я широко улыбнулась, прыгнув на него и заставив его поймать меня, после чего обвила руками и ногами его талию, рассмеявшись. Потому что это должен был быть он: именно он видел меня с джипом и только ему я сказала, как сильно скучаю по серфингу.

– Мне чертовски нравится, Джей, – сказала я, крепко обнимая его, и он немного неловко рассмеялся.

– Тогда тебе, наверное, стоит обнять Фокса, потому что это его рук дело, – сказал он, и я позволила ему поставить себя на ноги, прежде чем взглянуть на Фокса, который стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдая за мной с нечитаемым выражением лица.

– О. – Я отпустила Джей-Джея и медленно подошла к Фоксу, а его пристальный взгляд скользнул по моему телу, от чего по моей коже побежали мурашки. – Спасибо, Барсук, – сказала я с улыбкой, протягивая руку, чтобы погладить его по голове, прежде чем выхватить ключи у него из рук и вприпрыжку вернуться к джипу.

– Ты что, издеваешься надо мной прямо сейчас? – Потребовал ответа Фокс, и Джей-Джей расхохотался, а я запрыгнула в свою блестящую новую машину.

– Если тебе не нравится, когда с тобой обращаются как с собакой, Фокси, тогда, может быть, перестанешь обращаться со мной как с собакой? – Я послала ему воздушный поцелуй, завела двигатель и поехала по пандусу к выезду из гаража, вспоминая его хмурое лицо, от которого у меня внутри стало тепло и пушисто.

Я показала средний палец «Арлекинам», которые стояли у входа на территорию Фокса, и они нахмурились, открывая ворота. Я рассмеялась про себя, переключая радиостанции, пока «Stolen Dance» группы Milky Chance не привлекла мое внимание, и я начала подпевать во всю мощь своих легких.

Прошло много времени с тех пор, как я осознала, что внутри я разбита, но я быстро поняла, что все еще могу получать удовольствие, если сосредоточусь на этом достаточно сильно. Это дало мне установку говорить «да», поэтому, будь то участие в конкурсах мокрых футболок, выпивка с едва знакомыми людьми или пение во всю мощь легких за рулем, я отдавалась этому до тех пор, пока улыбка на моем лице не становилась настоящей. И по большей части мне это удавалось чертовски хорошо. Я почти верила, что не была несчастна.

Я петляла по знакомым улицам, направляясь на восток, к поместью Роузвуд, оставляя побережье позади, и дома начали редеть, а деревья – становиться гуще.

Мне не потребовалось много времени, чтобы добраться до ворот, ведущих в огромное поместье, но, когда я остановила свой джип перед блестящим черным металлом, мое сердце упало. На подъездной дорожке, недалеко от дома, я увидела сверкающую серебристую спортивную машину. Кроме того, территория выглядела более ухоженной, крыльцо было выкрашено свежим слоем краски, а рядом с воротами была установлена дорогая на вид система внутренней связи. Однако я проигнорировала дурное предчувствие, зародившееся у меня в животе, и выскользнула из джипа, чтобы пойти нажать на кнопку.

В течение нескольких секунд раздавалось негромкое жужжание, прежде чем мне ответил мужчина с грубым голосом. – Да?

– Привет. Я старая подруга мисс Мейбл и вернулась в город после долгого отсутствия. На самом деле мы не поддерживали связь, пока меня не было, но…

– Мне очень жаль, но мисс Мейбл умерла больше восьми лет назад. Я ее племянник и унаследовал имущество после ее смерти. Ты не могла быть ей очень то хорошей подругой, если не знала об этом.

– О, мне жаль слышать, что…

– Если это все, то мне нужно заняться другими делами.

– Хорошо, конечно, да, сочувствую вашей поте…

Парень прервал связь прежде, чем я успела закончить эту фразу, и я осталась стоять на месте, чувствуя себя мешком дерьма из-за того, что даже не знала, что единственный достойный человек, которого я знала во всем городе, умер, так и не попрощавшись со мной.

Мисс Мейбл была безумно старой, так что, возможно, я была глупа, подумав, что она все еще может быть здесь, но осознание того, что она умерла, все же ранило.

Я вздохнула, направляясь обратно к своему джипу, запрыгнув внутрь я задумчиво сжала пальцами ключ, который висел у меня на шее.

Я поджала губы и снова завела машину, когда слеза проскользнула сквозь мою защиту и скатилась по щеке. Дворняга запрыгнул ко мне на колени и прижался ко мне, как будто знал, что мне больно, и хотел помочь, и по какой-то причине это только подстегнуло пролиться еще несколько слезинок.

Я глубоко вздохнула и обняла его, прежде чем заставить себя сосредоточиться на текущей задаче.

Я съехала с подъездной аллеи и свернула на дорогу, нахмурившись, когда поняла, что забор, окружавший участок, был полностью заменен десятифутовым деревянным чудовищем с электрическим проводом по верху, сквозь который я даже не могла ничего разглядеть. Здесь также были камеры наблюдения, достаточные, чтобы охватить весь периметр, насколько я могла видеть, что означало, что у меня не было возможности узнать, устоял ли еще склеп вообще. Но, конечно, он должен был стоять. Кем бы ни был ее гребаный племянник, он не стал бы разрушать старое семейное кладбище, правда?

У меня внутри все сжалось от беспокойства по этому поводу, но я ничего не могла сделать, чтобы проверить это, если только не хотела, чтобы мою задницу увидели на камерах. Мне просто оставалось надеяться на лучшее, на то, что, как только я получу в свои руки все ключи, я смогу вернуться сюда, проникнуть в склеп, взять то, что мне было нужно, и уйти. Тогда уже не будет иметь значения, попадусь ли я на камеры, потому что я не останусь в городе, чтобы беспокоиться о том, поймают ли меня.