Текст книги "Теневая революция (ЛП)"

Автор книги: Сьюзан Гриффит

Соавторы: Клей Гриффит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Глава шестая

В Лондоне стоял чудесный осенний день, но Саймону было не до веселья: он все еще переживал из-за вчерашней ссоры. Неторопливая чашка кофе в его любимом кафе «Крытые ворота» рядом с Сохо-сквер должна была помочь ему успокоиться. Впервые он пришел сюда с Беатрис много лет назад, и знакомые звуки и запахи вызвали у него неприятную тоску.

Из разговоров посетителей он узнал, какие версии ужасных событий, произошедших сегодня утром в доме виконта Джиллингема, циркулируют в городе. По общему мнению, виной всему внезапный приступ душевной болезни у аристократа, который и раньше отличался странным поведением и радикальными политическими взглядами. Кто-то произнес слово "чудовище", но либо с усмешкой, либо серьезно, так что его вряд ли услышали бы кто-то, кроме душевнобольных или тех немногих, кто действительно в курсе. Саймону предстояло столкнуться с различными слухами, которые наверняка поползут позже. Но слухи есть слухи, они мало что значат.

Он сожалел о том, что не смог предотвратить новые жертвы, но утешал себя тем, что могло быть гораздо хуже. Если бы оборотень добрался до главного зала, где проходила вечеринка, кровопролитие было бы катастрофическим. Страна могла бы лишиться премьер-министра и его любимой жены, а также многих видных членов парламента и придворных.

Затем на губах Саймона появилась странная улыбка, когда он представил, как Кейт Анструтер стоит лицом к лицу с огромным существом, вооруженная лишь флаконом с ядовитыми духами. Поразительно!

Саймон наблюдал за тем, как по улице кружатся опавшие листья, и посмотрел на часы. Пенни Картер прислала ему сообщение с просьбой зайти в ее магазин ближе к вечеру. Судя по всему, шотландский охотник на оборотней должен был забрать свое отремонтированное оружие. Саймон не смог сдержать самодовольной улыбки, предвкушая рассказ о том, как охотник расправился со своей добычей. В конце концов, это было делом чести. Оборотни в Британии редкость.

В это время дня в "Хранилище чудес Картера" было многолюдно, хотя никто из посетителей не был связан с оккультизмом. Это были обычные покупатели, которых привлекали чудеса, выставленные в витрине. Одному мужчине нужно было починить часы, а пожилая женщина искала подарок для племянницы и была очарована замысловатой музыкальной шкатулкой с двумя фигурками на шарнирах, которые танцевали и кружились под веселую мелодию. Пенни ловко управлялась за прилавком, хотя ей явно было неловко выполнять работу, которую обычно делал ее брат.

Саймон приподнял шляпу.

– Добрый день, Пенни. А где Чарльз в такой прекрасный день?

– Здравствуйте, мистер Арчер, – поприветствовала его девушка. Ее улыбка была искренней. – Он навещает родственников на востоке.

– Я успел вовремя?

Она кивнула.

– Я жду его с часу на час.

– Отлично, – улыбнулся Саймон. – Я пока присяду.

– Он не пунктуален, но мои учебники помогут скоротать время. Вы цените широкий спектр знаний. – Не успела Пенни договорить, как ее отвлек покупатель.

В витрине магазина был уютный альков, заполненный книгами, в основном по инженерному делу и теории паровых двигателей. Саймон закурил, наблюдая за тем, как постепенно редеет толпа, пока в магазине не остался один.

Прошло больше часа, прежде чем звякнул дверной колокольчик и вошел смуглый шотландец. Это был высокий, суровый мужчина в черном двубортном пальто из шерстяной ткани. Его длинные волосы были стянуты на затылке и перевязаны бечевкой. В ярком свете ламп его лицо казалось суровым и худым, хотя на вид ему было не больше тридцати.

Саймон, отложив в сторону механического воробья, поднял бровь.

– Мы снова встретились.

Шотландец уставился на Саймона, словно пытаясь вспомнить, где его видел. Затем его лицо озарилось узнаванием.

– Ах, это ты. – Он прислонился к прилавку, положив на него огромный пистолет с четырьмя стволами. Под пальто у него была кожаная портупея с двумя кобурами и как минимум одним кинжалом.

Из-за прилавка выглянула Пенни и помахала рукой.

– Я сейчас подойду, Малкольм.

– Называй меня по имени, – отметил Саймон. Значит, шотландец часто сюда захаживал, и не ради причудливых игрушек.

– Рад, что у тебя все хорошо, – сказал Саймон. – У меня есть новости о нашем друге, с которым мы виделись вчера вечером.

– Да неужели? – резко ответил тот.

– Да. Если вы потеряли след, не отчаивайтесь.

Шотландец едва не зарычал от злости.

– Что вы имеете в виду, сэр?

– Он больше не причинит нам беспокойства. С прошлой ночи его больше нет в живых.

Мужчина впился взглядом в Саймона.

– Сомневаюсь. Я всю ночь видел его следы вдоль реки.

– Тогда я должен усомниться в ваших навыках следопыта. – Саймон слегка улыбнулся.

Шотландец не разделял его веселья.

– Может, вам просто кажется, что вы убили это чудовище. А на самом деле вы просто пристрелили бродячую собаку в темноте.

Саймон усмехнулся, оценив остроту, но покачал головой.

– У бродячих собак не такие длинные клыки, как у меня, и их не нужно забивать до смерти бильярдным столом.

Малкольм нахмурился, собираясь возразить, но тут из задней комнаты вышла Пенни. Она взяла в руки четырехствольный ланкастерский пистолет, который тут же развалился на несколько частей. Она покраснела от гнева.

– Черт возьми! Вы хоть представляете, сколько времени я потратила на эту красоту? Это высокоточное огнестрельное оружие, а не дубина! Если вы не будете обращаться с ним должным образом, оно не спасет вам жизнь, когда понадобится!

– Я не охочусь на фазанов, – возразил Малкольм. – Здесь довольно опасно. Если мой второй пистолет будет готов, я заберу его, а тот, что вы мне дали, оставлю себе еще на какое-то время.

Пенни что-то проворчала, но затем хищно ухмыльнулась Малкольму и Саймону.

– Мои два лучших клиента. Вас уже представили друг другу?

Саймон протянул руку шотландцу.

– Саймон Арчер из Уорденского аббатства.

Малкольм пожал протянутую руку Саймона.

– Малкольм Макфарлейн из Роуарденнана.

Однако при упоминании этого имени глаза Саймона внезапно потемнели. Малкольм тут же отдернул руку.

– Роуардэннан? – медленно переспросил Саймон. – Вы знали Джона Макфарлейна, который был родом из тех мест? Он был старше вас лет на двадцать.

– Знал, – Малкольм напрягся. – Моего отца звали Джон Макфарлейн. Какое вам до этого дело?

Малкольм не успел договорить. Саймон с силой швырнул его к стене.

– Моего отца, – прорычал Саймон, – звали Эдвард Кавендиш. Ваш отец убил его.

Кулак Малкольма врезался в щеку Саймона, заставив его отшатнуться. Саймон ответил ударом в висок. Грудь Саймона пронзила боль, когда Малкольм ударил его локтем в грудь, и воздух так резко вырвался из его легких, что перед глазами замелькали пятна. Саймон упал на четвереньки, чувствуя сильное головокружение и дезориентацию. Он заметил рядом с собой ногу. Он схватил ее и дернул, повалив Малкольма на пол.

Толстые руки шотландца легли на плечи Саймона, пытаясь повалить его. Саймон перекатился, увлекая Малкольма за собой, и они рухнули на стол и стул, разбросав книги. Саймон быстро вывернулся, отпрянул в сторону и вскочил на ноги.

– А ну-ка, здесь! Не в моем магазине! – кричала Пенни, но когда Саймон встал и повернулся, он столкнулся с мощным кулаком шотландца. Саймон отшатнулся, его голова мотнулась в сторону, а из разбитой губы хлынула кровь. Он споткнулся, но удержался на ногах. Он развернулся и нанес удар в незащищенный живот противника. Малкольм согнулся, и Саймон с силой ударил его коленом.

Шотландец отлетел назад. Саймон, пошатываясь, подошел к прилавку, оперся на него и попытался отдышаться. В поле его зрения появился Малкольм. Он был напряжен, зол и вытирал кровь, стекавшую из уголка глаза.

– Твой отец был бесхребетным ублюдком, – прорычал Саймон.

Малкольм ударил Саймона кулаком в живот и прорычал:

– Может, и так, но только я могу называть его так.

Саймон пришел в ярость. Он поднял окровавленное лицо и, упершись спиной в стойку, чтобы не упасть, поднял обе ноги и ударил каблуками в незащищенный живот Малкольма. Шотландец отлетел назад. Саймон, пошатываясь, бросился вперед и схватил Малкольма за поднятую руку. Выражение удивления на лице шотландца заставило Саймона улыбнуться, несмотря на разбитую губу. Саймон ударил Малкольма кулаком, и тот рухнул на пол, как мешок с картошкой.

Саймон повернулся к Пенни, которая постепенно приходила в себя после шока и багровела от злости. Он откашлялся, чувствуя, как его переполняет чувство удовлетворения.

– Семейные дела.

– Вы что, с ума посходили? Это же бизнес, а не драка.

Маленькая победа Саймона продлилась недолго. Малкольм набросился на него, и они рухнули на стойку. Тяжелый вес прижал лицо Саймона к дереву. Он попытался подняться, но мышцы в руках словно налились свинцом.

Саймон вспомнил, как плакала его мать, рассказывая ему о той ночи, когда умер его отец. Гнев снова вспыхнул в нем. Он оттолкнул Малкольма, сам не понимая как. Он не думал, что использовал магию, хотя и не мог в этом поклясться.

Шотландец снова поднялся на ноги, словно темный призрак, схватил с книжной полки какое-то странное металлическое приспособление и замахнулся им. Саймон услышал тревожный крик Пенни, но она беспокоилась скорее за свою работу, чем за Саймона. Его сильная рука блокировала удар Малкольма, и с диким криком Саймон ударил его лбом в лицо. Саймон врезал Малкольму в челюсть. Шотландец рухнул на пол, размахивая руками и ногами. По его удивленному лицу было ясно, что он не ожидал проиграть этот бой.

Жаль.

Надо отдать ему должное за упорство: Малкольм снова попытался подняться, но, судя по всему, плохо ориентировался в пространстве. Шотландец покачал головой, не понимая, почему он все еще лежит на полу.

– Твои услуги здесь больше не нужны, – рявкнул Саймон. – Убирайся из Лондона, как только поднимешь свою жалкую шкуру с пола.

Малкольм сплюнул кровь и провел тыльной стороной ладони по губам.

– Я уйду, когда буду готов, и не раньше. Ни ради тебя, ни ради кого бы то ни было.

На обоих мужчин обрушилась волна холодной воды, заставив их замолчать.

– Вон! Оба! – взревела Пенни, размахивая пустым ведром.

– Черт бы тебя побрал, женщина! – взревел смуглый шотландец, вытирая мокрое лицо. – Драка уже закончилась!

Пенни сжала кулак у бедра.

– Хорошо, что так, а то я бы пристрелила вас обоих.

– А как же мои пистолеты? – пробормотал Малкольм.

– Вернешься за ними, когда придешь в себя. – Пенни покачала головой. – Это был последний раз, когда я пыталась свести вас.

Саймон выпрямился, достал свой промокший бумажник и положил на прилавок приличную сумму.

– Приношу свои извинения, мисс Картер.

Под суровым взглядом инженера двое промокших мужчин вышли из лавки, вызвав любопытство у прохожих. Они свернули в переулок за углом и встали лицом друг к другу.

– Ты ошибаешься, Арчер, – процедил Малкольм сквозь зубы, глядя в затравленные глаза Саймона. – Честное слово, ошибаешься.

– Ваша честь, – прошипел Саймон, но что-то в смиренном тоне шотландца заставило его умерить свой гнев. Возможно, дело было в боли, которую он видел в глазах Малкольма, такой же боли, какую испытывал сам. С каменным лицом он смотрел на Малкольма, размышляя, что ему делать.

Рука Малкольма снова легла на рукоять меча. Его тело напряглось, мышцы были готовы к броску.

– Давайте покончим с этим, если вы этого хотите.

– Значит, вы по-прежнему готовы защищать имя своего отца? – холодно спросил Саймон.

– Я уже давно перестал пытаться.

– Тогда скажите мне, почему я должен верить, что Джон Макфарлейн не убивал моего отца, хотя я всегда знал, что это так.

– Я знаю, что произошло той ночью, и мне нечем гордиться. Моему отцу приказали убить человека по имени Эдвард Кавендиш, но он так напился, что не смог бы заколоть и дохлую козу. Он не смог этого сделать.

– Откуда вам это известно?

– Он сам мне рассказал.

– Почему я должен вам верить?

Глаза Малкольма вспыхнули от гнева.

– Макфарлейны не чужды убийствам, как известно. Мой отец признался бы в содеянном, если бы сделал это. Лучше быть убийцей, чем трусом.

Саймон напрягся.

– Так кто же убил моего отца той ночью в Шотландии?

Малкольм сочувственно пожал плечами.

– Я не знаю. Мой отец так и не узнал. Он так и не смог избавиться от пагубной привычки. Он умер в луже собственной блевотины.

Саймон изучал шотландца, следя за каждым движением его мышц, за каждым изгибом губ. Этот человек, независимо от того, что сделал или не сделал его отец, верил, что тот был невиновен, по крайней мере, в этом преступлении.

На лице Малкольма не дрогнул ни один мускул.

– Если бы у меня был ответ, Арчер, я бы вам его дал.

– Вам повезло, мистер Макфарлейн, – сказал Саймон с печальной улыбкой. – Я не считаю сына ответственным за грехи отца. – Он заложил руки за спину и ушел, оставив охотника в одиночестве.

Глава седьмая

Внутри церкви Святого Эгидия мерцал свет свечей. От сквозняков пламя дрожало, отбрасывая тревожные движущиеся тени по всему помещению. По обеим сторонам гроба стояли две толстые свечи на массивных подставках.

Саймон сидел на передней скамье. Он подался вперед, положив руки на рукоятку трости. Золотой ключ его матери болтался у него на пальце, как четки. Он смотрел на гроб, в котором покоилось тело Беатрис.

Он вспоминал весенние дни, когда был по-мальчишески счастлив от мысли, что проведет с ней всю свою жизнь. Как в ее глазах отражались огоньки свечей, когда она задувала лампу в своей спальне. Как ее нежное прикосновение согревало его шею. Он помнил гладкость ее бедер под своими ладонями. Она постоянно смеялась. Она любила поэзию и часто плакала, когда читала вслух. Он научил ее правильно произносить рунические заклинания.

Саймон услышал, как кто-то откашлялся и зашаркал ногами. Он поднял глаза и увидел в темноте у алтаря пономаря. Тот переминался с ноги на ногу, явно желая уйти, но из уважения к Саймону хранил молчание.

Саймон вздохнул и встал. Он положил руку на грубую деревянную крышку гроба Беатрис. Приподнял ее на несколько дюймов и положил внутрь несколько газетных вырезок. Те немногие статьи, которые она сохранила как свидетельство его успехов в мистических искусствах. Он закрыл гроб, не желая смотреть на нее, завернутую в саван. Он предпочитал вспоминать ее такой, какой она была в ту далекую весеннюю ночь. Пономарь подошел к нему с искренним выражением печали и сочувствия. Он почтительно приложил палец к виску.

Саймон достал из кармана полкроны.

– Я буду вам очень признателен, если вы позаботитесь о ней.

Небритая физиономия пономаря застыла при виде монеты.

– Ну, сэр, не знаю, согласится ли викарий. – Он с тревогой посмотрел на Саймона. – Учитывая, кем она была, сэр. Вы понимаете, это не мои мысли, сэр.

Саймон достал вторую монету и протянул обе.

– Я буду считать это большой любезностью с вашей стороны.

Мужчина взял деньги и успокаивающе кивнул.

– Очень хорошо, сэр. Я позабочусь о ней. Можете мне доверять.

– Спасибо. И я поставлю надгробие. Вы поможете мне установить его, когда придет время?

– Да, сэр. Я буду. Да благословит вас Господь, сэр. Должно быть, она что-то значила для вас.

Саймон посмотрел на пономаря. Затем он снова коснулся гроба, развернулся и вышел из пустой церкви.

Церковь Святого Эгидия находилась не более чем в десяти минутах ходьбы от городского дома Саймона в увядающем, но все еще модном Мейфэре, но ему не хотелось возвращаться домой. Сегодня он предпочел остаться в тени, поэтому направился в "Прялку дьявола". На этом месте питейное заведение существовало со времен правления Эдуарда III. Оно располагалось неподалеку от Ворот Воскресения, где осужденным заключенным давали последнюю пинту пива перед тем, как их вели на эшафот в Тайберн.

Саймон нашел место в почти незаметном углу паба. Он развалился на стуле, закинув длинные ноги на стол, и уставился в дальнюю стену, сквозь поредевшую толпу посетителей. Он лениво постукивал золотым ключом по столешнице. Пиджак он снял, белая рубашка была мятой, воротник расстегнут, манжеты свободно свисали. Он залпом выпил джин и поставил стакан на стол, не заказывая новую порцию. Но ему все равно принесли еще одну, как и предыдущие десять.

Беатрис уже была в могиле. Его отец был в могиле почти тридцать лет. Саймон нашел убийцу Беатрис. Однако Джон Макфарлейн не убивал его отца. Как будто он похоронил одного и воскресил другого.

Саймон потер лицо, пытаясь привести мысли в порядок. Он не хотел отказываться ни от одной из своих давних убеждений, переданных ему матерью, в том числе от истории об убийстве его отца. Была только одна проблема: он верил Малкольму Макфарлейну. Взгляд затуманенных глаз шотландца был тверд, как сталь. Неподвижен. Малкольм был тем, кем себя называл, и ничем другим.

Малкольм Макфарлейн был честным человеком.

С годами Саймон смирился с тем, что его отца убили. Саймон ничего не мог с этим поделать. Он чтил память отца и продолжал работать писцом. Он изучал магию. Когда восемь лет назад умерла его мать, Саймон переехал в Лондон. Он намеревался с головой погрузиться в изучение магии и стать писцом.

Однако городское общество оказалось для него притягательным и отвлекающим. Несмотря на то, что его сомнительное происхождение всегда ставило его в невыгодное положение, он с легкостью в нем ориентировался. Саймон отточил свой образ повесы, благодаря которому его принимали в гостиных и даже будуарах Лондона. Все знали, что он сын Элизабет Арчер и неизвестного отца. Образ обаятельного ловеласа был необходим ему, чтобы быть привлекательным для представителей всех слоев общества, ведь в противном случае он был бы просто богатым бастардом.

– Ну и ну, – раздался голос, – так вот куда делся весь джин.

Саймон с досадой поднял глаза и увидел стоящего у стола Ника. Он еще глубже погрузился в кресло.

– О, спасибо, – сказал Ник, отодвигая стул Саймона. – Я и сам не прочь выпить.

Саймон прорычал:

– Черт возьми, Ник. Я хочу побыть один, если ты не против.

Ник подозвал бармена и заказал пинту пива.

– Ты и так почти один, старина. Паб должен был закрыться несколько часов назад, а ты выглядишь совсем пьяным.

Бармен неохотно принес пинту пива и многозначительно произнес:

– Время, джентльмены.

Саймон допил джин и поднял пустой стакан.

– Еще, пожалуйста!

– Больше не получишь. – Ник перекинул руку через спинку стула. – Пойдем домой, а?

– Иди, если устал. – Саймон перевернул часы и посмотрел на них. – Еще не поздно. Если здесь меня не обслужат, я пойду в клуб.

– В клуб? В какой именно? В такое время для тебя открыты только твои собственные двери.

– Я могу выпить утром дома. Сегодня я должен отпраздновать.

– Что ты празднуешь?

– У меня появился новый взгляд на жизнь.

– Правда? А что стало с твоим прежним взглядом?

– Его грубо растоптали. – Саймон махнул рукой и наклонился, чтобы похлопать Ника по груди. – Но это неважно. Тебе предстоит сыграть в этом свою роль, потому что ты мой друг.

– Рад это слышать. Не хочешь поделиться или это секрет?

– Для кого-то всё секреты. – Саймон приложил палец к губам. – Орден Дуба убил моего отца.

– Что? – Ник пристально посмотрел на друга. Твой отец? Ты никогда раньше не упоминал о своём отце. О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

Саймон поднёс пустой стакан ко рту и допил последние капли алкоголя.

– Мой отец был членом старого Ордена Дуба в те времена, когда это была настоящая гильдия магов, до его распада во время Французской революции и чисток. Новое руководство Ордена решило, что его преданность прежнему руководству раздражает, и подослало к нему человека по имени Джон Макфарлейн.

Ник вздрогнул от неожиданности.

– Откуда ты это знаешь? Орден всегда был скрытным.

– Моя мать. В ту ночь, когда убили моего отца, он знал, что Макфарлейн вот-вот появится, и отправил мать подальше, чтобы она была в безопасности. В то время она была беременна. – Саймон коснулся груди. – Мать больше никогда не видела отца живым.

– Мне жаль, Саймон. – Ник поболтал пиво в бокале, задумчиво глядя на янтарную жидкость. – Когда умер твой отец?

– Его убили в конце 1802 года, а я родился в начале следующего. Он так и не увидел меня, а я его.

– Как его звали?

– Эдвард Кавендиш. Он был писцом, как и я. Вы когда-нибудь встречались с ним во время своих путешествий и в обширных кругах общения?

Ник покачал головой.

– Нет.

– Он был правой рукой Байрона Пендрагона в последние дни существования Ордена, когда они были стеной между человечеством и тьмой.

– Пендрагон? – Ник выглядел сомневающимся. – Твой отец был правой рукой Байрона Пендрагона? Тебе тоже об этом рассказывала мать?

– Да! – Саймон подался вперед, его глаза загорелись. – После того как Пендрагон был предан и убит одним из своих соратников, Эшем или Гайосом, они убили и моего отца за то, что он им перечил.

Ник допил свою пинту и поставил ее на стол.

– Помимо того, что ты понятия не имеешь, кто на самом деле убил Байрона Пендрагона, ты хочешь сказать, что твой отец был знаком с Пендрагоном, Эшем и Гайосом?

Саймон сверкнул глазами, услышав сомнение в голосе друга.

– Возможно, мне не стоило ничего тебе рассказывать, если ты собираешься надо мной посмеяться.

– Пойми меня правильно, Саймон. Ты говоришь о трех почти мифических фигурах, которые много веков назад основали Орден Дуба. Теперь ты утверждаешь, что твой отец был с ними знаком и за это его убили. Это все равно что сказать, что ты дружишь с Робин Гудом и королем Артуром.

Саймон вскочил, не в силах совладать с гневом, вспомнив, как плакала его мать, рассказывая ему историю о той ночи, когда погиб его отец.

– Можешь мне не верить.

– Погоди, погоди, – Ник улыбнулся и жестом пригласил друга вернуться на место. – Я и не говорил, что не верю тебе. Я просто пытаюсь понять, о чем ты говоришь.

– Тогда позволь мне объяснить. С самого детства я считал, что моего отца убил Джон Макфарлейн по приказу кого-то из верхушки Ордена Дуба. Теперь я знаю, что это не так.

– Откуда ты это знаешь?

– Тот мужчина, которого мы встретили в ночь смерти Беатрис, шотландец, его зовут Малкольм Макфарлейн. Он сын Джона Макфарлейна. И он сказал мне, что его отец не совершал этого преступления.

Ник ждал продолжения, но, когда понял, что история окончена, недоверчиво покачал головой.

– Он сказал, что его отец не убивал его? И это все? С чего ты взял, что ему можно верить? Конечно, он бы соврал. И тебе не кажется, что это слишком подозрительно, вдруг ни с того ни с сего столкнуться с ним?

Саймон крепче сжал стакан.

– Да, это подозрительно, потому что теперь я знаю правду.

– Но откуда ты знаешь?

– Я знаю! – закричал Саймон. – Не знаю как. И почему. Но я ему верю. Будь он проклят. И поэтому я должен найти человека, который убил моего отца. Я должен с тобой попрощаться.

Ник грохнул стаканом об стол.

– Пьяный идиот! А как же всё, о чём ты говорил вчера вечером, о предназначении своей силы? Ты только-только начинаешь раскрываться. Наконец-то ты стал хоть сколько-нибудь сносным писцом.

Саймон приложил руку ко лбу.

– Планы меняются.

– Да заткнись ты. Ты меня тошнит. Та куртизанка была права насчёт тебя. Ты ни к чему не приступишься. Ты мелочный.

Саймон процедил сквозь зубы:

– Как ты смеешь так со мной разговаривать?

– Я единственный, кто может себе это позволить. Прежде чем ты пустишься в какую-нибудь бессмысленную личную вендетту, послушай меня. Я прожил долгую жизнь, Саймон, очень долгую. Я тоже не раз жаждал мести. И потратил на это огромное количество времени.

– Ты хочешь сказать, что я должен забыть своего отца? – голос Саймона заплетался от джина.

– Если ты заткнёшься и послушаешь меня, то услышишь то, что я тебе говорю. След его убийцы давно остыл. Не забывай об этом, конечно, но не позволяй этому поглотить тебя. Двигайся дальше. Учись быть писцом. Используй свои способности, чтобы помочь таким, как твоя Беатрис. Пусть это будет твоей данью уважения ему. Ей. Так будет лучше всего.

Саймон снова уставился в свой пустой стакан.

– Мужчина должен что-то сделать, если его отца убили.

– Ты уже что-то делаешь. Послушай, Саймон, после смерти Пендрагона в мире воцарился хаос. В тени было сведено множество счётов. И большинство порядочных членов Ордена вели себя благоразумно и не высовывались. Если ты сейчас свернёшь в эту тьму, то уже никогда не найдёшь верный путь. Ты будешь действовать в интересах только себя.

Саймон в замешательстве медленно покачал головой.

Ник продолжил:

– Ты сам сказал, что во тьме что-то зреет. Если ты сейчас уйдёшь, кто встанет у него на пути? Твой отец так долго ждал мести. Он знает, что ты задумал, и, я уверен, одобряет тебя.

Саймон долго сидел неподвижно.

– Я окажу тебе любезность и обдумаю твои слова. Но для этого мне нужно ещё выпить, а в этом заведении, похоже, ничего не осталось. – Он встал и потянулся за пиджаком, которого на вешалке не оказалось. Поправил незастёгнутые манжеты рубашки. Он довольно правдоподобно изобразил, что уходит, но по пути к двери налетел на два стола и три стула и остановился. – Доброй ночи, мистер Баркер.

– Это не твоя шляпа.

– Хорошо. – Саймон повесил мягкую шляпу на вешалку. – Я был в отчаянии, когда мне показалось, что это так.

Мужчины, пошатываясь, вышли на улицу и остановились под вывеской паба, на которой был изображен козел с раздвоенными копытами, ткущий что-то похожее на человеческую фигуру на фантастическом ткацком станке. Саймон тут же попытался поднять воротник несуществующего пальто. Он несколько раз попытался это сделать, а потом сделал вид, что ему вдруг стало тепло. Он посмотрел в одну сторону, потом в другую.

– А теперь, – сказал Саймон, – не подскажете, как пройти к клубу "Пэлл-Мэлл"? Или к клубу "Мейфэр"?

Ник прислонился к кирпичной стене.

– Ты не в форме.

Саймон сердито посмотрел на него.

– Не мог бы ты проявить немного хороших манер? Клуб "Калиостро" где-то поблизости?

– Он переезжает. Кажется, зимой он будет в Гринвиче.

– Отлично. Я его найду. – Саймон, пошатываясь, направился на север, совсем не в сторону Гринвича.

Ник схватил Саймона за руку и повел в сторону дома. Какое-то время они шли молча, Саймон тяжело опирался на Ника.

– Я решил, что ты прав, Ник, – внезапно сказал писарь. – Я тебе доверяю.

– Правда? – Ник молча кивнул, перенеся вес Саймона на другую ногу, чтобы лучше поддерживать пьяного фокусника. Саймон с трудом выдавил из себя улыбку, несмотря на головную боль и смертельную усталость. Ник поддерживал его, и они, пошатываясь, шли по тротуару.

Саймон начал посмеиваться.

– Держись на тропинке, мой добрый друг.

Ник крякнул, и они, пошатываясь, побрели домой сквозь темноту и холод, опираясь друг на друга.