Текст книги "Игровая площадка для грешников (ЛП)"

Автор книги: Сюзанна Валенти

Соавторы: Кэролайн Пекхам
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 41 страниц)

Но так легко ей не отделаться. Я вцепился в ее волосы, достаточно крепко, чтобы удержать ее, и она убрала ноги с моей талии, хотя прерывистое дыхание, вырывающееся из нее, было очевидным свидетельством того, как сильно она хотела меня. Так почему она, блядь, не могла просто признать это? Кого волновало, что она меня ненавидит? Она бы смирилась с этим, как только я оказался бы внутри нее и заставил бы ее кричать.

– Ты хочешь остаться здесь и поиграть со своими друзьями? – Спросил я снова, и она плотно сжала губы. – Тогда, наверное, я отвезу тебя домой. – Я слез с нее, и она села, качая головой, выглядя в моей футболке так же мучительно соблазнительно, как и без нее.

– Нет, – выпалила она. – Я хочу остаться.

Я прижал язык к щеке, выходя из грузовика. – Испытай меня еще раз, и ты пожалеешь об этом, – предупредил я, и она кивнула, хотя я ни хрена не доверял этому невинному взгляду. Хотя я догадывался, что был мягок с этой девушкой. Я никому не давал второго шанса, не говоря уже о третьем или четвертом. То есть я все еще подумывал о том, чтобы устроить на этом пляже массовое убийство всех, кто пялился на нее в воде. Но так как я не хотел провести остаток жизни в тюрьме, в данный момент у меня на прицеле был только один конкретный мудак.

Я жестом показал Роуг выйти, и она, нахмурившись, выскользнула из грузовика.

– Доброе утро, сладкая. – Джей-Джей ухмыльнулся ей, и я не упустил из виду, как ее взгляд опустился на его обнаженную грудь, прежде чем она одарила его по-настоящему теплой улыбкой, прежде чем направиться обратно, чтобы сесть на полотенце рядом с собакой.

Чейз покачал головой, что-то пробормотав себе под нос, и я сердито посмотрел на него.

– Если тебе есть что сказать, выкладывай. А не бормочи под нос, как маленькая сучка, – прорычал я, и он запустил руку в свои мокрые волосы, не торопясь отвечать, затягиваясь своей раковой палочкой.

Я пыталась отучить его от этого, но тогда он перешел на более жесткое дерьмо, так что это был мой способ пойти на компромисс. Если я говорил Чейзу, что ему делать, то он вел себя как взбесившийся ребенок. В общем-то, у них с Роуг это было общее.

– Весь пляж только что увидел, насколько ты слаб к этой цыпочке, – холодно сказал он, указав подбородком в ее сторону. – Ты хочешь ее трахнуть? Вперед. Но оставить ее надолго… – Он фыркнул, снова затягиваясь сигаретой. – Это приведет тебя к смерти.

Я шагнул вперед и встал напротив него, подняв подбородок, чтобы подчеркнуть, что я на полдюйма выше него, но он уставился прямо на меня, не отступая, как должен был бы. – Мне плевать, если все на планете узнают, что она моя девушка. На самом деле, я бы с радостью послал им всем по отдельности гребаное предупреждение. Если ты думаешь, что хоть один ублюдок в этом мире сможет использовать ее против меня, то ты ошибаешься. Потому что никто и близко к ней не подойдет, не закончив за это смертью у моих гребаных ног. Когда я донесу эту мысль, все в этом городе будут относиться к ней так, будто она живая бомба замедленного действия, готовая взорваться. – Мой взгляд переместился за его плечо и упал на затылок Картера, который шел по пляжу в сторону общественных туалетов. – А теперь, если ты меня извинишь, я пойду и вручу свое первое предупреждение.

Я поймал взгляд Джей-Джея и молча дал ему понять, чтобы он следил за Роуг, на что он кивнул в знак согласия. Затем я зашагал прочь по пляжу, мои ботинки вздымали песок, а пальцы сжимались по мере того, как жажда крови становилась все ощутимее на языке.

Войдя в туалет, я замедлил шаг, до моих ушей донесся звук мочащегося Картера, и я скрестил руки на груди, остановившись позади него, ожидая, когда он закончит.

– Здесь есть еще один писсуар, братан, – сказал он, не оглядываясь через плечо. Потому что, если бы он оглянулся, то понял бы, что я не только не его братан, но и чертов хищник, ищущий свою следующую добычу.

Он закончил мочиться, встряхнул свои причиндалы и натянул свои дурацкие шаровары, после чего направился к раковине, чтобы вымыть руки. Я молча последовал за ним, и он замер, когда его глаза встретились с моими в ржавом зеркале на стене.

– Какую часть моих слов ты не понял? – Спросил я самым безжалостным тоном, и, если бы парень только что не справил нужду, я был почти уверен, что прямо сейчас вокруг его промежности выросло бы мокрое пятно.

Он повернулся ко мне лицом, и кровь отхлынула от его лица. – Слушай, чувак, я н-не знаю, что тебя расстроило, но…

– Что меня расстроило, чувак… – Я придвинулся к нему ближе, и его задница ударилась о раковину, когда он попятился, а я продолжал приближаться к нему медленными и размеренными шагами. – Так это то, что ты не только пялился на мою девушку…

– Она горячая штучка, а я всего лишь человек, – выдохнул он, и я усмехнулся, ненависть заструилась по моим венам, когда я подошел достаточно близко, чтобы почувствовать исходящий от него запах пота.

– Ты записал ее для своего грязного, жалкого маленького порно-архива. – Я сунул руку в его карман, выдернул телефон и бросил его на пол. Я несколько раз ударил по нему пяткой, пока от него не остались только осколки стекла и искореженный металл. Я не сводил с него глаз, пока делал это, и его нижняя губа начала дрожать, винтики заработали у него за глазами, пока он пытался придумать какое-нибудь оправдание, которое спасло бы его жалкую задницу от того, что должно было произойти дальше.

– Она т-твоя, – пробормотал он. – Теперь я это понял. Я больше к ней и близко не подойду.

– Нет, – сказал я, протягивая руку и спокойно беря его за горло. – Не подойдешь.

Я ударил его головой о зеркало, а затем бросил на пол. Он закричал, как младенец, когда я начал пинать его ногами, а мой разум отправился в самое темное, самое извращенное место, которое только в нем было, пока я колотил, бил и заставлял этого мудака страдать за то, что он посмел даже подумать о том, чтобы прикоснуться к моей девушке.

В помещении раздались шаги, и появился Чейз. Его брови на секунду приподнялись, когда он увидел парня, которого я избивал до полусмерти. Затем он продолжил идти к писсуару, насвистывая, пока облегчался, а я наклонился и сжал волосы Картера в кулак, тыча пальцем ему в лицо.

– Это твое единственное предупреждение, ты меня понял? – Зарычал я.

– Д-да, – всхлипнул он, и я отпустил его, моя верхняя губа приподнялась, когда я направился на улицу, а Чейз появился секундой позже, и его плечо касалось моего, пока мы вместе шли обратно по пляжу.

– Послушай, если она так много для тебя значит, я больше не скажу ни слова. Я просто забочусь о тебе, брат. Я помню, в каком дерьме мы все были после того, как она ушла в прошлый раз. Я просто… не хочу, чтобы это дерьмо повторялось. Я пережил это однажды. Мы не переживем это снова.

Я посмотрел на него и обнаружил, что он нахмурился. Я был не настолько глуп, чтобы не понимать, что Джей-Джей, Чейз и даже гребаный Маверик когда-то любили Роуг. Но я не знал точно, насколько глубока была эта любовь. Мы никогда не говорили об этом. Все, что я знал, это то, что мы все достаточно часто ссорились из-за нее, чтобы было ясно, что она у нас под кожей. Но было очевидно, что Чейз пошел дальше, а Джей-Джей не стал бы наступать мне на пятки, когда дело касалось ее. Он вообще не заводил отношений. Для него все сводилось к сексу. И с Роуг он не станет переступать эту черту, раз уж я заявил на нее права. Однако это не означало, что ее возвращение не станет для них обоих головной болью.

– Я знаю о рисках, – сказал я ему.

– Ты всегда пытаешься убедить меня не рисковать, придурок. – Чейз ухмыльнулся мне, играя с одним из кожаных браслетов на своих запястьях.

– Ну да, когда дело касается ее, у меня нет гребаных границ, – сказал я, пожимая плечами. – Я сделаю для нее все, что угодно. И все, что угодно, лишь бы удержать ее.

– Полагаю, что именно поэтому ты только что уложил хиппи там, сзади? – спросил он.

Я весело выдохнул, и он понимающе поднял брови.

– Пойдем со мной заниматься серфингом, псих, – попросил он, ухмыляясь, как гребаный идиот, но я покачал головой.

– Я собираюсь пойти и… попытаться не быть мудаком с Роуг, – сказал я, и он рассмеялся, запрокинув свою чертову голову.

– Удачи с этим. – Он подбежал к Джей-Джею, который привлек внимание небольшой группы девушек-фанаток, а я направился прямиком к Роуг.

Она лежала на спине в солнцезащитных очках Джей-Джея, а ее собака свернулась калачиком в тени ее спортивной сумки, которую она подперла несколькими старыми бутылками из-под колы.

Нуу… нет.

Я направился мимо нее и ее очевидных новых друзей туда, где под большим зонтиком сидела пара. Я нырнул под него и выдернул его из песка, а девушка удивленно вскрикнула и прижалась к своему парню, пока я отходил от них.

– Это Фокс Арлекин, – выдохнул парень, когда я вернулся обратно к Роуг и воткнул его в песок, так, что она и собака были должным образом спрятаны в тени.

– Кто, черт возьми, загораживает мне солнце? – спросила она, не открывая глаз под очками, и я схватил одно из полотенец ее подруги, положил его рядом с ней и опустился на него.

Она наконец открыла глаза и тяжело вздохнула. – Пришел доставать меня, Барсук?

Я старался не позволять этому жалкому прозвищу раздражать меня, но оно раздражало. – Я пришел поговорить.

– Отлично, но не мог бы ты сделать это где-нибудь в другом месте, а то ты как бы убиваешь всю атмосферу.

– Роуг, – предупредил я.

– Барсук, – вздохнула она, натягивая очки Джей-Джея на голову. – Почему бы тебе не заняться серфингом со своими братьями или чем-то еще?

– Что бы ты могла снова сбежать? – Я выгнул бровь, и она полсекунды смотрела на меня с непроницаемым лицом, прежде чем расплылась в ухмылке.

– Ты думаешь, что так хорошо меня знаешь, не так ли, мудак?

– Я действительно так хорошо тебя знаю, – просто сказал я.

– Ты не знаешь эту новую версию меня. Она играет грязно. Она тебе не очень понравится.

– Пока она мне нравится, – задумчиво произнес я, и она нахмурилась, как будто я был тупицей.

– Почему? – Она сморщила носик, и это было так чертовски знакомо и мило, и это была одна из миллиона вещей, по которым я скучал в ней, что я не смог не улыбнуться. – Я ненавижу тебя. Так что же в моем отношении к тебе тебя заводит? Потому что, если это какой-то вызов, тебе нужно вытащить голову из задницы, потому что доступ ко мне закрыт. Это не приглашение стараться еще больше. Это приглашение отвалить и прихватить с собой всю «Семейку Брейди».

Ее пламенный тон заводил меня, и я понял, что на самом деле мне насрать, на то что она мне хамит. Пока она все еще, блядь, здесь, я соглашусь на все, что она могла мне дать. – Я могу читать тебя так же, как всегда мог, детка. Именно поэтому я называю тебя колибри, помнишь? – Я потянулся, чтобы положить руку ей на сердце, но она отбросила ее прежде, чем я успел приблизиться.

– Я не твоя колибри. Это маленькое прозвище больше ни черта для меня не значит. Ты действительно не понял, да?

– Нет. – Мой взгляд упал на ее рот, который был приоткрыт от учащенного дыхания, а затем на ее вздымающуюся грудь, и на то, как ее бедра были плотно прижаты друг к другу, и просто ухмыльнулся. Потому что я не обманывал себя. Она хотела меня. Может, на данный момент просто трахнуть, но со временем она захочет большего. Все будет так, как было, когда мы были подростками и всегда были так близки к тому, чтобы переступить эту гребаную черту. Но когда я снова получу свой шанс, – я не сдамся. Я заявлю о своих правах на нее так глубоко, что она никогда больше не посмеет отрицать перед всем миром, кому она принадлежит.

– Тебе следует намазаться солнцезащитным кремом, – сказал я.

– А тебе следует немного поспать. Дерьмово выглядишь, Барсук. – Она посмотрела на мои глаза, под которыми, несомненно, залегли темные круги, но я готов был целый гребаный год не спать, лишь бы снова оказаться рядом с ней во плоти. Я не собирался в ближайшее время закрывать глаза на случай, если судьба посмеет украсть ее у меня еще раз.

Я потянулся за бутылочкой солнцезащитного крема, лежавшей рядом с ее собакой, и дворняжка вскочила, зарычав на меня. Я указал на него и рявкнул «Сидеть» своим самым суровым тоном, и зверь заскулил, когда его задница ударилась о песок, но все равно уставился на меня так, словно собирался откусить мне руку.

Я взял бутылку, и Роуг надулась на меня. – Так ты хочешь, чтобы я лежала под огромным гребаным зонтиком, в футболке, и намазалась солнцезащитным кремом? Тебе нравятся бледные вампирские задницы или что-то в этом роде?

– Я хочу, чтобы у тебя не было рака кожи, – невозмутимо ответил я, открывая флакон и выдавливая немного лосьона на ладонь. Затем я схватил одну из ее ног, и начал втирать лосьон в ее плоть, и она лишь раз лягнула, прежде чем упасть и позволить мне продолжать. Я провел рукой по ее икрам, и сердце сильно заколотилось, когда я добрался до ее бедер и погрузил руку между ними, убедившись, что она достаточно прикрыта подолом моей футболки. Хотя у меня было серьезное искушение проникнуть выше. Но как только я подумал об этом, ее бедра сомкнулись на моих пальцах, а глаза сузились.

– Мне не нужна твоя помощь. – Она выхватила у меня бутылочку, и мою ладонь начало покалывать от тепла ее плоти.

Это запустило цепную реакцию по всей моей коже, потому что я жаждал большего. Я хотел прикасаться к ней повсюду, изучать все ее татуировки, искать шрамы и отмечать их языком и зубами. Мне всегда становилось скучно с женщинами, которых я добивался в прошлом. Но ее я добивался в своих мечтах год за годом. Я никогда не устану от нее. Я никогда не смогу ей насытиться.

– Перестань так на меня смотреть, – отрезала она.

– Как, например? – Спросил я низким тоном, и по ее ноге поползли мурашки, когда мои пальцы снова коснулись ее плоти.

– Как будто ты хочешь утащить меня обратно в свой замок и запереть в башне.

– Но я действительно этого хочу. – Я мрачно улыбнулся, и она на полсекунды прикусила губу, прежде чем выражение ее лица окаменело.

– Я не вернусь в твой дом, Фокс. У меня новый дом.

– Где? На гребаном пляже? – Зарычал, и мой гнев снова начал быстро нарастать.

– Нет, – сказала она. – Там, где мне нравится. Там где, он мой.

Я цокнул языком. – Дом Арлекина – твой. И тебе это скоро понравится.

– Я не хочу жить с тобой. Я вернулась сюда не для того, чтобы быть порабощенной своими врагами.

– Врагами, – усмехнулся я.

Она нахмурилась, а затем поднялась на ноги. – Знаешь что, Фокс? Хочешь сидеть в тени. Вот и сиди, блядь. – Она схватила свою сумку и пнула в меня песком, после чего яростно зашагала по пляжу. Ее собака бросилась за ней, и яд разлился по моим венам, когда я поднялся на ноги и бросился за ней.

– Я предупреждал тебя, Роуг! – Я крикнул ей вслед, и она подняла средний палец в воздух в ответ, но ее шаг заметно ускорился.

Ее друзья кричали ей остановиться, но она продолжала идти, а потом перешла на гребаный бег.

Я выругался, бросаясь в погоню, пока она мчалась по пляжу на всех парах, и девчонка была чертовски быстрой. Я бежал за ней, рыча от разочарования, потому что она была как чертова ракета, когда она повернулась к небольшой группе пляжных домиков и устремилась между ними.

Я отставал от нее на две секунды, мчась между хижинами, и, когда я скрылся в их тени, меня настигла тишина.

– Роуг, – рявкнул я. – Немедленно выходи.

Ответа не последовало, и я скользнул в прохладное пространство за хижинами у каменной стены и двинулся дальше, заглядывая в маленькие проулки между деревянными зданиями, пока искал ее.

Я ходил от хижины к хижине, ругаясь под нос, и мое сердце начинало колотиться от беспокойства, что я снова потеряю ее. Почему она должна была, блядь, продолжать убегать?

Я добрался до последней хижины, свернул в последний безжизненный переулок, и у меня заскрипели зубы, когда я зашагал по нему обратно на пляж. Я оглядел песок, но ее нигде не было видно. Тогда я повернулся обратно к хижинам, сузив глаза. Окно ближайшей из них было слегка приоткрыто, и я ухмыльнулся, поднимаясь по ступенькам на маленькое крыльцо и прикладывая ухо к двери.

– Ш-ш-ш, Дворняга, – донесся до меня ее голос, и я ударил плечом в дверь, распахнув ее настежь.

Роуг драматично вскрикнула, и я бросился к ней, схватив за талию и перекинув через плечо. Она дико брыкалась и била меня по спине, пока я выходил из хижины, а собака лаяла и кусала меня за пятки, пока я шел по пляжу, натягивая футболку на ее задницу, чтобы никто не видел то, что принадлежит мне.

Она боролась со мной всю дорогу до моего пикапа, и я был рад, когда заметил, что Джей-Джей и Чейз вернулись в воду, и мне не пришлось объяснять им, почему я похищаю Роуг. Но если бы она не убежала, мне бы не пришлось этого делать.

Я обошел свой грузовик сзади, сунул руку в кузов и достал оттуда моток веревки, прежде чем бросить ее туда лицом вниз и забраться внутрь, чтобы оседлать ее.

– Ты гребаный ублюдок! – закричала она, когда я связал ей запястья за спиной и для пущей убедительности связал лодыжки. Затем я встал, снова поднял ее и выпрыгнул из грузовика, прежде чем посадить ее на пассажирское сиденье в кабине. Пес глубоко вгрызся в мою лодыжку, и я, ругнувшись, схватил его за шкирку и поднял так, что он оказался на уровне моих глаз.

– У нас с тобой будут проблемы? – Огрызнулся я на него, и он зарычал, а потом его глаза метнулись к Роуг с отчаянной мольбой в них.

Можете считать меня гребаным сумасшедшим, но в тот момент я вроде как почувствовал родство с этим влюбленным маленьким созданием, поэтому я бросил его на колени Роуг, в то время как она продолжала проклинать меня всеми красочными словами, которые знала, прежде чем захлопнул дверь у нее перед носом и обошел машину, чтобы сесть за руль.

Я рывком захлопнул дверь, и она наконец замолчала, глядя на меня со всей своей песочной, радужной сладостью, выглядя при этом такой чертовски горячей, что я наклонился и прижался губами к ее губам. Она прикусила мою губу так сильно, что я почувствовал вкус крови, и рассмеялся, отстраняясь и заводя двигатель.

– Ты на вкус как солнечный свет, колибри.

– А ты на вкус ты как покойник, – проворчала она.

– Нет, я на вкус как твой новый сосед. Привыкай к этому. – Я поехал по пляжу, сигналя Джей-Джею и Чейзу на воде, и они помахали мне на прощание.

Вскоре мы уже были на дороге, направляясь домой. И мне было плевать, что Роуг злилась, как рысь в пчелином гнезде. Она была моей гребаной рысью. И я найду способ приручить ее, пока она не замурлычет у меня на коленях.

– Я всегда, всегда буду ненавидеть тебя, Фокс Арлекин, – сказала она ледяным тоном, призванным задеть меня. И это произошло. Только я ей не поверил. Потому что между нами было слишком много общего. Слишком много дней под солнцем, слишком много общих секретов, слишком много воспоминаний, которые были впечатаны в мое сердце так же глубоко, как и в ее. Ей просто нужно было вспомнить, почему мы все еще принадлежим друг другу.

Я всю обратную дорогу отказывалась разговаривать с Фоксом, пока вкус его крови оставался у меня на языке, а от жара его поцелуя у меня покалывало губы. Пошел он нахуй. Нахуй его дурацкий пресс, как у стиральной доски, и его чертовски красивые татуировки, и его небрежно идеальные волосы, и его бред о том, что я – король-мира.

Мои запястья покалывало от тугой веревки, которая связывала их у меня за спиной, а Дворняга продолжал тихо скулить, прижимаясь ко мне носом, как будто пытался извиниться за то, что не прикончил для меня большого злого волка. Но мне не нужна была ничья помощь, чтобы справиться с этим мудаком. Я была вполне способна сделать это сама.

Мы заехали в подземный гараж, и Фокс выпрыгнул из грузовика, обогнул его, чтобы открыть мою дверь, и ухмыльнулся мне, снова поднимая меня на руки, даже не спросив: ты не возражаешь?

Он перекинул меня через плечо, как мешок с картошкой, и мне пришлось бороться с желанием закричать из-за того, что он обращался со мной как с какой-то гребаной собственностью, которую мог просто таскать с собой по своей прихоти.

Мы направились в дом, Дворняга следовал за нами по пятам, и Фокс швырнул меня на белый диван, уткнув лицом в подушки, в то время как моя задница осталась торчать в воздухе.

Я прокляла его, но мой голос был приглушен тканью подо мной, а потом попыталась подняться, но в основном мне удалось только задрать свою задницу еще выше, как бабуину, жаждущему каких-нибудь действий.

– Если ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, могла бы просто попросить, детка, – поддразнил он, схватив меня за бедра и дернув назад, так что я оказалась в вертикальном положении и упала ему на колени, когда он сел на диван.

– Почему ты так поступаешь со мной? – Потребовала я ответа. – Почему ты не можешь просто понять намек и оставить меня в покое? Ты же понимаешь, что заявлять на меня права, как какой-то пещерный человек, ищущий себе пару, – неприемлемая форма ухаживания, не так ли?

– Если бы я собирался заявить на тебя права, как пещерный человек, мой член был бы внутри тебя прямо сейчас, а ты бы умоляла о большем, ненавидя себя за это даже больше, чем утверждаешь, что уже ненавидишь меня, – прорычал Фокс.

Я попыталась вывернуться из его объятий, сопротивляясь, как кошка, пытаясь вырваться, игнорируя ту крошечную частичку своего мозга – или нет, это было больше похоже на прямую мысль моей вагины, которая по иронии судьбы взбесила меня, – которая хотела, чтобы он сделал это и доказал свою чертову точку зрения.

– Развяжи меня, – потребовала я, когда руки Фокса обвились вокруг моей талии.

– Знаешь, мы могли бы здорово повеселиться, если бы ты осталась так связана. А потом ты могла бы притвориться, что у тебя не было другого выбора, кроме как согласиться на…

Я изо всех сил ударила его локтем в живот и поднялась на ноги, пытаясь уйти со связанными ногами.

Фокс встал на ноги позади меня, поймав сзади мои плавки от бикини, когда я подалась вперед и едва не врезалась лицом в серые доски пола. Он рывком поднял меня за них, затем наполовину оторвал от пола и развернул к обеденному столу, где повалил на него лицом вниз.

– Я чувствую, как реагирует твое тело каждый раз, когда я прикасаюсь к тебе, – сказал он, дерзко подходя ко мне так близко, что твердый выступ его члена прижался к моей сердцевине, и когда он вжался в меня, дрожь пробежала по моей спине, и из меня почти вырвался стон, но я с силой сдержалась.

– Фокс, – прошипела я, пытаясь подавить жар в моем теле, в котором были ненависть, похоть и гребаная ярость. Я была так напряжена, так заведена, что была уверена, что кончу на его член в ту же секунду, как он войдет в меня, но я не собиралась поддаваться этому желанию.

– Да, колибри? – Он смахнул мои волосы с лица, чтобы я могла лучше его видеть, когда оглянулась на него через плечо, и его кулак сжался в них ровно настолько, чтобы дать мне понять, насколько он любит грубость.

– Убери от меня свои гребаные руки и развяжи меня прямо сейчас, – прорычала я, подавляя любое желание в своем теле со всей твердостью и решимостью, которые у меня были. Потому что я вернулась сюда не за этим, и я не собиралась позволять ему командовать мной.

Фокс застонал, как будто я всерьез испытывала его терпение, затем отошел от меня, направляясь на кухню и хватая нож. Он разрезал удерживающие меня веревки, освободив сначала мои лодыжки, а затем запястья, и я развернулась к нему, ударив его в челюсть при первой же возможности.

Он оказался на мне в мгновение ока, перевернув меня и опрокинув на обеденный стол на спину, а затем залез на меня сверху и втиснул свои бедра между моих бедер.

Его зеленые глаза потемнели, и я поняла, что смотрю на человека, которого боялись все в этом городе, когда он смотрел на меня сверху вниз, нож все еще был в его руке, и мое сердце бешено колотилось в груди, когда он поднял его.

– Ты думаешь, что действительно так сильно меня ненавидишь? – он усмехнулся, найдя мою руку и вложив нож, который держал, в мою ладонь. Я в страхе наблюдала за ним, когда он повернул лезвие в нашем совместном захвате и прижал его к своему горлу, прежде чем убрать руку и просто посмотреть на меня сверху вниз. – Тогда сделай это. Отомсти и избавь мир от монстра. Мое сердце все равно бьется только для тебя, так что, если ты хочешь вырезать его из моей груди, то давай. Оно твое, каким бы ты его ни захотела.

Я стиснула зубы и уставилась на него, перебирая в уме все до единой причины, по которым я когда-то любила этого мужчину, и понимая, что вместо этого они стали причиной моей ненависти. Он обещал мне весь мир, а потом забрал его, ох, как чертовски легко.

– Пожалуйста, не делайте этого, – взмолилась я, переводя взгляд с одного на другого.

Фокс был подобен статуе, холодный и отстраненный, его разум был непоколебим, решение уже принято.

Я действительно почувствовала, как мое сердце разбивается вдребезги, когда посмотрела в его глаза и не нашла там ничего от мальчика, которого я любила. Только Арлекина, который теперь покончил со мной.

Воспоминания угрожали захлестнуть меня, и боль в моем разбитом сердце обострилась до ослепляющей агонии. Однажды я уже подпустила этих парней достаточно близко, чтобы они сломали меня, и больше никогда не собиралась повторять эту ошибку.

Я надавила на лезвие, заставляя Фокса поднять подбородок, и на его горле появилась кровавая полоса, но клянусь, что его член от этого еще сильнее напрягся между моих бедер.

Но когда я попыталась заставить себя продолжать, чтобы положить конец этим вечным страданиям и поквитаться за все, что они у меня украли, я обнаружила, что меня обездвиживают все те причины, по которым я когда-то их любила. Теперь они были лишь отголоском тысячи воспоминаний, но они были основой того, кем я была. Кем я всегда была. И как бы сильно я ни ненавидела мужчину, возвышающегося надо мной, я знала, что какая-то маленькая, упрямая, глупая часть меня всегда будет любить мальчика, которым он когда-то был.

Я отвела руку и уронила нож так, что он упал со стола, и испустила дрожащий вздох, когда смирилась со своими ограничениями в том, что касается причинения ему боли.

– Мы как прилив и берег, колибри, – тихо сказал Фокс, наклоняясь, чтобы коснуться словами моих губ. – Независимо от того, как далеко отступит прилив, он никогда не сможет удержаться от того, чтобы вернуться за добавкой.

Он подался вперед, как будто собирался попытаться поцеловать меня, но у меня возникло ужасное чувство, что я могу позволить ему, если он это сделает, поэтому я вывернулась из-под него и спрыгнула со стола.

Каждый дюйм моей кожи жил этим болезненным желанием, и мой пульс учащался, пока я отступала от него шаг за шагом, а он смотрел мне вслед с такой уверенностью, которая говорила, что он знал, что я скоро вернусь.

– Если ты – берег в этой аналогии, то можешь считать этот промежуток между нами – морской стеной, – выдавила я. – И неважно, сколько раз прилив будет приближаться к тебе, он никогда не преодолеет этот барьер.

Челюсть Фокса дрогнула, и я отвернулась от него, бросившись вверх по лестнице в комнату, которая предположительно была моей, с колотящимся сердцем и изнывающим от отчаянного желания телом, которому я отказывалась поддаваться.

Добравшись до своей комнаты, я повернула за собой замок и направилась прямо в ванную. В тот момент, когда я закрыла дверь, я прижалась к ней спиной и скользнула пальцами прямо под влажные плавки бикини, чтобы поласкать свою ноющую сердцевину.

Я издала тихий стон облегчения, дразня свой клитор и погружая пальцы во влагу между бедер.

Мои глаза закрылись, и я отказалась думать об этом блондинистом ублюдке или о том, как он завладел моим телом. Я не думала о том, каким твердым и толстым был его член, когда он прижимался ко мне, и я не обращала внимания на то, как чертовски привлекательно выглядела та V-образная форма мышц, которая скрывалась под его джинсами, когда он возвышался надо мной.

Его запах поднялся, окружая меня, от футболки, которую он заставил меня надеть, и я громко застонала, когда сильно кончила, проваливаясь в забытье с парой пронзительных зеленых глаз, смотрящих на меня из глубины моего собственного разума.

К черту Фокса Арлекина. К черту его за все, чем он мог бы быть, и за все, что он разрушил. К черту его за то, что он разозлил меня, возбудил и довел до такого состояния, что мое собственное тело предало меня. Но больше всего – за то, что он думал, будто может заполучить меня. Потому что, если и было в этом мире что-то, в чем я готова была поклясться больше всего на свете, так это в том, что этого никогда не случится.

Фокс Арлекин, возможно, и был правителем этого маленького кусочка ада, но я никогда не буду ему принадлежать.

***

Я лежала на животе у бассейна в дурацком доме Фокса, совсем без одежды, чтобы загореть, играя в игры на телефоне Джей-Джея и слушая «Riptide» by Vance Joy в его наушниках. Я сделала звук погромче, чтобы не слышать, как кто-то зовет меня по имени, пока я лежала здесь, надувшись… и строила планы. Потому что не было ни малейшего гребаного шанса, что я останусь здесь, как какая-то чертова собственность, запертая в целости и сохранности, где никто не сможет со мной поиграть.

Сейчас я не слышала ни слова из того, что говорил Фокс, который пытался привлечь мое внимание, стоя надо мной и чертовски громко выкрикивая мое имя. Он мог бы разговаривать с моей задницей, мне было все равно.

Когда он, наконец, сдался и протянул руку, чтобы коснуться моего плеча, я отпрянула от него, шлепнув его по руке, и нахмурилась, вытаскивая наушники из ушей.

– Возможно, тебе и нравится обращаться со мной как с собакой, но я не нуждаюсь в напоминаниях о том, когда нужно писать, – прорычала я, прищурившись и посмотрев на него снизу вверх, одновременно следя за тем, чтобы мои сиськи оставались плотно прижатыми к шезлонгу подо мной, чтобы он не мог разглядеть товар. Мне нужно было придумать, как загорать так, чтобы они меня не видели, или же придется просто сдаться и позволить им смотреть. Странно, что меня это волновало, ведь я не дорожила своим телом, но было что-то такое в том, что эти парни увидят меня голой, что казалось святотатством или чем-то вроде того. Я слишком долго переживала по этому поводу в подростковом возрасте, чтобы просто обнажиться без всяких фанфар.

– Мы уходим, – сказал Фокс, на его челюсти играли желваки, пока он пытался сдержать свой нрав, а его глаза перебегали с моего лица на тело и обратно.

– Нет, спасибо, – ответила я, собираясь снова надеть наушники на голову, но он сорвал их и отбросил в сторону.

– Это было не приглашение. Чейз в спортзале, а Джей-Джею нужно в клуб. У меня есть работа, так что ты не можешь оставаться здесь. Мне нужно, чтобы ты зашла внутрь, чтобы я мог запереть дверь.