Текст книги "Светящийся"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц)

– Будь осторожен, старина.

– Постараюсь.

Денни захлопнул дверцу и побежал через автостоянку к крыльцу, где стояла мать, закрыв лицо ладонью от резкого ветра. Хэллоранн смотрел ему вслед, широкая улыбка медленно сползала с его лица.

Я не думаю, чтобы здесь что-нибудь грозило тебе. Нет, не умаю.

Но что, если он ошибается? Он знал, что это его последний сезон в отеле «Оверлук», и знал это с тех пор, как увидел что-то в ванне номера 217. Это было пострашней любой карлики. А мальчик, бегущий к маме через площадку, казался отсюда таким маленьким…

Нет, ничего с ним не случится. Взгляд Хэллоранна обратился животным, выстриженным из кустов зеленой ограды.

Внезапно он завел мотор, включил передачу и покатил прочь, стараясь не оглядываться. Но, конечно, не удержался и оглянулся: крыльцо было пустым, мать и ребенок скрылись в доме, словно отель поглотил их.

11. Большой обход

– О чем вы там разговаривали, милый? – спросила его Венди, когда они вошли в отель.

– Так, ни о чем.

– Ни о чем так долго не разговаривают.

Он пожал плечами, и в его жесте Венди подметила что-то отцовское – сам Джек не мог бы проделать это выразительнее, Она не могла выдавить из Денни ничего больше. Отчаяние перемешивалось в ней с острой любовью: любовь была беспомощной, отчаяние проистекало из чувства, что ее намеренно устраняют, В окружении этих двух самых близких ей людей она чувствовала себя посторонней, словно актер на вторых ролях, случайно забредший на сцену во время кульминации пьесы. Ну нет. Этой зимой им не удастся устранить ее. Для этого отель будет слишком тесным. Она внезапно уяснила себе, что ревнует сына к отцу, и на миг ей стало стыдно. Слишком похоже на то, как собственная мать ревновала ее к отцу.

Холл теперь был пуст, за исключением Ульмана и старшего клерка, занимавшихся у административной стойки подсчетом выручки, и двух горничных, одетых теперь по-зимнему в теплые трико и свитера. Они стояли у входа, выглядывая на улицу в ожидании машины. Здесь же находился Уотсон, техник отеля. Он перехватил взгляд Венди и подмигнул ей… явно игриво. Венди отвернулась. Джек стоял у окна возле ресторана, разглядывая с восторженным и мечтательным видом открывавшийся из окна пейзаж.

Показания кассовохо аппарата, очевидно, совпали с документами, потому что Ульман решительно захлопнул кассовый ящик. Он подписал ленту и аккуратно положил ее в сумку на «молнии». Венди молча поаплодировала, радуясь за старшего клерка, на лице которох’о отразилось огромное облегчение. Ульман был из тех, кто способен вырезать недостачу из шкуры старшего клерка… и даже не пролить ни капли крови. Венди было наплевать на управляющего отелем и его напыщенные суетливые манеры – I он был не хуже и не лучше другого начальства.

– Мистер Торранс, – сказал Ульман повелительно. – Подойдите сюда, пожалуйста.

Джек приблизился к нему, кивком подзывая к себе Венди и Денни.

Клерк, скрывшийся в задней комнате, вышел снова в теплом пальто.

– Желаю вам приятной зимы, мистер Ульман.

– Сомневаюсь, что она будет приятной, – ответил тот свысока. – Итак, до двенадцатого мая, Брэддок, ни днем раньше, ни днем позже.

Брэддок обошел стойку, сохраняя строгий и достойный вид, подобающий его высокому положению, но когда повернулся спиной к Ульману, его лицо расплылось в счастливой улыбке, как у школьника. Он что-то проговорил двум горничным, ожидавшим у дверей машину, и вышел под приглушенный смех развеселившихся девушек.

Теперь Венди обратила внимание на тишину, окутавшую отель, словно толстым одеялом, приглушившим все звуки, кроме завывания ветра снаружи.

– Я охотно уделю несколько минут, чтобы показать вам отель. – Венди отметила, с каким почтением произнес Ульман слово «отель». – Вашему мужу обязательно нужно ознакомиться со всеми закоулками отеля «Оверлук», миссис Торранс, но вы с сыном, конечно, будете больше пользоваться первым этажом и вторым, где находится ваша квартира.

– Несомненно, – пробормотала Венди кокетливо. Джек бросил на нее взгляд искоса.

– Отель так прекрасен, что я испытываю большое удовольствие, когда показываю его посетителям.

Уж будьте уверены, подумала Венди.

– Поднимемся на четвертый этаж, а потом осмотрим остальные, – произнес Ульман с энтузиазмом.

– Но если мы вас задерживаем… – начал Джек.

– Ничуть не бывало. Лавочка закрыта, я собираюсь переночевать в Боулдере, в «Болдерадо», единственном приличном отеле по эту сторону Денвера. Кроме «Оверлука», конечно. Прошу за мной.

Они вошли в кабину лифта. Внутри она была изукрашена медью и латунью. Денни беспокойно переминался с ноги на ногу. Ульман улыбнулся ему.

– Не бойся, малыш, – произнес он. – Тут самое безопасное место в доме.

– Таким был и «Титаник», – сказал Джек, глядя на электрический плафон на потолке лифта. Венди прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

Ульман не оценил шутки, он с шумом захлопнул внутреннюю дверь и сказал:

– «Титаник» совершил путешествие один раз, мистер Торранс, а этот лифт проделал их тысячу с тех пор, как его установили в двадцать шестом году.

– Такое слышать утешительно, – ответил Джек, взъерошивая Денни волосы. – Самолет не потерпит аварии, док.

Ульман передвинул рукоятку подъемника. Сперва под их ногами задрожал пол и снизу послышалось мучительное завывание моторов. Венди представилось, как они вчетвером застрянут между этажами, как мухи в бутылке, и найдут их только весной – четыре трупа… как в альпинистской связке.

Прекрати сейчас же!

Лифт стал наконец подниматься с усиливающейся вибрацией, со стуком и треском, доносившимся снизу. На четвертом этаже Ульман резко остановил кабину и раскрыл внутреннюю дверь. Низ лифта еще не дошел до пола этажа несколько дюймов. Денни глазел на щель между уровнями пола кабины и прихожей, словно сомневаясь в разумности мира. Ульман кашлянул, поднял кабину чуть выше, остановив ее рывком, и они выбрались из нее. Лишившись их веса, кабина подскочила вверх, что отнюдь не успокоил Венди, решившую с этих пор пользоваться только лестницей. Она ни в коем случае не позволит своим мужчинам доверять жизнь этому скрипучему сооружению.

– На что ты уставился, док? – спросил Джек шутливо. – Увидел пятно на ковре?

– Не может того быть, – всполошился Ульман. – Все ковры были вычищены два дня назад.

Венди тоже глянула на ковровую дорожку, тянувшуюся по коридору. Мило, но сама она никогда бы не выбрала такую расцветку для дома. На темно-синем фоне ковра была изображена какая-то сюрреалистическая картина – сплошное переплетение лиан, ветвей и деревьев, среди которых летали экзотические птицы, чью породу было трудно угадать, поскольку выделялись только их черные силуэты.

– Тебе понравился ковер? – спросила Венди сына.

– Да, – ответил Денни бесцветным тоном.

Они двинулись по ковровой дорожке вдоль широкого коридора. Его стены были украшены шелковыми обоями более светлого тона, чем дорожка. Вдоль стен выстроились светильники в виде лондонских уличных фонарей с матовыми лампами, расставленные в десяти футах друг от друга.

– Мне здесь нравится, – сказала Венди.

Довольный Ульман кивнул.

– Теперь зайдемте в номер 300, это президентские апартаменты. – Он вставил ключ в дверь красного дерева и широко распахнул обе створки. Широкий обзор, открывавшийся из окна гостиной, заставил их ахнуть, на что, похоже, и рассчитывал Ульман. Он улыбнулся.

– Каков видик, а? Закачаешься!

– Действительно, – сказал Джек.

Окно занимало всю переднюю стену гостиной. Солнце повисло между двумя горными вершинами, бросая золотые лучи на их искрящиеся снега. Облака в синем небе, нежные, как на пасхальной открытке, были тоже окрашены в золото. Джек и Венди настолько погрузились в созерцание сказочной картины, что не обращали внимания на Денни, а тот глядел не в окно, а на кусок красно-белых обоев возле двери, ведущей в спальню. И его вскрик, раздавшийся одновременно с их возгласом восхищения, был вызван отнюдь не восторгом.

Большое пятно крови вместе с кусками серовато-белого вещества явственно проступало на обоях. Пятно походило на картину, нарисованную сумасшедшим художником кровью – сюрреалистическое изображение человеческого лица с разверстыми от ужаса и боли ртом и размозженного черепа с мозгами, размазанными по стенке.

Если ты увидишь что-нибудь страшное, просто отвернись, а когда оглянешься, оно исчезнет, усек?

Денни заставил себя отвести взгляд от пятна и посмотреть в окно. А когда мать взяла его за руку, он не стал сжимать ее ладонь, чтобы как-то не выдать своих чувств.

Управляющий говорил папе о необходимости закрывать окна ставнями, иначе сильный ветер может разбить стекла. Джек послушно кивал. В это время Денни осторожно оглянулся – кровавое пятно исчезло. Пропали также и серо-белые сгустки, размазанные по стене.

Ульман вывел их из комнаты. Мама спросила у Денни, понравились ли ему горы. Тот согласно кивнул, хотя ему было вовсе не до гор. Когда Ульман закрывал за ними дверь, Денни оглянулся еще раз. Кровавое пятно появилось снова, на этот раз оно было свежим – кровь стекала по стенке. Глядя прямо на пятно, Ульман продолжал распространяться о знаменитостях, проживавших здесь. Денни прикусил губу до крови и даже не почувствовал этого. Заметив струйку крови, он отстал от других и тайком вытер ее тыльной стороной ладони.

А видел ли Дик Хэллоранн эту кровь или что-нибудь похуже?

Не думаю, чтобы эти вещи причинили тебе зло.

Из его горла рвался крик, но он крепко сжал губы, заглушая его. Мама и папа не могут видеть ничего такого, поэтому лучше промолчать, чтобы не волновать их. Они любят друг друга – это главное. А то, что видит он, – просто вроде картинок в книге. Картинки бывают страшными, но ведь они не могут повредить тебе.

Они… не могут повредить тебе, усек?

Мистер Ульман показал еще несколько комнат четвертого этажа, сопровождая их по коридору с множеством тупиков и закоулков, как в запутанном лабиринте. Он назвал эти комнаты не «апартаменты», а «конфетки», хотя Денни не видел в них никаких сладостей. Управляющий показал комнаты, где останавливалась Мэрилин Монро еще в то время, когда была женой человека по имени Артур Миллер (Денни смутно догадался, что Мэрилин и Артур получили развод СРАЗУ ЖЕ ПОСЛЕ ТОГО, КАК ПОБЫВАЛИ В ОТЕЛЕ «ОВЕРЛУК»).

– Мамочка!

– Что, милый?

– Если они были женаты, почему их звали по-разному? У вас с папой одинаковые фамилии.

– Но мы ведь не знаменитости, – сказал Джек. – Знаменитые женщины оставляют себе старые фамилии после брака, потому что их имена для них – хлеб с маслом.

– Хлеб с маслом? – повторил Денни заинтригованно.

– Папочка хочет сказать, что люди привыкли ходить на фильмы, чтобы увидеть Мэрилин Монро, и не захотят смотреть фильмы с Мэрилин Миллер.

– Почему? Ведь сама она не изменилась бы? Или… другие ее бы не узнали?

– Видишь ли… – Венди беспомощно глянула на Джека.

– А в этом номере останавливался Трумен Капоте,[5]5
  Трумен Капоте – известный американский писатель.


[Закрыть] – прервал их нетерпеливо Ульман. Он открыл дверь в комнату. – Это было уже при мне. Ужасно милый человек с европейскими манерами.

В этих комнатах не было ничего примечательного (за исключением отсутствия конфеток, хотя Ульман продолжал так называть номера). Ничего такого, что напугало бы Денни. Только одна вещь обеспокоила его, но почему – он не мог бы сказать. Это был шланг огнетушителя, свернутый в круг и повешенный на стену. Он находился в коридоре за углом, неподалеку от лифта, который стоял с открытой дверью, зияя, как рот, полный золотых зубов.

Они спустились на третий этаж, где в коридоре было еще больше поворотов и тупиков, чем в верхнем. Свет в окнах стал тусклым, так как солнце опустилось за горы. Ульман показал им две-три комнаты, и они прошли мимо номера 217 – того, о котором Хэллоранн предупреждал Денни особо. Денни опасливо глянул на блестящую табличку с номером комнаты.

Затем они спустились на второй этаж. Здесь Ульман не задерживался, пока они не оказались у широкой лестницы, покрытой толстым ковром, которая вела вниз, в холл.

– Вот ваша квартира, – сказал Ульман, открывая первую от лестницы дверь. – Надеюсь, вы найдете ее удобной.

Они вошли. У Денни сжалось сердце от опасения увидеть там что-то особенное. Венди испытала чувство облегчения. Президентские покои с их холодной роскошью произвели на нее тягостное впечатление. Одно дело посетить такую резиденцию в качестве туриста и увидеть на двери спальни табличку, гласящую, что здесь провел ночь Авраам Линкольн или Франклин Д. Рузвельт, и другое дело – представить себе, что ты лежишь с мужем и, может быть, занимаешься любовью в кровати, на которой спали величайшие мужи страны. Но эта квартира была гораздо проще, уютнее – почти как дома. Ей подумалось, что здесь можно провести зиму довольно приятно.

– Очень мило, – сказала она Ульману. Тот уловил в ее голосе нотки благодарности и кивнул.

– Здесь просто, но удобно. В летний сезон тут проживают повар с женой или повар с помощником.

– И мистер Хэллоранн тоже жил здесь? – вставил Денни.

– Совершенно верно, – удостоил его ответом Ульман. – Он и мистер Неверс, его помощник. – Он повернулся спиной к Джеку и Венди: – Вот это гостиная.

В гостиной стояло несколько кресел, на вид дешевеньких, но удобных, кофейный столик, когда-то дорогой, но теперь не стоивший ничего из-за оторванной сбоку планки. Тут же были, два книжных шкафа с библиотечками серии «Ридерс Дайджест» и клуба детективной литературы 40-х годов. В углу стоял подержанный телевизор неопределенной марки.

– Здесь, конечно, нет кухни, – продолжал Ульман, – но есть кухонный лифт. Квартира находится как раз над кухней, и лифтом можно поднимать готовые блюда прямо сюда. – Он отодвинул лист панели, за которым обнаружился широкий квадратный поднос. Ульман толкнул поднос, и тот плавно опустился вниз, волоча за собой бечевку.

– Да это потайной ход, – воскликнул взволнованно Денни, – прямо как в книге «Аббот и Костелло встречаются с чудовищем!»

Мистер Ульман нахмурился – такое поведение мальчика показалось ему слишком вольным. Венди одобрительно улыбнулась. Денни подбежал к кухонному лифту и заглянул в шахту.

– Сюда, пожалуйста. – Ульман открыл дверь в просторную спальню. Две одинаковые кровати стояли в разных углах комнаты. Венди взглянула на мужа и покачала головой.

– Никаких проблем, – сказал Джек, – мы их сдвинем.

Ульман, глубоко озадаченный, через плечо глянул на них:

– Простите, что вы сказали?

– Насчет кроватей, – повторил Джек любезно, – мы их сдвинем вместе.

– О, конечно, – сказал Ульман, и из-под воротничка его рубашки медленно расползлась по шее и щекам стыдливая краска. – Как вам угодно.

Он провел их назад в гостиную, откуда другая дверь вела во вторую спальню, оборудованную двухъярусной койкой. На полу лежал ковер отвратительного полынного цвета с кактусами по полю. Денни сразу же влюбился в ковер, заметила Венди. Стены спальни были отделаны панелями из натуральной сосны. – Ну и как тебе глянется здесь, док?

– Нормально, я буду спать на верхней койке, можно?

– Как хочешь.

– И ковер мне нравится. О, мистер Ульман, почему у вас все ковры не такие, как этот?

Мистер Ульман какое-то время выглядел так, словно разжевал ломтик лимона. Затем улыбнулся и погладил Денни по голове.

– Это твоя комната. Здесь все есть, кроме ванны, вход в нее из главной спальни. Конечно, квартира не слишком просторная, но в вашем распоряжении весь отель. – Он проговорил это тоном человека, оказывающего большое одолжение. – Давайте спустимся в холл.

Они спустились на первый этаж и оказались в холле, который теперь был пуст, если не считать Уотсона. Тот стоял в теплой куртке из недубленой кожи, с зубочисткой во рту.

– А я-то думал, что вы уже далече отсюда, – произнес Ульман холодно.

– Немного задержался, чтобы напомнить мистеру Торрансу о котлах, – ответил Уотсон, выпрямившись. – Присматривайте за ними получше, приятель, снижайте давление пара раза два в день. Они текут.

Они текут… Слова эхом прокатились по длинному коридору памяти Денни, коридору сплошных зеркал, в которые редко кто заглядывал.

– Хорошо, буду следить за ними, – произнес его папа.

– И дела у вас пойдут, – заключил Уотсон, протягивая Джеку руку. Потом повернулся к Венди: – Мэм, позвольте откланяться.

– С удовольствием, – ответила Венди и подумала, что ответ прозвучал глупо. Но она приехала сюда из Новой Англии, где провела всю жизнь, и Уотсон со своими несколькими фразами был для нее воплощением всего того, что означал для нее Запад… если даже не принимать во внимание его фривольное подмигивание.

– Вашу ручку, молодой мистер Торранс, – произнес Уотсон серьезно, протягивая Денни руку. Тот, знакомый с рукопожатием уже более года, опасливо протянул свою и почувствовал, как она потонула в огромном кулаке. – Ну, Денни, побереги своих родителей.

– Да, сэр.

Уотсон глянул на Ульмана.

– До будущего года, сэр. – Он протянул руку и Ульману, тот коснулся ее, так и не пожав.

– До двенадцатого мая, Уотсон, – ни днем раньше, ни днем позже.

– Да, сэр, – ответил Уотсон, и Денни явственно услышал то, что он добавил про себя: Чтоб ты сдох, зараза! – Доброй вам зимы.

– О, сомневаюсь, – ответил Ульман свысока, – но все равно, спасибо.

Уотсон открыл половину парадной двери, ветер снаружи завыл громче и стал трепать воротник его куртки.

– Ну, ребята, счастливо оставаться. Ведите себя поосторожнее.

Ему ответил только Денни:

– Да, сэр, мы постараемся.

И Уотсон, далекий потомок владельцев этого отеля, выскочил за дверь, которая захлопнулась за ним, впустив на миг вой ветра. Через окно они видели его спину, когда он спускался парадного крыльца, потом шел через стоянку к пикапу, разбрасывая черными ковбойскими сапогами груды осиновых листьев. Унылое молчание сковало семейство Торрансов, когда его грузовичок исчез за пригорком, потом опять появился на главном шоссе, уменьшившись в размерах.

Никогда еще Денни не чувствовал себя так одиноко, как в эту минуту.

12. Парадное крыльцо

Торрансы стояли на парадном крыльце отеля «Оверлук», словно позируя для семейной фотокарточки. Денни посередине, в своей поношенной курточке, которая теперь была ему мала, мать позади положила руку на плечо сына, слева Джек слегка касался рукой его головы.

Мистер Ульман стоял ступенькой ниже, в дорогом мохеровом пальто. Солнце теперь спряталось за горы, окружив их вершины золотым ореолом, отчего тени вокруг стали длинными и розовыми. На автостоянке остались только три машины: гостиничный грузовичок, «линкольн континентл» Ульмана и старенький «фольксваген» Торрансов.

– Значит, все ключи у вас, – сказал Ульман Джеку, – и вы все отлично поняли насчет топки и котлов.

Джек кивнул, преисполнившись искреннего сочувствия к Ульману – тот отвечал за все в отеле, о котором не мог говорить иначе как с восторгом и восхищением. Теперь отель был упакован в подарочную коробку – до двенадцатого мая будущего года, ни днем раньше, ни днем позже – и готов для вручения Джеку. А Ульману оставалось только завязать на коробке последний узелок.

– Не беспокойтесь, отель в надежных руках, – сказал Джек.

– Прекрасно, я буду поддерживать с вами связь. – Ульман потоптался на крыльце, словно поджидая, чтобы ветер подхватил его и унес к машине. – Ладно, желаю вам хорошо провести зиму.

– Благодарю, сэр, – откликнулся Денни, – желаю вам того же.

– Сомневаюсь, – повторил Ульман. Голос его звучал печально. – У меня дома, во Флориде, тоска зеленая, если уж говорить откровенно. Суета сует. «Оверлук» – моя настоящая работа. Заботьтесь о нем… ради меня, мистер Торранс.

Думаю, он никуда не денется, и вы найдете его здесь, когда вернетесь весной.

А у Денни промелькнула мысль

А мы, будем ли мы еще здесь?

и пропала.

– Конечно, конечно. – Ульман глянул в сторону детской площадки, где ветер трепал листья изгороди со зверями. Потом еще раз кивнул на прощание.

– До свидания.

Он направился своей суетливой походкой к стоянке – потешно толстый для своего маленького роста – и с трудом протиснулся в машину. Заурчал мотор, вспыхнули задние стоп-сигналы. Он вывел машину из бокса, над которым виднелась надпись:

ТОЛЬКО ДЛЯ МАШИНЫ МИСТЕРА УЛЬМАНА, УПРАВЛЯЮЩЕГО.

Правильно, вполне в его духе, – произнес Джек тихо.

Они наблюдали за машиной, пока та не скрылась за склоном дороги. Потом посмотрели друг на друга долгим, почти испуганным взглядом. Они остались одни. Осиновые листья кружились и бессмысленно гонялись друг за другом по тщательно ухоженному газону, предназначенному для ублажения взоров гостей. Теперь никто, кроме Торрансов, не увидит, как осенние листья трепещут на газоне. Джек испытывал какое-то уничижающее чувство, словно его жизненные силы стали малюсенькой искоркой, а отель удвоился в размерах и стал огромным и зловещим, подавляя их мрачной неумолимой силой.

Венди сказала:

– Посмотри-ка, док, у тебя из носа течет, как из пожарного шланга. Давайте пойдем домой.

Они вошли в дом и плотно закрыли за собой дверь, приглушив беспокойное завывание ветра.