Текст книги "Третья грань реальности (СИ)"
Автор книги: Светлана Людвиг
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)
Глава 2
Меня нашли соседские крестьяне, бесцеремонно растолкали и стали пытать, кто я и откуда. Я не сразу сообразила, чего они хотят. Вообще сначала не поняла, с чего это лежу посреди леса, а не в своей кровати. Недавние события казались сном, причём давно прошедшим. О реальности происходящего напоминала только порванная Лизина одежда – ни трупов на дороге, ни синяков и ссадин, ни ломоты в спине, которую я должна была застудить на холодной земле.
Я чувствовала себя великолепно. Может, и не случилось ничего? Выбралась из усадьбы, свалилась где-нибудь по дороге, а вся эта чепуха лишь привиделась?
Узнав, что я графиня Виктимская, которую, оказывается, уже давно ищут, меня без промедления проводили домой. Левое крыло сгорело, выставляя напоказ голый почерневший балочный скелет. В правом – суетились слуги, прибирая разгром. Интересно, сколько меня не было? Почти всё привели в порядок, остались только мелочи вроде новых занавесок да картин.
Неожиданно навстречу выбежал брат и стиснул в объятиях, чуть не задушив.
– Нашлась, – прошептал он облегчено.
Я не знала, как ответить – и потерявшейся-то себя не чувствовала.
– Где ты была столько времени?! – попыталась возмутиться он. – Гвардейцы прогнали врагов и уже ушли, а ты где была?! Знаешь, как я волновался?!
– Я пряталась в лесу, – осторожно ответила я, решив, пока не говорить о произошедшем. По крайней мере, до тех пор, пока я не пойму, что произошло на самом деле – воспоминания походили на бред. – А где отец?
– Он жив, но его серьёзно ранили. Думаю, дня через два ты сможешь его увидеть, а пока лекарь не разрешает.
– Но он поправится? – в первую очередь уточнила я.
– Говорят, ничего страшного. Я больше за тебя перепугался. Когда сказали, что Лизу нашли мёртвой в твоём платье, я думал, больше тебя не увижу.
Меня словно молнией ударили, по губам пробежал холодок, а руки безвольно опустились вдоль тела. Бестолково я посмотрела на брата и с трудом переспросила:
– Мёртвой?
– Да. Она тебя спасла?
Я кивнула, кутаясь в потёртый плащ, который дали мне сердобольные крестьяне. Лиза знала, на что шла, отвлекая преследователей, а я в тот момент совершенно ничего не могла сделать. Она специально подставилась, чтобы меня не искали. Ну и дурёха же я.
– Эния? С тобой всё в порядке? – спросил брат, тронув меня за локоть.
– Я бы хотела побыть одна, – попросила я, выскользнув из его рук.
Он участливо пробормотал что-то про мои переживания, про то, что понимает чувства. Ничего он не понимал. Я не чувствовала ничего, совершенно. Из-за меня человек умер, меня саму вчера изнасиловали, а я…
Добравшись до своей спальни, в которой уже успели прибраться после погрома, я упала на кровать, даже не задумываясь о внешнем виде. Слезы лились градом, вой, который больше походил на волчий, скрывался в подушках. Не понимаю, отчего плакала. Не помню, когда забылась во сне, но проснулась только к утру.
Разбудило меня неприятное ощущение, будто ладонь что-то жжёт. Оказалось, лучик солнца пробрался сквозь незакрытые занавески и украсил кожу волдырями. Удивляться не было сил: хотя тело чувствовало себя прекрасно, душа вымоталась.
Вместо того чтобы позвать горничную и умыться, я первым делом бросилась к зеркалу. Стоило взглянуть на отражение, из груди выскочил нервный смешок, и я невольно отшатнулось. Под глазами залегли круги, волосы дыбом, губы обветрены, а на шее две вздувшиеся раны.
Они-то внимание и привлекли. Даже слегка прикасаться к ним было больно. Я бы, может, не стала паниковать, но торопливо стянула грязную одежду, порванное исподнее и с удивлением уставилась на идеальное тело. Ни синячка, ни царапинки – только две отметины на шее.
Весь день – и в бане, и за трапезой – я только и думала что о знаках, которые прятала под высоким воротником. И всё больше связывала их, спасшего меня офицера и своё чудесное исцеление. Раз остались раны на шее, значит, всё произошло на самом деле. А если так, значит, я чуть не умерла, но каким-то образом выжила и даже не простыла провалявшись несколько дней осенью в лесу!
С трудом я дождалась ночи – днём побоялась, что брат заметит. Со свечой в руках, стараясь двигаться как можно тише по пустым, «голым» без привычных картин, коридорам, я прокралась в спальню сестры. Комната больше напоминала библиотеку, чем жилое помещение. Книжные стеллажи занимали две стены – самую дальнюю и почти всю смежную с ней, до окон. Во время бойни сюда не добрался ни пожар, ни, к счастью, враги – всё осталось нетронутым.
Что искать, я не знала. Просто поднесла свечу поближе к корешкам и принялась подряд читывать названия. Глаза заболели быстро, многие шрифты я разбирала с трудом. Когда за окном слегка посветлело, а зевки стали совсем уж неприличные, пришлось сдаться и уйти спать.
Но я повторила поход и завтра, и на следующий день, и позже… Дело шло медленно – раны на шее почти исчезли, оставшись маленькими незаметными точками. Я видела их только потому, что знала, где искать, но на всякий случай прятала под высоким воротником или платком из лёгкого шифона.
Ещё появилась странная жажда, которую я не могла утолить обычной водой или вином, сколько бы ни пила. Вкус пищи совершенно не ощущался, зато люди внезапно стали пахнуть аппетитно, хотя и не все. Одеколон брата мне не нравились, а вот близко к слугам я старалась не подходить. Иначе появлялось непонятное желание. Со мной творилось неладное, но почему-то это не пугало – появился азарт.
Глаза постепенно привыкли к ночному занятию и уже совсем не болели. Если в первую ночь я едва-едва одолела одну полку, то к концу недели читала с той же скоростью, что и днём. Я уже думала, быстро дело не закончится и придётся изучать второй стеллаж и, не дай бог, задний ряд книг, но внезапно мне улыбнулась удача. Книга оказалась неброской, название – немудрёным, но подходило мне идеально.
– «Чародейские знаки и метки», – озвучила я, усмехнулась и, сев к окну, стала читать.
Старые страницы держались на честном слове – малейшее резкое движение и лист оставался у меня в руке. Содержание в поиске не помогло, пришлось смотреть по описаниям – иллюстраций, увы, в книге тоже не нашлось. Дойдя до конца, я уже боялась, что здесь ничего не будет, но внезапно наткнулась на нужную отметку.
Перечитав раз пять, я изумлённо покачала головой, а потом бросилась к стеллажу совсем за другой книгой, которую видела буквально на днях. Том был увесистый, но я неслась с ним по коридорам до своей комнаты словно с пушинкой – так боялась столкнуться с кем-нибудь по дороге.
Плотно закрыв дверь и, для верности, подперев её стулом, я распахнула толстый фолиант с короткой надписью «Вампиры». Глаза пробегали по рукописным строчкам, выведенным почерком с причудливыми вензелями. Всё, что я читала, нравилось мне с каждой главой меньше и меньше.
Мой спаситель был вампиром – не магом, но существом с удивительными способностями. Вытаскивая с того света, он сделал меня такой же. На вампирах всё заживает за несколько минут – на это Лейф и полагался. Им не страшны никакие травмы, они не стареют после взросления. Да, убить их всё же можно, но не так просто, как обычного человека. К тому же им неприятны прямые солнечные лучи – от слишком ярких могут появиться ожоги. Но в пасмурные дни или по теньку не страшно даже гулять.
Главный нюанс – питались вампиры кровью. Мясо тоже неплохо шло, а вот овощи с крупами воспринимались исключительно как лёгкая приправа. Отсюда и моя жажда – можно сказать, я неделю голодала.
Я прочитала ещё много любопытных вещей – доказанных и предполагаемых, – но большинство касалось меня лишь издали и совершенно не запоминалось. А вот новость, что вампиры не могут завести детей, встала в голове клином и вытеснила остальные мысли. Конечно, существовала маленькая вероятность рождения ребёнка, но я не верила в вероятности. Это всё глупости придуманные чародеями. Вероятность – это случайность, а случайность – это ничто.
Мир рухнул, но всё осталось на своих местах.
Я устало откинулась на спинку кресла. Слез не было, нервозности тоже, в голове звучало только обещание Лейфа вернуться за мной. Он же должен знать, что делать? Он же не просто так превратил меня в вампира?
– Что ж, – сказала я вслух, стараясь придать своей жизни хоть какую-то осмысленность, – я доверюсь тебе и подожду. Год – не так много.
Если то, что я теперь не невинна можно как-нибудь обыграть или исправить с помощью чародейства за большую плату, то от вампиризма лекарства нет. И от бесплодия тоже. Мало кому понравится жена, которая не может принести наследника и пьёт кровь. Вся жизнь пошла под откос. Война оставила на мне кровавый след из двух маленьких точек.
Глава 3
За пять лет и шесть месяцев до…
Шло время. Медленно, мучительно, бездумно, забирая каждую секунду. А Лейф всё не появлялся. Я научилась подолгу стоять у окна, пытаясь разглядеть на дороге его силуэт, стала тайком от родственников вышивать портрет, угадывая, как он может выглядеть. Но никого не было, кроме ожидаемых гостей, а я так и стояла у окна вечерами и в пасмурные дни с издевательской усмешкой и именем «Лейф» на устах.
Послевоенные события весь этот год не давали нам покоя. Апогеем стала смерть отца от болезни, пришедшей вслед за той злополучной раной. Мы остались вдвоём с братом, но даже не могли найти тему для разговоров во время трапезы за опустевшим вдруг столом.
Возможно, я сделалась чёрствой, но ко всему понемногу привыкла. За год боль и страдания отступили на второй план, оставляя в душе разочарованность в судьбе и противоречащее желание выжить. Слугам я наврала, что нашла у Вероники в книжках охранные чары, но для них нужна свежая кровь. Они с радостью стали мне таскать понемногу, когда забивали животных – многие боялись повторного нападения. И все знали, как брат отнесётся к новостям о моём увлечении, поэтому не трепались лишний раз.
Книга про вампиров долго валялась у меня под периной без дела. Я не хотела её изучать, но постепенно, когда начала сомневаться в приезде Лейфа, стала почитывать. И нашла массу интересного. Гонимая любопытством я выбралась в лес на охоту.
Первый раз было страшно до колик, хоть в старом фолианте и утверждалось, что вампир во много раз сильнее человека. Начала я с мелких зверьков, приманивая их гипнозом. Потом смогла совладать с кабаном. И неожиданно я превратилась из жертвы в хищника. А потом стала хозяйкой леса, ночами не стесняясь ничего.
Самое странное, что никто из людей, пойманных мной, даже не заявил о монстре, выпившем у него кровь. Все говорили только о деве, подарившей минуты блаженства. И это несмотря на слабость во всём теле, а, иногда, и лихорадку. Реакция меня забавляла.
Год давно прошёл, приближалось моё семнадцатилетие, а о помолвке с Аликом, к счастью, никто не вспоминал. Поэтому я могла просто плыть по течению.
Но время настало, когда весной к нам приехал давний друг отца – чародей Вильфрид. Он пришёл как обычно с длинным посохом и в серой тунике с орнаментом по краям. Русая борода с проблесками седины доходила до пояса, но озорной блеск неестественно-ярких фиолетовых глаз портил образ умудрённого старца.
– День добрый, Эния! – вежливо поздоровался гость, целуя мне ручку. – Ты как всегда очаровательна! И мне кажется, ещё более волшебна!
Чародей хитро улыбнулся, ожидая очередную гневную отповедь – обычно так я реагировала на подобные слова. Но сегодня не возмутилась – сначала испугалась, углядев намёк в вампиризме, а потом задумалась. Раньше я не обращала внимания на речи о моих способностях, зная, как хочу провести жизнь, однако недавно всё изменилось. Дорога бродяги теперь не казалась настолько плохой.
– Мой дар действительно сильный или вам просто нравится меня дразнить? – спросила я напрямик.
– Как вы могли подумать, графиня! – притворно всплеснул Вильфрид руками, а потом заговорил тише, но в разы серьёзней: – У тебя настолько сильный дар, что я бы с удовольствием взял тебя в ученицы, хотя давненько уже всем отказываю. А ты сама знаешь, как далеко простирается слава о Вильфриде чародее Серых гор!
Внезапно подвернувшийся вариант показался неплохим. Надежда на приезд Лейфа таяла словно дым. Выйти же замуж было почти так же позорно, как покончить жизнь самоубийством, о котором я частенько задумывалась на досуге. Новая родня запросто могла сжечь меня на костре. Монастырь я отвергла по тем же причинам.
Но переговорить с чародеем не успела – на втором этаже показалась моя сестра. В очередной раз устав от домашних дел, она оставила моего племянника с бабушкой и сорвалась к нам. Как чуяла, что Вильфрид приедет.
– Эния! – требовательно окликнула Вероника, остановившись на лестнице. – Что же ты держишь господина Вильфрида в дверях? Проходите быстрее к нам, мы все так ждали вас!
– И тебе доброго дня, Вероника! – улыбнулся гость, снимая тунику, которую носил вместо плаща, и остался во вполне современной рубашке и брюках. Но посох слуге не отдал, как и всегда. Чародей, казалось, даже спал с ним в обнимку.
Мы с Вильфридом украдкой переглянулись, но я не решилась говорить при Веронике. Как бы она ни хотела всучить мне «жизнь её мечты», но переменой взглядов точно заинтересуется. Да и в тайне держать не сможет – через пять минут новости разлетятся по всему поместью, а это в мои планы не входило.
Сестра провожала нас, без умолку расспрашивая Вильфрида о чародейских делах, в которых я ничего не смыслила. Раньше я и не слушала, а сейчас просто не понимала, о чём речь. Так, урывками и по теме догадывалась.
В итоге Вероника привела нас в кабинет. Раньше здесь работал отец, сейчас – брат. Света из окон не хватало, поэтому везде горели масляные лампы. Книг здесь держали намного меньше, чем в комнате Вероники, стены украшали оружием и портретами предков, но больше всего внимания привлекал гобелен с картой материка, который моя бабушка заказала специально для зятя. В детстве я любила читать названия городов на ткани – возможно, скоро мне удастся в них побывать.
За столом на высоком тяжёлом стуле чёрного дерева сидел брат, постаревший за последнее время на несколько лет. Заботы графства легли на него тяжёлым бременем – я не знала, сумеет ли он сохранить наши земли, но Генрих старался изо всех сил.
Я не знала, сумеет ли он сохранить преждевременное наследство, но Генрих старался изо всех сил, желая оправдать посмертное доверие отца.
Вильфрид пожал молодому хозяину руку, с отеческой любовью похлопывая по плечу:
– Ну, что, граф Виктимский, как поживаешь? Как ваша семья? Я, к сожалению, не смог приехать на похороны вашего батюшки. Мне будет очень его не хватать.
Мы с Вероникой стояли поодаль, наблюдая за встречей. Каждая из нас с удовольствием забрала бы чародея для личной беседы, но приходилось «делиться» – у брата, как у хозяина, были привилегии.
– Конечно, Вильфрид, – спокойно ответил Генрих, жестом предлагая старому чародею присесть. Мы с сестрой, как любопытные кошки, устроились на диванчике возле входа, желая послушать мужской разговор. – Спасибо, что приехал, мы всегда рады тебе. Рассказывай, какими судьбами к нам? Что нового в мире?
– Там как обычно: торгуют, ругаются, чего-то хотят – словом, ничего интересного. А к вам я заглянул, потому что проезжал мимо. Привычка-с!
– Хорошая привычка, приятная. Я тоже по тебе соскучился. И очень рад, что ты не по делам – устал я… – пожаловался Генрих, потирая переносицу.
Первый раз я видела брата таким измотанным. При мне он не позволял себе раскисать, а в беседе с Вильфридом расслабился.
– Что у вас нового?
– Да ничего хорошего, – поморщился молодой граф. – Счета-счета… из приятных новостей только предстоящая свадьба Энии. Дело-то давно решённое, но Ленские всё тянули, а сегодня с утра, наконец-то, пришло официальное предложение.
После «радостного известия» внутри похолодело. Озноб пробрал, несмотря на тёплое платье и давно растопленный камин. Я долго тянула с выбором дальнейшей судьбы: до последнего ждала Лейфа; наделась, что свадьба вообще не состоится – отец умер, а Ленских тоже потрепала война. Но нет, вспомнили. А я поняла, как же вовремя приехал Вильфрид.
Замуж мне было нельзя. Когда вампирские повадки полностью проявились, я осознала это чрезвычайно ясно. По сравнению с жаждой крови, которая иногда накатывала, буквально хватая за горло, бесплодие казалось мелочной отговоркой. В незнакомом доме меня быстро выведут на чистую воду, а там и до осинового кола дожить не трудно. Вопрос только, безопасно ли мне будет рядом с чародеем…
И всё-таки новость застала врасплох: мысли путались, собираясь в пирамидки и рушась от каждого нечаянного дуновения здравого смысла.
– С тобой всё в порядке? – тронула меня сестра.
– Да, – мгновенно отреагировала я, чуть громче, чем нужно. К счастью, мужчины не обратили внимания. – Просто замечталась о будущем.
– Пойдём-ка отсюда, – решила Вероника, кивнула брату и буквально силой вытащила меня из кабинета.
Я не сопротивлялась, а сестра всё равно держала мою руку слишком крепко, будто боялась упустить. Разумно было бы поговорить в любой комнате, за закрытыми дверьми, но Вероника отошла от кабинета всего на несколько метров и остановилась посреди коридора. Смотрела на меня в упор, призывая покаяться во всех грехах или, на худой конец, просто поделиться переживаниями.
Однако я представила, что начнётся, если я расскажу свою историю или хотя бы планы… Ничем хорошим откровенность не обернётся. И если я хочу жить, то лучше помолчать. А жить неожиданно захотелось очень сильно. Пусть не так, как я мечтала, но жить.
– Ты не могла бы узнать, как долго господин Вильфрид пробудет у нас? – пошла я в наступление, пока Вероника ничего не успела спросить.
И, высоко подняв голову, развернулась и отправилась к себе.
– Он же сказал, что завтра поутру уедет, – недовольно проворчала сестра, следуя за мной. – Или ты совсем ушла в мысли о предстоящем замужестве?
– Спасибо большое, – проигнорировала я вопрос и, пренебрегая правилами приличия, закрыла перед ней дверь своей спальни.
Комната, в которой последний год я всё больше грустила и ждала спасителя, давно стала неуютной. Холодные стены, слишком мягкая кровать с ворохом маленьких подушек и окно с полупрозрачными шторами, которого мне приходилось сторониться больше всего. Только ночью и в хмурую погоду я подходила к нему безбоязненно и смотрела на сад, в котором могла разглядеть каждую травинку своим проклятым зрением.
Уйти отсюда будет не трудно. Даже в неизвестность.
Я стащила с антресолей заранее приготовленный чемодан, а потом распахнула дверцы шкафа и осмотрела гардероб. Плечики с дорожным костюмом полетели на кровать, и вдруг я замерла в нерешительности. Пробежала глазами по любимым платьям, с горестью признавая, что в новой жизни мне не понадобится ничего. Слишком нелепо это будет смотреться. В итоге, убрала чемодан на место, взяла только золотые украшения и деньги, положив их в небольшой нагрудный кошель. Немного подумав, сложила туда же гребешок, ленту и горстку шпилек. С нервной усмешкой взяв в руки иконку, я обессилено опустилась на кровать. Никогда не была особо набожной, но что я могла в такой ситуации? Только помолиться. Вдруг бог укажет правильный путь?
К ужину я вышла бледнее, чем обычно, взволновав родню и прислугу. Мне приписывали самые разные недуги, но я только отмахивалась, греша на внезапную весеннюю духоту. Поверили, а вскоре, заслушавшись чародея, и вовсе забыли.
Вильфрид, как и всегда, рассказывал байки, украдкой поглядывая в мою сторону. Я лишь улыбалась в ответ – не могла и слова вставить между вопросами сестры и брата. В политике и магии, которые так интересовали родню, я совершенно не разбиралась, да и думала о другом. Только один раз, когда гость будто специально заговорил об учениках и последнем экзамене на чародея, я кивнула. И по глазам догадалась, что он всё понял.
Ночью я почти не спала, но и на охоту выйти боялась. Иногда накатывала беспокойная дрёма, которая больше изводила, чем помогала отдохнуть. Подскочила я ещё до восхода солнца и, решив не откладывать дело в долгий ящик, ушла на конюшню приказать седлать лошадку покрепче. Кошель, естественно, сразу взяла с собой, чтобы не возвращаться, не оглядываться на прошлое.
Пытаясь скоротать время до того, как проснётся чародей, я украдкой поднялась на чердак, где любила сидеть в детстве. Вышла на небольшой балкон, вдохнула прохладный утренний воздух…
Ветер сегодня был не в духе – чуть не сорвал с меня шляпу. Я придержала её рукой, подошла ближе к перилам и закрыла глаза, представляя, как шагнула вниз. Если бы я не знала, что после смерти могу стать неуспокоенным призраком и получить «привилегий» ещё больше, чем вампир, я не знаю, что бы выбрала.
Когда я спустилась в гостиную, там уже завтракали Вильфрид с Генрихом. Вероника пока ещё почивала, отсыпаясь у нас в усадьбе после бессонных ночей в доме мужа.
– Эния, с добрым утром! – поприветствовал меня брат, удивляясь. – Что тебя подняло так рано? И почему ты в дорожном костюме?
Тянуть дальше и ждать чуда не имело смысла. Я надеялась только, что прыгнув в реку жизни, не разобью голову о дно. Глубоко вздохнув, я внимательно посмотрела в глаза чародею. Он улыбался, догадавшись обо всём уже вчера.
– Господин Вильфрид, возьмите меня в ученицы! – отчаянно попросила я.
Звон разбитого фарфора и стук металлического подноса об пол стали достойным музыкальным сопровождением этой нелепицы – горничная с эмоциями справиться не смогла.
– Хорошо, – не раздумывая согласился чародей и принялся буквально запихивать в себя недоеденный пирожок, заливая чаем. Правильно, закончить завтрак неспешно у нас вряд ли получится.
– Эния, – обессиленно позвал Генрих, на которого я старалась не обращать внимания. – Ты же не серьёзно?
– Предельно серьёзно, – пролепетала я и показала нагрудный кошель, – я уже даже собралась.
Видимо, отсутствие чемодана или даже сумки сказало о моей решительности слишком много – брат сразу поверил.
– Ты что творишь? Графиня в чародейки…
Глазами я бегала по гостиной, боясь смотреть на брата. Знаю я всё, и без напоминаний знаю, но выбора особо нет. Вильфрид спешно доедал, но лучше бы мы сразу вскочили на лошадей и умчались куда подальше. А в идеале – провалились бы сквозь землю.
– Я уже обсудил всё с Ленскими! – продолжал Генрих, и гнев его всё набирал обороты. – Договорённости псу под хвост! Репутация к чертям! Эния, ты хоть понимаешь, как меня подставляешь?! Да лучше б в монастырь! Я бы хоть как-то выкрутился!
Представляя этот разговор, я много раз прокручивала, как извиняюсь на разные лады, как чувство стыда не даёт мне уехать. Но ни разу – ни разу я не вообразила, что брат вместо волнений о моей чести в первую очередь подумает о себе. И даже не спросит, почему я решилась на такое.
Извинения застряли в горле. Я смогла взглянуть Генриху в глаза – не со стыдом, не с решительностью, а с обидой. Глупо было чего-то требовать в моей ситуации, но…
– Пойдём-ка отсюда, Эния, – решил Вильфрид.
Вытерев губы салфеткой, он встал из-за стола и, легонько коснувшись моего плеча, попытался меня подтолкнуть. Неожиданно я вздрогнула – чародей тут же убрал руку, но потребовал:
– Эния, если ты решила уходить, то пойдём сейчас, пока вы окончательно не поругались. А если ещё сомневаешься, то я…
– Нет-нет, я готова, – спешно решила я и буквально выбежала из дома, пока Генрих не решился со мной идти.
Вильфрид задержался – наверное, перебросился с братом парой слов. Не знаю о чём, но провожать нас никто не вышел.
Слуги передали мне поводья, я ловко забралась в дамское седло. Только шляпка кокетливо съехала на бок, слегка открывая спрятанную под ней причёску. Спрашивать, куда мы едем, не имело смысла. Я просто последовала за старым чародеем, думая о своих проблемах. И о прошлой жизни. Чувствовала я себя непривычно несчастной и одинокой, а в голове крутился только один вопрос: за что? Что я такого сделала, чтобы заслужить такое? Неужели я настолько плохая?
