Текст книги "Семь чудес (ЛП)"
Автор книги: Стивен Сэйлор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 24 страниц)
– Эксперимент? – сказал Антипатр.
– Да, в котором вы с Гордианом будете играть центральную роль.
– Ты никогда не упоминал об этом раньше.
– Потому что время еще не настало. Но теперь мы должны поторопиться.
– Мы что, выходим из дома? – В голосе Антипатра прозвучала жалобная нотка.
– Да, конечно. Пришло время взглянуть на Колосса.
Посидоний заметил волнение на моем лице и улыбнулся. Мое желание, наконец-то, осуществиться. Но что имел в виду Посидоний, когда говорил об «эксперименте»? Он больше ничего не сказал. Я быстро накинул плащ, потому что на набережной, вероятно, было холодно и ветрено, и последовал за хозяином в вестибюль.
Гатамандикс остался в саду. Я оглянулся через плечо и увидел, как друид вертит в руке нож, глядя на лезвие.
* * *
– Что ты знаешь о Колоссе? – спросил Посидоний.
Мы вчетвером прогуливались мимо спортивного комплекса, расположенного ниже по склону от четвертого дома Посидония, потому что нас сопровождал раб по имени Зенас, который был, наверное, лет на десять старше меня и постоянно находился рядом с хозяином, готовый вск записывать под диктовку на восковой табличке или выполнять мелкие поручения. Слева от нас был стадион; длинная низкая стена, поддерживавшая зрительские трибуны, была украшена великолепной мозаикой с изображениями богов и атлетов. Справа тянулся один из длинных портиков, окружавших палестру – гимнастическую площадку; несмотря на прохладную погоду, между колоннами я мельком увидел обнаженных юношей, борющихся на траве, а их наставники смотрели на них и подбадривали. Мне это напомнило слова моего отца: «Греки будут тренироваться обнаженными, даже если пойдет снег».
Вопрос Посидония о Колоссе был адресован мне. Я прочистил горло: – Все, что я знаю о Колоссе, я узнал от, э-э… Зотика, – начал я, думая, что нашел довольно умный способ отклонить любую критику моей эрудиции или ее отсутствия. Но Посидоний, как опытный учитель, сразу же меня осадил.
– Ну, ну, юный римлянин, – сказал он, – ты либо знаешь что-то о Колоссе, либо нет.
Зенас сделал невозмутимый вид. Вероятно, он привык часто видеть, как его учитель заставляет учеников смущаться.
Слегка удрученный, я начал сначала: – Насколько я понимаю, статуя была построена почти двести лет назад по образу бога солнца Гелиоса, которого родосцы почитают больше всех других богов, потому что именно Гелиос в древние времена поднял этот остров со дна моря. Первой столицей Родоса был город Линдос на восточном побережье, но затем родосцы на северной оконечности острова, немногим более трехсот лет назад построили новый город, названный, как и остров Родосом. Так что город Родос относительно молодой, гораздо моложе Рима или Афин…
– Все верно, – сказал Посидоний, – но ты отклонился от темы.
– Да, а теперь о Колоссе. История его создания такова: после того, как город Родос пережил долгую осаду Деметрия, царя Македонии, который в своей попытке взять город построил огромные боевые орудия и металлические осадные башни в масштабах, никогда ранее не существовавших. Но Деметрий в конце концов отказался от осады и покинул остров, бросив все орудия. Чтобы отпраздновать свое избавление, родосцы переплавили всю бронзу от таранов, катапульт и башен и продали все, что осталось от ненавистного оружия, чтобы построить гигантскую статую бога солнца, праздник жизни и красоты, достойную устрашающих масштабов машин смерти и разрушений Деметрия.
– Поручение было дано скульптору Харесу, уроженцу Родоса из Линдоса, ученику Лисиппа. Ему потребовалось двенадцать лет, чтобы соорудить Колосс, и никто точно не знает, как он это сделал. Некоторые говорят, что для подъема деталей на место использовались подъемные механизмы; другие говорят, что по мере того, как статуя росла вверх, вокруг статуи был построен ряд спиральных пандусов, и что каждая новая секция была выкована, отлита и залита на месте поверх предыдущей секции. Как бы то ни было, когда Колосс был готов и все, что окружало его, было расчищено, все, кто увидел изображение Гелиоса, были поражены. Статуя была самой высокой из когда-либо созданных – более ста футов, а на своем пятидесятифутовом пьедестале она возвышалась еще выше. Слава о статуе распространилась по всему миру, от болот озера Меотида до Геркулесовых столбов,
– Даже в Галлии? – спросил Посидоний.
– Я собирался сказать во всем неизведанном мире (Ultima Thule).
– И все же я могу лично заверить тебя, что Колосс известен даже в Галлии, – сказал Посидоний. – Даже используя гиперболы, оратор никогда не должен прибегать к простой риторической аксиоме, когда под рукой есть убедительный пример. Но продолжай.
– И так стоял этот Колосс, изумляя всех, кто его видел, пока через шестьдесят лет остров не потрясло сильное землетрясение. Многие храмы и постройки были повреждены, но самой страшной катастрофой стало падение Колосса, который переломился в коленях и рухнул вниз, разбившись на куски при ударе о землю. И там Колосс лежит и по сей день, и люди со всего мира до сих пор приезжают на Родос, чтобы взглянуть на руины, потому что никто еще не построил памятника, подобного этому.
Посидоний невольно улыбнулся мне: – Прекрасно, Гордиан. Твой наставник хорошо тебя обучил.
Мы подошли к перекрестку, где Посидоний велел нам повернуть направо. Родос – это город широких улиц, выложенных в виде сетки, а проезжая часть перед нами была самой широкой и величественной во всем городе, украшенной журчащими фонтанами и пышными садами. Вдоль дороги стояли буквально сотни статуй, изображающих богов и известных героев. Многие были посвящены полководцам и городским правителям, защищавшим Родос от осады Деметрия.
Мы миновали череду великолепных алтарей и храмов, затем вышли на огромную городскую площадь, которую греки называют агорой, и пересекли ее по диагонали. Я начал чувствовать запах моря и слышать плеск волн и крики чаек на набережной. Через несколько кварталов от агоры мы подошли к двойной гавани, разделенным пополам широким молом, окаймленным валунами, уходящим далеко в воду. Обе гавани были переполнены кораблями, пришвартованными на зиму, и на них не было ни груза, который нужно было разгрузить, ни судов, отправляющихся в плавание, моряков было мало, и набережная казалась странно пустынной.
Простое веревочное ограждение не давало нам пройти к кроту. Из ближайшей хижины вышел маленький лысый человечек с ухмылкой на лице и протянутой раскрытой ладонью.
– Вы пришли посмотреть на знаменитого Колосса? – спросил он. – Вы не пожалеете. Одно из чудес света, это точно. Вам нужна будет экскурсия с гидом или... ах, это вы, господин Посидоний. Снова вернулись и привели гостей? Всегда рад вас видеть. С такого знатного гражданина, как вы, плата, конечно, не взимается. Позволь мне отвязать веревку. На этот раз с вами нет галлов? Боже, как эти два дикаря таращились на нашего Колосса. Тем не менее, ваших друзей ждет настоящее удовольствие, особенно вот этого молодого. Ты никогда не видел ничего похожего на Колосса, парень. А теперь внимательно смотрите под ноги, чтобы не напороться на камни и острые куски металла, когда будете бродить среди руин.
Собирался ли он взять с нас плату за вход или нет, но этот человечек держал руку протянутой, когда мы проходили мимо, и по знаку Посидония я увидел, как Зенас достал маленький мешочек и бросил несколько монет в его раскрытую ладонь.
Под серым небом и с ветром, дующим в лицо мы дошли до конца мола. Впереди нас ожидало зрелище, которое становилось все более странным по мере нашего приближения – обломки скульптуры Колосса, которые лежали, как разрубленное на части тело воина. На моле было еще несколько посетителей, бродивших среди руин, и на фоне их присутствия подчеркивался впечатлительный масштаб статуи. Она была рукотворная, но такая причудливая, такая неземная, что вызывала некое религиозное удивление. Передо мной лежал такой огромный большой палец, что я едва мог обхватить его руками, так как он был величиной с большинство статуй в натуральную величину. Здесь же была рука, лежащая поперек дороги, как гигантская змея, и факел размером с маяк, который, должно быть, держала одна вторая рука статуи. Внутри некоторых фрагментов я увидел железные прутья и скрытые болты, которые скрепляли конструкцию изнутри; нижние конечности, по-видимому, были заполнены камнями, служившие балластом. В некоторых местах бронза была толщиной с мою руку, а в других – толщиной с монету.
Мне пришла в голову мысль: – Если фрагменты Колосса почти целы, почему его не восстановили после падения? Неужели нельзя было собрать его заново?
– Эта идея обсуждалась, – сказал Посидоний. – Некоторые хотели восстановить Колосс. Другие предлагали переплавить разрушенную статую, а бронзу использовать заново или продать, поскольку землетрясение нанесло значительный ущерб всему Родосу, и для восстановления требовались деньги и материалы. Чтобы решить этот вопрос в Дельфы была отправлена делегация.
– И что постановил оракул Аполлона? – спросил я.
– Что Колосс вообще никогда не следует восстанавливать, и то, что его обломки должны оставаться там, где они лежат, и их нельзя тревожить. Как это часто бывает с оракулами, ответ вызвал разногласия и не удовлетворил ни одну из сторон. Однако в этом все равно проявилась мудрость Аполлона, ибо этот Колосс лежит здесь до сих пор, даже через двести лет после того, как он был создан, и он столь же знаменит сейчас, как и тогда, когда стоял на ногах, и Родос им гордится, несмотря на его разрушенное состояние.
Немного обойдя колено Колосса, я внезапно оказался лицом к лицу с гениталиями статуи, мошонкой и фаллосом, увенчанными стилизованными завитками волос. В своем первоначальном контексте эти части, без сомнения, имели разумные пропорции, но теперь они вызывали некоторое недоумение. Антипатр громко рассмеялся при виде этого зрелища, но тоже остановился, чтобы прикоснуться к фаллосу на удачу. Многие экскурсанты, по-видимому, делали то же самое, потому что бронза в этом месте блестела ярче, чем где-либо еще.
Пройдя дальше, мы подошли к огромному лицу, которое я увидел с корабля в тот вечер, когда мы прибыли, с вытаращенным глазом. Из волос скульптуры на макушке сияла корона из солнечных лучей. Некоторые из них были согнуты, а некоторые полностью сломаны, но пара была цела и торчала, как гигантские наконечники копий.
Массивный каменный пьедестал, к которому все еще были прикреплены ноги, сам по себе был такой же высокий, как любое многоквартирное здание в Риме. У его основания на огромной бронзовой табличке, такими крупными буквами, что их можно было прочитать с кораблей в гавани, было написано стихотворное посвящение. Антипатр увидел, как я произношу слова, мое умение читать по-гречески отставало от умения говорить на нем, и начал читать строки гулким голосом с такой убежденностью, как будто он сам сочинил их:
– О Гелиос, мы возносим твой образ прославляя тебя.
Твоя корона сделана из военной добычи.
Смрад войны низвергнут твоим светом.
С твоим благословением мы выиграли бой.
И народ Родоса теперь горд и свободен.
И суша и море теперь принадлежат нам.
Посидоний и я зааплодировали чтецу, а Антипатр поклонился.
– Теперь, когда вы своими глазами увидели останки Колосса, – сказал Посидоний, – можете ли вы представить, как он выглядел, когда был целым?
Я, уперев руки в бока, посмотрел вверх, пытаясь представить себе статую, возвышающуюся надо мной: – Похоже, что Гелиос был обнаженным, если не считать скудного плаща, накинутого на одно плечо, а так как среди бронзовых руин можно увидеть складки его одежды, но они довольно скудные и не могли скрыть многого. Он стоял, слегка выставив одну ногу вперед, а другую назад, согнув колено. Одна его рука была опущена, и в ней он держал факел. Другая рука была поднята, а ладонь раскрыта для приветствия прибывающих кораблей.
– Можно ли сказать, что он был красивым?
– Ну да, я полагаю, но нос у него довольно длинный. Вероятно, все лицо было немного удлинено, чтобы компенсировать ракурс при взгляде снизу, а черты лица были немного преувеличены, чтобы придать лицу больше характерных черт, если смотреть с большого расстояния.
– Очень хорошо, Гордиан! – сказал Антипатр. – Я не припомню, чтобы когда-нибудь учил тебя основам перспективы.
Я пожал плечами: – Это вполне объяснимо. Или, возможно, у живой модели Чареса просто был длинный нос и выпуклые скулы.
Посидоний улыбнулся: – Антипатр сказал мне, что ты весьма наблюдательный молодой человек, и так оно и есть. Значит, ты внимательно рассмотрел лицо и все остальное тело?
– Вроде бы, да.
– Отлично. Постарайся сохранить в памяти образ этого лица, когда мы вернемся домой.
Эта просьба казалась ненужной; увидев Колосса с близкого расстояния, его уже нельзя было забыть? Но, чтобы угодить хозяину, я долго и пристально вглядывался в лицо поверженного Колосса.
* * *
В тот вечер за ужином к нам троим присоединился Гатамандикс. Манеры друида были такими же диковинными, как и его внешность. Вместо того, чтобы полулежать, он примостился на краешке своего обеденного дивана, как на обычном стуле. Он объяснил, что считает неестественным глотать еду, лежа на боку. У него также была манера говорить громче, чем было необходимо, и делать это во время пережевывания пищи.
К нам также присоединился молодой родосец по имени Клеобул, который сопровождал галлов в их поездке в Линдос. Клеобул был невысоким, курносым человечком с мышино-коричневыми волосами, и его манеры были очень чопорными и правильными, что резко контрастировало с манерами друида. Посидоний представил Клеобула как одного из своих самых лучших учеников, который особо интересовался историей его родного острова, о котором мало кто мог похвастаться, что знает больше его.
Как только подали первое блюдо, яичный крем с инжиром, к нам присоединился последний гость, молодой галл, приехавший с Гатамандиксом. Он не извинился за опоздание и, прежде чем сесть на обеденный диван рядом с друидом, зевнул и потянулся, как будто только что проснулся.
– Зотик, Гордиан, это Виндовикс из племени сегуров. Посидоний пристально посмотрел на нас с Антипатром, как будто желая изучить нашу реакцию.
Виндовикс, безусловно, был яркой личностью. Его рост был его самой впечатляющей чертой; он был практически гигантом. Также примечательными были его длинные волосы цвета бледного золота и довольно жесткие; позже я узнал, что он мыл их известковым раствором, который не только осветлял цвет, но и придавал им текстуру лошадиной гривы, что галлы очень ценили. Как и Гатамандикс, он носил усы, хотя они были не такими экстравагантными и лишь немного доставали до подбородка. У него были выступающие скулы, длинный нос и широкий лоб. Его глаза были бледно-голубого оттенка, как солнечный свет на гребне волны.
Его мускулистые руки были обнажены из-за странной одежды, которую он носил, нечто вроде кожаной туники, застегнутой спереди шнурками; она была такой короткой, что, когда он зевнул и потянулся, обнажился живот. Его нижняя половина была покрыта одеждой, называемой браце (bracae), или бриджами, сделанной из мягкой кожи, которая обтягивала его бедра, как вторая кожа, и оборачивалась отдельно вокруг каждой ноги, доходя до лодыжек, с чем-то вроде мешочка, в котором все швы сошлись. Как мужчина мог носить что-то настолько тесное вокруг своих половых органов, я не мог себе и представить.
Как и Гатамандикс, он носил странные сандалии, украшенные кисточками и бисером. Его пальцы ног, поросшие золотистыми волосками, были необычайно большими.
Разговор зашел о путешествиях – путешествиях Посидония в Галлию и путешествиях галлов в Грецию, о наблюдениях различий между двух культур. Иногда Антипатр тоже что-то говорил, но я в основном молчал, как и Виндовикс. Клеобул тоже почти ничего не говорил. Молодой ученик, казалось, был в плохом настроении и недолюбливал галлов.
На протяжении всей трапезы я чувствовал, что наш хозяин наблюдает за нами со странной и необъяснимой напряженностью. Я заметил, что его взгляд постоянно перемещался с Антипатра и меня на Виндовикса и обратно, как будто он ожидал, что мы каким-то образом отреагируем на присутствие молодого галла. Наконец за блюдом из кальмаров в анисовом соусе Посидоний не мог больше сдержаться.
– Зотик и Гордиан, -когда вы смотрите на Виндовикса, что вы видите?
Антипатр склонил голову набок: – Он очень красивый молодой человек.
Посидоний кивнул: – Его собратья-галлы наверняка так и сказали бы. Но не согласитесь ли вы с тем, что черты его лица несколько резковаты, скажем так, по греческим меркам?
Антипатр пожал плечами: – Идеалы красоты различаются у разных народов. Молодой человек, безусловно, подтянут. И довольно крупного телосложения.
– Крупного телосложения? У него телосложение бога! – заявил Посидоний. – Что касается его ростаа, я соглашусь, что он крупнее любого грека, которого я знаю, но на самом деле он немного ниже среднего галла. Что сказал Аристотель? «Красота заключается в большом теле; маленькие мужчины могут быть грациозными и хорошо сложенными, но не красивыми». Плохие новости для нас, греков, а, Клеобул? – Посидоний рассмеялся, а его ученик – нет. – Да, Виндовикс крепкий экземпляр по любым стандартам. Но разве ты больше ничего не видишь, когда смотришь на него, Зотик? Нет? А ты, Гордиан?
Я наморщил лоб: – Теперь, когда вы упомянули об этом, он почему-то стал выглядеть так, как будто я его где-то уже видел.
– Правда? И где же ты мог видеть его раньше?
– Я не могу даже представить. Я точно никогда не был в Галлии. И я не думаю, что он когда-либо был в Риме, не так ли, Виндовикс?
Галл улыбнулся, сверкнув идеально белыми зубами. Его глаза были полузакрыты, как будто он все еще просыпался. У него был сильный акцент, а грамматика была немного неестественной, но, с другой стороны, то же самое было и с моим греческим, когда я говорил на нем, хотя мне нравилось думать, что я его немного улучшил. – Нет, Гордиан, я никогда не был в Риме. Указательным и большим пальцами он медленно погладил кончики своих усов. – Если я появлюсь там, ты позволишь мне переспать с тобой?
Я засмеялся: – Мне кажется, ты имеешь в виду становиться у меня на ночь. Конечно.
Посидоний прочистил горло: – А теперь подумай, Гордиан, – сказал он. – Посмотри на лицо Виндовикса и скажи, не напоминает ли оно тебе что-нибудь… может быть, что-то, что ты видел совсем недавно здесь, на Родосе.
– Ну…– Я в упор посмотрел на Виндовикса, и меня немного нервировало то, как он, улыбаясь, полузакрытыми глазами, смотрел на меня. – Он немного похож… но трудно сказать из-за его усов…
Посидоний поднял бровь: – Как я и говорил тебе, Виндовикс, тебе придется сбрить свои усы, если ты хочешь, чтобы кто-нибудь увидел сходство.
Молодой галл вздохнул: – Виндовикса без усов сложно представить. Как много девушек в Галлии расплакались бы, если бы услышали эти слова. Но хорошо, может быть, я сбрею их завтра. Ты поможешь мне, Клеобул? – Он искоса взглянул на низенького родосца.
Клеобул скривился: – Я не парикмахер и не космет, – сказал он. – У нас есть рабы для таких вещей.
Виндовикс тихо рассмеялся. Казалось, ему нравилось дразнить Клеобула: – А может быть, если я просто прикрою рот одной рукой, вот так, наклонюсь в сторону, и немного отверну лицо…—
Виндовикс уставился на меня одним бледно-голубым глазом, и вдруг я узрел лицо Колосса, как я впервые увидел его, когда я плыл в гавань, с его единственным глазом, уставившимся на меня.
– Невероятно! – прошептал я.
Антипатр наклонился вперед, нахмурив брови: – У него лицо Колосса! Как такое может быть?
Клеобул поморщился и покачал головой.
– Смешно даже подумать об этом, – пробормотал молодой родосец. – Они ничуть не похожи.
Но наш хозяин остался доволен. Он хлопнул в ладоши и рассмеялся.
– Посидоний, объясни, пожалуйста, – сказал Антипатр.
– Очень хорошо. Теперь, когда мой небольшой эксперимент завершен, я поделюсь своей историей. Когда я гостил у Гатамандикса в Галлии, он часто расспрашивал меня о других местах, которые я видел в своих путешествиях, и о моем доме на Родосе. Видите ли, я был первым греком, посетившим это племя, и никто из них никогда не выезжал за пределы Галлии. Каково же было мое удивление, когда, когда я начал описывать ему достопримечательность, которой наиболее известен Родос, оказалось, что он уже многое знал о Колоссе. Он даже знал, что его зовут Колосс, и то, что он олицетворял Бога Солнца. В некоторых вещах он ошибался – например, он не знал, что Колосс упал, и имел довольно преувеличенное представление о его реальной высоте, думая, что он буквально возвышается над гаванью, имея по ступне с каждой стороны; Ну, никакая статуя не может быть такой большой. Но такие искаженные детали неизменно возникают, когда слухи распространяются на большие расстояния. Что меня поразило, так это то, что он вообще что-то знал о Колоссе.
– Как он узнал об этом? – сказал Антипатр.
– Возможно, мне следует позволить самому Гатамандиксу объяснить это.
Друид кивнул: – Как я уже говорил Посидонию, о существование великого Колосса было известно сегурам на протяжении многих поколений, потому что предок Виндовикса позировал статуе.
У меня отвисла челюсть. Я уставился на Виндовикса, который рассмеялся и хлопнул себя по обтянутой кожей коленке. – Да, это был мой пра-пра-пра-прадедушка. Его также звали Виндовикс.
– Но как такое возможно? – сказал я.
– Это все не так, – сказал Клеобул, стиснув зубы. – В то время, когда создавался Колосс, нога ни одного галла еще не ступала на Родос.
– Хотя, – сказал Посидоний, – это возможно. Дело в том, что о галлах греки впервые узнали, когда галльский вождь по имени Симбаул совершил набег на македонцев чуть более двухсот лет назад – как раз в то время, когда Харес начал работать над Колоссом.
– Я думал, что галлы впервые вторглись в Грецию лет на двадцать позже, когда они дошли до Дельф, – сказал Антипатр.
– Это было второе галльское вторжение, – сказал Посидоний. – Все слышали об этом, потому что галлы принесли столько ужаса и разрушения. Но было и более раннее вторжение – или, я бы сказал, попытка вторжения, потому что набег Симбаула был решительно отбит македонцами и он так и не достиг Эгейского моря.
– А этот Симбаул был из того же племени, что и Гатамандикс и Виндовикс? – спросил Антипатр.
– На самом деле это не так, – сказал Гатамандикс. – Но среди его воинов, кажется, был как минимум один сегур по имени Виндовикс. А когда Симбаул был разбит, этого Виндовикса захватили в плен и сделали рабом…
– Но он не умер в рабстве, – сказал Виндовикс. – Он был еще молод и силен, когда вернулся в Галлию – достаточно молод, чтобы жениться и родить сына, моего прапрапрадеда. У этого Виндовикса было много историй о его пребывании среди греков, историй, которые передавались из поколения в поколение, пока мой отец не рассказал их мне. Самая удивительная из этих историй была о его пребывании на большом острове, который он назвал Родос, где создатель статуй использовал его в качестве модели для самой гигантской статуи из когда-либо созданных, которую греки назвали Колоссом. В течение многих дней его заставляли стоять обнаженным, с короной из солнечных лучей на голове и факелом в одной руке, в то время как скульптор создавал уменьшенную версию статуи, которая затем использовалась для изготовления большой. Мой предок никогда не забывал день, когда был создан Колосс, и он увидел свое собственное изображение, возвышающееся над жителями Родоса. В тот самый момент он понял, что ему никогда не суждено было умереть рабом, поэтому он прыгнул в воду, доплыл до материка, а оттуда с боем пробился домой, в Галлию.
– Скорее всего, – тихо сказал Посидоний, – скульптор Харес понял, что парню не стоит оставаться на Родосе. Что подумают люди, если узнают, что моделью для Гелиоса послужил раб-варвар, а не какой-то знаменитый свободнорожденный атлет с хорошей родосской кровью? Я подозреваю, что сам Харес дал рабу свободу и немного серебра, посадил его на корабль и велел никогда не возвращаться.
– Но даже если мы допустим, что эта фантастическая история могла быть правдой, – сказал Антипатр, – у нас нет возможности узнать, как выглядел предок Виндовикса.
– Если только он не выглядел точно так же, как его потомок, который сидит перед нами, – сказал Посидоний. – Определенные черты и комбинации черт повторяются в данной родословной из поколения в поколение; под обное порождает подобное. Может ли быть совпадением то, что Виндовикс утверждает, что его предок был моделью Колосса, и что ты с Гордианом увидели сходство Виндовикса со статуей?
– Только после того, как вы это им подскажете, – сказал Клеобул. – Если это был эксперимент, учитель, ваша методология была глубоко ошибочной.
– Конечно, результат моего маленького эксперимента был просто наводящим на размышления, а не окончательным. —Посидоний сжал кончики пальцев. – Возможно, мы узнаем больше, когда мой драгоценный груз прибудет завтра.
– Да, и что это за сокровище, которое Гатамандикс и Виндовикс отправились искать в Линдосе? – сказал Антипатр.
– Теперь, когда вы видели и Колосса, и Виндовикса и сами оценили сходство, полагаю, я могу вам сказать, – сказал Посидоний. – Гатамандикс отправился со мной на Родос, чтобы взглнуть на греческий мир и извлечь кое-какие уроки, но Виндовикс прибыл с более необычной целью, чтобы увидеть останки Колосса своими глазами. История о роли его предка в его создании бытует в его семье уже двести лет, и когда Судьба привела в его жизнь гостя с Родоса, ему казалось, что ему самому суждено посетить эти места.
– А недавно мой лучший ученик Клеобул, в чьи интересы входит и история Колосса, узнал о гипсовой статуе в натуральную величину, очень похожей на Колосса, находящейся в Линдосе. Может быть, это масштабная модель, созданная самим Харесом? Ранее такой модели никогда не встречалось. Говорят, эта штука находилась в фермерском сарае вместе с кое-какими инструментами Хареса. Фермер, по-видимому, понятия не имел, сколько такие артефакты могут стоить, хотя, осмелюсь сказать, я сделал справедливое предложение и отправил Клеобула в Линдос, чтобы удостовериться в подлинности и взглянуть на состояние. Казалось вполне уместным, что Виндовикс вместе с Гатамандиксом должны были пойти с ним.
– Гипсовая статуя была подлинной? – спросил Антипатр.
Клеобул прочистил горло: – У меня есть все основания так думать. На статуе не было метки Хареса, но зачем ему нужно было наносить ее на гипс, не так ли? Однако в том же сарае были найдены инструменты с клеймом мастерской Хареса, а также свиток в кожаном футляре. Документ очень блеклый и ломкий, но в нем четко видны диаграммы и математические расчеты для увеличения модели до масштаба Колосса.
– Прекрасно! – сказал Антипатр. – А в каком состоянии была статуя?
– Если не считать нескольких царапин тут и там, – сказал Клеобул, – да нескольких пятен плесени, она была в удивительно хорошем состоянии, учитывая ее возраст и хрупкость. Она стояла в углу сарая среди изъеденных молью ковров. Старый фермер сказал, что она находилась там с тех пор, как он был ребенком.
– И она была похожа на Виндовикса? – спросил я.
Клеобул переглянулся с двумя галлами. Его ноздри раздулись. Лицо Гатамандикса было непроницаемым. Виндовикс выглядел удивленным.
– На этот счет у нас разные мнения, – ответил Клеобул.
– Неважно, – сказал Посидоний. – Если не будет шторма на море или какой-либо другой катастрофы, корабль должен прибыть в гавань завтра. Когда статую привезут сюда и распакуют, мы сможем поставить ее рядом с Виндовиксом, и каждый из нас сможет высказать свое мнение.
– Какой великолепный сюжет! – заявил Антипатр. – Подходящая тема для стихотворения…
– Какую загадку нам предоставил Харес,
Глядя на его модель, у нас выпучиваются глаза…
Клеобул мрачно покачал головой.
* * *
После ужина Посидоний удалился в свою библиотеку. У него была привычка засиживаться допоздна за чтением и писаниной. Антипатр сразу отправился спать. Оба галла удалились в свои гостевые покои. Клеобул, который жил со своими родителями в доме неподалеку, не спешил возвращаться домой, и предложил мне выпить с ним немного вина и сыграть несколько партий в родосскую настольную игру. Без компании галлов, после пары бокалов вина, он оказался достаточно дружелюбным собеседником и очень хорошо бросал кости. Когда я, наконец, выиграл партию я заподозрил, что это произошло только потому, что он позволил мне.
Разгромив меня окончательно в финальной партии, Клеобул откланялся и направился домой. Я посетил уборную в дальнем углу дома – удобства у Посидония были такими же современными, как и в Риме – и уже направлялся в свою спальню, когда наткнулся на громадный силуэт.
Коридор был освещен только бледным лунным светом, но я не мог спутать фигуру, стоявшую передо мной. Кто еще был таким огромным и с такой гривой жестких волос? Хотя я мог видеть его лишь смутно, но понял, что на Виндовиксе больше не было его странный галльской одежды. Мне покаазалось, что на нем вообще ничего не было. «Возможно, галлы спят в таком виде», – подумал я. Предполагая, что он направляется в уборную, я отступил в сторону, чтобы дать ему пройти, но он не двинулся с места.
– Ты тоже не можешь уснуть, мой римский друг? – спросил он.
– Я как раз собирался лечь спать.
– Один?
Я пожал плечами: – Дом Посидония большой. Так что мне выделили собственную комнату.
– У мне тоже. Может быть, ты захочешь присоединиться ко мне?
– О нет, моя комната вполне удобна.
Он вздохнул, и голос его зазвучал раздраженно: – За ужином ты сказал, что я могу переспать с тобой, если когда-нибудь приеду в Рим.
– Ну, ты не совсем так понял…
– Зачем ждать? Мы можем переспать вместе сегодня вечером.
Смысл происходящего, наконец, стал мне понятен. Я посмотрел на фигуру передо мной – более чем на голову выше меня и почти в два раза шире. Я немного нервно засмеялся.
– Это из-за моих усов? – спросил он и покачал головой. – За что вы, греки, ненавидите их! Я не могу понять. В Галлии красивые усы являются признаком мужества. Это большая честь, когда тебе позволяют прикоснуться к усам другого мужчины. Вот, Гордиан, посмотри сам. Он взял мою руку и поднес ее к своему лицу.
На мгновение мои пальцы коснулись шелковистых волос над его губой, затем я отдернул руку. Я что-то пробормотал и направился в свою комнату. Он совсем не уступал мне дорогу, и мне пришлось протискиваться мимо него. Он фыркнул, довольно противно.
