Текст книги "Светящийся"

Автор книги: Стивен Кинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

46. Хэллоранн попадает в засаду

Дик добрался до опрокинутого снегохода как раз в тот момент, когда в отеле, в полутора милях от него, Венди свернула в тупик коридора, ведущего к квартире смотрителя.

Но целью Хэллоранна был не сам снегоход, а канистра с бензином, прикрепленная к багажнику двумя эластичными ремнями. Руками в синих рукавицах Говарда Коттрелла он ухватился за верхний ремень и расстегнул застежку. Лев позади заревел – звук скорее пронесся у него в голове, чем снаружи. Боковой скользящий удар пронизал ногу болью, после такого удара сустав вряд ли будет разгибаться. Сквозь стиснутые зубы Хэллоранна вырвался стон. Он понял – лев устал играть с ним и теперь в любой момент может прикончить.

Хэллоранн принялся расстегивать второй ремень. Липкая кровь застилала глаза.

Рев. Удар.

На этот раз по ягодицам – удар, едва не отбросивший его от снегохода. Дик уцепился за машину изо всех сил, как цепляются за жизнь. Ему удалось открутить колпачок на канистре – в морозном воздухе разлился острый запах бензина. Движущаяся тень приготовилась к нападению. Хэллоранн приподнялся на коленях и, как только тень приблизилась, плеснул на нее бензином. Зашипев, лев отпрянул в сторону.

– Бензинчик! – закричал Хэллоранн резким прерывающимся голосом. – Я вижу, бензинчик тебе не по нраву. Я тебя сожгу, мой милый!

Лев приблизился, сердито ворча и фыркая от отвращения. Хэллоранн снова плеснул на него бензином, но на этот раз лев не отступил, а напал на Дика.

Отброшенный ударом, Дик оказался шагах в десяти от снегохода. Возвышаясь над ним громадой, лев снова приготовился к прыжку.

Дик сорвал с правой руки перчатку, пропитанную бензином, поднял край парки, сунул руку в карман брюк. Где-то там, вместе с ключами и мелочью, лежала старенькая зажигалка фирмы «Зиппо». Он купил ее в Германии в 1954 году, и с тех пор она не один раз побывала в ремонте.

На какое-то мгновение, пока он нащупывал зажигалку в кармане, в его голове пронесся вихрь кошмарных мыслей.

Миленький Зиппо, зажигалочка моя, выручай, дорогая! Ты однажды спасла меня от немецкой пули в битве за Бельгию, выручи и на этот раз. Если у тебя не загорится маленький огонек, то лев оторвет мне голову!

Зажигалка вытащена из кармана. Лев с рыком, похожим на треск разрываемой ткани, бросился на Дика. В то же мгновение палец Дика нажал на колесико зажигалки: искра, пламя!

О, моя рука!

Пропитанная бензином рука Дика запылала, пламя поднялось по рукаву, но боли не было, боли пока не было, а лев застыл, испуганный возникшим перед ним факелом, застыл, как скульптура, залитая мерцающим светом, застыл и отпрянул, но только поздно.

Морщась от боли, Хэллоранн ткнул пылающей рукой в его пружинистый колючий бок. Моментально зверь был охвачен пламенем, превратился в извивающийся, подпрыгивающий костер. Он ревел от ярости и боли и крутился, казалось, догоняя свой пылающий хвост.

Хэллоранн сунул руку в снег, сбивая пламя и не сводя глаз с подыхающего льва. Затем поднялся на ноги. Рукав парки был опален, но остался целым. То же самое можно было сказать и о кисти руки. А лев превратился в огненный шар, рассыпавший вокруг искры, которые ветер злобно подхватывал и уносил прочь.

Брось пялиться на него. Пора ехать.

Дик поднял канистру и двинулся к снегоходу. Его мерцающее сознание выхватывало лишь отдельные кадры и эпизоды, никак не складывающиеся в цельную картину. У него сохранилось в памяти только то, как он вытащил снегоход на дорогу и уселся в седло, тяжело дыша и не соображая, зачем он там сидит. Другой эпизод был связан с попыткой приладить канистру к багажнику. От паров бензина (а еще больше от нервного напряжения после боя со львом) у него кружилась голова, и по темному пятну у снегохода он догадался, что его вырвало.

Мотор еще не остыл и сразу завелся. Он не сумел подать газ ровно – машина дернулась, отчего голова заболела еще сильнее. Сперва машину пьяно кидало из стороны в сторону, но, приподнявшись на ногах, Хэллоранн подставил голову ветру поверх ветрового стекла, чтобы ее хорошенько обдуло, и сумел стряхнуть с себя оцепенение. Потом прибавил газу.

Где остальные кустарниковые звери?

Он не знал, но был уверен, что теперь они не застигнут ею врасплох.

Громада «Оверлука» высилась перед ним. Окна первого этажа бросали на снег желтые квадраты света. Ворота на подъездной дороге были закрыты, и он принялся раскапывать снег при свете фap снегохода. Сначала он думал, что не удастся открыть ворота – немыслимо раскопать столько снега руками, но он яростно работал, не обращая внимания на пульсирующую боль в голове и страх, что сзади могут напасть другие звери. Ему удалось отодвинуть ворота на полтора фута. Он протиснулся в щель и принялся толкать створку ворот изнутри. Ворота поддались его усилиям, и щель была расширена еще на два фута – на достаточное рас стояние, чтобы протащить снегоход внутрь ограды.

Впереди он заметил какое-то движение. Кустарниковые животные, все до единого, собрались у подножия парадного крыльца, охраняя вход. Львы лежали на животе, собака стояла, утвердив передние лапы на первой ступеньке.

Хэллоранн открыл заслонку дросселя, и снегоход прыгнул вперед, взметнув за собой снежное облако. В квартире смотрителя Джек Торранс вскинул голову, услышав высокий, похожий на осиное жужжание, стрекот приближающегося мотора. Он выбежал в коридор – жена может обождать, теперь очередь этого грязного ниггера, который сует нос не в свои дела. Сперва он, потом сын. Он им покажет. Он покажет им, что он… что он достоин руководящей должности в отеле.

А к отелю ракетой мчался снегоход. Огни фар высветили лицо кустарникового пастуха, его пустые провалы глаз. Не выдержав, тот отступил в сторону, открыв проход. Хэллоранн заложил крутой вираж, рискуя опрокинуться, и направил снегоход в образовавшийся проход. Задняя лыжа ударилась о ступеньки и отскочила. Хэллоранн спрыгнул с седла и бегом кинулся вверх по ступеням. Собака зарычала – опять в его голове – и на плече у Хэллоранна что-то треснуло. Он подбежал к двойным парадным дверям, открывающимся в холл, и полез в карман за ключами, но, дотронувшись до ручки, убедился, что дверь не заперта Он толкнул дверь и ворвался в фойе.

– Денни! – закричал он хрипло. Денни, где ты?

Ответом было молчание.

Он обвел взглядом холл и задохнулся от ужаса, когда у подножья лестницы увидел на ковре лужу застывшей крови. Тут же валялся кусок розовой махровой ткани. Кровавая дорожка вела вверх по лестнице, перила тоже были забрызганы кровью.

– О, Иисусе, – прошептал он и снова крикнул: – Денни!

– ДЕННИ!

Ему ответило насмешливое эхо, которое всегда присутствует здесь, готовое подольстить или ввести в заблуждение.

– Денни? Кто такой Денни? Кто знает Денни? Кто-нибудь играл с Денни в карусель? Кто-нибудь качал Денни на ноге? Среди нас нет таких! Убирайся отсюда, парень. Здесь слыхом не слыхивали ни о каком Денни!

О, Боже, неужели он явился слишком поздно? Неужели все кончено, и он напрасно принял столько мучений?

Хэллоранн взбежал вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, и остановился на площадке второго этажа. Кровавый след вел по коридору к квартире смотрителя. У него мутился ум от ужаса, когда он направился к тупичку коридора. Втайне он знал, что именно увидит в квартире, и ему вовсе не хотелось видеть это. Незачем ему спешить.

Джек притаился в лифте. Когда Хэллоранн прошел мимо обагренного кровью фантома, Джек подкрался сзади к негру в заснеженной парке. Роуковая клюшка высоко взвилась, насколько позволяла Джеку боль,

Видать, и впрямь эта сука ударила меня чем-то по спине. Нет, не помню.

раздирающая его спину боль.

– Черный парень, – прошептал он, – я отучу тебя совать нос не в свои дела.

Хэллоранн услышал шепот, и в тот же миг клюшка со свистом опустилась на его голову. Капюшон парки смягчил удар, но недостаточно – в голове у Хэллоранна взорвалась ракета, оставившая за собой звездный след… а потом пустоту…

Пошатнувшись, он оперся ладонью о стену, а Джек ударил вторично, на этот раз по левой скуле. Хэллоранн тряпичной куклой повалился на пол.

– Вот так, – прошептал Джек, – так ему и надо, клянусь Христом.

Где же Денни? Джеку надо уладить дело со своим непослушным сыном.

* * *

Некоторое время спустя дверь лифта раскрылась на четвертом этаже. Джек выбрался из кабины, волоча за собой разбитую клюшку. Он был один в сумеречном коридоре. За стеной выл и ревел ветер.

Сын был где-то здесь. Предоставленный самому себе, он может натворить черт знает что: испортить карандашными надписями дорогие обои, поцарапать мебель, разбить стекла. Он лжет и не слушается, и его нужно наказать… наказать сурово.

Глаза Джека бессмысленно вращались, в косматых волосах, слипшихся от крови, запуталось конфетти.

– Денни! – позвал он. – Денни, подойди ко мне на минутку. Ты согрешил, поэтому иди сюда и прими лекарство как мужчина. Денни!

47. Тони

Денниииии!..

Темнота и коридоры. Он бродил в темноте по коридорам, похожим на те, что лежали в старом теле «Оверлука», и все-таки каким-то другим. Стены в шелковых обоях простирались ввысь, и если Денни даже задирал голову, он не видел потолка. Все двери были закрыты и гоже тянулись кверху, скрываясь в темноте. Под каждым глазком (а здесь они были размером с пушечное жерло) вместо номеров были прибиты маленькие черепа со скрещенными костями.

И откуда-то издали Тони звал его: – Денни-и-и-и-и!

Слышались удары, так хорошо знакомые ему, хриплые крики, заглушенные расстоянием. Он не разбирал слов, но они были ему хорошо знакомы. Он слышал их прежде во сне и наяву.

Мальчик, всего лишь три года назад расставшийся с пеленками и ползунками, пытался определить, где он, в каком месте может находиться. В нем был страх, но страх, к которому он привык. Он испытывал его уже на протяжении двух месяцев. Эти страхи жили в нем, различаясь только по степени – от легкого, тупого беспокойства до открытого, сводящего с ума ужаса. Теперь ему нужно узнать, зачем пришел Тони, зачем зовет его в этот зал, который не был ни частью реальности, ни частью мира снов. Зачем?

В глубине огромного коридора показалась фигурка, почти такая же маленькая, как он сам. Тони.

– Где я? – спросил он у Тони.

– Спишь, – ответил тот, – спишь в спальне папы и мамы. Голос Тони звучал печально. – Денни, твоя мама скоро будет опасно ранена, даже может быть убита. И мистер Хэллоранн тоже.

– Нет! – выкрикнул он в предчувствии ужаса, сейчас пока приглушенного сонным туманом. Тем не менее, образы смерти явились к нему: мертвая лягушка на асфальте, раздавленная колесами машины, сломанные часы папы, лежащие на крышке мусорного ящика, мертвая кляча под телеграфным столбом…

Однако он не смог соотнести эти простые символы смерти с образом матери – она была для него воплощением вечности: мать была, когда его еще не было, она пребудет и впредь, когда его уже не станет. Он признавал возможность собственной смерти после того, как столкнулся с ней в комнате 217.

Но только не смерть матери.

И не смерть отца.

Денни заворочался в постели. Тьма и коридоры заколыхались. Фигура Тони стала химерической, неясной.

– Не надо, Денни, не делай этого! – выкрикнул Тони.

– Она не умрет! Она не должна умереть!

– Тогда помоги ей, Денни… ты находишься в глубине своего сознания. Там же, где и я. Я часть тебя, Денни.

– Нет, ты – Тони, ты не я.

Впервые Тони был так близко.

– Ты внутри самого себя, – говорил он. – Здесь такой же «Оверлук», куда никто не может прийти. Здесь стоят часы, и ни один ключик не подходит, чтобы завести их. Двери никогда не открываются, и никто не обитает в его комнатах. Но не задерживайся здесь долго, Денни, – он приближается.

– Он… – прошептал Денни в страхе и услышал, как неравномерные удары становятся ближе и громче. И слова стали различимы, их произносил голос, похожий на голос отца… только похожий. Теперь он знал это. Он знал…

О, Тони, это мой папа? – вскричал Денни. – Это мой папочка идет сюда, чтобы схватить меня?

Тони не отвечал. Но Денни и не нужен был ответ. Он знал. Отель набирает силу тайком и молча, как растут проценты на банковском счету. Сила, присутствие, форма – все это слова, которые ничего не значат здесь. Отель может надевать разные маски, но под ними будут одни и те же лица. Сейчас отель где-то гонится за ним, он скрывается под маской папы, он подражает голосу отца, он одет в его одежду.

Но это не папа!

– Я должен помочь им! – закричал Денни.

Теперь Тони стоял рядом, и глядеть на Тони было все равно, что глядеть в волшебное зеркало и видеть себя в десятилетнем возрасте: видеть свои широко расставленные темные глаза, твердый подбородок и губы красивой формы. Волосы были светло-русыми, как у матери, но чертами лица он больше походил на отца, словно Тони – будущий Дэниел Энтони Торранс – был двойником одновременно и отца и сына, слитный образ их обоих.

– Попробуй помочь, – сказал Тони. – Но твой отец… он теперь на стороне отеля. Он хочет остаться в нем, а отель хочет оставить с собой тебя, потому что он очень жадный.

Тони прошел сквозь него в тень коридора.

– Подожди, Тони! – закричал Денни. – Чем я могу…

– Он уже близко, – ответил Тони, продолжая удаляться. Тебе нужно бежать, прятаться… спасаться.

А где-то неподалеку слышался голос отца, тянувшего один и тот же напев:

– Денни, выходи из своего убежища. Только небольшая порка, док… Прими ее как мужчина, и все кончится. Нам не нужна твоя мать – только ты и я. Когда покончим с нашим делом… с поркой… то будем вдвоем – только ты и я.

Денни побежал…

Позади прорвался голос из реальности:

– Иди сюда, маленький засранец, сейчас же!

по длинному коридору, задыхаясь и плача. Завернул за угол. Вверх по лестнице. И пока он бежал, стены, которые были такими высокими и далекими, стали опускаться и суживаться. Ковер, бывший ранее пятном под его ногами, принял свой обычный синечерный орнамент, на дверях появились номера, за ними шла одна бесконечная пирушка, в которой принимали участие многие поколения гостей, когда-либо живших здесь. Воздух, казалось, мерцал вокруг Денни, словно он продирался сквозь пелену сна в коридор у президентских апартаментов на четвертом этаже. Рядом валялись в окровавленной куче тела двух человек в старомодных костюмах и узеньких галстуках – тех, что были убиты выстрелами из дробовика. Теперь они пошевелились и встали на ноги.

Денни набрал в грудь воздуха, чтобы закричать, но только подумал: !!Фальшивые лица!! Не настоящие!!!

и они слиняли на его глазах, как старые фотокарточки, и исчезли.

С нижнего этажа продолжал доноситься стук клюшки о стены, стук этот хорошо слышался через лестничный колодец и шахту лифта. Властная сила отеля в облике отца бродила по коридорам в поисках его, Денни.

За спиной с тонким противным скрипом открылась дверь, из нее выглянул разложившийся труп женщины в гнилом шелковом платье. Ее длинные желтые пальцы были украшены кольцами с изумрудами. Жирные осы лениво ползали по лицу.

– Войди, – прошептала она Денни с улыбкой на черных губах. – Войди, и мы будем танцевать с тобой танго…

– Фальшивое лицо, – прошипел Денни. – Не настоящее. – Женщина испуганно отшатнулась, моментально слиняла и исчезла.

– Где ты? – вопил монстр голосом отца.

Но кроме этого голоса Денни слышал и еще что-то.

Тонкий нарастающий рокот мотора.

У Денни перехватило дыхание. Что это, еще одно фальшивое лицо отеля, еще один обман? Или на самом деле Дик? Денни отчаянно захотелось, чтобы это был на самом деле Дик!

Он отступал по главному коридору, затем свернул в одно из ответвлений, куда понесли его сами ноги, пошептавшись с ворсом ковра. Закрытые двери по сторонам коридора хмуро глядели на него, как раньше глядели во сне, кошмарах, только теперь они были в реальном мире, где шла игра всерьез.

Денни внезапно остановился с забившимся сердцем. Тепло обдало его ноги. От батареи, конечно. Должно быть, у папы сегодня день отопления западного крыла отеля, и…

ты должен вспомнить то, о чем забыл твой отец

что это? О чем таком он должен знать, что спасет его и маму? Но Тони сказал, что вспомнить это он должен сам. Что же это такое?

Денни прислонился к стене, отчаянно пытаясь добраться до сути. Но было трудно – в голову постоянно лезли образы отеля, образ темного, загадочного существа, размахивающего клюшкой…

– Помоги мне, – бормотал он, – помоги мне, Тони.

Вдруг до него дошло, что в отеле стало тихо, замолк и ноющий шум мотора.

Может, его и не было вовсе.

Звуки пирушки тоже смолкли, и только ветер продолжал напевать и гудеть беспрестанно.

Вдруг ожил лифт, кабина шла вверх. И Денни знал, кто был там.

Денни отскочил от стены, дико озираясь. Паника сжала сердце. Зачем Тони послал его на четвертый этаж? Здесь он в западне. Все двери заперты.

Чердак!

Денни знал про чердак. Он приходил сюда вместе с папой в тот день, когда отец настораживал капканы на крыс. Он не позволил Денни подняться на чердак из опасения, что крысы могут покусать его. Дверь на чердак находится где-то здесь, в одном из коротких ответвлений коридора. У стены должен стоять шест, с помощью которого можно поднять створки люка. Если только Денни поднимется на чердак и втянет за собой лестницу…

Позади, за путаницей коридоров, с лязгом остановился лифт. Металлический грохот открывшейся дверцы. И голос – не в голове, а реальный голос, прозвучавший в ушах, – позвал.

– Денни, где ты, паршивец? Подойди сюда на минутку, слышишь? Ты согрешил, и тебе придется принять лекарство как мужчине.

Послушание так прочно въелось в него, что Денни непроизвольно сделал шаг навстречу голосу, но остановился. Пальцы сжались в кулаки.

Не настоящий! Фальшивое лицо. Я знаю, что ты такое. Сними маску!

– Денни! – ревел монстр. – Иди сюда, щенок, иди и прими лекарство как мужчина! – Удар, громкий, гулкий удар клюшки о стену потряс воздух. Голос, выкрикнувший снова его имя, стал гораздо ближе.

В мире реальных вещей началась реальная охота.

Денни побежал. Бесшумно перебирая ногами по толстому ковру, он бежал мимо запертых дверей, мимо стен в шелковых обоях, мимо огнетушителя на стене. Он немного поколебался и свернул в последний тупичок. Дальше бежать некуда.

Но шест находился здесь, прислоненный к стене там, куда поставил его папа. Денни схватил его и поднял голову к потолку, разглядывая люк. На конце шеста был крюк, им-то и надо подцепить кольцо люка. Надо только зацепить…

На кольцах висел новенький замок. Замок, который Джек Торранс навесил как меру предосторожности на случаи, если сыну вздумается когда-нибудь забраться на чердак.

Чердак закрыт.

А позади все ближе и ближе, вот возле президентских апартаментов, злобно свистела клюшка, обрушивая удары на стены.

Денни прижался спиной к двери, ожидая появления монстра.

48. То, о чем забыл отец

Венди пришла в себя. Серый туман рассеялся, но вернулась боль; ей казалось, она не сможет пошевелиться. Болели даже пальцы, хотя сначала она не понимала, почему.

Лезвие бритвочки – вот почему.

На глаза упали русые волосы, влажные и липкие от пота. Она откинула их рукой и охнула от боли, пронзившей бок. Теперь она разглядела сине-белое поле матраса, на котором лежала.

В пятнах крови – вероятно, ее крови или, быть может, Джека. Кровь была свежая. Значит, Венди недолго пролежала без сознания. Это важно, потому что…

Почему?

Потому что… Тут ей припомнился рокот мотора, который она слышала, когда была в ванной комнате. На мгновение она тупо сосредоточилась, силясь понять, что же этот звук означал. И вдруг поняла. Хэллоранн! Это, должно быть, Хэллоранн. Иначе, чего ради Джек так поспешно покинул комнату, не закончив… не прикончив ее.

Потому что не хватило времени. Он должен был отыскать Денни, прежде чем Хэллоранн помешает ему.

Или это уже случилось? Она услышала гул лифта, поднимающегося вверх по шахте.

Нет, Боже милостивый, не нужно крови, кровь еще свежа. Господи, не позволь совершиться новому кровопролитию.

Ей удалось пройти через руины гостиной к входной двери, разбитой Джеком. Она вышла в коридор.

– Денни! – крикнула она, морщась от боли в груди. – Мистер Хэллоранн! Есть тут кто-нибудь?

Лифт зашумел опять и остановился. Дверцы кабины распахнулись с металлическим лязгом. Ей показалось, что она слышит разговор. Но может быть, это только ее воображение? Ветер выл слишком громко, чтобы можно было различить голоса.

Держась за стену, она преодолела коридор и уже хотела завернуть за угол, как вдруг ее заставил замереть голос, доносившийся из лифтовой шахты:

Денни, щенок, подойди сюда. Подойди сюда и прими лекарство как мужчина.

Джек. На третьем или четвертом этаже. Ищет Денни.

Она завернула за угол, пошатнулась, чуть было не упала. Горло перехватил спазм. Кто-то

или что-то?

лежал на полу коридора, возле самой стены. Подойдя ближе, она увидела, что это был мужчина, и поняла, что означал шум мотора.

Это был Хэллоранн. Значит, он все-таки добрался.

Она опустилась возле него на колени, беззвучно молясь, чтобы он был жив. Его нос кровоточил, изо рта стекала струйка крови. Левая щека была сплошной кровавой раной, но, слава Всевышнему! – он дышал. Дыхание вырывалось короткими судорожными толчками, сотрясавшими все тело.

Разглядев его внимательнее, Венди широко раскрыла глаза: один рукав парки Хэллоранна почернел и обгорел, другой был разорван. Кровь запеклась в волосах. На шее виднелась не очень глубокая, но нехорошая царапина.

Боже, что с ним случилось?!

– Денни, — послышался сверху хриплый, раздраженный голос. – Иди сюда, черт бы тебя побрал!

Но рассуждать было некогда. Венди потрясла Хэллоранна, не обращая внимания на дикую боль в боку, который распух и горел огнем.

Что, если сломанные ребра проткнут мне легкие?

Но и этому ничем нельзя помочь. Если Джек отыщет Денни, го забьет его клюшкой до смерти, как пытался поступить с ней. И она снова потрясла Хэллоранна, затем легонько хлопнула ладонью по здоровой щеке.

– Проснитесь, пожалуйста, проснитесь, мистер Хэллоранн, – стала она умолять его. – Вы должны встать… о, пожалуйста.

* * *

Денни стоял, прижавшись спиной к двери, глядя на угол, где тупик соединяется с коридором. Преследователь вопил, выл и ругался уже совсем близко. Сон и реальность сошлись вместе без шва.

Монстр появился из-за угла.

Денни почувствовал необъяснимое облегчение. Это был не его папа, а какое-то чудовище из фильма ужасов, с бегающими глазками, приподнятыми плечами, горбом на спине, в залитой кровью рубашке. Нет, это был не его папа.

– Ну вот, – выдохнул монстр. Он вытер губы дрожащей рукой. – Теперь вы все узнаете, кто здесь хозяин. Вы увидите! Денни, не ты им нужен, а я. Я им нужен… я… я!

Он размахнулся измочаленной клюшкой. Двойная головка ее была бесформенной и разбитой от бесчисленных ударов о стену – она превратилась в дубинку.

– Теперь тебе не помогут твои фантазии, – бормотал он как в бреду. – Я не вчера родился, сам знаешь. И, клянусь Богом, ты меня не обведешь вокруг пальца. Я выполню свой отцовский долг…

– Ты не мой папа, – сказал Денни.

Монстр замер. На минуту он потерял уверенность, словно засомневался, кто он такой или что он такое. Затем двинулся вперед и ударил в филенку двери, которая глухо загудела.

– Вот и лжешь, – сказал он, – кем же еще я могу быть? У меня два родимых пятна на теле и нос с горбинкой, чайник, как говорит твоя мать. Спроси у нее.

– Ты маска, – закричал Денни, – просто фальшивое лицо. Отель хочет использовать тебя потому, что ты не так мертв, как другие. Но когда он прикончит тебя, ты не будешь им нужен.

Монстр ударил клюшкой по ковру между ног Денни. Мальчик не пошевелился.

– Ты лгал про меня. Ты плел интриги против меня вместе с матерью! – Его глаза сверкали под лохматыми бровями – в них светилась хитреца помешанного. – Вы мешали мне достичь высокого положения в отеле. А они обещали мне…

– Да, обетиали, – спокойно подтвердил Денни, – но они лгут.

Дубинка замерла над его головой.

* * *

Хэллоранн пришел в себя. До Венди донеслись по лифтовой шахте последние слова Джека, едва слышимые за шумом ветра, и она поняла, что Денни с отцом находятся где-то на третьем или четвертом этаже. Джек отыскал-таки Денни, и теперь они с Хэллораннам уже ничего не могли поделать.

– О, док, – прошептала она со слезами на глазах.

– Этот сукин сын сломал мне челюсть, – глухо пробормотал Хэллоранн, – и проломил голову. – Он попытался сесть. Правый глаз у него совсем заплыл, тем не менее он разглядел Венди.

– Миссис Торранс…

– Ш-ш-ш, – предостерегла его Венди.

– Где мальчик, миссис Торранс?

– На четвертом этаже, – сказала она, – вместе с отцом.

* * *

– Они лгут, – повторил Денни твердо. У него метеором промелькнула мысль – мгновенная вспышка, слишком короткая, чтобы удержать ее

Тебе нужно вспомнить то, о чем забыл отец!

в голове. Сохранился только отголосок мысли.

– Ты… ты не должен говорить так с отцом, – сказал монстр хрипло. Клюшка, задрожав, опустилась к полу. – Ты делаешь только хуже себе… и усугубляешь наказание. – Он пьяно пошатнулся и уставился на Денни со слезливой жалостью, которая вновь стала сменяться ненавистью.

– Ты не мой папа, – настаивал Денни. – Если бы в тебе осталась хоть капля от папы, ты бы понял, что они лгут. Тут все ложь и обман. Ты не мой папа. Ты отель. И когда вы получите от моего папы то, что вам надо, вы ничего не дадите ему взамен, потому что вы эгоисты. И мой папа знает это. Вы должны поить его Дурной Водой, чтобы добиться от него чего-нибудь, вы, лживые лица!

– Неправда, неправда, – вырвался крик у монстра. Дубинка в его руках взметнулась над головой Денни.

– Можете ударить меня, но от меня вы ничего не добьетесь.

Лицо существа, стоявшего перед Денни, стало меняться. Трудно сказать как – черты смягчились и словно пелена безумия спала с глаз. Окровавленные пальцы разжались, выпуская дубинку. Внезапно перед Денни предстал его отец, в глазах его была смертельная тоска и такая печаль, что у Денни сердце дрогнуло от жалости.

– Док, – произнес Джек Торранс. – Беги, быстро. И запомни, что я сильно люблю тебя.

– Нет, не побегу, – сказал Денни.

– О, Денни, ради Бога…

– Нет, – повторил мальчик. – Он взял окровавленную руку отца и поцеловал. – Все кончено.

* * *

Хэллоранн и Венди смотрели друг на друга, как два раненых бойца из госпиталя, в который попала бомба.

– Мы должны подняться наверх. Мы должны выручить мальчика, – сказал Хэллоранн.

Ее глаза на бледном, как мел, лице уставились в его глаза.

– Слишком поздно, – сказала она. – Теперь только он сам может помочь себе.

Прошла минута, другая… Они услышали крик – не злобный и торжествующий, а крик смертельного ужаса.

– Боже, что это? – прошептал Хэллоранн. – Что там происходит?

– Не знаю, – сказала Венди.

– Он убил его?

– Не знаю.

Лифт пришел в движение, опуская несчастного безумца.

* * *

Денни стоял неподвижно. Он не мог бежать туда, где не было бы «Оверлука». Это стало ясно ему – внезапно и полностью. Впервые в жизни он мыслил по-взрослому, приобретя жизненный опыт, не доступный его возрасту. И горестный вывод был таков:

Папа и мама не могут помочь мне – я один.

– Уходи, – сказал он окровавленному незнакомцу, стоявшему перед ним. – Убирайся!

Монстр наклонился, стала видна рукоятка ножа в его спине. Его рука снова зажала клюшку, но вместо того, чтобы направить ее на Денни, он повернул клюшку головкой к себе и нанес удар по своему лицу.

Денни все понял.

Клюшка стала подниматься и опускаться, уничтожая последние остатки подобия Джека Торранса. Существо исполняло какой-то безумный, жуткий танец в такт ударам, сыпавшимся на его лицо. Кровь брызнула по стенам. Обломки костей разлетались по сторонам, как сломанные рояльные клавиши. Денни не мог бы сказать, как долго это длилось, но когда монстр наконец снова обратил внимание на него, отец окончательно исчез – осталась лишь странная, беспрестанно меняющаяся смесь многих лиц, слитых воедино. Денни видел перед собой женщину из 217 номера, человека-собаку и даже голодного ребенка-вещь из бетонной трубы.

– Маски долой, – прошептал монстр. – Больше никаких промедлений!

Клюшка поднялась для последнего удара. Уши Денни заполнило тиканье часов.

– Ну, что ты еще скажешь? – осведомилось существо. – Может быть, тебе хочется убежать? Поиграть в пятнашки? У нас куча времени, как ты знаешь – целая вечность. Или будем кончать игру? В конце концов, мы опаздываем на бал. Существо осклабилось в беззубой улыбке.

И Денни осенило. То, о чем забыл папа. Торжествующий свет разлился по лицу Денни. Монстр заметил это и, озадаченный, замер.

– Котел! – воскликнул Денни. – Папа забыл выпустить пар из котла. Давление не снижали с самого утра. Он взлетит на воздух. Он сейчас взорвется!

На обезображенном лице монстра прояснилось выражение неподдельного ужаса. Дубинка выпала из его рук и упала на черно-синий ковер.

– Котел! – вскричал он. – О, нет, этого ни в коем случае допустить нельзя. Нет, проклятый щенок. О, нет, нет!

– Но так будет! – яростно крикнул Денни в лицо существа, потрясая перед ним кулачками. – В любой момент. Я знаю это. Папа забыл про котел. И вы тоже забыли!

Внезапно существо бросилось прочь. Какое-то мгновение его тень плясала на стене, уменьшаясь и бледнея. Его крики тянулись следом, как поблекшие ленты серпантина.

Минутой позже загремел лифт.

Вдруг свечение озарило Денни.

Мамочка, мистер Хэллоранн! Они вместе, они живы. Нужно убираться отсюда, котел вскоре взлетит на воздух, взлетит ни воздух, на воздух…

Денни отшвырнул окровавленную бесформенную клюшку и побежал.

Он с плачем бежал к лестнице.

Им нужно немедленно покинуть отель.