Текст книги "Светящийся"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

6. В соседней спальне

Денни проснулся от гулкого рева, все еще стоявшего у него в ушах, – чей-то пьяный, раздраженный голос хрипло кричал: «Подойди сюда и прими лекарство! Я тебя найду! Я тебя найду!»

Но, проснувшись, он ощутил только гулкое биение своего сердца, а тишину ночи нарушал лишь отдаленный вой полицейской сирены.

Он неподвижно лежал в постели, уставившись глазами в потолок, где плясали тени от листьев, колыхавшиеся под ветром. Тени переплетались друг с другом, как лианы и ползучие растения где-нибудь в джунглях, как причудливый орнамент на ковре. На Денни была пижамка, но под пижамой его тельце плотно окутывал тонкий слой липкого пота.

– Тони? – прошептал он. – Ты здесь?

Нет ответа.

Он выскользнул из-под одеяла и прошлепал босыми ногами к окну, оглядел молчаливую и пустынную Апархоу-стрит. Было два часа ночи. За окном виднелись лишь пустые тротуары, усыпанные опавшими листьями, припаркованные у тротуаров машины на углу и уличные фонари, вытянувшие длинные шеи. Фонари, накрытые колпаками, походили на монстров в космическом шоу.

Денни обшарил взглядом улицу от начала до конца, напрягая зрение, чтобы разглядеть зыбкую фигуру Тони, но там никого не было.

Ветер вздыхал в ветвях деревьев, и осенние листья, подхваченные ветром, шуршали по пустынным дорожкам и бились о колеса машин. Это был слабый, тоскливый звук, и мальчик подумал, что он единственный во всем Боулдере, кто не спит и слышит его. По крайней мере, единственное человеческое существо. Откуда ему знать, кто еще может бродить в ночи, крадучись в сумерках, высматривая добычу и принюхиваясь к ветру.

Я найду тебя! Я найду тебя!

– Тони? – прошептал он снова, без всякой надежды.

Ему ответил только порыв ветра, усилившийся на этот раз. Он разметал и закружил листья на покатой крыше под окном Денни. Некоторые из них соскользнули в канаву и остались там лежать, как усталые танцоры.

– Денни… Денни-и-и…

Он вздрогнул при звуке знакомого голоса и, вытянув шею, выглянул из окна, держась руками за подоконник.

Голос Тони, казалось, разбудил замерзшую в тишине ночь. Его шепот слышался даже тогда, когда ветер снова стих, листья спокойно улеглись, а тени перестали двигаться. Денни почудилось, что он видит темный сгусток тени у автобусной остановки в конце квартала, но ему трудно было различить, человек это или нечто иное.

– Не уезжай, Денни.

Затем новый порыв ветра заставил его зажмуриться, и когда он открыл глаза, тень у автобусной остановки исчезла, если только была там. Он стоял у окна

минуту? Час?

еще некоторое время, но больше ничего не было. Наконец он на цыпочках прокрался в постель, натянул на себя одеяло и принялся наблюдать за игрой на потолке теней, отброшенных уличным фонарем. Тени переплетались и змеились, образуя путаницу джунглей, полных хищных растений-людоедов, которые только и ждут, чтобы наброситься на него, высосать из него жизнь и утащить за собой во тьму, где красными буквами горит одно зловещее слово:

ЬТРЕМС!

Часть II
Гости разъезжаются

7. Взгляд на «Оверлук»

Мама беспокоилась.

Она опасалась, что «жук» не одолеет все эти подъемы и спуски в горах, они застрянут на обочине и какая-нибудь встречная машина, разогнавшись на спуске, врежется в них. Сам Денни был спокоен: если папа считает, что «жук» выдержит этот последний путь, так оно и будет.

– Мы почти на месте, – сказал Джек.

Венди ладонью отбросила с висков локоны: «Слава Богу». Она сидела на переднем сиденье справа, с открытым романом Виктории Холт на коленях. На ней было синее платье с матросским воротником, которое очень молодило ее. Папа клал ей на колени свободную руку, она со смехом сбрасывала ее, говоря: «Отстань, муха!»

На Денни горы произвели неизгладимое впечатление. Как-то папочка возил его в горы возле Боулдера, известные под названием «Флатиронские», но то были не настоящие горы. Здесь они были гораздо выше, на самых высоких лежал снежный покров, который держится там круглый год.

Да, кроме шуток, они были в настоящих горах – повсюду высились откосы скал, такие высокие, что их вершины можно было разглядеть, только высунув голову в окно машины. При выезде из Боулдера температура держалась выше 70°[2]2
  По Фаренгейту.


[Закрыть], а сейчас, хотя и наступил полдень, воздух был холодным и бодрящим, как в ноябре где-нибудь в штате Вермонт. И папа включил обогреватель, хотя толку от него не было. Они миновали несколько вывесок с надписью: «ЗОНА КАМНЕПАДА» (их читала ему мама). И хотя Денни опасался, что на них посыплются камни, этого не случилось.

Полчаса назад они миновали вывеску, о которой папа отозвался как о важной. На ней было написано: «САЙДВИНДЕРОВСКОЕ УЩЕЛЬЕ», и папа сказал, что зимой сюда доходят снегоочистители, а дальше дорога становится слишком крутой, и она всю зиму остается закрытой для движения – вплоть до городка Сайдвиндер, который они только что миновали.

Сейчас они проехали мимо еще одной вывески.

– Что на ней написано?

– Здесь сказано: «Медленному транспорту держаться правой стороны». Это про нас.

– «Жук» выдюжит, – сказал Денни.

– Дай Бог, – произнесла мать, скрещивая пальцы. Денни взглянул на ее ноги – они тоже были скрещены. Он хихикнул. В ответ она улыбнулась, но он знал, что ее гложет беспокойство.

Дорога пошла зигзагами, начались крутые повороты. Джек переключил рычаг с четвертой передачи на третью, а потом на вторую. «Жук» протестующе заревел. Венди испуганно уставилась на стрелку спидометра, которая упала с сорока миль до двадцати и здесь нерешительно заколебалась.

– Топливный насос, – заикнулась Венди робко.

– Насос протянет еще три мили, – буркнул Джек.

Скалы отступили вправо, открывая пологую долину, окаймленную темно-зелеными соснами и елями. Выше их высились на сотни футов серые скалы, опускавшиеся ниже к долине. На одной из скал виднелся водопад, блестевший на полуденном солнце подобно золотой рыбке в синем неводе. Горы были красивы, но суровы – они не прощают ошибок. В ее душе возникло предчувствие несчастья. Она как-то читала, что в горах Сьерра-Невады, недалеко отсюда, группа альпинистов была отрезана снегом от жилья и, чтобы выжить, им пришлось прибегнуть к людоедству. Нет, здесь нельзя допускать ошибок.

Резким толчком Джек переключил рычаг на первую скорость – «жук» с трудом одолевал подъем, стуча разбитым мотором.

– А знаешь, – сказала Венди, – после Сайдвиндера нам встретилось не больше пяти машин.

– Да, – кивнул Джек.

– А ты уверен, что в кладовках отеля запасено достаточно продуктов? – спросила она, все еще думая об альпинистах, застигнутых в горах снегопадом.

– Ульман сказал, что да. Хэллоранн покажет тебе, где что лежит. Хэллоранн – это повар.

– Ой, – выдохнула она, глядя на спидометр. Скорость упала с пятнадцати до десяти миль…

– Скоро перевал, – Джек махнул рукой вперед. – Здесь находится смотровая площадка. Отсюда вы увидите «Оверлук». Я сверну на обочину и дам «жуку» время отдохнуть. – Он посмотрел через плечо на Денни, сидевшего на куче одеял. – Как ты думаешь, док, мы увидим оленей или карибу?

– Наверняка, папочка.

«Фольксваген» карабкался по склону все выше и выше. Спидометр упал до пяти миль, и стрелка дрогнула на нуле, когда Джек свернул с дороги

«Что это за вывеска, ма?» – «Обзорная площадка», – прочитала она послушно.

и отжал запасной тормоз, предоставив «фольксвагену» катиться на нейтрале.

– Вылезайте, – сказал Джек, открывая дверцу. Все вышли и приблизились к перилам площадки. – Гляньте, вон он, отель.

У Венди перехватило дыхание от представшего ее взору зрелища – это было похоже на открытие истины в избитой фразе. Они стояли у вершины одного из пиков, обрывавшихся в пропасть. По другую сторону – кто знает, как далеко – вздымались к небу еще более высокие горы, их зазубренные вершины были окружены ярким ореолом от солнца, клонившегося сейчас к закату. Под ними простиралось скрытое в туманной дымке дно ущелья, по склону которого так долго тащился «жук». Обрыв казался таким крутым, что пристальный взгляд вниз вызвал у Венди головокружение и даже тошноту. У нее разыгралось воображение – она представила себе, что падает в пропасть все ниже, ниже и ниже, крутясь в воздухе, отчего небо и скалы меняются местами, а крик, застрявший в горле, медленно выдувается изо рта, как надувной резиновый шарик, а волосы и платье развеваются по ветру. Резким усилием она отвернулась от пропасти и глянула в том направлении, куда указывал Джек. И увидела шоссе, тянувшееся в гору, но уже не так круто, как прежде. Еще дальше, казалось, прямо на склоне горы, где сосны уступали место широкой зеленой лужайке, стоял отель, господствующий над всей этой местностью. «Оверлук»[3]3
  Оверлук (англ.) – вид сверху, широкий обзор.


[Закрыть]. При виде его к Венди вернулись дыхание и голос.

– О, Джек, потрясающе!

– Еще бы! Ульман говорит, что это самая шикарная местность в Америке. Мне наплевать на все, что он утверждает, но тут, возможно, он… Денни, Денни, что с тобой? Тебе плохо?

Венди посмотрела на малыша, и страх за него вытеснил у нее все иные чувства. Он держался за перила, глядя на отель с посеревшим лицом. В его глазах застыла пустота, как у человека, готового упасть в обморок.

Она опустилась возле него на колени и успокаивающе положила ему руки на плечи.

– Денни, мальчик, что с тобой?

Подошел Джек и слегка встряхнул Денни – у того прояснились глаза.

– Ты в порядке, док?

– Да, папочка, мне уже хорошо.

– А что с тобой было, Денни? – спросила мать. – У тебя закружилась голова, милый?

– Нет. Я просто задумался. Извините, я не хотел вас пугать.

Он глянул на родителей, стоявших рядом на коленях, и выдавил слабую улыбку.

– Может быть, это от солнца. Свет ослепил глаза.

– Скоро мы приедем в отель, и ты выпьешь воды.

– Хорошо.

В машине, двигавшейся сейчас более уверенно по пологой дороге, Денни продолжал разглядывать отель, когда это позволяла петлявшая дорога. В массивных окнах отеля, выходивших на запад, отражалось солнце. Это было то самое здание, которое он видел во врем» бурана, то темное, гулкое место, где отвратительно знакомая фигура гонялась за ним по коридорам. Тони предостерегал об опасности, поджидающей здесь. Вот это место. Что бы ни означало слово «ЬТРЕМС» – оно здесь.

8. День закрытия

Ульман встретил их у парадного входа. Он протянул Джеку руку и холодно кивнул Венди, вероятно, подметив, как сидящие в холле повернулись в ее сторону, оглядывая ее простенькое платье с матросским воротничком, по которому струились длинные золотистые волосы. Подол платья не доходил на два пальца до колен, но и этого было достаточно, чтобы видеть, какие стройные у нее ноги.

Ульман, казалось, был дружелюбно настроен только к Денни, однако Венди по собственному опыту знала, что многие мужчины стараются добиться расположения ребенка лишь для того, чтобы 1авоевать симпатию матери. Ульман слегка согнулся в поклоне и протянул Денни руку. Тот серьезно, без улыбки, пожал ее.

– Сынишка Денни, – сказал Джек, – а это моя жена Виннифред.

– Рад познакомиться с тобой, – проговорил Ульман. – Сколько тебе лет, Денни?

– Пять, сэр.

– Сэр… ишь ты! – Ульман улыбнулся и глянул на Джека. – Какой воспитанный мальчик.

– Еще бы, – подтвердил Джек.

– И с вами, миссис Торранс. – Он снова слегка поклонился, и в какой-то момент Венди показалось, что он собирается поцеловать ей руку, она так и подала ее – тыльной стороной вверх, но управляющий лишь слегка пожал ее.

В зале царила атмосфера суеты. Почти все старинные, с высокими спинками, кресла были заняты гостями. Посыльные сновали по залу с чемоданами, у административной стойки выстроилась очередь к кассе, где возвышался огромный, блистающий медью кассовый аппарат. Рядом с ним банковский компьютер с переводными картинками на стенках выглядел маленьким и жалким.

В глубине зала виднелся старинный камин, в котором пылали березовые поленья. На диванчике возле камина в окружении баулов и сумок сидели три монахини в ожидании, когда немного поредеет очередь к кассе. В тот момент, когда Венди взглянула на них, они разразились звонким девичьим смехом. Губы Венди непроизвольно расплылись в улыбке: среди них не было ни одной моложе шестидесяти лет.

В холле стоял непрерывный гул голосов, который по временам покрывал звон серебряного колокольчика – дзинь! – вместе с нетерпеливым возгласом одного из двух дежурных клерков: «Следующий, пожалуйста!» Сцена напомнила Венди о медовом месяце, проведенном с Джеком в Нью-Йорке, в отеле «Бикмен Тауэр». Впервые за последнее время она поверила, что именно это им сейчас и требуется – побыть наедине, вдали от остального мира, нечто вроде семейного медового месяца. Она ласково улыбнулась Денни, который с откровенным любопытством пялил на все глаза.

– Последний день сезона, – проговорил Ульман, – мы закрываемся, и, как всегда, запарка. Я ждал вас ближе к трем часам, мистер Торранс.

– Я думал, что моему «жуку» понадобится время, чтобы перевести дух, – ответил Джек, – но, к счастью, не понадобилось.

– Действительно, к счастью, – подтвердил Ульман. – Чуть позже я с удовольствием повожу вас по отелю. И, конечно, Дик Хэллоранн захочет показать миссис Торранс кухню. Но боюсь, что…

Один из клерков приблизился к Ульману и едва не дернул его за рукав.

– Извините, мистер Ульман…

– Ну что такое?

– Речь идет о миссис Брант, – сказал тот нервно, – она отказывается оплачивать счет иначе, чем с помощью кредитной карточки. Я твержу ей, что мы прекратили принимать оплату по кредитным карточкам еще в прошлом году, но она настаивает. – Он перевел взгляд на семейство Торрансов, затем опять на Ульмана. Тот пожал плечами.

– Я займусь этим сам.

– Благодарю вас, мистер Ульман. – Клерк вернулся к конторке, где женщина-дредноут, закутанная в меховую шубу, продолжала громко скандалить.

– Я навещаю «Оверлук» с 1955 года и приезжаю сюда даже после того, как скончался от солнечного удара мой бедный муж, который умер на этом ужасном роук-корте. Я предупреждала его, что солнце слишком сильно печет, но… Я никогда, слышите, никогда не оплачивала счета иначе, чем по своей кредитной карточке! Вызовите полицию, пусть меня упекут в каталажку! Но все равно я буду настаивать на оплате по кредитной карточке, слышите!

– Извините, – сказал Ульман и отошел от них.

Они увидели, как он почтительно дотронулся до локтя миссис Брант и стал сочувственно выслушивать ее тирады, обращенные теперь к нему. Он что-то сказал ей, и миссис Брант торжествующе улыбнулась, повернула голову к несчастному клерку и на весь зал сказала:

– Слава Богу, в этом отеле нашелся хоть один служащий, готовый внять голосу разума.

Она позволила Ульману, едва достававшему ей до плеча, увести себя из холла, вероятно, в его служебный кабинет.

– Фьють, – присвистнул Джек с улыбкой, – этому пижону хлеб нелегко достается.

– Но ему вовсе не нравилась та дама, – заявил Денни, – он только притворился, что она ему по душе.

Джек осклабился:

– Да уж будь уверен – так оно и было, но лесть – та смазка, которая позволяет вертеться колесам этого мира.

– Что такое лесть?

– Лесть, – объяснила Венди, – это когда папа говорит, что ему нравятся мои вареники, а на самом деле он врет, или когда подлизывается, чтобы вытянуть у меня пять фунтов на пиво.

– Значит, это вранье ради чужого удовольствия?

– Что-то вроде этого.

Денни пристально оглядел мать и сказал:

– Ты очень красивая, мамочка. – Он конфузливо нахмурился, когда родители обменялись взглядом и разразились смехом.

– А вот Ульман не очень-то льстит мне, – сказал Джек. – Давайте, ребята, отойдем к окну. Я чувствую себя не в своей тарелку в центре зала, на меня что-то много пялятся – видно, из-за простой хлопчатобумажной куртки. Вот уж не думал, что здесь будет столько народу в день закрытия. Черт, я дал маху!

– У тебя очень симпатичный вид, – сказала Венди, и они оба опять рассмеялись. Денни не понимал, в чем дело, но это было неважно – они любят друг друга. Денни догадывается, что этот отель напомнил мамочке другой и она счастлива. Жаль, что он не может испытывать то же самое, однако он утешал себя мыслью, что не все, что Тони показывает ему, оборачивается правдой. Он будет вести себя осторожно, чтобы избежать встречи с тем, что называется «ьтремс». Жаловаться родителям он не будет, если только не возникнет такой необходимости. А зачем тревожить их – они счастливы, смеются и не помышляют ни о чем дурном.

– Посмотрите-ка за окно, – сказал Джек.

– О, великолепный вид! Денни, глянь-ка!

Денни пейзаж не показался таким уж великолепным, он не любил высоту – у него кружилась от нее голова. За длинной, во весь фронтон, террасой виднелась прекрасно ухоженная лужайка, плавно спускавшаяся к продолговатому четырехугольному бассейну. На его краю стоял треножник с вывеской: «ЗАКРЫТО». Это была одна из тех вывесок, которые Денни мог прочитать сам, наряду с такими, как: «СТОП», «ВЫХОД», «ПИЦЦА». За бассейном вилась среди сосен, елей и осин тропинка, там имелась вывеска, незнакомая ему, на ней значилось «РОУК» со стрелкой внизу.

– Папа, что такое «РОУК»?

– Такая игра, – ответил отец, – немного похожа на крокет. Только в нее играют не на траве, а на гравийной площадке с бортами, как у большого бильярда. Иногда здесь устраивают турниры по роуку.

– А играют крокетными клюшками?

– Похожими на них, – согласился Джек, – только у этих клюшек рукоятка покороче и в нижней части одна сторона обшита крепкой резиной, другая – деревянная. Если хочешь, я тебя научу этой игре.

– Может быть, захочу, – сказал Денни бесцветным голосом, заставившим родителей обменяться недоуменными взглядами. – Хотя она мне не нравится.

– Ну, не хочешь – не надо, док, лады?

– Конечно.

– А животные тебе нравятся? – спросила Венди. – Смотри, вон их сколько. Это называется формовой сад.

Тропинка к корту пролегала вдоль зеленой ограды из кустов, подстриженных в виде различных животных. Острые глаза Денни различили кролика, собаку, лошадь, корову и троицу зверей побольше, похожих на игривых львов.

– Дядя Эл придумал для меня эту работу благодаря таким животным. Когда-то, будучи еще студентом в колледже, я работал в ландшафтной фирме. Она занималась уходом за газонами, кустами и зелеными оградами. Я подстригал кусты у одной дамы.

Венди хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Глядя на нее, Джек повторил:

– Да, подстригал у нее кустарник по крайней мере раз в неделю.

– Отцепись, муха, – сказала Венди и снова хихикнула.

– А у нее были красивые кустики? – спросил Денни, и родители оба едва удержались от смеха.

– Там были не животные, Денни, а различные карточные, фигуры: червы и бубны, пики и трефы. Но кусты, как ты знаешь, растут…

Они текут, сказал Уотсон папе. Нет, не о кустах, а о котлах. За ними нужно все время присматривать, иначе в один прекрасный день все ваше семейство взлетит на воздух.

Родители обеспокоенно глянули на Денни: улыбка увяла у него на лице.

– Что, папа? – переспросил Денни. Он моргал глазами, словно вернулся откуда-то издалека.

– Кусты растут, Денни, и теряют свою форму. Их нужно чеканить раз или два в неделю, пока не наступят холода и они не перестанут расти. А вон там детская площадка. Тебе повезло, мой мальчик.

Детская площадка находилась за садом – две горки, несколько качелей для разных возрастов, гимнастическая стенка, туннель из цементных труб. Позади игровой площадки, огороженной цепью, виднелось широкое шоссе, идущее к парадному входу отеля. За шоссе тянулась долина, исчезавшая далеко внизу в голубой дымке. Денни было незнакомо слово «изоляция», но если бы ему объяснили его значение, он бы ухватился за это слово. Ибо далеко внизу, блестя на солнце, как длинная змея, вилась дорога на Сайдвиндеровское ущелье и дальше на Боулдер. Дорога, которая бывает закрыта всю зиму. От этой мысли ему стало дурно, и он вздрогнул, когда отец положил руку ему на плечо.

Из конторы с видом победительницы вышла миссис Брант. Минутой позже двое посыльных, сгибаясь под тяжестью чемоданов, проследовали за ней к двери. Из окна Денни увидел, как к парадному подъезду подогнал длинную серебристую машину какой-то мужчина в серой униформе. Он приподнял фуражку, приветствуя миссис Брант, обежал вокруг машины и открыл багажник. В миг откровения, какие по временам озаряли Денни, он уловил четкий образ ее мысли, заглушивший путаный клубок голосов и чувств переполненного народом холла.

– Я бы не прочь залезть к нему в штаны.

Денни нахмурил брови, глядя, как посыльные загружают багажник чемоданами миссис Брант. Та пристально разглядывала мужчину в униформе, присматривавшего за погрузкой. Чего ради ей захотелось залезть в его штаны? Разве ей холодно в своей теплой меховой шубе? А если холодно, почему она не наденет свои штаны? Мамочка ходит в рейтузах почти всю зиму.

Человек в униформе захлопнул багажник и подошел к миссис Брант, чтобы помочь ей усесться за руль. Денни замер в ожидании – не скажет ли она что-нибудь насчет его штанов. Но она только улыбнулась и дала ему долларовую бумажку – на чай. И спустя некоторое время большой серебристый автомобиль покатил по дороге.

Спросить бы мамочку, зачем миссис Брант хотела залезть в штаны к этому шоферу, но не стоит – родители не всегда правильно понимают его вопросы, раньше такое уже бывало.

Вместо этого он протиснулся между родителями, сидевшими на диванчике, и принялся наблюдать за гостями, которые рассчитывались у кассы и уезжали. С каждой минутой их становилось все меньше. Денни был рад, что папа и мама счастливы и любят друг друга. Но чувство беспокойства не покидало его. Он никак не мог от него отделаться.