Текст книги "Теневая революция (ЛП)"

Автор книги: Сьюзан Гриффит

Соавторы: Клей Гриффит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 18 страниц)

Глава первая

Над темным лондонским пейзажем висела яркая луна. Густой туман скрывал вездесущую грязь, а желтые пятна газовых фонарей вырисовывалои черные силуэты на горизонте. Лондон проявлял свою скрытую сущность только по ночам. Люди двигались, словно призраки, появляясь из ниоткуда, словно тени, внезапно обретающие плоть.

Туманный лунный свет придавал городу потусторонний вид, и Саймон Арчер наслаждался этим зрелищем. Он дружелюбно кивал прохожим, но все его чувства были напряжены, он вслушивался в неразличимый мир вокруг, пытаясь уловить хоть что-то необычное.

– Ты знаешь, куда идешь, Саймон? – проворчал Ник Баркер. – У нас есть важные дела, которыми мы могли бы заняться. Или можно пойти в паб и пропустить по пинте.

Саймон покрутил золотой ключ на цепочке, прикрепленной к его жилету.

– Ты не обязан был идти со мной.

– Конечно, обязан. Что я за друг и наставник, если пойду пить без тебя?

– И правда, что за друг. Ее записка звучала очень настойчиво, но не волнуйся, мы ненадолго отвлечемся от поисков. – Саймон продекламировал нараспев: – Что-то голодное бродит в тенях нашего прекрасного города. Мы слышали, как об этом шепчутся в каждой таверне. И мы, те кто положит этому конец.

Саймон насмешливо приподнял бровь. Его темные волосы, чуть более длинные, чем позволялось в приличном обществе, небрежно спадали на высокий лоб, но не закрывали пронзительные зеленые глаза. Бакенбарды спускались чуть ниже подбородка, к уголкам губ, придавая ему вечно насмешливое выражение лица. Он был одет в простые твидовые брюки и слегка поношенный пиджак, не в свой обычный наряд, но в такой одежде он мог бы слиться с толпой местных жителей прихода Сент-Джайлс. И все же он выглядел более модно, чем его невысокий коренастый спутник.

– Так кто же эта твоя старая подруга, с которой мы встречаемся? – спросил Ник. – Я ее знаю? – У этого мужчины было телосложение обычного драчуна и такие же вкусы в одежде. Когда-то Ник, вероятно, был очень красивым молодым человеком, но теперь на его лице появились морщины, выдающие возраст и жизненный опыт, а также небритая щетина, из-за чего ему можно было дать больше сорока. Его каштановые волосы были коротко подстрижены и растрепаны. Ник с трудом поспевал за Саймоном, который шел размашистым шагом, пока они пробирались по жалким улочкам Рукери.

– Мы познакомились с ней до того, как я встретил тебя. Сразу после смерти моей матери, упокой Господь ее душу, я впервые приехал в Лондон. – Даже спустя столько времени Саймон не смог сдержать вспышку боли, отразившуюся на его резких угловатых чертах. – Мари д’Ангулем была… довольно известной актрисой. – Он вздохнул, вспомнив о ней.

– Мари д’Ангулем. – Ник присвистнул, восхищаясь. – Ты был с ней знаком? Я как-то видел ее на вечеринке. Боже правый, зачем ты бросил эту женщину?

– Я ее не бросал. Она ушла от меня.

– Она ушла от тебя? Но ты же Саймон Арчер, величайший лондонский джентльмен праздного образа жизни! – Ник схватился за грудь в притворном удивлении.

Саймон сверкнул улыбкой, которая ярко засияла в темноте.

– Тогда я не был великим лондонским джентльменом. Я был мальчишкой из Кента, у которого не было ни положения в обществе, ни цели в жизни.

– И вдруг она снова хочет с тобой встретиться? – Ник подозрительно нахмурился. – В этом приходе? Спустя столько лет?

– Шесть или семь. Я должен уделить ей немного своего времени. Она была добра к парню, который только приехал в город.

– Она была добра, потому что ты ей платил. Друг мой, ты никогда не умел отличить искреннюю доброту от обмана.

Саймон цокнул языком.

– Искренность невозможно подделать, в отличие от лжи.

Двое мужчин углубились в мрачный район Рукери. Они миновали сгрудившиеся друг к другу здания, подлежащие сносу, и ряды многоквартирных домов в таком плачевном состоянии, что их обветшалые стены были подперты деревянными досками. Окна без стёкол были заколочены или заткнуты тряпками и газетами. Улицы были завалены мусором и человеческими экскрементами. Стояла невыносимая вонь. В узких проходах царила кромешная тьма. Этот район любил свои тени.

Среди руин стояла женская фигура.

Сквозь зашторенные окна и закрытые двери пробивался слабый свет, которого было достаточно, чтобы её разглядеть. Она казалась меньше ростом и намного старше, чем помнил Саймон, и это его поразило. Много лет назад она была облачена в роскошные украшения и дорогие ткани, но даже они не могли скрыть её дерзкую и яркую натуру. Теперь же её одежда представляла собой жалкие лохмотья из рваных кружев и испачканного шёлка. Когда её бледные глаза встретились с его взглядом, она, должно быть, увидела потрясение на его лице и плотнее закуталась в свой потрёпанный плащ, скрывая свой нелепый наряд.

– Беатрис, – Саймон улыбнулся ей.

С её ярко накрашенных губ сорвался тихий смешок.

– Ты вспомнил.

– Конечно.

– Ты единственный, кто когда-либо называл меня моим настоящим именем. – Несмотря на благодарность, она нервно оглянулась на окружающую их темноту.

Саймон нежно поцеловал ее в покрытую оспинами щеку, которая когда-то была фарфоровой. Он указал на мужчину позади себя.

– Позволь представить тебе Ника Баркера, моего хорошего друга. Ник, это Мари д’Ангулем, великая герцогиня театра, королева Вест-Энда и похитительница моего сердца.

Ее лицо смягчилось в дружеском приветствии, но в глазах читалась тревога, признак того, что эту женщину слишком часто предавали, осыпая сладкими словами и поспешными обещаниями. Она потянула Саймона за рукав, задержав руку на ткани с привычным намерением.

– Не похоже на твой обычный наряд. Переоделся для прогулки по окрестностям?

– Можно и так сказать. – Он окинул взглядом еще более потрепанную бывшую куртизанку. Это казалось невероятным, как будто она нарядилась для роли в спектакле. – Что случилось, Беатрис? Как ты дошла до такого? Ведь у тебя было все.

– Да, когда-то было, – с тоской в голосе ответила она, глядя на его высокий рост. – Но то тут, то там я делала неверные шаги, и вот судьба повернулась ко мне спиной.

– А как же твоя магия? – спросил Саймон. Он заметил, как она с тревогой посмотрела на Ника, но тот ободряюще кивнул. – Ты была весьма искусна.

Беатрис пожала плечами и слабо улыбнулась, прежде чем снова отойти в тень.

– Как и во всем в моей жизни, я и здесь совершила ошибку.

– Надо было прийти ко мне раньше. – Он полез в карман. – Сколько тебе нужно?

– Боже мой, Саймон, – она сердито посмотрела на него. – Я не прошу у тебя денег.

– Тогда чего ты хочешь? – раздраженно спросил Ник.

Не обращая внимания на обвиняющий тон, она положила руку Саймону на грудь и провела пальцем по странному символу на его рубашке. Она вздрогнула, хотя Саймон не думал, что это как-то связано с холодом. Ее кожа под дешевой помадой резко побледнела.

– У меня есть… клиент. Аристократ по имени лорд Окем. Ты его знаешь?

– Слышал это имя, – ответил Саймон.

– Он не завсегдатай, но и не чужак. Я была с ним вчера вечером, а потом увидела, как он затеял ссору с другим мужчиной на улице неподалеку отсюда. Из-за чего, не знаю. Но я видела… – Беатрис запнулась, на ее лице отразился страх. Она задрожала еще сильнее, ее голос стал тише.

Саймон успокаивающе погладил ее по предплечью.

– Что случилось, Беатрис? Я помогу, если смогу.

Она собралась с духом с той же решимостью, с какой, как видел Саймон, она выходила одна на сцену.

– Я видела, как он превратился в зверя и убил того мужчину.

– Ты видела, как лорд Окем убил человека?

Беатрис яростно замотала головой.

– Нет. Именно то, что я сказала. В один момент он был лордом, а в следующий, уже нет. Он изменился, Саймон. Он превратился в чудовище. – Она подняла глаза и посмотрела ему в лицо. – Ты мне веришь? Я не была пьяна. И сейчас не пьяна.

– Ты видела его с тех пор?

– Нет, но дело еще хуже, – запинаясь, ответила Беатрис. – Лорд Окем видел, как я стала свидетельницей этого.

– Ты уверена?

– Да.

Саймон принял небрежный вид.

– Что ж, давай просто увезем вас отсюда. Я буду тебе очень признателен, если ты поживешь в моем доме на Гонт-лейн столько, сколько нужно.

Беатрис помолчала, вглядываясь в его лицо в поисках признаков нерешительности, но ничего не увидела. Тем не менее она покачала головой.

– Дорогой Саймон, я не боюсь за свою жизнь. Но кто-то должен знать. Кто-то, кто, как я надеялась, сможет что-то сделать. Я подумала о тебе.

Внезапно на них обрушилась огромная туша, повалив Беатрис на землю и отшвырнув Саймона и Ника в сторону. Массивное животное щелкнуло длинными челюстями и вцепилось в Беатрис. Ее испуганный крик эхом разнесся в тумане. Саймон вскочил на ноги, но не успел остановить огромного зверя, который развернул голову и разорвал женщине плечо.

– Нет! – Саймон закричал.

Гулкое угрожающее рычание оглушило мужчин, когда пара красных глаз прорезала черную пелену ночи. Существо встало на задние лапы, выпрямилось во весь рост и оказалось восьми футов в высоту. Его морда была почти в длину предплечья Саймона. Из пасти с длинными острыми зубами, оскаленной в ухмылке, капала слюна и кровь. Волосы на руке Саймона встали дыбом, его дыхание участилось, а тело наполнилось энергией.

– Проклятье, – пробормотал Ник. Он щелкнул пальцами, и на кончиках его пальцев вспыхнуло пламя, осветив мрак. Запах крови смешался с характерным мускусным запахом мокрой шерсти. – Не лезь на рожон. Не будь дураком.

– Оно убило ее! – закричал Саймон.

– Оно и нас убьет, если мы не проявим смекалку. – Ник оттащил друга на шаг назад. – Это оборотень, если ты не знал.

Саймон стряхнул его руку. Вместо того чтобы бежать, как поступили бы все здравомыслящие люди, Саймон шагнул навстречу угрожающему существу. Его кожаные ботинки хлюпали при каждом шаге по усыпанной мусором дороге. Он произнес одно слово на незнакомом языке и резко хлопнул в ладоши. Раздался оглушительный раскат грома. Здоровенное чудовище отлетело назад и врезалось в кирпичную стену. От удара в стене образовалась глубокая воронка.

Существо, вокруг которого летели кирпичи, собрало свои длинные конечности и встало, рыча. Саймона окутала вонь гниющей плоти, но он, не колеблясь, двинулся навстречу призрачному зверю.

Ник подошел слева, заставив оборотня выбирать между ними. Мужчина хлопнул ладонью по ближайшей стене, и пламя с его руки перешло на кирпичи, осветив темный переулок.

– Спокойно, – выдохнул Ник, небрежно сунув руки в карманы.

Саймон уже выбрал заклинания, которые нужно было произнести.

Голова оборотня вертелась из стороны в сторону, словно он решал, по кому нанести удар первым. От досады он издал яростный рык, забрызгав переулок слюной и попав в обоих мужчин. Ни один из них не дрогнул. Существо повернулось к Саймону и сделало шаг вперед.

– Сейчас! – крикнул Саймон, когда оборотень приблизился.

Ник выхватил руки из карманов, и из его ладоней вылетели огненные шары. Два пылающих шара врезались в массивную грудь оборотня. Тот взвыл от боли, его шерсть и плоть охватил огонь.

Разъяренный оборотень бросился на Саймона. Его зубы щелкнули в считаных сантиметрах от лица Саймона, но тот успел отпрянуть. Он ударил ногой, попав в щелкающую пасть, и отбросил ее в сторону, забрызгав все вокруг кровью.

– Еще раз! – скомандовал Саймон, поднимаясь на ноги.

Ник выпустил еще несколько огненных шаров, а Саймон схватил толстую деревянную балку, лежавшую у стены здания, и обрушил ее на голову зверя. Тот взвыл от боли и ярости.

Он прыгнул и приземлился рядом с Саймоном. Тот снова взмахнул балкой, и она раскололась, ударив по тлеющей руке и груди оборотня, превратив их в щепки. Существо нависло над Саймоном, замахнувшись для смертельного удара.

Ник схватил оборотня за горло, и его рука вспыхнула голубым пламенем. Оборотень взвыл от боли, его волосатая рука взметнулась в воздух и ударила Ника в плечо, отшвырнув его обмякшее тело в сторону. Затем существо бросилось на него.

Саймон схватил зверя за заднюю лапу, глубоко вонзив пальцы в жесткую шерсть. Когда он прошептал заклинание друидов, огромный оборотень резко остановился. Он яростно оглянулся через плечо, и Саймон, схватив его за когтистые лапы, отбросил в сторону, как ненужную тряпку. Оборотень рухнул в десяти футах от них.

Массивная волчья голова на мгновение повернулась в сторону Саймона, но затем монстр решил, что добыча полегче, и снова бросился на Ника. Саймон хлопнул в ладоши. Оглушительный хлопок наполнил переулок и заставил зверя развернуться на месте. Он упал на четвереньки и стал скрести землю когтями, оставляя глубокие борозды на брусчатке. Саймон опустился на колени и прижал руку к земле. От произнесенного шепотом слова по его руке прошла волна силы, которая, казалось, вот-вот переломает ему кости, но затем ушла в землю. Он вырвал руку из мощной хватки земли, оборвав поток силы.

На оборотня обрушилась ударная волна. Монстр попытался отпрыгнуть, но не удержался на ногах и упал. Волна пронеслась мимо и ударила в стену здания. Кирпичи треснули и сдвинулись с места. Затем, когда огромный зверь начал подниматься, стена обрушилась прямо на него, подняв тучу пыли и камней.

На мгновение Саймон решил, что битва окончена, и направился к Нику, но звук осыпающихся обломков заставил его обернуться. Оборотень поднялся из-под груды камней, его шерсть была в крови и пыли. Он с ужасающей скоростью бросился на Саймона и повалил его на землю. Саймон ударился затылком обо что-то твердое. Он услышал крик Ника. От смрадного дыхания зверя у него перехватило дыхание. Он был в нескольких дюймах от слюнявой пасти.

С неба упала черная фигура. Раздался свист стали, и оборотень с визгом взвился на дыбы. Саймон мельком увидел человека в черном, который одной рукой размахивал длинным клеймором. Зверь схватился за бок, из-под скрюченных пальцев хлынула черная кровь. Он съежился перед новой фигурой, впервые показав страх. Затем оно скрылось в темноте.

– Вот так-то, ублюдок! – Мужчина в чёрном выстрелил из тяжёлого пистолета, который громыхнул, как пушка, в стремительно удаляющуюся фигуру. – Теперь ты меня знаешь, да?

Саймон поднялся на ноги, стряхнув с себя остатки головокружения с решимостью медведя. Его сюртук был разорван в клочья, но сам он почти не пострадал. Он почувствовал лёгкую дрожь в ногах: магия лишила его сил, но он испытал облегчение от того, что остался жив. Он с благодарностью положил руку на плечо подошедшего.

– Вы подоспели как раз вовремя, сэр.

– Заткнись! – резко оборвал его мужчина с сильным шотландским акцентом, отмахнувшись от дружеского жеста Саймона. – Ты явился на битву с оборотнем без серебра. Я выслеживал этого зверя несколько дней. Я не позволю вам с вашим жалким колдовством всё испортить. Этот зверь принадлежит мне и только мне! – С этими словами он бросился по следу истекающего кровью зверя.

Саймон некоторое время смотрел вслед шотландцу, а потом развернулся и побежал к Беатрис, на бегу крикнув Нику:

– Ты в порядке?

– В полном. – Ник поморщился от боли, потирая плечо.

Саймон упал на колени в лужу крови. Истерзанное тело Беатрис лежало на мостовой среди мусора, скрученное, как медная проволока, в разорванной одежде. Он просунул руки ей под мышки. Она слабо кашлянула, и её глаза открылись. Саймон крикнул:

– Ник! Быстрее!

Тот уже был рядом. Он присел на корточки и положил руку на лоб Беатрис.

– Она почти ушла.

– Тогда перестань болтать, – крикнул Саймон, – и помоги ей.

Ник сосредоточился на лице женщины. Он тяжело дышал и закрыл глаза. Беатрис дернулась и вскрикнула от боли. Она подняла окровавленную руку и схватила Ника за запястье, пытаясь оторвать его от своей головы.

– Прекрати, – прошептала она.

– Нет, Беатрис, – успокаивал ее Саймон. – У Ника есть немного вивимантии. Он может тебе помочь.

– Не надо, – она посмотрела на Саймона. – Не надо.

– Надо, – Саймон попытался убрать ее руку с руки Ника.

– Она права, Саймон, – сказал Ник. – Я ничем не могу ей помочь.

– Что ты имеешь в виду? – резко спросил Саймон. – У тебя есть сила. Используй ее.

Беатрис коснулась щеки Саймона.

– Эфир меня убивает. Я слишком долго злоупотребляла им. Я все равно скоро умру. Ты не можешь меня спасти. Просто отпусти меня.

– Нет, – возразил Саймон. – Просто дай Нику привести тебя в равновесие. Потом ты придешь ко мне домой, и я о тебе позабочусь. Я что-нибудь придумаю.

– Саймон, пожалуйста, – она улыбнулась окровавленными зубами. – Ты ничего не можешь сделать.

– Она права, старина, – Ник убрал от нее руки. – Ты перевозбужден собственным эфиром, но постарайся мыслить трезво.

– Нет! – крикнул Саймон, сердито глядя на Ника.

Беатрис пробормотала:

– Я рада, что снова тебя увидела, Саймон. Ты совсем не изменился. – По её лицу пробежала странная тень печали и разочарования, а затем все эмоции исчезли, осталась лишь восковая кожа. Она обмякла в его руках.

Саймон сжал её холодную руку.

– Чёрт возьми.

– Она была поглощена, Саймон. Эфир был в каждой клеточке её тела. Она должна была умереть ещё несколько месяцев назад. – Ник встал. – Но, по крайней мере, она дала нам лорда Окема. Если мы сможем его найти.

– Я знаю, где его искать. Но сначала нужно позаботиться о Беатрис. – Он осторожно положил её руки ей на грудь.

Глава вторая

На следующий день Саймон, как обычно, обошел все клубы, но не нашел повода зайти внутрь. На улице он встретил нескольких знакомых, но их сплетни его не интересовали. Он зашел выпить кофе в кафе, куда обычно не заходил, чтобы не столкнуться ни с кем из своих обычных веселых собеседников. Ему не хотелось веселиться.

Наконец Саймон направился в сторону того места, которого хотел избежать. В Рукери он, щедро разбрасывая монеты среди уличных проституток, выяснил, что у Беатрис есть небольшая комната недалеко от Дайотт-стрит. Он также узнал, что многие женщины постарше презирали ее за то, что она считала себя лучше других, ведь она, как и Беатрис, была из мира светских куртизанок. Однако девушки помоложе считали Беатрис доброй и отзывчивой и часто позволяли им оставаться в ее комнате, когда им было некуда идти.

Здание на Дайотт-стрит находилось в плачевном состоянии. Саймон чувствовал все запахи, сопровождающие человеческую жизнь. Полы были потрескавшимися и липкими. Сквозь разбитые окна дул холодный ветер. На него с подозрением смотрели, пока он поднимался по скрипучей лестнице. Его стильный костюм выдавал в нем чужака, человека, ищущего женщину для утех. Никто не удивился, когда он остановился у двери Беатрис. Он не знал, дошла ли до нее весть о ее смерти. В таких местах люди часто переезжали, исчезали или умирали без лишнего шума.

Дверь была заперта, но Саймон без труда открыл ее рукой в белой перчатке. Он вошел в холодную каморку, крошечную квартирку с треснувшим окном, тонким матрасом и единственным стулом.

Он прикрыл ладонью рот, чтобы скрыть отвращение. Когда-то Беатрис жила в апартаментах недалеко от Лестер-сквер с горничной и кухаркой. Там было тепло и светло, повсюду висели картины и стояла мебель из Парижа. Ее кровать была больше, чем вся эта квартира.

– Почему ты не связалась со мной? —пробормотал он. – Боже мой, ну почему так вышло?

Саймон мысленно вернулся к их последним неделям вместе. Их расставание прошло довольно мирно. Саймон думал, что любит ее; она была страстной, заботливой и во всем его поддерживала. Он помнил тепло и нежную мягкость ее тела. Но теперь он понимал, что это была страсть молодого человека, впервые влюбившегося в большом городе. Он любил ее, но на самом деле был влюблен в места, куда она его водила, и в людей, которых она ему показывала. И он понимал, что у нее было больше возможностей, чем у молодого джентльмена с деньгами, но без знатного происхождения. За ней всегда ухаживали лорды и чиновники. Он утешал себя тем, что она доверяла ему, полагая, что он сможет двигаться вперед и добиться успеха, что он и сделал.

Саймон окинул взглядом скудное убранство комнаты. В самодельном открытом шкафу у одной из стен висело несколько поношенных платьев. Там же лежала небольшая пачка сильно потрепанной косметики, словно ее достали из мусорного ведра. В другом углу стояли несколько больших стопок газет, некоторые из них пожелтели от времени. На одной из стопок лежали ножницы. На дальней внутренней стене висела занавеска, хотя окна там быть не должно было.

Саймон подошел к занавеске и отдернул ее. Он с любопытством заглянул за нее. К стене были приколоты газетные вырезки. Десятки, если не сотни.

Он наклонился, чтобы рассмотреть светскую хронику с описанием вечеринки в доме лорда Катшоу. Саймон вспомнил эту вечеринку и увидел свое имя в статье. Рядом была еще одна статья с описанием весенних скачек в Уилтшире. Саймон тоже там был, и его имя значилось среди гостей. Открытие театра "Пирамида" в Ковент-Гардене. Его имя было там. И в следующей статье. И в следующей.

На каждом потрепанном клочке газетной бумаги упоминалось какое-нибудь событие или встреча, на которых присутствовал Саймон. Это была настенная хроника его светской жизни за последние семь лет. С тех пор как они с Беатрис расстались, прошло много времени.

Однако под ворохом светских новостей обнаружились три небольшие вырезки. В одной из них рассказывалось о том, как лорд Катшоу разоблачил мошенников-медиумов, наживавшихся на несчастных жителях его поместья. На самом деле Саймон выследил тех мошенников, которые обманывали самого лорда Катшоу. Во второй заметке говорилось о чудовищной светящейся пантере в Солсбери. Саймон и это расследовал, проведя восхитительную неделю на местном дерби с леди Данстон. И наконец, в третьей заметке сообщалось о закрытии театра "Пирамида" на ремонт, а также о слухах, что руководство театра вынудил закрыться мстительный дух. Тон статьи был насмешливым, но Саймон знал, что театр действительно преследовали кровавые призраки, потому что именно он заставил их замолчать.

Он ошеломленно отступил назад. Вот она, его жизнь в Лондоне. Стороны. Гала-концерты. Дерби. Оперы. И горстка жалких мистических выходок, больше подходящих ловкому шарлатану, чем человеку, который утверждал, что он последний писец на Земле, единственный из ныне живущих, кто может владеть эфиром и управлять им с помощью заклинаний и слов.

Беатрис всегда немного интересовалась мистикой. Она была искусной чародейкой, но ее способности были ограничены. Тем не менее она всегда утверждала, что единственным ограничением для оккультных способностей Саймона был он сам. И теперь он увидел, что она наблюдала за ним издалека и документировала его успехи.

Саймон просмотрел множество светских заметок и несколько статей, посвященных оккультизму. Он хотел бы оправдаться тем, что его магическая деятельность была тайной и по определению не могла попасть в прессу. Это было правдой. О том, что он маг, знали немногие; только Ник был в курсе всех подробностей, потому что был его учителем. Однако Саймон знал, что мог бы написать подробный отчет о своих настоящих оккультных подвигах на клочке бумаги размером не больше тех, что лежали у него под глазами.

Он хотел бы оправдаться тем, что в предыдущие годы он посвятил себя изучению своего ремесла, тайных текстов и магических надписей. И это тоже было правдой. Он достиг невероятных высот в своем мастерстве, но в последнее время слишком редко посвящал вечера учебе, предпочитая проводить их вне дома. Он мог бы сказать, что его уникальные навыки мало чем помогли кому-либо.

Саймон стоял, дрожа от холода, в промерзшей квартире женщины, которая, как он думал, его бросила. Она посвятила себя ему, а он даже не подозревал об этом. И уж точно не заслуживал этого. Он опустил голову под тяжестью объемной хроники своих достижений, которая шуршала на ветру.

– Боже мой, я все тот же. Как ты и говорила. – Саймон почувствовал, как по его щекам текут теплые слезы, и понадеялся, что они из-за Беатрис.

Когда Саймон вошел в парадную дверь своего особняка на Гонт-лейн, уже смеркалось. Из гостиной донесся крик Ника:

– Где ты был весь день? – Саймон небрежно бросил шляпу на маленький столик и повесил пальто на и без того переполненный крючок.

Он вошел в гостиную и увидел Ника, развалившегося на диване в домашних тапочках и с расстегнутым воротничком рубашки. Комната, как всегда, была уютной в холостяцком смысле этого слова. Она представляла собой настоящий хаос из книг, лежащих на полу, кип газет, а также старых тарелок, чашек и блюдец. Но в камине горел теплый огонь. Саймон поставил трость на стол, налил себе виски и наполнил стакан Ника.

Ник уставился на Саймона, явно заметив выражение его лица, но ничего не сказал.

Саймон взял со стола газету и заметил, что она вышла несколько месяцев назад.

– Мне нужно было кое-что сделать по дому. Ты что, окаменел на диване и не можешь перевернуться? – спросил он, увидев в дверях хмурого желтого кота. – Ты покормил кота?

Ник вытянул шею, чтобы посмотреть на зверька.

– А мы вообще когда-нибудь его кормили?

– Я думал, что кормили. И он выглядит голодным. Или злым. – Саймон взял с книжной полки трубку и начал набивать её табаком.

Ник потянулся и закинул ногу на ногу.

– Пока ты ходил за новой тростью, я работал. Я был в клубе лорда Окема.

Саймон резко развернулся.

– И что?

– Его там не было. Слуги не сказали, где он.

Саймон присел на край мягкого кресла.

– Ты же не ходил туда в таком виде, правда?

– В каком?

– В таком, как твой. – Младший маг коснулся руны, начертанной на чаше трубки, и прошептал какое-то слово. Он почувствовал жар, и табак начал тлеть.

Ник нахмурился.

– Не надо меня нахваливать, ладно? Я использовал заклинание иллюзии. Они подумали, что я настоящий джентльмен, вроде тебя. Но толку от этого не было.

Саймон уставился в пустоту, зажав трубку в зубах.

– Сегодня вечером Окем должен быть на балу у виконта Джиллингема. Там будет половина высшего общества Лондона.

– Откуда ты знаешь?

– Потому что я знаю. В любом случае мы тоже пойдём. Если его светлость появится, мы его выследим. Как думаешь, ты справишься с бритьём и приличным костюмом?

– Нет. Я просто снова воспользуюсь заклинанием иллюзии. У меня еще осталось немного зелья. – Ник пригубил виски. – Этот шотландец, похоже, знает, что делает. Не хочешь поручить ему охоту на волков?

– Не хочу. – Из трубки Саймона повалил дым. Он смотрел куда-то между часами на каминной полке и планетой Юпитер.

Ник некоторое время разглядывал друга.

– Ты почти ничего не рассказал о вчерашнем вечере.

Саймон хмыкнул.

– Да и рассказывать особо нечего.

– Я думал, она была...

– Оставь, – резко оборвал его Саймон, бросив быстрый взгляд на старшего товарища.

– Нет. – Ник развернулся на старом диване и сел прямо. – Я не оставлю это просто так. Я думал, она была твоей подругой.

Саймон бросил на Ника испепеляющий взгляд, но тот не моргнул. Наконец Саймон сказал:

– Ты не хочешь этого слышать.

– Не хочу, пока не выпью еще. – Ник встал и налил себе виски. – А теперь хочу.

Саймон откинулся на спинку кресла и вытянул ноги.

– Ты помнишь, что она сказала мне перед смертью?

– Что была рада тебя видеть.

– Нет, другое. Что я все тот же.

Ник посмотрел на него с притворной серьезностью.

– Ты, без сомнения, красавчик. И неплохо сохранился.

– Спасибо, но она имела в виду не это. – Саймон уставился на красное пламя в своей трубке. Он слушал, как потрескивают угли в камине. Он достал из кармана куртки толстую стопку газетных вырезок, а из другого кармана? еще несколько. Он бросил их на ближайший стол. – Сегодня утром я заходил к ней. Она вырезала из газет все статьи, в которых упоминалось обо мне за те годы, что мы не виделись.

Ник удивленно поднял брови, глядя на потрепанную стопку газетных вырезок.

– Она что, правда это сделала? Я думал, она тебя бросила.

– Так и есть.

– Что ж, похоже, она питала к тебе довольно сильную привязанность.

Саймон достал из жилета небольшую стопку газетных вырезок и показал их Нику.

– Эта гигантская куча вырезок посвящена моим появлениям на вечеринках и торжественных мероприятиях, а также слухам о моих интрижках и неблаговидных поступках.

– Впечатляет.

– А вот эти несколько вырезок, о жутких историях, в которых, как правильно предположила Беатрис, я участвовал как волшебник. – Саймон положил несколько скудных оккультных вырезок рядом с горой светских новостей. – Вот и вся моя жизнь.

Ник улыбнулся.

– Ты, конечно, часто ходишь на вечеринки.

Саймон угрюмо уставился в пустоту.

– Саймон, ты же не мог знать, что она по тебе сохнет, – сочувственно сказал Ник. – Она до вчерашнего дня даже не пыталась с тобой связаться. Как ты мог...

– Дело не в этом, – раздраженно перебил его Саймон.

– Ой. Тогда в чем смысл?

– Что я делаю?

Ник в замешательстве покачал головой.

Саймон продолжил:

– Что я делаю со своей жизнью? Я приехал в Лондон, чтобы стать писцом.

Ник холодно ответил:

– Ты и есть писец, и писец отличный. Видимо, даже лучше, чем ты сам думаешь. Магия, это не то же самое, что игра на пианино. Одних уроков недостаточно.

– Одних уроков? Я с детства изучал записи отца. И мы работаем вместе уже больше трех лет. И все же прошлой ночью мы не смогли справиться с этим оборотнем.

– Эта тварь была чудовищем, и она была сильна. Мы не были готовы к встрече с ликантропом. Он застал нас врасплох. Немного выбил нас из колеи, но мы справились бы и сами.

– Не думаю. Если бы не этот шотландец, мы бы погибли. – Саймон вздохнул. – Мы знали, что в городе происходят убийства. Мы что-то выслеживали. Шесть месяцев мы говорили о том, что Лондон стал другим, как будто там поселилось что-то темное. Но это была просто игра. Как и во всем, что мы делаем, мы не относились к этому серьезно и не были готовы.

Ник разозлился.

– То есть ты хочешь сказать, что не стал искусным писцом, потому что я тебя как следует не обучил?

– Нет. – Саймон помолчал, и в комнате повисла гнетущая тишина, прежде чем он продолжил: – К тому времени, как я встретил тебя, я уже был законченным развратником. Меня интересовали только женщины и… ну, и больше ничего. Женщины. И какая бы магия ни была мне подвластна, в первый год, что мы были вместе, мы усердно трудились. Я многому научился. Но в последний год или около того мы сбавили темп. – Он бросил взгляд на стопку газетных вырезок.

– На это нужно время, – повторил Ник.

– Этого недостаточно. И дело не только в этом. – Саймон сел прямо. – Зачем я вообще учусь на писца? В чем смысл? Просто жить в пещере и накапливать знания?

На этот раз Ник промолчал, прикрыв глаза то ли от задумчивости, то ли от раздражения.

Саймон спросил:

– Какая польза от силы в этом мире?

На этот раз Ник промолчал, прикрыв глаза от задумчивости или раздражения. Саймон спросил:

– Какая польза от силы в этом мире?

– Нет, нет. Великие маги, которые были до тебя, шли по этому пути на протяжении веков. Если ты свяжешься с обычным миром, тебе придется за это расплачиваться. Не зря маги держатся в тени. Нас боятся, Саймон. Мне все равно, насколько могущественным ты станешь как писец, но нож или мушкетный выстрел убьют тебя так же легко, как и любого другого. Если хочешь изменить мир, научись какому-нибудь ремеслу, например кузнечному делу.