Текст книги "Мир богов. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Светлана Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

Причём совсем недавно ко мне заявилась тонконогая девица неопределённого возраста – судя по прыщам и гнусной розовой куртке вроде бы молодая, но слишком уж потрёпанная на личико. И вот, сия трепетная лань, заикаясь и краснея, полчаса объяснялась в любви к моему мужу. В конце своей тирады она пообещала покончить с собой и, ломая руки, разразилась бурными рыданиями. Нелепые жесты и неестественные позы заставили меня заподозрить, что мамзель не чужда театру, но я ошиблась. Как бы то ни было, мне же пришлось её успокаивать.

Чтобы отвлечь дурёху, я сказала, что на Савенкове свет клином не сошелся, и в мире существуют другие мужчины; например, Крис Хемсворт[6]6
  Крис Хемсворт, австралийский актёр.


[Закрыть] очень даже симпатичный. Если ничего не путаю, то именно этого актёра боготворят все девицы пубертатного периода.

Увы, мой расчёт не оправдался. «Ну, так забирайте своего Хемсворта, а мне отдайте Алексея!» – воскликнула старообразная девочка и с такой надеждой посмотрела на меня, будто я прямо сейчас заверну ей Алекса в подарочную упаковку и передам его с рук на руки. Ага, держи карман шире!

Самое забавное, что придурочная девица на полном серьёзе стала уговаривать меня заняться Крисом Хемсвортом; мол, с моей внешностью мне обольстить его, как раз плюнуть; и вообще, что я забыла в их глуши (из чего я сделала вывод, что она местная), когда моё место на подиуме.

Войдя в раж, она окинула меня оценивающим взглядом и, обойдя вокруг, с энтузиазмом заявила, что, несмотря на мой преклонный возраст, у меня есть все шансы выйти на лидирующие позиции в модельном бизнесе. Я поблагодарила её за столь лестное мнение и попыталась выпроводить из дома, но не тут-то было.

Жертва чар Савенкова сделала вид, что ей резко поплохело и, рухнув на стул, сняла куртку и попросила горячего чаю, мол, у неё першит в горле, и она боится заболеть. «Пожалуйста, добавьте в чай мяту! После таких треволнений мне необходимо успокоиться!» – крикнула она мне вслед, когда я отправилась в кухню.

И ладно бы только это. Спустя некоторое время я вдруг обнаружила, что стою посреди гостиной и Василиса – так представилась моя нахальная гостья – с деловитым видом снимает с меня мерки. Как выяснилось из её непрерывной трескотни, она модельер и недавно открыла небольшое ателье по пошиву одежды. Явно забывшая о своих любовных терзаниях девица со скоростью метеора носилась вокруг меня и с радостным воодушевлением на лице строила наполеоновские планы, в которых мне отводилась роль её главной модели. В общем, еле отделалась от неё.

Припомнив, с каким восхищением Василиса посматривала на меня к концу своего визита, я насмешливо фыркнула.

– Скажи, тебе знакома Василиса Соломатина?

– Это ты к чему? – сразу же насторожился Алекс.

– Недавно она была у меня.

– И что?

– Да ничего! – я свела брови к переносице. – Это ты мне скажи, что было между вами.

– Ир, честное слово, у нас с Васькой ничего не было! Эта дура ещё в первом классе вообразила, что влюблена в меня, и всю школу не давала мне прохода…

– Можешь больше не беспокоиться о ней, – перебила я его зловещим тоном.

Алекс пытливо глянул на меня, а затем привлёк к себе и поцеловал.

– Не переживай! Если ты того… малость вышла из берегов, то ничего страшного. Я отвезу труп туда, где его никто не найдёт.

Момент был… ну, очень драматичный! Ведь речь шла об убийстве, которое в цивилизованном обществе сурово карается, и я, чтобы не выдать себя, уткнулась носом в грудь Алекса. Поначалу он гладил меня по волосам и уговаривал не плакать; затем до него дошло, что меня трясёт не от слёз, а от беззвучного смеха, и из него как из рога изобилия посыпались ругательства. Чтобы успокоить разбушевавшегося дракона, пришлось пустить в ход сексуальные фокусы, которым я научилась у Шивы. Как все нормальные мужчины, Алекс считает Камасутру извращением, но любит, когда я его ублажаю. Когда мы стояли под душем, он всё же не выдержал и спросил, что я имела в виду, говоря, что о Василисе можно больше не беспокоиться. Я ещё немного поизмывалась над ним, обещая рассказать, где именно её прикопала, а затем призналась, что увела у него верную поклонницу. Алекс мне не поверил – мол, Васька не такая, но события следующего дня подтвердили мою правоту, правда, не в том смысле, который я имела в виду.

Чтобы отделаться от новоявленной модельерши, я пообещала сшить у неё парочку платьев, и она не преминула воспользоваться моей слабиной.

Глава 5

С утра пораньше Василиса уже стояла у ворот и нетерпеливо приплясывала, ожидая, когда её пустят в дом. С собой она приволокла громадный баул – обычно с таким ходят продавцы по вагонам пригородных электричек. При виде нас она радостно просияла и, всучив Алексу свою ношу, схватила меня под руку и с радостным щебетом потащила к дому.

Спустя пять минут я уже стояла на вчерашнем месте в гостиной, окружённая морем тканей. По-моему, в бездонных недрах Василисиного баула поместился весь наличный запас, какой имелся в её ателье, причём расцветки были из разряда «вырви-глаз». Для Африки самое то, жаль, что мне туда не надо; я бы запросто очаровала какого-нибудь чернокожего царька-людоеда.

Я не стала таить свои соображения по месту выгула будущих нарядов, но Василиса, вопреки ожиданиям, не обиделась и миролюбиво заметила, что я ни черта не понимаю в моде.

Она промурыжила меня до полудня, так что пришлось пригласить её за стол.

Примечательно, что за обедом гостья нисколько не тушевалась в присутствии Алекса. Василиса спокойно болтала о всякой ерунде, смеялась, вспоминая, как он бегал от неё во время учёбы в школе, и никаких тебе влюблённых взглядов. В общем, абсолютно приятельское отношение. Само собой, я заподозрила, что вчерашний спектакль был устроен исключительно ради знакомства со мной.

Поймав насмешливый взгляд Алекса, я, чтобы проверить своё предположение, будто невзначай положила ладонь на руку Василисы и тут же пожалела об этом. Она так мучительно покраснела, что мне самой стало неловко. Алекс недовольно дёрнул плечом, и я опустила голову, пряча улыбку. Так-то, дружок! А ты говорил, что не может быть. С другой стороны, его школьная приятельница – это такой клубок лукавства и робости, густо замешанный на честолюбии, что рано делать выводы. Вполне возможно, что я давлю ей на психику, и она просто теряется в моём присутствии; так со многими бывает, особенно при первом знакомстве.

После обеда Василиса снова взяла меня в оборот. Чтобы побыстрей отделаться от неё, я терпеливо сносила многочисленные примерки. Нужно отдать ей должное, она работала с потрясающей скоростью. Не знаю, все ли портные так умеют, но она кроила материал без всяких лекал и линеек; при этом меловые линии, проводимые исключительно на глазок, были идеально ровными.

Когда наряды начали обретать завершённый вид, мой скепсис резко пошёл на убыль. Конечно, я далека от высокой моды, но, похоже, у Василисы талант от бога; она не какая-то там доморощенная портниха, а настоящий дизайнер. Платья были необыкновенной красоты и стиль такой, что ни с кем другим не перепутаешь. Сначала я примерила голубое с серебром, а затем огненно-красное с чёрным, причём Василиса успела соорудить к нему чудной головной убор, напоминающий шлем из перьев. И тут, глядя на себя в зеркало, я неожиданно поняла, что она каким-то чудом вписалась в моду, принятую у небожителей Фандоры, и сердце стиснуло такой тоской, что хоть волком вой.

«Может, закончим на сегодня?» – предложила я. «Да-да, конечно!» – закивала Василиса и бросилась собирать в баул свою галантерейную лавку. Нужно заметить, она могла быть напористой, но в ней не чувствовалось наглости; к тому же житейский опыт говорил мне, что за невзрачной внешностью кроется незаурядная натура, и это разбудило мой интерес. В общем, я решила продолжить неожиданное знакомство.

Пока Василиса ползала по полу, собирая обрезки тканей, я исподволь её оглядела. Судя по жуткой одежде и тому, что она пришла пешком, с финансами у неё не очень. Когда она застегнула баул и выпрямилась, я приняла решение.

– Подожди минутку!

Я нашла Алекса – он, как примерный папаша, возился с близнецами – и стребовала с него ключи от нашего старого мерседеса, после чего вернулась в гостиную.

– Идём, я подвезу тебя.

Первым делом я отобрала у гостьи баул, а то было жутко смотреть, как её скособочило под его весом, и направилась к выходу.

– Нет-нет, я донесу сама! – запротестовала Василиса, но я не отдала ей сумку и на её лице промелькнуло облегчение. – Давай понесём вместе, – предложила она.

Я усмехнулась. Для меня её сумка почти ничего не весила.

– Не переживай, мне не трудно. Ничего, что я на «ты»? – спросила я ради приличия.

– Нормально! Ко мне никто не обращается на «вы». Видимо, из-за хлипкого телосложения не воспринимают всерьёз, – Василиса немного помолчала. – Можешь звать меня Васькой. Меня все так зовут.

– Ладно, Васька так Васька. Скажи, ты давно занимаешься шитьём?

– Класса с третьего. У нас по домоводству была хорошая учительница. Марья Дмитриевна, она наша сельская. У неё в роду отец и дед по матери были портными, поэтому о шитье она знает всё. Я прихожусь ей двоюродной племянницей, поэтому мне тоже нравится шить. Между прочим, Алёшка тоже нам сродственник, только дальний.

Разговор о деревенской родне Алекса занял у нас всю дорогу до гаража.

– Ну а как с твоим ателье? Приносит прибыль? – спросила я, когда мы сели в машину.

– Нет, – вздохнула Василиса. – Ростовский бомонд игнорирует мои модели, а простому люду они не по карману. Если честно, мне нет смысла продавать случайному народу, – призналась она.

– Понятно, на рознице не сделаешь себе имя.

– Да, не сделаешь.

– А чтобы стартовать в сферу высокой моды тебе не хватает средств, так?

Василиса хмыкнула.

– Не хватает не то слово! У меня их просто нет.

– Что ж, твой расчёт оправдался, тебе удалось заинтересовать меня, – я усмехнулась. – Ведь именно это привело тебя ко мне, а не любовь к Алексу.

– Извини, – Василиса покосилась на меня и завздыхала. – Скажу как на духу, я сама не ожидала, что так спокойно отнесусь к Алёшке. Кстати, я видела, как вы ухмылялись. Ир, ты не подумай чего лишнего, я не такая! Просто ты производишь такое впечатление… и дело даже не в твоей красоте, – она заёрзала на сиденье и смущённо улыбнулась. – Нечто подобное я испытала, когда увидела рассвет в горах. Знаешь, у меня такое ощущение, что ты не человек, а природное явление… бог знает, что я болтаю! – воскликнула она и прижала ладони к щекам, полыхающим кумачовым цветом.

– Круто! Природным явлением меня ещё никто не называл. Даже не знаю, гордиться или обижаться.

– Честное слово, я не хотела тебя обидеть!

– Успокойся, я пошутила. Да что б тебя!

Я крутанула руль, объезжая собаку, которая с лаем выскочила на дорогу. Чёрная, крупная, с уродливой мордой она явно была из породистых. Странно. Поблизости нет жилья, а собака без хозяина – не иначе животина потерялась.

Некоторое время пёс бежал за машиной, а затем куда-то исчез.

Минут через двадцать мы въехали в поселок, и я с любопытством огляделась по сторонам. Судя по добротным постройкам, народ здесь не бедствует. Между прочим, где-то здесь обитают родители Алекса, которых я ни разу не видела, во всяком случае, живьём. Алекс сказал, что они живут не в самом посёлке, а на хуторе; у них там мощное виноградарское хозяйство. Не знаю почему, но старшие Савенковы встали в позу и отказались признавать меня. Поначалу я порывалась съездить к ним, но Алекс был категорически против, мол, родители цацкаться с тобой не будут, а ты беременна, не дай бог что-нибудь случится. Затем, когда родились Егорка с Ильюшкой, и родители Алекса не приехали проведать внуков, я поставила на них крест. Если старым драконам не нужны родные внуки, значит, нам не о чем разговаривать.

Василисин дом, в отличие от соседских домов, был старенький, но ухоженный; чем-то он напоминал приземистого бодрого старичка, который с лукавой гордостью поглядывал на прохожих из-под новой красной крыши.

Я затормозила у калитки и, заглушив мотор, протянула Василисе ключи от машины.

– Это тебе. Надеюсь, к завтрашнему дню удастся оформить доверенность.

– Нет-нет! Мне чужого не надо! – всполошилась она.

Гляди-ка, какая щепетильная! Между прочим, муж у меня тоже не общественный, но я не стала поминать ей прошлое.

– Считай это моим капиталовложением в твой модельный бизнес. Если ты не против, я хочу войти в долю… – я порылась в карманах и достала пачку стодолларовых купюр; это были мои личные средства. – Здесь немного, конкретную сумму обговорим во время подписания договора.

Василиса нерешительно глянула на меня, а затем, взяв ключи и доллары, с молитвенным восторгом прижала их к груди.

– Спасибо Тебе, Господи!

– Всегда, пожалуйста, – выйдя из мерседеса, я направилась к багажнику и вытащила из него баул. – Поскольку я сегодня у тебя за грузчика, то с тебя причитается.

Судя по тому, что с Василисиного лица сразу же пропало восторженное выражение, она стреляный воробей.

– Что именно ты хочешь? – насторожилась она.

– Для начала я хочу, чтобы ты открыла калитку и отогнала вашего кабысдоха, а затем отвезла меня к родителям Алекса. Я не знаю, где они живут. Да, ведь ты умеешь водить?

Родители Василисы были дома. Ничего примечательного в них не было, обычные деревенские старики; разве что меня удивил их солидный возраст. Но мама Василисы, словоохотливая суетливая старушка, сказала, что дочь – поздний ребёнок и старшему брату Василисы уже полтинник.

Как ни уговаривали меня Саломатины, на ужин я не осталась, и мы с Василисой направились к родителям Алекса.

Водить новоявленная партнёрша по бизнесу умела, правда, как выяснилось, не слишком хорошо; к тому же к вечеру температура упала, и дорога местами превратилась в каток. Короче, мы съехали в кювет и прочно там застряли. Думаю, мне бы хватило силы вытащить мерседес, но не хотелось наводить тень на плетень. Представляю, какие дикие сплетни пойдут гулять по окрестностям. Нет уж! Мне этого добра хватило в детстве, так что повторения не будет.

На мой звонок о помощи Алекс прислал трактор; он бы сам приехал, но я предупредила, что оторву ему голову, если с близнецами что-нибудь случится. Естественно, я ни словом не обмолвилась, что еду к его родителям – пока ему незачем знать – посмотрим, что выйдет из этой встречи.

После аварии я сама села за руль, так что не прошло и четверти часа, как мы домчались до хутора Савенковых. Когда мы остановились у въездных ворот усадьбы, Василиса предупредила, что родители Алекса очень упёртые, и вряд ли мне будут рады, но я это знаю и без неё.

Прогноз оправдался; раз за разом я давила на кнопку звонка; до нас доносилась его трель, приглушённая расстоянием, но хозяева продолжали безмолвствовать.

Тогда я повернулась к камере слежения и сказала, глядя в её глазок: «Либо вы пустите меня, и мы поговорим, либо я приеду вместе с Алексом. Как бы то ни было, но вам придётся встретиться со мной, хотите вы этого или нет».

После моих слов раздалось жужжание электропривода, и створ ворот поехал в бок. Вместо родителей Алекса в образовавшемся проёме стоял мальчишка лет десяти, одетый в нарядный белый свитер ручной вязки, дорогие джинсы и мокасины, опушённые лисьим мехом. Да, примечательный ребёнок, даже очень. Ухоженный, со стильной стрижкой, он явно принадлежал к семейке Савенковых. Это подтверждалось ещё и тем, что он с решительным видом целился в меня из охотничьего ружья.

Со стороны дома к нам бежала молодая женщина; судя по панике, это была мать мальчика. Вслед за ней спешили высокий мужчина спортивного телосложения, похожий на стареющего льва-альбиноса, и очень красивая моложавая женщина, в тапочках на босу ногу и наспех наброшенной собольей шубе.

Я оглядела четвёрку в целом, затем ещё раз посмотрела на мальчика. Знакомый прищур голубых глаз, светлые волосы и чеканные черты лица, вкупе с вызывающим смущением на лицах старших Савенковых, сказали мне всё, что я хотела знать. На мать мальчика я старалась не смотреть, поэтому в памяти отложился только белеющий овал лица с открытым в крике ртом и вытаращенными от страха глазами.

Донельзя взбешённая открывшейся правдой, я повернулась к Василисе, которая стояла у мерседеса, и с трудом удержалась от пощёчины: на её лице был написан восторг сплетницы, дорвавшейся до чужой тайны. «Живо в машину!» – рявкнула я и она, бросив на меня испуганный взгляд, схватилась за ручку дверцы.

Не сказать, что выстрел застал меня врасплох; лицо мальчишки излучало такую ненависть, что меня удивило бы, если бы он не попытался меня убить.

Стремительный уход и пуля, вместо того чтобы ударить в позвоночник, слегка царапнула левый бок. Рана была пустяковая, но демон ярости, живущий во мне, воспользовался этим, чтобы вырваться на волю.

Налёт цивилизации слишком тонок, чтобы заглушить животные инстинкты, а они велят уничтожить конкурирующее потомство. Я схватила юного убийцу за шиворот и пальцы левой руки сжались на тонкой детской шее. Одно движение и с мальчишкой будет покончено.

Его спасла мать. «Алекс!!! Не-е-т!!!!» – ударил по ушам тонкий воющий голос, но привёл меня в чувство не этот заячий визг, полный ужаса, а знакомое имя.

Я поставила мальчика на землю и, глядя в его побелевшие от страха глаза, застегнула на нём курточку. Затем я подняла ружьё, и, завязав дуло узлом, вложила оружие в его руки. «Держи его крепче, Алекс младший! Ещё ничего не кончено. Однажды я вернусь, и тогда берегись! Мать тебе уже не поможет. Дружок, тебе не поможет никто. Так или иначе, но ты ответишь за содеянное сегодня, так что будь готов и рассчитывай только на себя», – предупредила я. На глазах перепуганного мальчишки показались слёзы, и я стиснула его плечо. «Не реветь! Не смей позорить отца, Алекс младший, или я убью тебя прямо сейчас! Ты понял?» – гневно прошипела я и мальчишка, вняв моей угрозе, поспешно вытер слёзы.

Судя тому, что в голубых глазах сверкнуло знакомое упрямство, щенок опомнился и снова был готов вцепиться мне в глотку. Вот и славно!

Отшвырнув мать мальчишки, которая по бабьей привычке вознамерилась вцепиться мне в волосы, я спокойным шагом прошла мимо четы Савенковых-старших. Свекровь дёрнулась было подойти ко мне, но свёкор удержал её от опрометчивого шага. Он всё правильно понял. Поздно, дорогуши! Поезд уже ушёл. Я ждала вас почти два года. Сегодня, не выйдя ко мне, вы упустили последний шанс на примирение.

И тут рядом с мерседесом затормозил «ягуар» Алекса. Когда я села к нему в машину, он бросил на меня изучающий взгляд.

– Я же говорил, тебе нечего делать у моих родителей. Так нет, всё равно попёрлась, – проворчал он.

– Заткнись, Савенков!.. – я немного помолчала. – Между прочим, я чуть было не убила твоего старшего сына.

– Знаю. Мать уже доложила мне.

– И что ты думаешь об этом?

– Но ведь не убила же, – отозвался он индифферентным тоном и дал задний ход, выбираясь из тупика.

Алекс молчал, и я была благодарна ему за это. Ярость улеглась, и на смену ей пришло облегчение, с оттенком раскаяния. Оставалось лишь благодарить высшие силы, что не дали мне убить ребёнка. Причём не просто ребёнка, а сына Алекса. Не знаю, что было бы, случись это несчастье. Вряд ли наш брак уцелел бы после такого.

Видя, что меня трясёт, Алекс включил подогрев, и я закрыла глаза. Пропади всё пропадом! Несмотря на происшедшее, я ни о чём не жалела. Теперь чёрта с два внебрачный сын Алекса вырастет избалованным маменькиным сынком.

Ночью сон перенёс меня на Фандору. Я, Чантико и Лиланд сидели в гостиной Лягушачьей Заводи и играли в подкидного дурака. Затем Лиланд ушёл в лабораторию, и Чантико подсела ко мне. Взяв меня за руку, она что-то говорила, причём что-то очень важное. Увы, стоило мне проснуться и её слова тут же улетучились из моей памяти. Осталось лишь ощущение, что она расстраивалась из-за Золотого императора, но тогда это ерунда. Уж кто другой, а отец не из тех, кто даст себя в обиду.

Глава 6

Ирина ошибалась. Золотой император находился более чем в бедственном положении. По роковому стечению обстоятельств враги застали его в тот момент, когда он лишился львиной доли магических сил и от него отвернулась удача.

И не только удача. Золотого императора не предупредили о готовящемся нападении и он, памятуя, кем был Гуань Джун, естественно, предположил худшее.

Как бы то ни было, вторжение греческого воинства застало его врасплох, и он, беспокоясь за дочь, отправил её к матери, рассудив, что вдвоём они будут в большей безопасности. Так что душевный порыв Алконост возник не на пустом месте, и она ушла не совсем по своей воле. Не зная об этом, принцесса потом корила себя, что бросила отца, когда он нуждался в её помощи. Просто она не знала, какой ад начался после её ухода и того, какой обузой она была бы для него.

Золотой император воевал как одержимый, но без щита и такоты, ещё не набравшей прежнюю силу, ему приходилось туго, – ведь основную массу его многочисленных противников составляли изначальные боги. Причём бывшие узники Тартара, полыхающие злобой, набрасывались на него так, будто это он отправил их в ад, а не собственные дети.

Защитникам Золотого города приходилось так же туго, как его правителю, и по той же причине – их было мало, а врагов много.

Положение совсем осложнилось, когда пришли высшие олимпийские боги. Зевс, Посейдон, Аид, Афина, сочетавшие в себе силу древнегреческих и римских божеств, были более чем могущественными противниками.

Особенно бесчинствовали Посейдон, властитель морей, и Аид, властитель подземного мира. Под ногами сражающихся то и дело змеились трещины; разверзались бездонные ямы; из-под земли взметались фонтаны шипящей лавы, навстречу которым неслись полчища ледяных игл. С небес обрушивался то водопад воды, то падал град камней. Невиданные твари, вырвавшиеся из подземного царства, плевались ядом и рвали клыками и когтями всех, кто оказывался поблизости.

Золотой город превратился в сплошное пожарище, но его защитники не сдавались, хотя улицы были забиты убитыми, а на площадях высились целые горы истерзанных тел. Земля была уже не в силах впитать пролитую кровь, и та дождём просачивалась в реальный мир.

Костяк ополчения составляли дворцовый гарнизон и Небесная Жуцзя[7]7
  Конфуцианство (жуцзя): правитель и его чиновники должны управлять страной по принципам справедливости, честности и любви. Изучались этические правила, социальные нормы и регулирование управления деспотическим централизованным государством. Представители: Конфуций, Цзэн-цзы, Цзы Сы, Ю Жо, Цзы-гао, Мэн-цзы, Сюнь-цзы.


[Закрыть], ученики которой не уступали взрослым и показывали чудеса храбрости. Наставники юных воинов, глядя на то, с какой скоростью тают их ряды, приходили в отчаяние, но надеялись, что вот-вот появится Гуань Джун с войском или Огненная стража. На это надеялись все жители Золотого города, но первыми на помощь им пришли обитатели вассальных Небесных домов.

В багровом дымном небе выгнулась громадная радуга и фениксы, воины света, взяли в осаду армию монстров Аида. Они создали вращающееся кольцо в небе, и кошмарные твари, ослеплённые потоками чистейшего света, с рычанием попрятались во тьме, но и там им не было спасения. Отряды фениксов прочёсывали уцелевшие дома и завалы и, находя их, безжалостно уничтожали.

Чуть позже появилась громадная Мать-Черепаха и поглотила воду, которую Посейдон обрушил на Золотой город. Созданные им морские чудовища оказались на суше, и отряды воинов-черепах вступили с ними в схватку. Тогда Посейдон попробовал устроить землетрясение, но Мать-Черепаха была на чеку и заковала землю ледяным панцирем.

На долю воинам-тиграм и воинам-драконам, которые появились одновременно, достались Афина и прочее греческое войско. Дом драконов схватился с грифонами, гарпиями и прочей летучей нечистью, а Дом тигров – с циклопами, ехиднами и многочисленными греческими героями, полубогами и богами.

Зевс стоял на площади перед Золотым дворцом и, не вмешиваясь в битву, зорко следил за своим могущественным противником.

Измотанный безумными титанами, среди которых особенно отличался Кронос-Сатурн, Золотой император был уже на пределе своих возможностей. Он уже ни на что не надеялся, как вдруг на помощь ему пришёл гекатонхейр Эгеон.

Один вид бессменного тюремщика привёл титанов в такое замешательство, что стоило гекатонхейру прикрикнуть на них, мол, нечего здесь болтаться, как их будто ветром сдуло.

Безумцы бросились обратно в Тартар и вновь расселись по своим камерам. Довольно покряхтывая, Кронос-Сатурн растянулся на лежанке из соломы и погладил себя по впалому животу.

– Эй! Как думаете, что сегодня будет на обед? – поинтересовался он у остальных.

– Шиш с маслом! – проворчал Иапет-Яфет. – Сам знаешь, Эгеон предан Золотому императору и ещё припомнит нам, что мы выступили против него.

– И правильно сделает, – откликнулся сам Тартар и сердито добавил: – Дураки набитые! Вот чего вам не сиделось на всё готовом? Учтите, сбежите ещё раз и обратно я вас не пущу.

– Не злись! Если бы не мальчишка Хаоса, нам бы даже в голову не пришло покинуть тебя, – заискивающе проговорил Криос, который уже настолько одичал, что не мыслил себя вне стен своей тюрьмы.

– А я вас предупреждал, что они оба проходимцы: что внук, что дед! – прогудел Тартар. По натуре он был ретроградом и недолюбливал старшего брата за его беспокойный характер и пристрастие к сомнительным экспериментам.

Титаны поклялись, что больше ни ногой из своей тюрьмы и Тартар, смягчившись, выдал им не только обед, но и вино. Перепившиеся боги заспорили, кто сильней Золотой император или Зевс, и, разругавшись в пух и прах, подрались между собой. Между тем, если бы они вернулись, то могли бы воочию лицезреть ответ на свой вопрос.

Когда титаны исчезли, Золотой император признательно глянул на гекатонхейра Эгеона и ринулся к Зевсу. На полпути он завяз в плотной толпе воинов и вызвал такоту. Из всех стихий элементаль огня был единственным, кто подчинялся ему в прежней мере, и он придал ему форму шолоицкуинтли. Пока помощник воевал с желающими лично подраться с Золотым императором, он сам пробился к греческому громовержцу и вызвал его на поединок. Хотя к тому времени сражение уже вошло в ту фазу, когда его участники не обращают внимания на то, что творится вокруг, но умопомрачительный грохот и ослепительный блеск молний, которыми обменивались властители пантеонов, были таковы, что не заметить их было невозможно.

Поединок между Золотым императором и Зевсом был слишком важен, поэтому вокруг них то там, то тут возникало спонтанное перемирие. Храня свирепое выражение на лицах, воины стояли плечом к плечу, зачастую с недавним врагом, и ждали чем закончится их побоище.

Битва постепенно стихала, но тут появились богиня раздора Эрида и неистовая богиня ярости Энио. Где насмешками, где похвалами они начали подымать угасший боевой дух воинов, при этом не делая особых различий между своими и чужими.

Призывы богинь не остались безответными. Чтобы поддержать Зевса, греки начали колотить по щитам. Китайцы этого не стерпели. После дружного воинственного клича они ринулись к грекам, и утихшая было битва закипела с новой силой.

Сцепившиеся не на жизнь, а на смерть Золотой император и Зевс ничего не замечали. Когда магические приёмы исчерпали себя, они вооружились церемониальным оружием – один мечом Ущербной луны[8]8
  Меч Ущербной луны (гуань дао) – китайское холодное оружие, которое можно классифицировать как глефу или алебарду, состоит из длинного древка с боевой частью в виде широкого изогнутого клинка.


[Закрыть], другой лабрисом[9]9
  Лабрис (др. – греч. λάβρυς) – древнегреческий двусторонний боевой топор, атрибут Зевса.


[Закрыть] – и закружились в смертельном танце.

Поскольку предки индейцев взялись за оружие на тысячелетия раньше, чем предки европейцев, то преимущество было на стороне Золотого императора. Зевс держался как мог, но удары сыпались один за другим и он, не выдержав, рухнул на колени.

Быть бы громовержцу без головы[10]10
  Это не убило бы громовержца, но отправило бы его в длительную прогулку по миру мёртвых.


[Закрыть], но тут появился воин в чёрно-белых доспехах.

– Фьюстер! Выстрелишь, и я уничтожу тебя! – прорычал Золотой император. Несмотря на маску, он догадался кто перед ним, ведь сафами[11]11
  Сафа, иногда Сапфа (греч. «причина страстей») – золотой лук греческого бога любви Эроса.


[Закрыть] владели лишь боги любви.

– Не переживайте, государь! Я не одарю вас нечестивой любовью, хоть вы были несправедливы ко мне.

Лотико особо не целился, тем не менее стрела с совиным оперением, как и в случае с Кецалькоатлем, угодила точно в сердце.

Золотой император замер, равнодушный ко всему, и преданный ему элементаль огня с горестным рёвом ушёл в землю.

Зевс пришёл в себя и в его руке засверкала молния, но бог любви заслонил собой властителя Фандоры. «Отойди! Если не хочешь обратно в Тартар!» – рявкнул громовержец. «Тейлеос[12]12
  Телейос (Τέλειος, вершитель, всемогущий). Эпитет Зевса.


[Закрыть], прошу простить мою дерзость, но вы должны пообещать, что сохраните жизнь Золотому императору», – почтительно проговорил Лотико и вместо лука в его руках возник кэм. Чёрный жезл с ослепительно белой звездой на верхушке был точно таким же, как у Хаоса. «На всякий случай дедушка одолжил мне свой атрибут, чтобы вы поняли, что это не моя прихоть, а его… просьба», – добавил он всё тем же почтительным тоном.

Зевс гневно глянул на юного бога, но не захотел ссориться с всесильным Хаосом. «Что ж, пусть будет по-твоему», – процедил он сквозь зубы, и на Золотого императора упало грозовое облако, которое спустя мгновение исчезло вместе с ним.

Обрадованные греки издали победный клич, но в ответ им прилетело такое жуткое рычание, что бывалые воины побледнели от испуга.

Китайские небожители, воодушевлённые появлением Огненной стражи, сразу же приободрились, но и они рано обрадовались. Грозные адские псы пришли не воевать, они сопровождали властителя царства мёртвых.

Облачённый в парадные одежды Кецалькоатль с торжественным видом ступил на лестницу Золотого дворца и её беломраморные ступени, щедро залитые кровью и заваленные телами убитых, обрели первозданную чистоту.

Пока вероломный союзник поднимался наверх, Зевс, наблюдающий за его неспешным шествием, всё больше мрачнел. Появление Кецалькоатля, да ещё на глазах у всех, низводило его до роли пособника узурпатора власти Золотого императора.

Не зная, что делать, Афина опустилась рядом с Зевсом и бросила на него вопросительный взгляд. На его каменном лице не отразилось никаких чувств, тем не менее она ощутила его гнев и желание победить любой ценой. Хотя благоразумие говорило ей, что это самоубийственная затея, она повиновалась безмолвному приказу отца.

После некоторого замешательства греческое войско набросилось на Огненную стражу и шолоицкуинтли подобно смерчу над пустыней понеслись по его рядам.

Первыми побежали союзники греков, которые потеряли боевой запал ещё тогда, когда увидели Кецалькоатля и поняли, что вместо богатой добычи им светит немилость нового хозяина Золотого города. Дольше всех продержались амазонки, но и они ретировались с поля боя, не выдержав ужасающего воя и издевательских ухмылок, которыми адские псы сопровождали свои нападения на храбрых воительниц.

Появление припозднившегося Гуань Джуна лишило Зевса последней надежды на победу. Прославленный китайский полководец привёл такое большое войско, что его летучие полки закрыли собой небо.

С приходом подкрепления к Золотому городу битва между пантеонами сразу же обрела эпический размах. Не считаясь с потерями, Гуань Джун устроил такую бойню, что кровь лилась уже целыми реками и образовывала озёра.