Текст книги "Мир богов. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Светлана Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

Судя по лицу, настроение у мужа было далеко не радостное; Вифания вопросительно посмотрела на дочь, но та пожала плечами, мол, не имею понятия, что на него нашло.

«Дорогой, что случилось?» – наконец не выдержала она.

Золотой император замер, соображая, где находится, а затем принял облик мистера Вейса и сказал, что занят обдумыванием брака принцессы, поскольку ему надоели бесконечные просьбы об освобождении Лотико Фьюстера, и вообще, в преддверии грядущей войны с олимпийцами это предательство с её стороны. Алконост запротестовала, но Золотой император выразительно глянул на неё и пообещал отдать её замуж за небезызвестного ей смертного – мол, ему ничего не стоит вернуть его к жизни. К удивлению Вифании, Алконост не на шутку испугалась и, воткнувшись в тарелку, промолчала весь ужин. Видя, что жена умирает от любопытства, Золотой император заговорил о том, что намерен встретить с Тримурти, в частности с Вишну, чтобы обсудить кое-какие вопросы совместной политики. После этих слов уже напряглась Вифания и постаралась перевести разговор в более безопасное русло.

Естественно, во время ужина Золотой император ни словом не обмолвился о своих трудностях и недавнем нападении на Алконост, которая тоже предпочитала помалкивать. Во-первых, ей не хотелось отвечать на расспросы матери; во-вторых, она побаивалась отца. Он злился, когда Вифанию вовлекали в дела богов, небезосновательно полагая, что это опасно для неё.

Действительно, Вифания ещё не полностью освоила новую для себя магию и частенько совершала ошибки. Причём одна из них, которую она совершила в самом начале своей карьеры богини, поставила её в крайне щекотливое положение, но она, несмотря на беспокойство, которое испытывала до сих пор, не решалась рассказать мужу о постигшей её неприятности.

Вышло так, что Вифания промахнулась при перемещении и вместо дворца мужа оказалась во дворце Вишну, да не где-нибудь, а прямиком на его ложе. Как назло, именно в это время он развлекался с наложницей. Обнаружив, что на спине у него сидит ещё одна красотка, любвеобильный индийский творец, недолго думая, присовокупил её к страстно стонущей наложнице.

Не слушая бурных протестов, Вишну рванул платье на груди незнакомки и, придя в восторг от её великолепной пышной фигуры, пустил в ход всё своё мужское обаяние, которого у него было хоть отбавляй. Он так очаровал Вифанию, что она перестала сопротивляться, а затем и вовсе потеряла счёт времени.

В общем, когда недоразумение разрешилось – к немалому конфузу с обеих сторон – прошло немало времени. Выпутавшись из шёлковых покрывал, Вифания с достоинством поблагодарила нечаянного любовника за великолепный секс, а затем взяла с него слово, что он никому ничего не расскажет о том, что здесь произошло.

Давясь смехом, Вишну пообещал молчать, хотя это был настоящий подвиг с его стороны. Он умирал от желания поделиться впечатлениями с Шивой и сравнить кто лучше: мать или дочь; его удерживало лишь опасение, что слух дойдёт до того, кому он наставил рога. В отличие от олимпийцев, верховные индийские боги отдавали себе отчёт, с кем имеют дело, и не собирались нарываться на конфликт с Золотым императором, во всяком случае, без веского на то повода. Потому наложница, которая присутствовала при появлении нежданной гостьи, бесследно исчезла и больше никто её не видел.

Первым порывом Вифании было рассказать мужу о нечаянном адюльтере. В конце концов, в происшедшем не было её вины, но она не знала, как он воспримет их с Вишну многочасовой марафон в постели. Что-то ей подсказывало, что Золотому императору это не понравится, и даже больше, он будет в бешенстве. Вифания быстро усвоила, что он и мистер Вейс – это далеко не одно и то же. Мистеру Вейсу она рассказала бы всё без утайки, да вот беда почти всегда это был Золотой император. Вдобавок она боялась, что происшествие выплывет наружу, и тогда над ней будут смеяться все, кому не лень, – ведь боги не люди, они живут долго и ничего не забывают. К тому же Вифания была разумной женщиной и понимала, что этот случай может спровоцировать конфликт между Небесами. В общем, она подумала и решила оставить всё, как есть. Тем не менее временами её охватывала тревога, – ведь стоило Золотому императору заподозрить её в чём-то серьёзном и тщательно скрываемый секрет прикажет долго жить. «И хорошо, если не со мной вместе», – всё чаще мелькала у неё обескураживающая мысль.

В результате Вифания резко полюбила поместье на Фандоре; дома она чувствовала себя комфортно и не особо опасалась угрозы разоблачения. Чтобы окончательно обезопасить себя, она, на всякий случай, потребовала, чтобы муж являлся к ней только в образе мистера Вейса.

Видя, что она не хочет переселяться в его небесный дворец, Золотой император не стал настаивать, ему тоже хотелось сохранить хотя бы видимость прежней и, как оказалось, счастливой и беззаботной жизни.

Глава 3

Золотой император недолго пробыл в Вечерней Звезде. Отговорившись делами, он засобирался в свои небесные владения, и Алконост последовала за ним.

– Говорят, ты оставила прежних паладинов. Смотри, кто предал однажды, может предать вновь, – предупредил он, когда они поднимались по лестнице Золотого дворца.

Алконост усмехнулась.

– Знаешь, отец, я бы на их месте бежала куда подальше, а они вернулись и спасли меня от верной смерти. Так что не думай плохо о Лижен и Артуре. Они – не предатели. Конечно, они нарушили долг и ещё поплатятся за это, но родственные узы есть родственные узы. От них сложно отрешиться…

Она вопросительно глянула на Золотого императора.

– Как там Сирин? – спросила она, не удержавшись от любопытства.

На лицо Золотого императора набежала тень.

– Жива и здорова, – последовал краткий ответ.

К разочарованию Алконост это было единственное, что она услышала о сестре. «Надо же, какая живучая дрянь! Сумела уйти даже от Огненной стражи», – подумала она, но без особого расстройства.

– О Кеме по-прежнему нет известий? – неожиданно вырвалось у Алконост.

Золотой император бросил на дочь изучающий взгляд: это было впервые, когда она назвала сына по имени и, вообще, заговорила о нём.

Ответить он не успел, над их головами вдруг возникла громадная туча, и на них обрушился шквал смертоносных молний, а затем хлынул проливной ливень. Вот только дождевая вода была не простой; коснувшись земли, она обретала форму вооружённых людей, которые тут же набрасывались на Золотого императора и его дочь, стоящих спина к спине. Правда, в одиночестве они пробыли считанные минуты. Рядом с ними один за другим возникали воины дворцовой стражи и вступали в ожесточённый бой с нападающими.

Алконост дралась в полную силу, но при этом не лезла на рожон. Дождавшись паладинов, она перешла от защиты к нападению, и тогда быстро растущая толпа воинов разделила её с отцом.

В ходе сражения принцесса прибегла к такоте, и полный Круг Мироздания дал ей такой приток магии, что кэм, как разъярённый зверь на поводке, рвался из её рук. Ища подходящего противника, она огляделась по сторонам и поняла, что ей некуда приложить его магическую мощь – бой на ступенях Золотого дворца распался на множество отдельных поединков, причём чужие воины настолько перемешались с дворцовой стражей, что она, орудуя кэмом, поубивала бы и тех и других. «Примерно в равных пропорциях», – насмешливо подумала Алконост и направила кэм в небо, заметив, что там формируется новая туча. Когда воронка магического излучения коснулась её пуза, раздался такой жуткий рёв, что сражение на лестнице затихло, правда, лишь на мгновение, а затем вспыхнуло с новой силой. Тем временем туча, охваченная огнём кэма, корчилась в преждевременных родах. Из неё посыпались мечи, копья и прочая воинская амуниция – вперемежку с не до конца сформировавшиеся телами, и среди этого изобилия калечной плоти подобно кровожадным бабочкам беззаботно порхали ярко-красные плащи. Греко-римское воинство, вырвавшееся из царства Аида, так и не успело вкусить радостей бытия.

Когда туча бесследно испарилась, Алконост, довольная победой, бросила взгляд вокруг себя и огорчённо вскрикнула. Дела были плохи. Пока она воевала с тучей, паладины с трудом удерживали многочисленных врагов, наседающих на них со всех сторон. Воины и сторонники Зевса прибывали не только с тучами, они просачивались сквозь землю и даже возникали из воздуха. На лестнице и в окрестностях Золотого дворца было уже так тесно, что битва постепенно перемещалась в воздух. Поскольку нападающие беспрепятственно пользовались магией, это говорило о том, что её ограничители не работают, что, в свою очередь, говорило уже о массовом предательстве.

Встревоженная Алконост подняла голову и поискала глазами отца. По яростным багрово-красным всплескам кэма она догадалась, что тот находится в центре самого крупного вражеского скопления. Первым её порывом было броситься ему на выручку, но два года в шкуре смертной не прошли для неё даром – она научилась ценить жизнь. К тому же ей не давало покоя какое-то неясное опасение. «Уходим!» – выкрикнула Алконост, и паладины вслед за ней нырнули в жерло открывшегося портала. Вражеские воины толпой бросились следом за ними, но Артур, который шёл последним, развернулся и с силой швырнул копьё. Незадачливые преследователи, нанизанные на него, связкой вылетели наружу, а Лижен схватила брата за руку и устремилась вперёд, боясь, что они застрянут в переходе.

***

После криков, зубодробительного лязга металла и змеиного шипения магического оружия, беглецов оглушила мирная тишина Вечерней Звезды. Стоя посреди зелёной лужайки и глядя на безмятежный мир, покоящийся в полуденной дрёме, Алконост вдруг поняла, что её беспокоит. «Мама!» – выкрикнула она и со всех ног бросилась к дому. Паладины быстро переглянулись и последовали за ней.

«Мама!.. Мама, ты где?» – завопила Алконост. Ворвавшись в прохладу холла, увешанного охотничьими трофеями, она молнией промчалась по всем комнатам, но, кроме двух шустрых поварят в кухне, трёх сплетничающих служанок в гардеробной, дворецкого в лакейской и одного спящего рыжего кота, в доме никого больше не было.

– Ваше высочество, может, миссис Вейс у соседей? – решилась сказать Лижен.

– Верно! Нужно заглянуть в конюшню. Если Мушки нет, возможно, она в Лягушачьей Заводи.

Дракона в конюшне не было, и в руках Алконост появился кэм. Прежде чем создать портал, она повернулась к Артуру.

– Оставайся здесь! Если мама вернётся, и ей будет грозить опасность, сделай всё, чтобы защитить её, понял? И не приведи Создатель, если с ней что-нибудь случится; тогда я с вас с обоих сдеру шкуру.

– С меня-то за что? – тихонько проворчала девушка-дракон и, получив увесистую затрещину, поспешно опустилась на колени. И всё равно, в душе Лижен ликовала; раньше за такую вольность с неё вполне могли содрать кожу.

Артур укоризненно посмотрел на сестру, но, когда принцесса отвернулась, он ей подмигнул. «Выскочки!» – прошипела девушка-феникс. Выждав момент, она пнула Лижен по лодыжке, но та не осталась в долгу и ответила ей тем же.

– Чем вы тут занимаетесь?» – рявкнула Алконост, заметившая стычку девушек.

– Отрабатываем совместные приёмы. Мы слишком долго были врозь, – нашлась Лижен и с улыбкой обняла завистницу за плечи. – Вот Лиу не даст соврать.

– Это правда, ваше высочество, – неохотно подтвердила девушка-феникс, стараясь при этом не гримасничать. Подкованный металлом сапог Лижен заставил её прочувствовать на собственной шкуре, насколько это больно, когда им бьют по незащищённым ногам.

– Прекращайте свои глупости!

Создав портал, ведущий в Лягушачью Заводь, Алконост пропустила вперёд двух паладинов, а Лижен велела следовать за ней.

Гордая оказанным доверием, девушка-дракон решила не останавливаться на достигнутом.

– Простите мою дерзость, ваше высочество. Это всё последствия ранения. Мистер Тофус сказал, что после лечебной магии многие ведут себя неадекватно, но это быстро проходит, – сказала она, продолжая наводить мосты дружбы со своенравной повелительницей; к тому же ей не хотелось, чтобы та подумала, что она относится к ней без должного почтения.

Алконост раздражённо дёрнула плечом, и Лижен облегчённо перевела дух. «Слава Создателю! Обошлось даже без пощёчин. Хорошо, что Артур уговорил меня вернуться, а то рано или поздно нас бы изловили и развеяли прахом», – порадовалась она.

Перед знаменательным появлением беглецов ищейки буквально наступали им на пятки. Тогда Артур выдвинул безумную идею, он предложил не ждать поимки и самим вернуться к принцессе. Лижен, как могла, отговаривала брата, но он упорно стоял на своём – мол, так у них будет хоть какой-то шанс на выживание. Поскольку положение было аховым, ей не оставалось ничего другого, кроме как согласиться на предложение брата и надеяться на чудо. И оно свершилось. Принцесса не только приняла их обратно, они сумели войти к ней в доверие. «Судьба к нам благосклонна», – порадовалась Лижен, когда они остались наедине после стычки с Немезидой. «Судьба здесь ни при чём, – усмехнулся Артур. – Главное, всё точно рассчитать, чтобы оказаться в нужном месте в нужный час». Лижен изумлённо посмотрела на брата: «Ты знал наперёд, что произойдёт?» – «Естественно!» – последовал самодовольный ответ, и она с улыбкой покачала головой.

Когда портал закрылся, Артур подошёл к коттеджу и сел в тени кирпично-красной стены, увитой плющом. Умиротворяющий стрёкот насекомых, мелодичное пение птиц и шум деревьев, колеблемых летним ветерком, который дарил прохладу его разгорячённому усталому телу – всё это привело к тому, что юноша незаметно для себя уснул.

Сначала бог сна повернул время вспять, и Артур вновь оказался в гуще недавней битвы. Перед его глазами засверкали клинки; по ушам ударил рёв специально натасканных боевых тварей. Ожидание магических сюрпризов и тройной поток ситуационной информации, – ведь ему было нужно защищать принцессу, сестру и себя – держали его в неимоверном напряжении. Он едва успевал отражать яростные атаки нападающих, и тут принцесса вызвала магическую дрянь, которую он ненавидел всей душой. Круг Мироздания не только высасывал физическую энергию тела, он воздействовал на психику, причём с такой силой, что без должной подготовки можно было запросто свалиться в пропасть безумия[5]5
  Примечание автора. Все четверо паладинов Алконост боги, но это не избавляет их от ограничений человеческой плоти, удобной в плане вместилища мыслящей материи, но слабой по конструкции. Конечно, их способности несравнимы со способностями смертных, и всё же они не беспредельны. Телесную оболочку богов тоже можно заставить страдать или на время вывести из строя, но убить её может только расчленение. И всё равно, поскольку это духи, то они бессмертны, и после блужданий в бестелесном виде со временем возродятся в новой форме.


[Закрыть]. Так что ему лишь чудом удалось отбить атаку очередного древнегреческого героя и уничтожить щетинистую тварь, что набросилась на Лижен.

К счастью, тут бог сна сжалился над юношей и перенёс его в более приятное место. Артур оказался у небесного дворца Бабочки-однодневки; у него там было потайное местечко, откуда он время от времени наблюдал за тренировками Сирин и её паладинов.

Вначале его коробила та вольность, с которой четвёрка обращалась со своей повелительницей. Видя, что воин-дракон может запросто наорать на неё, а мистер Вейс заставить делать то, что ей явно делать не хочется, он решил, что она бесхарактерная слабачка, но со временем понял, что поторопился с выводами. Да, Сирин никогда не наказывала своих паладинов; они до хрипоты могли с ней спорить, но это не было признаком слабости: когда она приказывала, ей беспрекословно подчинялись. «Похоже, смертная умней нашей госпожи. Она прислушивается к советам своих паладинов, что идёт ей только на пользу. Принцесса на её фоне просто вздорная девчонка, которая сама не знает, чего хочет», – с грустью подумал Артур, но тут же постарался избавиться от крамольной мысли и снова занялся делом. Целью его шпионажа было поиск недостатков в обороне паладинов Сирин, правда, единственно, кого он воспринимал серьёзно, были мистер Вейс и воин-дракон. В парнишке-фениксе и девчонке-тигре он не видел угрозы; несмотря на все старания, они не слишком хорошо управлялись со своим даром.

Вот и на этот раз Артур со снисходительной насмешкой наблюдал за действиями юной тигрицы, которая очень старалась, но у неё никак не получался показанный мистером Вейсом приём. Она делала разворот, взмахивала мечом, и, обнаружив у носа клинок противника, начинала кричать, что это не честно. Когда на семнадцатый раз её попытка не увенчалась успехом, Артур уже умирал от желания выйти из своего укрытия и объяснить девчонке, в чём именно её ошибка.

Понимая, что это сон, он не стал осторожничать и, убрав завесу невидимости, направился к паладинам Сирин. При его появлении они остановились, но резкий голос мистера Вейса вернул их к прерванной тренировке. По его знаку воин-дракон заменил его в поединке с Сирин, и он воззрился на Артура. Во взгляде воина-черепахи было нечто такое, отчего юноше стало не по себе, и тут он вспомнил, кто такой мистер Вейс. «Ваше величество! – растеряно пробормотал он и, упав на колени, поспешно добавил: – Просто я хотел показать этой неумехе, как правильно выполнять разворот!» Волнение разбудило его и он, открыв глаза, натолкнулся всё на тот же пытливо-сумрачный взгляд.

До Артура не сразу дошло, что это не Золотой император, а затем было уже поздно. Последовал ослепительный росчерк молнии и свет перед его глазами померк.

***

Вифиния разминулась с дочерью, но, в отличие от воина-тигра, ей повезло – от смерти её спасла стрела Лотико, который на своём волшебном коне проносился мимо их поместья. Он заметил лазутчика, притаившегося за завесой невидимости, и, зная о начавшейся войне, на всякий случай выстрелил в него. Поскольку бог любви спешил, он счёл свою миссию выполненной и полетел дальше.

Кецалькоатль рванул стрелу, угодившую точно в сердце, но было уже поздно.

Занятый внутренней борьбой он не заметил, что завеса невидимости рассеялась, и Вифания, принявшая его за мужа, направила Мушку в его сторону. Когда дракон приземлился, она спешилась и вежливо поприветствовала нежданного гостя. Золотой император не любил брата и никогда не приглашал его к себе домой, поэтому это была их первая встреча, и она старалась не слишком явно его разглядывать. Молчание Кецалькоатля и его явно страдальческий вид, вызвали у неё тревогу, и она спросила, не случилось ли чего с Золотым императором.

Не в силах что-либо сказать Кецалькоатль отрицательно мотнул головой и, спасая остатки гордости, заставил себя развернуться и зашагал прочь от той, что навсегда поселилась в его сердце.

Вифания посмотрела ему вслед и направилась к дому. Удивлённая странным визитом, она проанализировала свои впечатления и озадаченно хмыкнула. «Неужели?.. Нет, не может быть! – она тряхнула головой, отгоняя навязчивую мысль. – С другой стороны, когда мы впервые встретились, у Чака был такой же вид, будто его стукнули обухом по голове». Дракончик на её запястье поднял головёнку, и она улыбнулась. «Дорогой, побольше доверия! Я ни на кого тебя не променяю, даже на того, с кем вы будете похожи как две капли воды. А тут даже путать нечего. Кецалькоатль совершенно не похож на тебя».

Сильнейший удар грома заставил её вздрогнуть. Вифания поднялась на въездную эстакаду и с потемневшего неба хлынул проливной дождь. Кровавые ручьи, стекающие с черепичной крыши, вызвали у неё оторопь, но не успела она испугаться, как Алконост появилась, живая и здоровая, и она облегчённо перевела дух.

Сообщение о войне и, в частности, о нападении на Золотой город не слишком её огорчило; уверенная во всемогуществе мужа, Вифания не сомневалась, что победа останется за ним.

Куда больший переполох вызвало исчезновение паладина Алконост, в основном из-за того, что его сестра заливалась слезами, почему-то уверенная, что он погиб. Сначала поместье обыскали слуги, затем Алконост с тройкой паладинов, но воина-тигра так и не нашли.

Время шло, а Золотой император всё не возвращался. Вещее сердце нашёптывало Вифании, что случилась беда, но она не верила и гнала от себя тревожные думы. Когда Чантико сообщила ей, что Золотой император пропал, и его место занял Кецалькоатль, она без раздумий перенеслась на Небеса.

Глава 4

Журчат ручьи,

Кричат грачи,

И тает снег, и сердце тает.

И даже пень

В апрельский день

Березкой снова стать мечтает.

Чудесная песня и фильм отличный. «Веселый шмель гудит весеннюю тревогу, кричат задорные весёлые скворцы, кричат скворцы во все концы: “Весна идёт – весне дорогу!”», – промурлыкала я себе под нос и, борясь со скукой, пнула подвернувшуюся под ноги ледышку. Она упала в ручей, берущий начало в огромном сугробе у забора. Зима в этом году была очень снежная; как бы ни пришлось обзаводиться лодками, когда окончательно потеплеет.

Держа воображаемый меч, я сделала несколько выпадов. Когда весна на дворе и ярко светит солнце, то организм выпадает из зимней спячки и требует движения. Впрочем, с той поры, как близнецы научились ходить, я круглый год пребываю в непрерывном движении, вдобавок постоянно приходится быть начеку.

Вот поганцы! Я метнулась к ближайшему гномику, вознамерившемуся искупаться в стылой луже, и ухватила его за оранжевый комбинезон; затем бросилась ко второму, который собрался прыгнуть с двухметровой верхушки сугроба.

Чадо, пойманное в полёте, подняло дикий рев, и второй тут же составил компанию брату, хотя до этого помалкивал и, сидя у меня под мышкой, мирно таращил глаза. У Ильюшки с Егоркой солидарность в крови, они даже болеют за компанию, причём не всегда заразными болезнями. Однажды Егорка расцарапал ранку на левой ручке, и она воспалилась; в тот же день точно такое же покраснение появилось у Ильюшки, на том же самом месте, что у брата. Затем Ильюшка, большой любитель полётов, вывихнул ногу, прыгнув с крыши павильона, так у Егорки тоже опухла лодыжка и появилась температура. Вот такая между ними тесная связь, что даже страшно. Конечно, я стараюсь не думать о плохом, но иной раз так накроет, что я не нахожу себе места от беспокойства.

Дело в том, что мои сыновья – это живые ракеты, у которых начисто отсутствует инстинкт самосохранения. В детстве я тоже была активным ребёнком и часто лезла туда, куда не надо, но всё познаётся в сравнении. Ильюшка с Егоркой это какой-то родительский кошмар: стоит отвлечься хоть на мгновение и всё – получай фашист гранату. Конечно, можно снова завести речь о психологе, тогда Алекс гарантированно разорётся, мол, у мужчин риск в крови, так что нечего кудахтать, как наседка. По его мнению, разодранные в кровь коленки, разбитые носы и вывихи, а также несчётное количество ушибов, ссадин и царапин – это нормально для мальчишек. Ну, а я так не считаю; вот только папочке близнецов плевать на моё мнение. Оно и понятно; не он же с ними сидит, а я – во всяком случае, большую часть времени.

Ничего! Скоро конец моей каторге. У нас с Алексом уговор, как только близнецам исполнится полтора года, я выхожу на работу. Естественно, дракон был против, и спел мне любимую песню всех обеспеченных мужиков, мол, место женщины у домашнего очага; так что пришлось закатить полномасштабный скандал.

В общем, после ожесточённой словесной баталии Алекс капитулировал и пообещал найти няньку, которая вместо меня будет присматривать за близнецами. Заранее сочувствую бедной женщине: чтобы угнаться за нашими мальчишками, нужно быть олимпийской чемпионкой по спринтерскому забегу. Надеюсь, Алекс не рассчитывает нанять Мэри Поппинс и положит няньке хорошее жалованье, иначе она у нас долго не задержится и сбежит, как только поймёт, что ей светит двенадцатичасовой рабский труд.

Сквозь рёв близнецов я услышала гул самолёта. Очень обнадёживающий гул, судя по нарастающему шуму…

Слава богу! самолёт пошёл на снижение, значит, это наш отец семейства. Отлично, он вовремя!

Я подхватила на руки близнецов – примечательно, что они тут же замолчали – и направилась к приземлившейся «Сесне». Алекс тем временем выбрался из самолёта, и побежал нам навстречу. Правильно, любимый, моё терпение на исходе, тебе лучше поспешить!

После приветственного поцелуя я передала мальчишек Алексу и, чувствуя, как за спиной разворачиваются крылья свободы, со всех ног рванула к гаражу.

– Ирка, стой!

Ага, сейчас! Я плюхнулась на сиденье мерседеса и, стараясь не обращать внимания на возобновившийся рёв близнецов, повернула ключ зажигания.

– Хоть скажи, где тебя искать! – выкрикнул Алекс.

– Я в город! Хочу пройтись по магазинам, затем напьюсь в баре у Рудика и, может, схожу в кино, – изложила я благоверному свою программу и быстро добавила: – Не беспокойся! Ты же знаешь, пьяной я за руль не сажусь; так что сегодня не жди: я заночую в нашей городской квартире.

– Будь осторожна, на дороге очень скользко, – сказал Алекс ровным тоном, после чего улыбнулся притихшим мальчишкам и, больше не обращая на меня внимания, зашагал к дому.

Вот гадство! Вроде бы всё нормально, а настроение испорчено. Совесть – страшная штука. Я вздохнула и нажала на газ. Хотя желание куда-либо ехать пропало начисто, назад пути нет: сказала еду в город, значит, еду. Могу я хоть на вечер забыть о домашней рутине? В конце концов, Алекс ездит, куда хочет, я тоже хочу почувствовать себя свободным человеком и пропади всё пропадом!

На полпути я спохватилась, что у меня нет ключей от городской квартиры. Печально, но факт. Что ж, тогда пьянка отменяется. Впрочем, можно переночевать в гостинице. Как бы то ни было, но нужно позвонить Алексу и сообщить, что у меня изменения в программе, чтобы в случае чего он не заподозрил меня в измене. Я порылась по карманам. Увы, мне! мобильника тоже не было; кажется, я оставила его в зимней куртке. Ладно, тогда бар и ночёвка отменяются; просто пройдусь по магазинам и домой.

Но если не везёт, то уже во всём. На подъезде к городу, когда я решила заправить машину, выяснилось, что у меня нет ни карточек, ни наличных и виновата в этом всё та же зимняя куртка, которую я так не вовремя поменяла на демисезонную. В общем, деньги на бензин пришлось просить у знакомых, которые тоже остановились заправиться. Спасибо, хоть с этим повезло.

Когда я притормозила у ворот, Алекс вышел мне навстречу и постучал по стеклу. «Держи, Маша-растеряша!» – на его ладони лежали ключи, мобильник и портмоне. Видя, что он изо всех сил старается не показывать, что обижен моим поспешным бегством, я ухватила его за воротник лётной куртки и, притянув к себе, поцеловала, а затем выбралась из машины и обняла.

– Так ты едешь в город? – осведомился зловредный дракон, стоя в позе оловянного солдатика.

– К чёрту поездку! – я заглянула Алексу в лицо. – Но если ты сейчас не обнимешь меня, то я уеду.

– Хочешь – езжай, я тебя не держу.

– Ах, так! Тогда давай!

Алекс сунул руку в карман, куда он сложил всё, что я забыла, но затем передумал.

– Фиг тебе!

Сдавшись, он с такой силой стиснул меня в объятиях, что у меня заныли рёбра, но я не стала жаловаться и с готовностью подставила ему губы. Господи, как же я соскучилась по своему дракону!

Окончательному примирению поспособствовал бурный секс и разговор по душам. Как только наметилось охлаждение чувств, последнее стало необходимой частью нашей супружеской жизни – не хочу однажды проснуться и понять, что у нас нет ничего общего, кроме наших детей. Поначалу Алекс артачился, но постепенно привык и теперь уже без моих понуканий рассказывает о делах и впечатлениях. Конечно же, больше всего рассказов о поездках. Особенно хорошо ему удаются характеристики новых знакомых; они настолько хлёсткие и меткие, что во время визитов некоторых из них я сразу же узнаю, кто есть кто ещё до того, как Алекс представит их мне. Примечательно, что в последнее время он требует взаимности и мне приходится рассказывать о всяких домашних глупостях. Я попыталась уклониться от повинности – под предлогом, что сижу дома и мне нечего рассказывать, но он настаивал и с таким интересом слушал о моей ежедневной рутине, что я сдалась. Думаю, дело в том, что Алекс заметил, что я стала замыкаться в себе, и тоже начал наводить мосты. Значит, ему не всё равно, и он тоже не хочет, чтобы любовь забыла дорогу к нашим сердцам.

После рассказа об успешной поездке за новым сортом винограда и возмущения очередным неудачным кандидатом на место агронома, Алекс взбил подушку и, улегшись повыше, бросил на меня испытующий взгляд.

– Слушай, если тебе невмоготу сидеть дома, то давай куда-нибудь съездим, – предложил он.

– Давай, – согласилась я, угнездившись у него под мышкой.

– Куда ты хочешь?

– Мне всё равно.

Действительно мне было всё равно. Единственно, куда рвалась моя душа, это Фандора, но Алексу знать об этом не обязательно.

– Можем снова съездим в Аббатство на Сардинии? Там шикарно.

Шикарно! Господи, когда он только избавится от жаргона уличной шпаны!

– Давай, – снова согласилась я.

– Ирка, ты давай прекращай это дело! – рассердился Алекс, и я поспешно заткнула ему рот ладонью, упреждая поток нецензурной брани.

Он отпихнул меня от себя, да только фиг ему! Так просто меня не прогонишь.

– Ну, чего ты разошёлся? – миролюбиво вопросила я и, вернувшись на прежнее место, положила голову ему на грудь.

– Не мужское это дело – молоть языком!

– А! – понимающе протянула я. – Так никто тебя не заставляет.

– Хочешь сказать, что это я лезу в бочку? – рявкнул раздражённый дракон.

– Ну не я же, – я бросила на Алекса выразительный взгляд. – Между прочим, у тебя не жена, а сама покладистость. Другие мужья обычно это ценят.

– Хочешь сказать, что мне на тебя наплевать? – рыкнул он, и я вздохнула, видя, как раздуваются крылья его носа.

Кажется, мне ещё не простили попытку сегодняшнего бегства и не только. Судя по всему, я попала под подозрение.

– Слушай, вот только давай без сцен ревности. Я действительно хотела прогуляться и больше ничего.

– Поклянись! – потребовал Алекс.

Вспомнив о судьбе злосчастной Дездемоны, я вздохнула и кротко процитировала:

– Что миновало, то забыть пора и с сердца сразу свалится гора.

Увы, совет Шекспира не проканал, только окончательно разозлил дракона.

– Твою ж мать!.. Я больше не ревную, но я тебя хочу, и сам себя несу я, как жертву палачу, – неожиданно выдал он.

Господи, что творится! Неужели мне не послышалось? Донельзя изумлённая я повернулась так, чтобы видеть лицо Савенкова.

– Ну-ка скажи, чьи это стихи! – потребовала я.

Алекс фыркнул.

– Оськи Мандельштама, – процедил он с угрюмой миной на физиономии. – А что, это такое диво, что я знаю стихи?

Перед глазами промелькнул томик в тёмно-зелёной обложке и то, как Алекс поспешно кинул его в ящик письменного стола, когда я вошла к нему в кабинет. Грешным делом, я тогда подумала, что это подарок какой-то стервы, что сохнет по нему.

Если уж на то пошло, то у меня не меньше оснований для ревности, чем у Савенкова. Алекс красив до безобразия, к тому же он богат; неудивительно, что женщины вешаются ему на шею.

Не знаю, донесли ему или нет, но тут уже побывало несколько ушлых дамочек, которые пытались убедить меня, что лучше ему подходят, чем я.