Текст книги "Третья грань реальности (СИ)"
Автор книги: Светлана Людвиг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)
– Ноги! – крикнула я, когда он попытался сделать шаг в комнату, но не успел ещё опорочить грязной обувью вымытый пол.
Лаврик испуганно застыл с поднятой ногой, а Вильфрид, стоявший у него за спиной, только рассмеялся и поднял в воздух брошенную мной тряпку, чтобы протереть подошвы – свои и спутника. Одновременно с этим в комнате зажглись свечи, помогая мне рассмотреть дело палочки своей – полы блестели.
– Никакого уважения к богу, – пожаловался в пустоту гость, поднимая вторую ногу.
– Почему же? – съехидничал Вильфрид, протирая. – Тебя вежливо и главное своевременно предупредили, что нужно уважать чужой труд. Я ведь вообще попросил Энию прибрать только её будущую комнату, а она и за гостиную взялась. Спасибо большое!
– Всегда пожалуйста, – я улыбнулась, чувствуя усталость, которая накатила вместе с облегчением и радостью от похвалы. Но всё это меркло в сравнении с гордостью.
– Ты же здесь закончила? – уточнил учитель, оглядывая мебель и даже проводя по ней рукой, чтоб убедиться.
– Мне осталась только правая часть.
– Оставь на завтра, – предложил Вильфрид, расхаживая по помещению и осматриваясь с удовлетворением. – А сегодня разберись со своей комнатой, иначе тебе будет просто негде спать.
– Хорошо, – кивнула я и, покачнувшись, слезла со стола. Палочку я сжимала в руках чуть крепче, чем нужно, чтобы не выронить.
Уже на лестнице меня догнал вопрос:
– Кстати, наверное, надо поужинать? – голос у чародея был растерянным, будто он только сейчас вообще вспомнил о том, что людям иногда необходимо есть.
– Я не голодна, – ответила я, понимая, что больше всего на свете мне хочется спать. Но ведро за собой я тащила с помощью телекинеза, делая вид, что действительно собираюсь прибраться.
– Отлично. Я тоже. Тогда сегодня у нас разгрузочный день.
– Эй! – подал голос Лаврик. – А я ведь есть хочу!
– Приготовь себе что-нибудь, – предложил Вильфрид, присаживаясь в большое красное кресло, обитое бархатом.
– Эния? – жалобно обратился ко мне Лаврик, пока я ещё не скрылась за поворотом лестницы.
– Ты ведь бог, – пожала я плечами, даже не усмехнувшись – перемещение ведра отнимало много сил, но тащить его в руках не хотелось просто из гордости. Я ведь чародейка. Или я просто грохнусь под тяжестью…
– Какие же вы все, чародеи, неблагодарные. Вот в монастыре меня бы и накормили, и напоили, и дорожку передо мной из лепестков роз выложили.
– Так почему же ты не в монастыре, а у меня дома торчишь? – с хитро спросил Вильфрид, откупорив бутылку с вином.
– Потому что у тебя интереснее, – горестно вздохнул Лавровый бог, но дальнейших объяснений я уже не слышала.
Я зашла в первую же комнату, оставив ведро у двери. Мебель – кажется, кровать, стол у окна, несколько шкафов, комод – закрывали белые простыни. Словно гостиничный номер. Зажигать свечи я не стала, впрочем, как и раздеваться. Просто сдёрнула простынь с кровати и упала на старое покрывало прямо в одежде. Обо всём остальном я планировала подумать завтра.
Но не повезло. Посреди ночи я проснулась от острого голода – села, согнувшись пополам. От желудочных спазмов чуть искры из глаз не летели, ощущения были, будто кто-то внутри ножом режет. Желание выпить кровь всегда из лёгкого влечения превращалось в подобную пытку, если я слишком долго затягивала с вампирским питанием. И всегда это случалось внезапно.
Чуть отойдя от первого спазма, я выдохнула и встала с кровати. Позабыв про палочку, оставив на полу случайно упавшую шляпку, без которой днём не могла выйти из дома, я выскользнула из комнаты. Желание ощутить вкус крови на губах, слизнуть карминовую каплю языком было столь велико, что я теряла здравый смысл.
Я бы испугалась подобных порывов – в первый день в чужом доме можно только гадать, насколько опрометчива охота – но голод словно раздирал изнутри, проедая до костей. Казалось, что глаза мои светятся жаждой, а в горле пересохло, будто, я не пила уже с неделю. Ведомая инстинктами, я, почти не скрываясь, шла по коридору. Ощущения на уровне звериных. Я хотела поосторожничать, но вела себя дико самоуверенно, прислушиваясь скорее к звукам улицы, чем к шумам в доме.
Дверь поддалась с трудом, показывая мне, как слаб голодный зверь. Несколько шагов до леса я преодолела за одно мгновение. Чаща заманивала, как назло, не отдавая своих жителей. На мелкий шорох я среагировала мгновенно, одновременно разворачивая полотно гипноза. Зверёк попался тут же – как оглушённый рухнул на землю.
Подобрав куницу, я пристроилась на ближайшей коряге. Не страшно – даже если испачкаюсь, отмою. Резкий укус, кровь во рту, несколько небрежных струй покатились по губам и шее мне за ворот.
Голод ушёл практически сразу, проясняя рассудок. Хорошо-то как, но опасно, неосторожно. Сделав ещё пару глотков, я положила добычу рядом с собой, с омерзением отплёвываясь от тёмно-каштанового меха. Наверное, это главная причина, почему вампиры предпочитают баловаться человечиной. Да и много крови из такого зверька не выпьешь, скоро придётся повторить вылазку, чтобы избежать внезапных приступов.
– Тьфу! – очередной раз с чувством сплюнула я, убирая руками остатки. – Гадость какая.
В особняк я решила зайти с чёрного хода. Заодно достала из колодца ведро воды и ополоснула лицо, смывая остатки меха и крови. Волосы прилипли ко лбу и щекам, прохладная прозрачная жидкость отрезвила, до конца отгоняя напавший животный зов. На улице было хорошо и свободно, в доме все спали.
Вдруг, возле двери чёрного хода, я заметила какую-то тень в окне. Испуг пробрал до костей, но спрятаться я не могла. Выглядела всё равно уже нормально – можно сказать, что мучили кошмары. В доме темно, вряд ли Лаврик или Вильфрид разглядят, что я смывала не просто пот, а кровь и волоски меха. У них же нет моего зрения.
Решившись, я проскользнула внутрь и с облегчением нашла старую вешалку, которую кто-то передвинул к окну. Теперь можно с уверенностью сказать, что к жизни в этом доме я почти приспособилась. По крайней мере, основные потребности смогу удовлетворить легко.
Глава 6
За год и четыре месяца до…
–А ну стой, где стоял! – орала я на весь дом, но даже не надеялась остановить Лаврика словами – в руке я крепко сжимала волшебную палочку. – Стой, а то выстрелю!
Впрочем, мы оба знали, что чары я пущу в ход при любом раскладе, поэтому Лаврик даже не думал сбавлять скорость, а я – поступать честно.
Подол длинного нежно-жёлтого, подаренного мне вчера на двадцатилетие, платья путался между ног, даже если я придерживала его рукой. На лестнице стало совсем невыносимо – на каждой ступеньке я думала, что грохнусь и с бранью полечу вниз. Но нет – то ли ловкость, то ли злость помогли спуститься без потерь.
– Если я остановлюсь, ты меня заколдуешь! – сообщил бог и выскочил на улицу.
Я лишь фыркнула, проглотив из-за спешки очередное оскорбление в его адрес. Конечно заколдую! Я уже пробовала. И не раз.
– Какой ты догадливый! – притворно удивилась я, выбегая следом во двор, где нас встречал тёплый и сочный конец весны. – Лаврик, а ну стой, паразит беспринципный!
– И не подумаю! – заявил он, придерживая цилиндр и удирая от меня быстро-быстро мелкими шажками, чтобы не порвать дорогой камзол.
Честное слово, таракан он и есть таракан, даром что бог. Даже бегать нормально не умеет, корягу ему под ноги!
Я, наконец, выпустила первую молнию, уже не боясь навредить особняку, за разрушения в котором мы оба могли отгрести от Вильфрида. Не помогут ни смягчающие обстоятельства – например, моя оскорблённая невинность, ни божественные призывы к любви и миру. Учитель в лучшем случае закатает нас в ковёр, если внутри дома разобьётся хотя бы одна ваза. Ещё хотя бы одна.
Деревья проще восстановить, чем фарфоровую посуду, лампы или гобелены. За последние годы это добро притаскивали как гости, так и сам Лаврик – набралось на целый музей. Если распродать всё, то останется неплохой капитал, поэтому я понимала, отчего учитель ругается. А деревья… деревья я и сама восстановлю, если повезёт, и Вильфрид ничего не заметит. Хотя вряд ли – он ещё не пропустил ни одной нашей разборки.
– Ай! – крикнул Лаврик, в последний момент уклоняясь от чар, которые летели в мягкую часть бога.
Я наудачу сделала ещё залп, не особо целясь. Лаврик подпрыгнул и вмиг оказался на дереве – всё-таки какой-никакой бог обладает куда большими способностями, чем человек.
– Эния, я тебя предупреждаю, – начал он, пытаясь одновременно устрашить и спрятаться за ствол или ветку потолще. У него было время, я пока прицеливалась, не желая лишний раз палить в воздух. – Если продолжишь в том же духе, то предам тебя анафеме!
– Если я продолжу в том же духе, то я подпалю тебе хвост, прежде чем ты успеешь хоть слово пикнуть, – предупредила я, огибая дерево. Со стороны, где я стояла, стрелять было неудачно.
– У меня нет хвоста! – оскорблённо заметил Лаврик, но на что я покушаюсь, понял и даже попытался скромно прикрыть цилиндром.
Целиться мешали волосы – я ведь даже не причесалась спросонья, так и вылетела растрёпанная. Тряхнув головой, я сдула упавшую на глаза прядь и уже собиралась палить, а Лаврик – удирать в неизвестном направлении, но вмешался учитель, случайно спасая своего странного дружка:
– Эния!
Я обернулась, давая Лавровому богу фору, которой он благополучно не воспользовался – любопытство перевесило. Ему же хуже: что-то интересное он вряд ли узнает, а я смогу атаковать внезапно.
Учитель стоял на крыльце, держа мои перчатки и летнюю широкополую шляпу. Вроде бы, выглядел он как обычно, даже не хмурился, но аксессуары у чародея насторожили.
– Эния, девочка моя, надень быстрей перчатки. У тебя на кистях волдыри намечаются.
Я испуганно глянула на нежно-белые тонкие руки, которые местами покраснели – как обычно на солнце. Боже не мой Лаврик, чтоб ты с дерева свалился, это что же, мне по твоей милости ещё и ожоги неделю залечивать? Судорожно ощупав лицо, я чуть успокоилась – там противные отметины появиться не успели. И только после этого, запоздало осознала другую проблему, более важную.
Вскинувшись, медленно и нерешительно я подошла к учителю за вещами. По выражению лица было не понять, знает Вильфрид или нет о причинах моей «болезни». Может, просто подметил и погрешил на чувствительную кожу? Вроде, убивать меня не собирался, но на всякий случай я готовилась в любой момент броситься наутёк.
– Ты чего побледнела? – удивился учитель, отдавая перчатки – их я старалась надевать так, чтобы в любой миг могла использовать палочку. Шляпку Вильфрид нахлобучил мне на голову сам, лишь бы прикрыла. – Уж за три года в этом доме, я понял, что ты вампир!
Удирать я не торопилась, но поёжилась. Чародеи – больные люди, между прочим. Мало того, что вампиров, судя по всему, не боятся, так и в спину могут какой-нибудь пакостью зарядить. Да и за три года было столько шансов прибить меня… не с утра же Вильфрид прозрел?
Учитель привычно улыбался, да и кол за спиной не прятал. Хотя из какого там дерева у него посох?
– И давно вы знаете? – нерешительно спросила я, отводя взгляд.
– С первого дня. Иначе бы хоть раз спросил, почему ты отказалась от свадьбы.
– Надо же, – задумалась я.
Невиданная тактичность для этого дома – совершенно не лезть в мои дела. Жаль, что не все такие, как Вильфрид.
– Так ты вампир! – омерзительно радостно заметил Лаврик, возникая прямо у меня за спиной.
Сперва вздрогнув от неожиданности, я не мешкая развернулась и выпустила чары. Я почти попала! Я уже предвкушала победу, как паршивец пропал и в ту же секунду появился правее, поднял цилиндр и, пробормотав:
– Вернусь, когда утихнет буря! – исчез окончательно.
Мать его за ногу и его самого за что-нибудь похуже! Терпеть не могу такие моменты, просто ненавижу! Гоняюсь за этим… этим… богом, как проклятая, а потом ему надоедает – и всё! Я вновь понимаю, что шансов нет и не было.
Злость бурлила, но вымещать её на учителе не хотелось, а других кандидатов поблизости не находилось. Тяжело вздохнув, чтоб не сорваться, я решила вернуться в особняк – умыться, причесаться, привести себя в порядок. Платье выгладить, а то я в нём же и спала.
– За что ты на него злишься? – полюбопытствовал учитель, глядя на меня насмешливо.
Он перегораживал вход, будто намекая, что без ответа не пропустит. Угроза, конечно, так себе – не сложно прогуляться до чёрного хода. Но упустить повод нажаловаться на Лаврика…
– Вильфрид, вы после вчерашнего ещё спрашиваете?
– А что такого вчера произошло? – невинно поинтересовался чародей.
Вот напрашивается же! Он что думает, знание, что я вампир, даёт ему какие-то привилегии? Вот захочу и съем, только потом неизвестно, где доучиваться.
– Он меня напоил! – начала я.
– Иногда можно выпить и расслабиться.
– Не обязательно при этом танцевать на столе!
– Танцы – прекрасное занятие!
– Это был не вальс, не менуэт и даже не мазурка – это было безобразие.
– Брось, посторонние же не видели.
– Я танцевала с ним в обнимку!
– И что?
– Он меня облапал!
– Уверена? Ты была сильно пьяна, вдруг показалось?
– Он помогал переодевать мне платье, – замогильным голосом выдала я последний аргумент и скрестила руки на груди.
Но чародей и после этого не впечатлился. Мужская солидарность, чтоб её – отвратительная вещь.
– Эния, – вздохнул учитель, будто собираясь сообщить мне трагичное известие. Я напряглась. Вечер я помнила не весь – вдруг позабыла более весомые божественные прегрешения? – Когда ты только появилась у нас, то боялась мужских прикосновений. Я не знаю причин, но это было ненормально и благодаря Лаврику прошло.
Естественно прошло! Если бы я пугалась каждый раз, как бог меня хватал, давно бы уже умерла от сердечного приступа. Или разнесла бы особняк. По сорок раз на дню – я как-то считала! Тут проще смириться и позже отомстить сразу за всё. К тому же в процессе я поняла, что способна за себя постоять – как чародейка или как вампир, но больше не позволю никому себя обидеть.
– Не думаю, что им двигали благие намеренья, – предельно мягко возразила я.
– Как сказать… – озадаченно почесал Вильфрид затылок. – Он явно не со зла, а ты уже взрослая девочка…
И чародей замялся, не зная, как поступиться к скользкой теме: всё-таки я была юной барышней, а он – мужчиной в годах. Хотя в каких годах, учитель признаваться отказывался.
– Пестики-тычинки? – намекнула я, уже и об этом поговорив с Лавриком, которого ничего в жизни не смущало.
– Да! – обрадовался Вильфрид, избавившись от тяжёлого бремени.
– Не с ним, – коротко сообщила я, тоже не вдаваясь в детали.
– Да, конечно, далеко не все мужчины нравятся девушкам, – задумался чародей, видимо, впервые оценивая своего приятеля по критериям жениха. – Лаврик, конечно, не красавец. И не слишком умён. Не деликатен…
Пока мужчина перечислял, моя улыбка становилась всё подлее. Когда учитель, наконец, это заметил, осёкся на полуслове и заверил:
– Но он очень обходителен!
Я вздёрнула бровь – едва заметного движения хватило, чтобы учитель снова стушевался:
– Хотя это тебя скорее раздражает. Но ведь он бог…
– Поверьте, – тяжело вздохнула я, понимая, что стала каким-то странным обстоятельством в мужской дружбе, – ему уже ничто не поможет. А бог – это вообще не оправдание.
Лицо Вильфрида снова приняло задумчиво-озадаченное выражение. Я с ехидцей улыбнулась, похлопывая чародея по плечу, пожелала:
– Приятно подумать, – и спокойно прошла мимо чародея в дом, чтобы наконец-то привести себя в порядок.
Встречались в жизни такие вопросы, на которые мой учитель – очень умный человек – с ходу ответить не мог. И занимали они его почти как головоломки – Вильфрид иной раз зависал часами, а то и днями. Не знаю, как у него обстояли дела с другими женщинами, но я всё чаще подбрасывала ему что-нибудь эдакое. И с чистой совестью наслаждалось выходным. Наши будни катились по привычной колее.
Грань вторая – чародейское настоящее Глава 7
Ничего особенного в последний день лета и моего ученичества я не видела. Кроме излишне помпезного Вильфрида, над которым я всю дорогу до города потешалась.
На мой экзамен учитель собирался как на свидание с молоденькой актрисой. Он подстриг волосы и побрил бороду, оставив только бакенбарды и короткие усы, после чего я с удивлением поняла, что «древнему старцу» едва ли стукнуло пятьдесят. Сегодня на нём красовалась новая накрахмаленная рубашка, дополненная шейным платком, и тёмно-фиолетовый сюртук, расшитый золотыми нитками. И только глаза по-прежнему шутливо сверкали, впрочем, озадачиваясь, когда я начинала подшучивать. А, видя древний посох в сочетании с костюмом по последнему писку моды, я нашла, где разгуляться.
Учитель оправдывался, что давно не появлялся в высшем свете. По моему мнению, золотые нитки для вышивки и заграничная ткань – явный перебор. Но Вильфрид никогда не считался с моим мнением насчёт расходов. Мне казалось, он тратит слишком много, но, к удивлению, мы никогда не нуждались. У нас находились кое-какие заработки, но выбрасывали денег на ветер мы куда как больше. Как-то я заикнулась об этом, но в ответ получила мудрость «есть вещи, которых лучше не знать». Оставалось надеяться, что для заработка мы использовали не чеканный станок.
На дорожный костюм мне, кстати, тоже потратились. Я наотрез отказалась от брючного варианта, заявив, что хоть я и чародейка, но всё-таки женщина. А с юбкой неожиданно мне понравился один-единственный зелёный набор, которому не хватало мехового воротника. Он-то и вылетел в копеечку, зато Лаврик искал его полгода, иногда даже забывая заглядывать в гости. Чудесное было время!
Лошади пошли медленнее, когда мы стали спускаться с холма в лощину. Солнце, уже не скрываемое от нас ветвями старых тёмных деревьев, вовсю палило, заставляя меня сильнее надвигать шляпку.
– Ты её ещё на нос нацепи, – посоветовал Вильфрид, заметив потуги.
– Она не достаёт, – пожаловалась я – с удовольствием бы так сделала.
– Не волнуйся ты так. Подумаешь, появится один ожог где-нибудь на лице. Шрамы украшают мужчину. Ну, и любого чародея в принципе, – поправился учитель, заметив мой укоризненный взгляд.
– Я – девушка, – напомнила я, – между прочим, мне положено заботиться о своём облике: кричать от вида случайного прыща, погружаться в меланхолию из-за выпавшей реснички и падать в обморок, если сломается ноготь. И, да, ожог на носу даже при притягивании за уши на шрам поперёк лица не похож.
– Тогда ты, как приличная, ещё и мышей должна бояться. А не бегать за ними по всему особняку, сбивая с ног хозяев, – отомстил мне чародей, вспоминая последний инцидент.
– А вот это издержки профессии, – вышла я из положения, в последнее время поднаторев в словесных перепалках.
Мы дружно рассмеялись, после чего снова погрузились в дремотную послеполуденную тишину. Я бы с удовольствием легла спать прямо здесь, да солнце очень не любит вампиров. Снова вспомнился тот офицер, который завёл в тупик все мои грандиозные планы насчёт счастливой семейной жизни, оставив на шее две изящные отметины. А чтоб ему солнце в глаз засветило!
–Куда я вообще еду? – задала я риторический вопрос, когда на горизонте появился город. Направление-то знала, но вот что я там забыла –неразрешимый вопрос.
Учитель засмеялся от всей души, уже давно ожидая подобного заявления. Последний месяц я часто впадала в задумчивость, молчала часами, пока не появлялся Лаврик и не вываливал на меня кучу глупых вопросов. После начиналась перепалка, и всё мигом возвращалось на свои места.
Я недоверчиво всмотрелась вдаль, в золочёные блестящие на солнце купола и выложенные красной черепицей крыши. Кажется, мы почти на месте, в Керенске. В этой резиденции государя по традиции проходила аттестация юных претендентов на красивое звание чародея. Я приезжала сюда впервые, но перепутать не могла. От местечка просто разило чародейством так, что, казалось, можно даже учуять, если сильно захотеть.
– Тебе бы это сказать лет пять назад! – подначил меня Вильфрид.
– Пять лет назад я ещё не знала, куда влезла. Но у меня была цель! – заверила его я, воздев к небу свободную руку, словно показывая, какая именно грандиозная и великая.
– Сбежать? – ехидно уточнил он, усмехнувшись.
– Зато цель, – ничуть не смутилась я, признавая правоту. – А вообще скорее подпалить Лаврика. Но теперь я не могу придумать ничего достойного. Сейчас сдам экзамены и лети птичка!
– Куда?
– Кто бы знал! – всплеснула я руками, поражаясь тому, что учитель не уследил за полётом моей мысли.
– Ну, – задумался он, – Лаврик, наверное, должен знать.
– А его, я надеюсь, никто не спрашивал, – предупредила я, настораживаясь.
Чародей никак не отреагировал, и я спокойно вздохнула. Хотя бы специально «божья благодать» на меня не свалится. А там, может, он обо мне забудет, и обойдётся.
– Кстати, насчёт свободного полёта ты все же немного не права, хотя я и не знаю, огорчит тебя это или порадует, – уточнил Вильфрид через минуту, поразмыслив над чем-то.
– Что именно?
– После экзаменов надо отработать на государя год. Если хорошо сдашь экзамены, то по спецзаданию. Если плохо-то – в армии.
Я поёжилась, вспоминая солдат, с которыми мне пришлось свести знакомство. Конечно, трое из них были врагами, а четвёртый оказался вампиром, но к военным я после этого относилась крайне настороженно.
– Поехали побыстрее? – предложила я, желая отвлечься.
– Наперегонки? – предложил Вильфрид, и погнал коня.
– Запросто! – крикнула я, сорвавшись в галоп следом.
Мы едва затормозили возле пропускного пункта, чуть не перелетев через шлагбаум без всяких магических усилий. Я припала к холке коня, вцепившись в уздечку, но в седле удержалась. Учитель продемонстрировал чудеса ловкости и лишь покачнулся. Гвардейцы словно невзначай, но со скоростью удирающих мышей, ретировались в стороны. Вильфрид извинился, я демонстративно промолчала, и нас без лишних вопросов пропустили, правда, забрали лошадей в конюшню, стоило пересечь пост.
Экзамен на звание чародея привлёк слишком много посторонних зрителей – не на каждой ярмарке увидишь столько народу. Люди в пёстрых одеждах рябили в глазах и жужжали в ушах разговорами о колдовстве и другой светской ерунде, но чародеев в толпе виднелось не так много.
Я отказалась идти, заявив, что у меня «человекофобия». Вильфрид сказал, что науке подобная болезнь неизвестна. Я не поверила, но для компромисса обозвала это состояние аллергией, однако уговорить учителя провести меня какими-нибудь подземными тоннелями не удалось. Он, как ни в чем не бывало, пошёл первым, а мне осталось только плестись следом. Железное терпение у человека: я бы на его месте меня ещё и треснула, а он ни разу не сорвался. Всё-таки мы с Лавриком неплохо закаляем нервы.
Остановились мы возле северного крыла, где народа почти не было. Я с радостью выдохнула, будто попала на свежий воздух, и юркнула в тень.
– О, кого я вижу! – тут же бросился навстречу нам мужчина в возрасте с аккуратно завитыми усами.
Я отвернулась, отходя в сторону, будто и не с Вильфридом. Дружеские приветствия, похлопывания, «случайные» поглаживания и комплименты, словно из учебника по этикету, мне не нравились.
Старый знакомец обнял Вильфрида, демонстрируя искреннюю симпатию, которая вполне могла заменяться приличной долей лести. Меня, к счастью, не заметили.
В росте мужчина моему учителю значительно уступал. Судя по палочке, заткнутой за пояс, словно револьвер, тоже был чародеем, причём весьма умелым. Новички так далеко руку от своего оружия не держали, а посредственные чародеи с такими привычками долго не жили. Хотя сам Вильфрид Серых гор, покрытый славой и наградами с ног до головы, палочку из рук не выпускал вообще, но, с другой стороны, посох трудно куда-то засунуть.
– Рад видеть тебя, Аскольд! – приветливо улыбнулся учитель и хотел продолжить, но старый знакомый оказался расторопнее:
– Надо же! Ты, наконец, решил посетить нас, забросив глупое отшельничество! Я так и знал, что это скучно – сидеть в глуши или бродить, где ни попадя! Здесь, в кругу друзей, тебе всегда рады! Да и при дворе обязательно найдётся местечко, если захочешь!
– Эния, – жалобно позвал учитель.
Я глянула на него недовольно, но подошла. Ладно уж, так и быть, побуду вашим оправданием, чего уж там. Но ничего объяснить Вильфриду не дали. Его приятель оценивающе осмотрел меня и заулыбался сильнее:
– Вильфрид, так ты ещё и не один! Неужели, наконец, решил послушать дружеского совета и нашёл себе кого-то? Твоя спутница просто очаровательна! Как свежая роза в государском саду!
Хитро усмехнувшись, Аскольд пихнул учителя в бок. Вильфрид забавно покраснел и прокашлялся, чтобы голос звучал увереннее. Я просто расплылась в ехидной кровожадной улыбке, наблюдая его смущение. Конечно, даже представить меня в качестве спутницы жизни страшно. Высокомерная вампирка с образованием боевого чародея и вспыльчивым характером готова испортить вам жизнь всего за одно золотое кольцо.
– Да, я нашёл себе ученицу.
– Что? – удивился собеседник, поправляя очки на носу. – Ни за что бы не подумал, что чародейка может выглядеть так… величественно! Девушка, вы уверенны, что правильно выбрали профессию? Вам бы замуж за аристократа…
– Эния! – послышалось издалека.
Насторожившись, я готовилась бежать, но не успела понять, откуда ждать угрозы – из-за поворота выбежала сестра, бросилась ко мне на шею и залилась слезами. В желании провалиться сквозь землю я сейчас могла бы поспорить с Лавриком в любой момент его жизни, но, увы, божественными силами не обладала. В дополнении к Веронике неподалёку нашёлся и Генрих, спокойно наблюдавший сцену.
Меня передёрнуло. Воспоминания из старой жизни чем-то напоминают восставшие трупы – проверяют на прочность, оставляя в душе гнилой запах разочарования. Поэтому я к ним редко обращаюсь, но здесь момент упущен.
– Здравствуй, Вероника, – шепнула я, неловко поглаживая сестру по спине.
Так и хотелось сказать: «Ну маленькая, не плач, хочешь, фокус покажу?» Но брат вряд ли одобрит такие шутки.
Как я, оказывается, отвыкла от сентиментальных женщин. С Лавриком и Вильфридом все решалось обычными криками и подзатыльниками, иногда чарами, а потом подзатыльниками. Но прилетало нам в итоге от учителя обязательно.
Вероника подняла на меня заплаканные глаза, и я увидела, как сильно она постарела за время, пока мы не встречались. Те годы, что пролетели для меня незаметно, отразились на ней, въедаясь в кожу противными мелкими морщинками. Женщина, как можно так вести себя в столь почтенном возрасте?
Брат тоже стал ещё старше и коренастей, чем я помнила его. Он внимательно глядел на меня, с укоризной. Мужчина, а вы не хотите совсем обидеться и сделать вид, что мы не знакомы?
– Ты могла хотя бы попрощаться?! – возмутилась сестра, не давая мне вставить и слово. – Ты ведь знаешь меня, я ничего не сказала бы против!
О да! Ещё бы узелок в дорожку собрала, нагоняя тоску и меланхолию!
– Я же знала, что ты не будешь волноваться. А брат, обрадованный известием, так спешил отправить меня на обучение, что я просто не могла задерживаться, – съехидничала я, но сестра и не заметила подвоха.
– Это не оправдание! – возмутилась она, отходя на два шага назад, чтобы получше разглядеть меня и уступить место Генриху. – Так что с тебя должок, поняла? Какая ты все же красавица стала!
Вероника радостно засмеялась, перемешивая счастье со слезами. Я с трудом удержала при себе недоумевающе-надменный взгляд свысока, который создавался специально для Лаврика, но потом крепко прирос ко всем остальным людям вокруг. Сестра бы уж определилась, а то как блаженная: то плачет, то смеётся.
Брат подошёл ко мне ближе и порывисто обнял. Из меня как воздух выжали – я и вздохнуть не могла, мысленно ворча, что с рёбрами надо нежнее. То ли после моего ухода Генриха изъела совесть, то ли он просто хочет меня убить, пользуясь случаем.
– Я, конечно, до сих пор зол на твою выходку, сестра, – грозно начал он, а я демонстративно опустила глаза в пол. Хорошая позиция: собеседнику кажется, будто мне стыдно, а я могу корчить любые рожи – не заметят. – Но я прощаю тебя, потому что кровные узы графского рода Виктимских нерушимы! И настаиваю, как твой старший брат, чтобы ты по-прежнему звала себя графиня Эния Виктимская.
Любимую фразу про белену я придержала – я могла собой гордиться! Однако предложение озадачило. Да, с чародейским псевдонимом у меня возникли проблемы – мы перебрали под сотню вариантов, но ничего не нравилось. Вильфрид даже предложил поделиться своим, «по-родственному», к чему я и склонялась. Привычная фамилия, тем более с титулом, конечно, нравилась мне куда больше… Но Генриху-то это зачем?
– Ты уверен? – уточнила я. – Не пострадает ли ваша репутация? Графиня в чародейках…
Меня-то не смущало, что с такими манерами мне даже близко к аристократическим кругам приближаться нельзя.
– Это всё ерунда и просто глупые сплетни. Ты не в монастырь уходишь, – резко ответил Генрих, забывая, что перед моим уходом монастырь ему нравился больше. – А насчёт чародейства даже неписанных законов не существует. Поэтому я настаиваю, чтобы ты прославляла имя нашего графского рода!
– Хорошо, – кивнула я, не имея никаких возражений. Ну что ж, хоть какие-то хорошие новости, даже желание провалиться можно вполне заменить попыткой улизнуть.
– Прошу меня извинить, – вмешался в разговор учитель, – но экзамены начнутся через пять минут. Вы разрешите проводить Энию в комнату для теоретической части?
– Да, конечно, – улыбнулась Вероника, ещё раз обняла меня, оставляя на щеке отпечаток розовой помады. – Удачи тебе!
– Спасибо! – кивнула я, кивнула на прощание и поспешила вслед за чародеями.
Стирая пятно от помады, наличие которого я каждый раз проверяла по выражению лица учителя, я всю дорогу ворчала что-то неразборчивое, но злобное. Аскольд покраснел и молчал, не мешая. Да, я очаровательная девушка, я знаю. А Лаврик отвратительный учитель – чего я только у него ни набралась!
Крутая лестница вымотала меня уже на втором пролёте, а красная ткань, которая её укрывала, раздражала сероватыми проплешинами. Не позорились бы, убрали лучше, смотреть страшно. Я подняла голову, с тоской оглядела белые стены с безвкусной помпезной лепниной и золотыми узорами, но тут же запнулась о подол. Так, по сторонам лучше не озираться, лестница симпатичней, а подол – актуальней.
– Это же надо же, графиня становится чародейкой и при этом сохраняет замечательные отношения со своей родней! – наконец, подивился наш проводник, удивлённо цокая языком. – Отчего же вы тогда в нашу братию подались?
– От хорошей жизни, – отрезала я, издали замечая нужную комнату – там гудели словно в улье.
– Удачи! – пожелал учитель, пропуская вперёд.
