Текст книги "Теневая революция (ЛП)"

Автор книги: Сьюзан Гриффит

Соавторы: Клей Гриффит
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

Глава двадцать седьмая

Тело Кейт словно принадлежало кому-то другому. Она обмякла в инвалидном кресле, и единственное, что удерживало ее в вертикальном положении, это ремень на груди. Руки и ноги онемели от долгого пребывания в неподвижном состоянии. Она должна была чувствовать боль в позвоночнике, но ничего не ощущала. Она заставила себя выпрямиться. В груди тут же закололо от боли. Она инстинктивно попыталась вырваться из ремней, чтобы сбежать, но белая фигура не двигалась. Она превратилась в гомункула, безмятежно сидевшего в углу. Его механические глаза вращались, глядя на нее. Он пополз к ней, и она невольно всхлипнула. Существо протянуло руку, чтобы коснуться ее ноги, и она рефлекторно дернулась.

– Оставь меня в покое, ты, мерзкая тварь! – в ярости закричала на него Кейт, осыпая его ругательствами. Гнев был единственным, что у нее осталось, и она использовала его как оружие. – Только подойди ко мне, и я откушу твою поганую руку!

Существо отпрянуло и стало изучать ее. В холодном воздухе комнаты было видно, как тяжело она дышит.

– Ну-ну, мисс Анструтер. – В комнату вернулся доктор Уайт. – Какие выражения.

Кейт повернула голову, чтобы посмотреть на него, и ее охватил страх.

– И это перед вашей очень впечатлительной сестрой. – пожурил ее он.

Кейт попыталась сдержать гнев, но в ее ослабленном состоянии он улетучился слишком быстро, оставив ее обессиленной и измученной. Не стоило тратить силы на это существо. Судя по тому, как мерзко он ей улыбался, у доктора припасено что-то новое. Чтобы это выдержать, ей понадобятся все силы.

Имоджен по-прежнему стояла в углу комнаты и бесстрастно наблюдала за происходящим. Кейт не могла понять, как можно смотреть на такие ужасы и ничего не предпринимать. Они же семья. Кейт все еще верила, что какая-то часть Имоджен узнала ее и почувствовала хоть малейшее раскаяние.

Доктор Уайт сказал:

– Я, конечно, рад, что к вам вернулась сила. Какое-то время я думал, что мы вас потеряли.

– Я так просто не сдамся.

"да. Я это вижу. Я ввёл вам огромное количество сыворотки, даже больше, чем опасался. Но я готов прекратить эти жестокие действия, если только вы расскажете мне, как работает ключ. Это же так просто.

– Даже если бы я рассказала, вы всё равно бы нас убил.

– Я бы никогда не поступил так расточительно! Вы совершенно меня не понимаете, мисс Анструтер. Для меня ценна любая жизнь. Я бы не стал убивать вас, как не стал бы трогать и волосок на голове этого существа. – Уайт погладил резиновую кожу гомункула.

– Вы сказали, что счала вы их убили.

– Нет. Я их преобразил. Никто не скорбит по гусенице, когда из нее появляется прекрасная бабочка.

– Вам, наверное, нужно починить очки. Это не бабочка.

– Красота в глазах смотрящего. Я считаю человеческую жизнь удивительной. Такая жизнестойкость. Такая способность адаптироваться, когда мозг перестраивается, чтобы принять грядущие перемены. Вот увидите.

– Что? – Кейт почувствовала, как к горлу подступает тошнота.

– Что ж, если вы не хотите сотрудничать, возможно, вы будете более сговорчивы, когда я превращу вас в гомункула.

– Я никогда вам ничего не скажу!

– Мы не узнаем, пока не попробуем. Доктор Уайт шел за инвалидным креслом, в котором была заперта Кейт. В этот момент в комнату вошли еще два гомункула. У одного были свисающие щупальца, а другой был сгорблен и передвигался на длинных тонких пальцах с острыми иглами на кончиках. Они собрались у операционного стола, пока доктор Уайт вез Кейт к нему.

– Ты прекрасно дополнишь нашу семью.

– Нет! – закричала Кейт.

– Да! – Доктор Уайт резко остановил кресло и развернул его к себе. – Или скажи мне то, что я хочу знать!

– Я не могу!

– Не можешь! Ты веришь, что тебя спасут. Это глупая фантазия. После твоего предыдущего визита я кое-что изменил, чтобы никто не смог проникнуть в Бедлам. Мои гомункулы патрулируют верхние этажи, а оборотни охотятся на нижних. Никто не найдет тебя здесь. Здесь вообще никого не находят.

Кейт снова охватила ярость при мысли о том, что Саймон и остальные, возможно, идут на верную смерть ради нее.

– Даже если бы я знала, как управлять ключом, я бы унесла его с собой в могилу!

– Приятная мысль, но маловероятная. – Он щелкнул пальцами, и три гомункула окружили кресло. Они ослабили путы, и щупальца и когти тут же схватили Кейт за руки и ноги. Она кричала и вырывалась, но ее тело было неподвижно. Гомункулы уложили ее на стол. Они зафиксировали ее запястья и лодыжки, а доктор Уайт не спеша пристегнул ее ремнями. Он добавил ремень из толстой кожи на бедра и еще один на лоб.

Имоджен просто стояла в углу.

– Помоги мне! – крикнула Кейт. – Имоджен, помоги мне, пожалуйста!

Один из гомункулов вышел из комнаты и вернулся, толкая перед собой большой контейнер с отвратительной красной жижей. Уайт помог поставить его рядом со столом.

Он наклонился к Кейт, чтобы она могла видеть его лицо.

– Дорогая, пожалуйста, скажи мне, и я не буду продолжать.

Кейт изо всех сил старалась сохранять спокойствие. Она не могла покачать головой, поэтому выдавила из себя:

– Я не знаю!

– Ну и упрямая же ты.

Краем глаза она заметила какую-то волосатую массивную фигуру. Гретта Олдфазер с огромным топором в руке выпрямилась во весь рост, ее глаза горели, как угли.

– Она сказала тебе, как открыть портал?

– Пока нет. – Уайт был раздражен вторжением. Он отвернулся, и один из его гомункулов помог ему надеть испачканный хирургический халат.

Гретта подошла к Кейт. Оборотню не нужно было наклоняться над кроватью, чтобы Кейт увидела его свирепый облик и острые клыки.

– Ты. Ты погубила мой вольфсил. Я чувствую его запах на тебе. Ты убила нескольких моих лучших бойцов. На то, чтобы собрать этих зверей, ушли годы. А ты отравила их, как трусиха, которой ты и являешься. – Существо фыркнуло. – Может, если я буду отрубать тебе конечности одну за другой, ты будешь более сговорчивой.

Кейт подавила вскрик и крепко стиснула зубы. Она не покажет свою слабость. Страх, это порождение неуверенности, но она была непоколебима в своей решимости.

– Жаль, что я не убила вас всех, монстры. Делайте что хотите. Это ничего не изменит!

Доктор Уайт склонил голову набок и уставился на свое отражение в широком скальпеле.

– Конечно, ты абсолютно права.

Гретта зарычала на врача.

– О чем ты болтаешь? Заставь ее признаться!

– Нет. Видите ли, Кейт, сильная женщина. Не думаю, что она сломается, несмотря на все мои усилия. Физически мы мало что можем сделать, чтобы изменить ситуацию. И я не хочу случайно ее убить. Тогда мы так ничего и не узнаем.

– Вы сказали, что угроза превращения заставит ее заговорить.

– Так и было. Теперь я понимаю, что немного просчитался. Но, кажется, я знаю, где ее слабое место. – Доктор Уайт подошел к углу и за руку подтащил Имоджен к смотровому столу. – Я угрожаю не тому человеку, не так ли, моя дорогая?

– Боже мой! Ты грязное животное! – прошипела Кейт.

– Бедная Имоджен станет моим следующим гомункулом.

– Нет!

– Уберите мисс Анструтер и привяжите эту мисс Анструтер к столу, – приказал Уайт гигантскому оборотню.

Гретта ухмыльнулась, громко выдохнув от предвкушения. Когда гомункулы отвязали Кейт, Гретта оттолкнула их в сторону и грубо переложила женщину в ненавистную инвалидную коляску. Кейт сопротивлялась, брыкалась, кусалась, но силы оборотня были ей не по зубам. Через несколько мгновений ее худшие опасения подтвердились, и она снова оказалась беспомощно привязанной к столу, а Имоджен покорно лежала на кушетке. Доктор без труда связал руки и ноги девочки.

Кейт всхлипнула.

– Пожалуйста, не причиняйте ей вреда. Я ничего не знаю об этом ключе.

– Я не причиняю ей вреда, – повернулся к Кейт Уайт. – Это вы причиняете вред. Все, что вам нужно сделать, это рассказать мне то, что я хочу знать. Тогда я посажу вас с сестрой в одну камеру и оставлю вас в покое. Я уйду и больше не появлюсь. В конце концов вас найдут ваши друзья и добьются вашего освобождения. Вы обе вернетесь домой, в Хартли-Холл, и снова будете одной семьей, сплотившейся перед лицом невзгод.

– Я не могу вам сказать. – Кейт чувствовала себя на грани нервного срыва.

Губы Гретты скривились в оскале.

– Просто сделай это.

– Ваша жалкая гордость против страданий вашей сестры. Насколько же ты эгоистична? – Доктор Уайт выждал мгновение, затем вздохнул и начал вводить толстые иглы в грудь Имоджен. Девочка впервые закричала и забилась в конвульсиях.

– Прекратите! – закричала Кейт. – Хорошо! Я скажу вам. Я расскажу, как использовать ключ. Пожалуйста, не причиняйте ей вреда! – Это была ложь, но у нее не осталось выбора. Ей нужно было выиграть время, хотя бы еще минуту.

– Отлично. Ты не пожалеешь. Все будет хорошо. – Уайт с улыбкой шагнул ближе к Кейт.

Горло Кейт сжалось, словно ей с трудом удавалось выталкивать слова из груди. Она низко опустила голову.

– Ты должна…

– Не надо…

Кейт резко подняла голову, услышав слабый голос сестры.

– Имоджен!

– Не… говори… ему, – прохрипела она.

– Заткнись, щенок. – Гретта сильно ударила по столу.

Возможно, боль вывела Имоджен из оцепенения, но впервые за несколько дней она пришла в себя.

– Он убьет нас обеих… даже так.

Доктор Уайт схватил Кейт за подбородок.

– Она бредит, действие лекарств ослабевает. Клянусь, я не причиню вреда ни тебе, ни ей, если ты дашь мне информацию.

– Ложь, – продолжала Имоджен. – Пообещай мне, Кейт. Никогда… не давай им… то, что они хотят.

Девушка вскрикнула, когда огромная рука Гретты схватила ее за горло. Затем крики резко оборвались, когда Гретта сжала его еще сильнее.

Уайт прорычал:

– Скажи мне, Кейт. И все это прекратится.

Кейт глубоко и прерывисто вздохнула.

– Скажи мне, или Гретта вырвет ей горло!

Гретта склонилась над беспомощной девушкой и провела длинным когтем по безмятежному лицу Имоджен. Голова Имоджен дернулась в сторону Кейт. Их взгляды встретились через всю комнату. Имоджен не была напугана. Она выглядела спокойной, даже когда задыхалась.

– Нет, – прошептала Кейт.

– Нет, а что? – безучастно спросил доктор Уайт.

– Нет. Я тебе не скажу. – Кейт не сводила глаз с сестры. Неужели Имоджен действительно верила, что Кейт знает, как управлять ключом, и отказывалась спасать свою жизнь, не признаваясь? От этой мысли сердце Кейт разрывалось на части.

– Фу! – воскликнула доктор Уайт. – Гретта, отойди.

Гретта прорычала:

– Ты же сказала…

– Я солгала! А теперь отпусти её. У меня на нашу маленькую Имоджен другие планы. Уверен, Кейт будет очень интересно наблюдать за моей процедурой, не так ли?

Кейт неподвижно сидела в кресле, пока Гретта в ярости крушила металлический шкаф. Её рычание эхом разносилось по комнате.

– Довольно, Гретта, – одернула её Уайт. – Скоро у тебя будет достаточно глоток, которые можно разорвать.

Оборотень схватила топор, и на мгновение показалось, что она вот-вот обезглавит доктора. Но вместо этого она вышла из комнаты, как огромный капризный ребёнок.

– Прости меня, Имоджен, – выдохнула Кейт. – У меня нет того, что им нужно. Пожалуйста, прости меня.

– Я прощаю, – тихо ответила сестра. – Как ты всегда меня прощала.

И Кейт зарыдала.

Глава двадцать восьмая

Саймон и его спутники нашли вход в подземелье в Кеннингтоне. Это была черная пасть, источавшая зловоние отходов и мусора, которые скапливались там на протяжении многих лет. Подземный мир манил их к себе, желая, чтобы еще больше душ заблудились в его залах и туннелях. Саймон понимал, что у них нет другого выбора, кроме как подчиниться. Их ботинки омывал слабый поток зловонной воды, это было все, что осталось от реки Эфры. Они последовали за ней в темную дыру, спускавшуюся все ниже в адские недра города. Крысы и насекомые разбегались в стороны, уступая им дорогу. Грязная кошка выгнула спину и зашипела, прежде чем скрыться в туннеле.

Лунный свет остался позади, а впереди их ждала кромешная тьма. Шум города стих. Остались лишь звуки, не похожие ни на какие другие, которые эхом разносились по каменным стенам: от монотонного капанья воды со всех сторон до настойчивого царапанья крыс в темноте и заунывного завывания ветра.

Саймон зажег фонарь, осветив покрытый грязью камень, который заблестел в новом свете. Они прошли по туннелю несколько сотен ярдов на север и вскоре добрались до развилки с кирпичными колоннами и множеством арок, ведущих в новые туннели, уходящие в разные стороны. Они продолжили путь на север. В полумраке окружающее пространство казалось бесформенным и однообразным. В свете фонаря на мгновение отражались маленькие глазки-бусинки, а затем их обладатели разбегались в поисках более безопасных и малопосещаемых мест.

– Как мы будем здесь ориентироваться? – спросил Малкольм. – Вы знаете, что туннель проходит под Бедламом?

– Думаю, да, – ответил Ник. – Несколько лет назад подвалы Бедлама затопило из-за грунтовых вод.

– Здесь ужасно воняет, – выдохнула Пенни, прикрывая лицо рукавом.

Саймон поскользнулся и схватился за стену, но тут же пожалел об этом. Кирпичи покрылись скользким налетом, из-за которого их некогда красный цвет сменился на охристо-желтый. Скорее всего, это были неочищенные сточные воды. Стены источали влагу, как при лихорадке, а пол отражал свет фонарей, ослепляя их, если они не смотрели под ноги. Их шаги по камням были громкими и резкими, но ничего не поделаешь. Пол покрывала скользкая мутная вода. Все, что не было сделано из камня или железа, сгнило. Всякий мусор, попадавшийся на пути, практически растворялся, когда они проходили мимо.

Ник похлопал Саймона по плечу и указал на новую арку, ведущую на восток. Саймон кивнул и свернул в указанный туннель, чутко прислушиваясь ко всему необычному. Его не волновали ни случайные преступники, ни полчища крыс в темноте их могли поджидать куда более опасные существа. Если они столкнутся с сопротивлением, ни один враг не должен сбежать и поднять тревогу. Все они понимали, что поставлено на карту, и были готовы сделать все, что потребуется.

Внезапно раздался едва различимый звук, настойчивое царапанье, как будто скучающий ребенок возил палкой по камням. Звук эхом разнесся по туннелю впереди них. Малкольм пополз вперед, Саймон за ним. Пенни шла следом, а Ник и Хогарт замыкали шествие. Царапанье внезапно прекратилось, когда они добрались до очередного перекрестка.

Саймон посветил фонариком. Четыре арки с почерневшими сводами предлагали несколько вариантов дальнейшего пути, но туннель прямо перед ними вел на северо-восток. В некоторых местах вода сочилась из сводчатых стен тонкой струйкой, в других лилась ручьем. Она стекала в широкий темный бассейн в центре арок. Саймон измерил глубину тростью около метра. Он пожал плечами. Им ничего не оставалось, кроме как пересечь эти тридцать с лишним ярдов по воде.

Малкольм подал Саймону знак, чтобы тот подождал с фонарем. Он осторожно ступил в подземное озеро, крепко сжимая в руках ланкастерские ружья. Он погрузился в воду, и холодная стоячая вода плеснула ему по бедрам. Малкольм забрел в темноту. Саймон подождал немного, прежде чем вытащить меч из трости и засунуть пустую деревянную рукоять за пояс. Он осторожно вошел в воду, жестом велев Нику и остальным оставаться на месте, и последовал за шотландцем. Твердое дно было скользким.

Они прошли половину пути, когда вода между ними забурлила. Саймон заметил под мутной поверхностью белую вспышку, которая метнулась в сторону Малкольма. Саймон вонзил меч в воду, словно копьем, и попал в цель.

Вода взметнулась вверх, и то, что было под поверхностью, забилось в конвульсиях. Что-то тяжелое ударило Саймона по коленям, и он упал. Клинок вырвался из тела жертвы.

Малкольм обернулся и увидел, как из воды выныривает чудовище и нависает над Саймоном. Больше всего оно походило на акулу, но у него были мускулистые руки, которыми оно себя поднимало. Раскрытая пасть под выпученными глазами щелкнула, когда Саймон забился в отвратительной воде. Малкольм вскинул ланкастерское ружье и выстрелил. Толстый тяжелый хвост ударил Малкольма в грудь с такой силой, что у него перехватило дыхание. Чудовище плюхнулось обратно в воду и исчезло, взмахнув мощным хвостом.

– Черт возьми! – Малкольм помог Саймону подняться на ноги.

– Вы в порядке? – крикнул им Ник, едва не бросившись в воду, но Саймон жестом остановил его.

– Что это было? – спросил Ник.

– Гомункул, – ответил Саймон. – Наполовину саламандра, а может, и рыба.

Он зачесал волосы назад, оглядывая водную гладь вокруг себя. Они с Малкольмом находились в центре соединительного озера, и спрятаться было негде. Лучи фонарей скользили по черной воде.

– Я его не вижу, – Малкольм огляделся по сторонам.

– Вон там! – крикнул Ник, когда что-то вынырнуло слева от них.

Белая полоса метнулась к Малкольму, наполовину показавшись из воды, но так и не коснулась шотландца. Саймон схватил чудовище за хвост одной рукой, а другой вонзил меч глубоко в плоть, чтобы лучше удерживать его. Монстр дернулся и замер. Саймон, собравшись с силами, развернул существо и с силой швырнул его в колонну. От удара кирпичи треснули, и на уже испачканные стены брызнула черная кровь.

Малкольм, не теряя времени, достал одну из стандартных гранат Пенни. Как только огромная пасть развернулась к нему, широко раскрывшись, он сунул устройство в зубастую глотку.

– Отпускай!

Саймон послушался, выдернул меч, и чудовище снова нырнуло. Мужчины изо всех сил старались выбраться на берег, барахтаясь в воде по бедра. Раздался приглушенный хлопок. Вода и грязные обломки взметнулись вверх, а затем обрушились вниз. Всех обдало горячим зловонным дыханием, а вокруг них полетели куски бледно-белой плоти.

– Фу, гадость какая! – воскликнула Пенни. – Но чертовски эффективно!

Саймон выбрался на сушу и помог Малкольму подняться. Он с гримасой держался за раненую руку.

– Если я подхвачу холеру из-за того, что был здесь, я буду винить тебя. – Малкольм ткнул Саймона толстым пальцем в грудь.

– Давай не будем ссориться при детях, дорогой. – Саймон достал флакон с восстанавливающим эликсиром Кейт и сделал глоток. Он жестом пригласил остальных подойти.

Малкольм внимательно следил за поверхностью воды, пока Саймон помогал всем выбраться на лестничную площадку. К счастью, в бассейне больше ничего не пряталось.

Ник предупредил:

– Пейте этот эликсир понемногу.

– Конечно, – быстро ответил Саймон. Он не мог признаться другу, насколько ему плохо. Все они были в таком же состоянии.

Ник раздражённо выдохнул и последовал за Саймоном. Они быстро шли на восток, преодолев четверть мили. Катакомбы становились шире, стены по-прежнему блестели от влаги, но стоячая вода была только в небольших лужах по углам. Они дошли до очередного арочного перехода, от которого отходили ещё два туннеля. Один был слева от них, а другой, в двадцати ярдах через переход. Когда они вышли в сводчатый зал, вокруг воцарилась гробовая тишина, нарушаемая лишь их собственными шагами.

Низкое рычание заставило всех остановиться. Что-то шевельнулось в темноте прямо перед ними в проходе, прячась в тени и громко, хрипло дыша. Оно не пыталось быть незаметным. Оно хотело, чтобы его добыча знала, что оно здесь, выслеживает её, охотится.

Малкольм направил оружие на арку прямо перед ними, но подавил в себе желание выстрелить вслепую в темноту. Затем из ближайшего туннеля слева тоже донеслось дыхание. Саймон повернулся в ту сторону.

Малкольм прорычал:

– Выходите, жалкие твари!

– Не провоцируй их, – заметил Саймон, но было уже слишком поздно.

Из противоположного туннеля выскочило что-то огромное, покрытое рыжей шерстью в пятнах, с огромными когтями и зубами. Малкольм выстрелил, когда несущаяся на него тварь заслонила собой весь мир. Выстрел эхом разнесся по округе. Зверь споткнулся и потерял равновесие. Второе существо прыгнуло и приземлилось с глухим стуком, выставив вперед длинные руки. Оборотень замахнулся на Малкольма, словно на назойливую муху. Шотландец увернулся от удара, и в этот момент Саймон хлопнул в ладоши, издав оглушительный хлопок, похожий на раскат грома. Силовая волна отбросила оборотней обратно к их сородичам, притаившимся в полумраке туннеля. Остальные существа оттеснили своих раненых товарищей и бросились на незваных гостей.

Из ближайшего туннеля слева тоже хлынули твари. Саймон и его спутники рассредоточились и заняли позиции, чтобы прикрывать друг другу спины. Хогарт размахивал сокрушительной булавой, наконечники которой были покрыты серебром. Каждый его удар сбивал зверей с ног, и они корчились на земле.

Малкольм увернулся и выстрелил из "Ланкастера" в основание черепа оборотня, бросившегося на него. Зверь рухнул на землю. Пенни стояла за спиной Малкольма и стреляла из пистолета в черные обсидиановые глаза, которые смотрели на нее. Они были такими большими, что она видела в них свое крошечное отражение.

Руки Ника двигались в бешеном ритме, и от них исходили языки пламени и ледяные искры. Мех загорался, а склизкие лужицы под когтистыми лапами превращались в скользкий лед.

Меч Саймона сверкал в отблесках яркого света от неистовых заклинаний Ника. Сталь рассекала воздух, словно змеиный язык. Ее голубое руническое свечение обжигало, заставляя зверей, которых она касалась, взвывать от боли.

И тут Саймон с удивлением увидел за толпой оборотней знакомое лицо. Это была девушка, которая помогла им сбежать из Бедлама. Шарлотка. Она стояла в туннеле в человеческом обличье, и на ее лице застыла противоречивая маска. Ее большие глаза встретились с глазами Саймона, и она вздрогнула от шока и, возможно, стыда. Ее трясло, но затем черты ее лица затвердели, она приняла решение и начала превращаться. Это был мучительный процесс: ее хрупкое тело становилось все больше и темнее, а платье в цветочек рвалось в клочья. Ее дергающиеся конечности удлинялись, а лицо искажалось, превращаясь из милого и задиристого в устрашающее, как у чудовища.

Зверь, которым была Шарлотта, откликнулся на вой, эхом разносившийся по пещере, но вместо того, чтобы присоединиться к своим сородичам, набросился на них, пуская в ход когти и зубы. Воспользовавшись их замешательством, она перепрыгивала с одной цели на другую, разрывая их на части.

Саймон потерял ее из виду в этой суматохе, едва успев увернуться от удара когтей. Одной рукой он схватил ближайшего оборотня за жесткую щетину и швырнул его в туннель. Затем он увидел еще одну длинную морду с рядами острых зубов, которая щелкала в нескольких сантиметрах от его головы. Шарлотта появилась рядом с ним и набросилась на оборотня с невероятной для своего хрупкого телосложения яростью. Она вцепилась ему в ноги, вывихивая их. Малкольм развернулся и ударил хромого оборотня ножом в спину. Раненое существо взвыло так, что в тесном пространстве зазвенело в ушах.

Другой рукой Малкольм замахнулся на Шарлотту, но Саймон перехватил его руку и отвел ствол в сторону.

– Нет! Это Шарлотта!

Другой оборотень налетел на охотника, и тот упал ничком на землю. Зверь навис над ним, оскалившись и источая дикую ярость. Саймон ударил его каменным кулаком в висок. Из глаза оборотня хлынула кровь, он издал нечеловеческий вопль и ударил Саймона наотмашь. Удар пришелся в грудь, и Саймон отлетел к стене. Зверь бросился на него, выставив когти и разинув пасть. Он налетел на мага, но Саймон произнес какое-то слово, ударил оборотня обеими руками по спине и с тошнотворным хрустом переломил ему хребет.

Малкольм поднялся на ноги, широко расставил ноги и продолжил сражаться, стреляя из пистолета, из стволов которого валил пар. Оборотни падали один за другим. Малкольм отступил, пока не оказался рядом с Пенни. Она достала гранату и нажала на кнопку. Затем бросила ее в толпу мохнатых голов. Граната пронзительно взвизгнула и взорвалась. Сотни серебряных осколков с шипением взмыли в воздух и вонзились в оборотней. Раздались нечеловеческие крики и воцарился хаос.

Саймон потянулся к патронташу Кейт на груди и достал канистру, которую Пенни принесла из своего магазина. Он убедился, что Шарлотта не в зоне поражения, и со смертоносной точностью бросил канистру в левый туннель. Она взорвалась, подняв в воздух облако сверкающей пыли, которая покрыла стены и все внутри туннеля тонким слоем нитрата серебра.

Оборотни, коснувшиеся его, взвыли от боли, упали на землю и стали корчиться или слепо метаться, отчаянно пытаясь избавиться от серебряных хлопьев, которые, казалось, проникали под их кожу. Обезумевшие твари бросились на Малкольма, и охотник быстро расправился с ними.

Пенни стояла рядом с ним, быстро перезарядив пистолет. Она выстрелила в оборотня, который проскочил мимо Малкольма. Он был слеп на один глаз, и она быстро вывела из строя второй. Оборотень с криком боли ударил ее когтистой рукой в плечо, рядом с шеей. Ее оружие внезапно выпало из ослабевших пальцев, и она опустилась на колени.

Малкольм стоял над ней с обоими пистолетами в руках и стрелял до тех пор, пока зверь не упал замертво. Пенни храбро и криво усмехнулась своему спасителю.

– Чертовски глупо, девочка, – отчитал он ее.

– А ты как думаешь, каково мне? Меня чуть не загрыз слепой оборотень.

– Ты можешь встать? – Он протянул ей руку, не выпуская пистолет.

– Конечно. – Пенни с трудом поднялась на ноги, ее лицо исказилось от боли. Она обхватила раненую руку.

– Сломана?

– Боюсь, что да. Я безоружен.

Дикий смех Малкольма эхом разнесся по запутанным туннелям.

От волны жара им пришлось пригнуться, когда Ник выпустил струю огня в туннель позади них. Туннель озарился оранжевым светом и заметно потеплел. К потолку взметнулось облако дыма от горящей шерсти и плоти.

– Подкрепление! – крикнул он, размахивая горящими руками.

– Прикрой его! – Саймон бросил ему канистру. – Шарлотта, ко мне!

Ник поймал канистру и одним плавным движением швырнул ее в туннель, а маленький серый оборотень проскочил мимо него и бросился к Саймону. Из канистры вырвалось густое облако, и в мерцающем свете туннель засиял серебристым. Два перепуганных оборотня выбежали из зараженного туннеля прямо на Хогарта, который обрушил на одного из них булаву, ударив по черепу и отправив его в полет на другого. Они рухнули, сцепившись конечностями.

Не пострадавший оборотень, размером почти с саму Гретту, взревел от ярости, разбрызгивая кровавую слюну. Хогарт уже замахивался для следующего удара, но чудовище схватило слугу своими жестокими когтями, глубоко вонзив их в его плоть.

Ник с криком бросился на помощь Хогарту. Он дважды ударил горящими руками: один раз по руке, державшей слугу, а другой, по шее зверя. Огонь опалил обнаженную плоть, но огромный оборотень не ослабил хватку. Ник отступил, целясь в холодное сердце зверя, но оборотень поднял другую руку с выпущенными когтями.

Саймон появился как раз вовремя, чтобы отразить удар, нацеленный на Ника. Он вонзил меч глубоко в живот чудовища. Оборотень взревел от боли, но продолжал сжимать Хогарта. Саймон свободной рукой вырвал когти из тела слуги. Пальцы хрустнули, когда он потянул их на себя.

Оборотень с яростным рычанием поднял свободную руку, чтобы схватить Саймона, но Ник перехватил ее. Широкая голова чудовища развернулась в его сторону. Одного укуса было бы достаточно, чтобы отхватить Нику голову. Саймон отпустил когти и схватил зверя за морду. Оборотень яростно затрясся, но Саймон не сдавался. Он схватил зверя за челюсти и начал шипеть, произнося древнее заклинание. Из-под его разорванного воротника вырвалась вспышка света, осветив всех присутствующих. Саймон медленно отводил голову зверя от Ника. Чудовище зарычало и отпустило Хогарта, все еще пытаясь вырваться из мертвой хватки Саймона. Хогарт сполз на землю, держась за ребра.

Оборотень бросился на Саймона, но тот не обратил на него внимания, сосредоточившись на своих усилиях. Его собственный вой эхом разнесся по округе. Последний мощный рывок, и шея зверя хрустнула с отвратительным звуком. Гигантский оборотень содрогнулся и обмяк рядом с Хогартом. Пламя на руках Ника погасло.

Саймон тяжело дышал, чувствуя, как его наполняет эфир. Обезумевший от страха Ник схватил его и распахнул рваное пальто, чтобы проверить, не течет ли кровь из ран.

– Это просто царапины, – сказал Саймон.

– Не думаю.

Саймон отстранился и повернулся к Хогарту.

– Ты в порядке?

Хогарт кивнул, но его руки крепко сжимали окровавленную грудь.

Малкольм вышел из одного из обработанных серебром туннелей, весь в крови, с дымящимися ружьями в руках. Пенни, пошатываясь, прислонилась к арке, а Шарлотта присела на корточки в другом конце зала. Вокруг них кучами лежали чудовищные тела. Некоторые из тех, кого убили первыми, уже превращались в людей, обнаженных или одетых в лохмотья. Конечности дергались в предсмертной агонии. Малкольм прикончил нескольких еще дергающихся тварей выстрелами в их волосатые головы.

Пенни застонала и отвернулась. Шарлотта спряталась за колонной и позволила своему звериному облику исчезнуть. Она схватилась за лохмотья, едва прикрывавшие ее печальное обнаженное тело.

Малкольм мрачно кивнул, перезаряжая ружья.

– Кажется, путь свободен.

Саймон тяжело дышал, упираясь рукой в стену, и с лихорадочной улыбкой сказал Малкольму:

– Славная была драка!

Малкольм хмыкнул.

– Ты какой-то безумный.

– Чепуха! – Саймон взмахнул рукой, рукав на которой был разорван в клочья. – Все прошло гораздо лучше, чем в прошлый раз, согласен?

Шотландец закатил глаза.

– Чертовски здорово.

Саймон рассмеялся, и эхо его смеха прозвучало громче и безумнее, чем на самом деле. Он сделал еще один глоток восстанавливающего зелья.

– Немного эликсира Кейт, и мы как новенькие.

Ник схватил Саймона за руку и сказал:

– Ты накурился эфира. Нам это не нужно.

Саймон немного посерьезнел, услышав предостережение друга, и понимающе похлопал Ника по груди.

– Мы уже потеряли двоих, – заметил Малкольм. – А мы еще даже не встретились с Греттой.

Саймон прошептал ему на ухо, чтобы остальные не услышали:

– Наше ядро по-прежнему цело. У нас есть самое мощное оружие.

Малкольм потянул за порванный, забрызганный кровью сюртук Саймона.

– Правда?

– Почти. Я не буду чувствовать боль до завтра. И мы значительно ослабили силы Гретты.

Малкольм с подозрением уставился на Шарлотту.

– Осталась ещё одна.

Девушка прижалась спиной к гнилой стене. Её страх был очевиден, но она не отступала, явно понимая, что здесь её удерживает нечто более важное, чем собственная безопасность. Она взглянула на Малкольма, потом снова на Саймона, который шагнул к ней. Увидев, в каком она виде, он отвёл взгляд, снял с себя порванный сюртук и протянул его девушке.

– Вот, надень. Это лучше, чем то, что осталось от твоего платья. – Когда она надела сюртук, он сказал – Кажется, мы должны ещё раз поблагодарить тебя, Шарлотта.

– Что тебе здесь нужно? – рявкнул на неё Малкольм.