Текст книги "Жара в Архангельске"

Автор книги: Стилл Оливия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 23 страниц)

– Ах, мне уже всё равно, – безразлично сказала Олива, – Если смерть, то так даже и лучше будет…

– Я не хочу умирать!!! – истошно завопила Аня.

Во дворе пронзительно завыла собака.

– Я схожу в туалет, – Олива выбралась из-под одеяла.

В тёмном коридоре она стремалась каждого шороха, ей всё время мерещилось, что за спиной у неё кто-то есть. Кое-как справив малую нужду, Олива вернулась в спальню и… застыла в немом оцепенении.

Рядом с Аней в постели лежал Салтыков.

Минут пять Олива не могла выговорить ни слова и стояла как парализованная. Затем видение исчезло. Постель была пуста.

– Что с тобой?! – испугалась Аня.

– Только что… здесь лежал…

– Андрей?!

– Да…

Девушки легли в постель, плотно прижавшись друг к другу. Олива зажмурилась и зарылась головой в подушку. Осознала, что у неё уже реально едет крыша…

А во дворе по-прежнему выла собака.

39

Проснувшись утром, первые две секунды Оливе казалось, что это обычное утро, и ничего особенного вчера не произошло, просто она легла вечером спать, а утром проснулась. Но по прошествии этих двух секунд страшная реальность ледяной волной накрыла её с головой. Олива резко встала и принялась паковать вещи.

– Чёрт! Моя сумка осталась в той комнате, – чертыхнулась она, – Ань, если тебе не трудно, принеси мне оттуда сумку, она в кресле лежит. Я не хочу щас видеть Салтыкова, сама понимаешь…

Аня, что-то ворча себе под нос, поднялась с постели и проследовала в ту комнату, где спал Салтыков и находилась сумка Оливы. Удушливый запах сигаретного дыма шибанул Ане в нос, как только она вошла в комнату. Салтыков лежал на диване, но уже не спал.

– Анго! – шёпотом позвал он её.

Аня молча взяла с кресла сумку Оливы и, проходя мимо дивана, на котором лежал Салтыков, собиралась было покинуть комнату, как Салтыков поймал её за руку.

– Чего тебе?

– Останься… – шёпотом попросил Салтыков.

– Зачем?

– Не уезжай сейчас…

– Я бы с радостью, – вздохнула Аня, – Но Олива категорически настаивает на отъезде.

– Она пусть едет, – сказал Салтыков, – А ты останься.

Аня колебалась. Ей не хотелось сейчас уезжать из Архангельска. Во-первых, ей было страшно отправляться в дорогу после своего сна – Аня была очень суеверной.

Во-вторых, из-за Димы – хотя, конечно, его поведение по отношению к ней было более чем странно, но вдруг?.. А если не получится с Димкой, то…

– Ань, иди сюда! – крикнула Олива из коридора.

Аня выдернула свою руку из рук Салтыкова и, не оглядывась, быстро вышла из комнаты.

– Позвони Хрому, скажи, чтобы он пришёл, помог нам с тобой дотащить вещи до вокзала, – велела ей Олива.

Аня позвонила Хрому, объявила чрезвычайную ситуацию. Хром сказал, что будет через двадцать минут. Вещи свои Олива уже собрала, и уже одетая сидела возле чемоданов и ждала Аню, которая как назло долго копалась и выводила её этим из себя.

"Всё теперь кончено, всё, всё… – думала Олива, сидя у чемоданов, – Теперь куда?

В Москву? В Москву… Что я там забыла? Кто меня там ждёт? Никто… Вот тебе и вся любовь…" Салтыков же маялся в своей комнате. Ему было муторно на душе – он, конечно, ожидал такого результата, и даже хотел, чтобы Олива уехала и развязала ему руки – тогда он мог, наконец, вздохнуть с облегчением, позвать приятелей бухать или же забуриться к Ленке и снять у неё напряжение, но наряду с ощущением сваленной с плеч горы Салтыкова засосали под ложечкой муки наконец-то проснувшейся совести.

"Нехорошо получилось… – думал он, куря сигарету возле окна, – Нехорошо…" Он вышел из комнаты, послонялся по коридору и, тяжело вздохнув, направился в спальню девушек.

Аня, сидя на корточках, не спеша доставала из тумбочки свои тюбики и флаконы с гелями и кремами. Олива же сидела, ссутулившись, в шерстяном свитере и джинсах на краешке постели; у её ног лежал уже собранный синий матерчатый чемодан. Даже не оглянувшись на Салтыкова, она продолжала сидеть с сутулой спиной и, уронив голову на руки, тихо шмыгала носом.

Салтыков молча присел рядом с Оливой. Она не пошевелилась, только чаще зашмыгала носом и сильнее завздрагивала её спина. Эх, мелкий, мелкий, подумал Салтыков.

Где ты, та Олива, что была год назад, когда мы познакомились вживую – весёлая, задорная, симпатичная? Где ты, Олива, что распевала Майклу летом серенады во дворе, сидя на самой верхотуре детской лесенки во всём белом, смуглая, с копной чёрно-рыжих волос, смелая и отчаянная? Где ты, красивая стерва с чёртиками в глазах, за одну улыбку которой я готов был полцарства отдать с Кремлём впридачу, я, который ничего так не боится, как высоты, прыгал в Москву-реку с Каменного моста? Теперь перед ним сидело, сгорбившись, и плакало что-то сырое, жалкое и некрасивое. Салтыков, пытаясь возбудить в себе жалость к ней, погладил её по спине, откинул с её лица мокрые пряди волос, но не почувствовал ничего, кроме гадливости – ему были противны и эти скользкие пряди волос, перепачканные соплями, и эта сгорбленная спина, и это опухшее от слёз красное лицо с сопливым носом и безобразно кривящимся от рыданий мокрым ртом.

"В сущности, я ведь не люблю её!" – пронеслось в его голове.

Олива кожей почувствовала, что противна ему, что его жалость к ней ничего уже не изменит в их отношениях. Она сбросила с себя руку Салтыкова и ушла в другую комнату.

Раздался звонок в дверь. Олива кинулась открывать – на пороге стоял Хром Вайт.

– Что случилось, Оль?

После отношения Салтыкова, холодного и жестокого, полный сочувствия взгляд больших серых глаз Хром Вайта, такой незамысловатый, но полный искреннего участия и тепла вопрос "Что случилось, Оль?" защемил сердце Оливы. Она бросилась в объятия Хрома и, уткнувшись лицом в его грудь, зарыдала как ребёнок.

Салтыков молча принёс чемоданы и, отдав их Хрому, так же не говоря ни слова, закрыл за ними дверь. Хром Вайт взял чемоданы и вместе с Оливой и Аней спустился вниз на лифте.

Олива, не переставая громко рыдать на весь подъезд, даже не заметила, как вошли Кузька с Тассадаром. Столкнувшись в дверях с нагруженным чемоданами Хромом и обеими девушками парни недоуменно остановились.

– Девчонки?.. – растерянно спросил Кузька, – Что такое?.. Почему она плачет?

Хром, ты чего это чемоданы тащишь? Вас что, выгнали?..

– Почти, – невесело усмехнулась Аня, – Салтыков расторг помолвку и, грубо говоря, выставил её за дверь пинком под зад.

– Но за что?..

– А это уж ты у него спроси, за что.

Парни недоуменно переглянулись между собой.

– Слушай, Тасс, ты чё-нить понимаешь?

– Неа. А ты?

– И я нет…

Посовещавшись, парни решили подняться наверх, к Салтыкову. Аня и Олива остались ждать их в подъезде.

Салтыков открыл дверь, как ни в чём не бывало пропустил приятелей в прихожую.

Увидев вместе с ними Хром Вайта, даже не спросил его, где девчонки.

– Слушай, Салт, чё у вас с Оливой? – напрямки спросил Кузька.

– Она уехала в Москву, – ответил Салтыков сквозь зубы, – Кстати, Кузя, что там у нас насчёт движка для агтустуда, ты купил его или нет?

– Нет пока, не купил, – отвечал Кузька, – Ты лучше расскажи, что случилось.

Олива не уехала в Москву: она внизу стоит с чемоданами и ревёт в три ручья.

– Да блин, Кузя, я не хочу говорить об этом.

– Вы поругались что ли?

– Да не поругались, – поморщился Салтыков, – Просто она сама приняла решение уехать. Я не стал её останавливать – хочет, нехай едет в Москву.

– Аня вообще сказала, что ты её выгнал, – прибавил Тассадар.

– Да не выгонял я её! Просто объяснил по-человечески, что мы не можем щас жить вместе. Ну не может же быть так, чтобы человек вообще нихуя не понимал! У нас ни кола, ни двора – ничего нет, я ей сказал об этом, попросил всего лишь подождать со свадьбой до тех пор, пока у нас не будет достаточно средств, чтобы жить вместе. К тому же у меня сейчас другие планы – я уже говорил вчера по поводу создания собственной проектной фирмы. Всё это я сказал ей вчера вечером, а она как ребёнок, ей-Богу…

– Нет, Салт, ты погоди…

– А чего годить-то? – разошёлся Салтыков, – Ну какой смысл в том, что она здесь останется? Чувства мои к ней прошли, в постели она ничего не может, характер у неё дерьмовый. Какой мне от неё толк? Работать она не хочет, да даже если пойдёт работать – кем она тут устроится без высшего образования, полы мыть в магазине?

К тому же, квартиры у нас нет, будем всю жизнь мотаться по коммуналкам, потому что все доходы будут уходить на съём квартиры и прочую хуйню, вместо того чтобы копить на новую квартиру. Всем планам на будущее, карьере, да и вообще нормальной жизни придётся сказать "гуд бай", потому что я тогда не смогу себе позволить ничего из того, что я хочу, а вместо этого мне придётся погрязнуть в этом болоте вместе с ней, вот и будем ошиваться здесь как голодранцы подзаборные и сраться каждый день до тех пор, пока не разбежимся, а разбежимся при такой ситуации ну максимум через год, ибо или я не выдержу или она… А что она собирается делать потом? Уедет обратно в Москву? И какой смысл тогда было бы жениться? Я думаю, что человеку просто приспичило. Вариант со свадьбой во-первых, абсолютно не просчитан, во-вторых, не рентабелен, а в-третьих, не имеет никаких перспектив.

– Ладно, пусть так, – сказал Хром Вайт, дав Салтыкову возможность высказаться, – Но если основной вопрос упирается в квартиру – почему бы вам не пожить у твоих родителей, например? У тебя же есть своя комната…

– Без вариантов, – отрезал Салтыков, – Мои родители никогда не дадут на это своего согласия.

Хром Вайт понял неуместность своей реплики и сконфуженно замолчал.

– Короче говоря, ты с ней жить не хочешь, – подытожил Кузька.

– Да, не хочу.

– Но послушай, – включился в разговор Тассадар, – Её нельзя отпускать в дорогу в таком состоянии! Бог знает что ей придёт в голову с отчаяния – и это, между прочим, будет на твоей совести…

– Анго за ней присмотрит, – отмахнулся Салтыков.

– Я бы на твоём месте не был бы так спокоен, – возразил Тассадар, – Конечно, тебе решать, жить с ней или нет, но пусть она хотя бы уедет отсюда в нормальном состоянии. А то мы идём с Кузькой, слышим – ревёт белугой на весь подъезд. Тебе надо, чтобы о тебе говорили в городе как о подонке?

– Мне плевать, что обо мне говорят в городе, – отрезал Салтыков.

– Я бы на твоём месте не плевал. Уедешь ты в Питер или нет – ещё неизвестно, а жить здесь тебе, и пока ещё карьеру строить тебе тоже здесь. А от репутации тут не так уж и мало зависит, поверь мне.

– И что ты предлагаешь? – насторожился Салтыков.

– Я предлагаю замять этот скандал. Пока замять, – сказал Тассадар, – Спустись сейчас вниз, задержи их отъезд. Успокой её как-нибудь, верни в квартиру, уложи спать. У тебя есть дома какое-нибудь снотворное?

– Нет.

– Ну ладно, дадим ей водки, она уснёт. А дальше будем думать, что предпринять.

Идея не очень понравилась Салтыкову, но другого выхода на данный момент просто не было, и он вместе с остальными немедленно спустился вниз.

Истерический рёв Оливы был слышен даже на последнем этаже. Не дожидаясь лифта, парни ринулись вниз по лестнице. То, что они увидели внизу, повергло их в шок:

Олива, отшвырнув сумку в сторону, грянулась со всего размаху на пол. Не прекращая громко реветь, она лежала ничком около лестницы и исступлённо билась башкой о заплёванный подъездный пол. Аня пыталась поднять её, но Олива отчаянно брыкалась и лягалась, сопровождая всё это оглушительным рёвом.

Салтыков резко схватил Оливу за руку, дёрнул вверх и поднял её на ноги.

– Уйди!!! Я ненавижу тебя!!! Ненавижу!!!!! – исступлённо орала она, пытаясь отпихнуть его от себя, – Ты хуже всех!!!!! Ты хуже Вовки, хуже Даниила даже!!!

Они-то мне ничего не обещали, а ты!!!!! Я… я думала, ты лучше… А ты оказался… чудовищем…

Олива пулей вылетела из подъезда, побежала куда-то, не разбирая дороги. Салтыков погнался за ней.

– Что ты прёшься за мной? Уйди от меня!!!

– Подожди, мелкий… Я хочу поговорить с тобой…

– А теперь уже я не хочу с тобой разговаривать! Я тебе всё сказала.

– Не понимаешь ты меня, мелкий…

– А тут и понимать нечего.

Олива присела во дворе на качели. Салтыков сел рядом на корточки.

– Что тебе надо от меня? Мы расстались, всё. Можешь вычеркнуть мой телефон и номер аськи. Я уеду, и больше не отвечу тебе никогда…

– Мы не расстались.

– Я сказала, расстались, значит, расстались. Меня не устраивают такие отношения.

Я не собираюсь жить непойми где и приезжать раз в полгода. Я не собираюсь ждать непонятно сколько времени. Этак можно вообще никогда не дождаться…

– Я прошу тебя подождать полтора года.

– Нет.

– Ну хорошо, полгода! Всего лишь полгода, до лета! А летом ты приедешь.

– Нет.

– Ну несколько месяцев! Всего лишь несколько месяцев…

– Нет, и торговаться со мной нечего. Ты не на базаре.

Салтыков озадаченно замолчал. Вот ведь, блин, упёрлась как баран, подумал он.

– Ты хоть понимаешь, в какое дурацкое положение ты меня поставил? – воскликнула Олива, – Что я матери скажу? Что жених меня послал? А начальнику на работе что скажу, когда буду забирать заявление об уходе по собственному желанию? А друзьям?

Мало того, что ты мне всю душу растоптал…

– Ну хочешь, я позвоню твоему начальнику и поговорю с ним?

Олива даже рассмеялась.

– Нет уж, спасибо. Мне твои медвежьи услуги не нужны. Да и вообще, твоё ли это дело? Это уже мои проблемы, не твои. Я хотела быть с тобой, я всё делала только ради этого. А тебе видимо это не нужно… Хотя чего я тут перед тобой распинаюсь?..

Правильно говорят: рассчитывать надо только на себя…

Олива встала и пошла к подъезду, где возле чемоданов стояли Кузька, Тассадар, Аня и Хром Вайт.

– Так, всё, берём вещи и едем, – сказала Олива.

Однако никто с места не двинулся.

– Вы чего?..

Олива попыталась схватить чемоданы. Парни выдернули сумки из её рук и запихали её в лифт. Она сопротивлялась, царапалась и вырывалась, но это было бесполезно.

Они насильно отвезли её с вещами на седьмой этаж, втолкнули в квартиру, стащили с неё дублёнку и сапоги и уложили спать.

– Ты лежи, лежи, тебе надо спать, – сказал Тассадар.

– Вы что, издеваетесь надо мной?! Пустите, я сказала, что уеду, значит, уеду!!!

– Тихо, тихо. Уедешь ты, уедешь, ты ложись спать, а мы с Аней тем временем съездим на вокзал за билетами. Привезём тебе билеты, и ты уедешь…

Оливе показалась разумной эта мысль и она покорно дала себя раздеть и уложить в постель. Затем Хром Вайт принёс ей в пластиковом стакане выпить какой-то бурды, и она провалилась в сон.

– Кажется, уснула, – шёпотом сказал Тассадар и все, тихонько затворив двери спальни, просочились в гостиную.

Салтыков сидел перед ноутбуком и, обложившись технической литературой, демонстративно чертил в Автокаде. Ребята вошли и расселись вокруг стола.

– Итак-с, начнём наш совет в Филях, – объявил Тассадар.

– Я голодный как собака, – признался Кузька, – Анго, накрывай на стол. Время завтрака давно миновало.

Аня принесла с кухни бутерброды, кальмаровый салат, консервированные овощи.

Парни с жадностью набросились на еду.

– Значит, так, – сказал Тассадар, покончив с завтраком, – Есть вариант: поехать сейчас за билетами для девчонок, но купить билеты в Москву не на сегодня, а, скажем, на послезавтра. За это время Олива сможет успокоиться…

– Если ехать, то надо щас, – Кузька решительно встал с дивана, – Хром, собирайся, с нами поедешь.

– Как? – растерялся Салтыков, – Вы все поедете?.. Анго, может ты останешься всё-таки?

– Да не дрейфь, – Тассадар ободряюще хлопнул Салтыкова по плечу, – Пока мы будем отсутствовать, ты за это время объяснишься с Оливой.

– Бесполезно, – Салтыков развёл руками, – Она ничего даже слушать не желает.

– Да с чего, Салт, ну успокой её как-нить, наври ей чего-нибудь как ты можешь, – предложил Кузька, – Щас главное время потянуть; ну а мы привезём билеты как она просила, скажем, что на сегодня билетов не было, и шестого числа сплавим их в Москву…

– Пожалуй, это вы здорово придумали, – одобрил Салтыков, – Действительно, не пропадать же квартире.

Ребята уехали на вокзал, оставив Салтыкова одного в квартире со спящей Оливой.

Он не рискнул пройти к ней в спальню, а сел снова за свои чертежи. …Олива проснулась перед самыми сумерками. В комнате кроме неё никого не было, да и в самой квартире было непривычно тихо. Она встала с постели и направилась было в гостиную, но там не было никого, кроме Салтыкова, демонстративно уткнувшегося в свой ноутбук.

Олива прошла в кухню и села с ногами на широкий подоконник. Салтыков подошёл сзади и молча закурил.

– Где все? – не выдержав, спросила она.

– Ушли.

– На вокзал за билетами?

Салтыков ничего не ответил и только затянулся сигаретой.

– Ты не беспокойся, я не стану здесь задерживаться, – сказала Олива, – Я сейчас же уеду, как только они привезут билеты.

– А если на сегодня билетов не будет?

– Тогда улечу на самолёте или поселюсь в гостинице. После всего случившегося оставаться здесь мне не имеет смысла, и всё теперь кончено…

– Почему кончено?

– Потому что кончено. Ты мне отказал? Отказал. Никакой любви с твоей стороны я к себе уже не чувствую, так какой смысл продолжать эти отношения…

– Ты не права, мелкий…

– Как это не права? Только не надо говорить мне, что мы могли бы остаться друзьями. Мы были друзьями до Питера, и я тебе говорила – не надо, я же знала, чем всё кончится. Ты не послушал. Заметь, не я к тебе первоначально полезла со своей любовью, а ты ко мне…

– Да, но я тогда действительно не предполагал, какие будут трудности…

– Трудности? – презрительно прищурилась Олива, – Ты трудностей испугался? Я не испугалась, а ты испугался! Какой же ты после этого мужчина?! И, кстати, это была твоя идея, чтобы я переехала к тебе в Архангельск! Я тебе ещё тогда давала время, чтобы подумать – ты сказал: я уже обдумал. Что ты, тогда не мог всё учесть?

– Понимаешь, мелкий, тогда всё как-то проще казалось, чем теперь…

– А что изменилось-то? Разлюбил? Может быть, другую встретил? Так бы сразу и сказал…

– Нет, мелкий, я люблю тебя очень сильно, но любые чувства со временем теряют свою новизну и переходят в повседневность. Если мы будем жить вместе, быт окончательно убьёт нашу любовь…

– Чушь собачья! – гневно выпалила Олива, – Как же люди женятся, рожают детей – почему-то они не боятся, что их чувства убьёт быт! Сказал бы уж прямо, что охладел ко мне – что я, не вижу что ли?

– Называй это как хочешь, мелкий, – устало произнёс Салтыков, – Может, это и так, но я всё равно люблю тебя. Пусть не так, как летом и осенью. Но люблю!

– Что-то я этого не вижу, – горько усмехнулась Олива, – Если любишь, так докажи это! Ты же прогоняешь меня, потому что тебе важней твой грёбанный бизнес, мещанское благополучие важнее для тебя, чем я! Тогда какая же это любовь?!

– Помолчи, – оборвал её Салтыков, – Я думаю.

Олива замолчала. Он с сосредоточенным видом смотрел в окно, что-то просчитывая в своём уме. Минут десять прошло в напряжённом молчании.

– Ладно, мелкий, – произнёс он наконец, – Оставайся…

– Ты так говоришь, будто делаешь мне одолжение, – сказала она, – Я уж теперь даже не знаю, верить тебе или нет, то ты одно говоришь, то другое…

– Если бы не любил…

Олива устало склонила голову ему на грудь и прерывисто вздохнула, как вздыхают очень маленькие дети после долгого плача.

– Ладно. Только ты так больше не шути.

В прихожей хлопнула дверь – ребята вернулись с вокзала.

– Извини, на сегодня билетов не было, – сказал Тассадар Оливе заранее заготовленную фразу, – Мы смогли достать вам билеты только на шестое января.

– Спасибо… – Олива растерянно взяла из его рук свой билет, – Но мы, это… помирились…

Такого поворота событий Тассадар никак не ожидал. Он даже не нашёл, что на это сказать и растерянно посмотрел на своих товарищей. Кузька понял, что надо спасать положение.

– И что, по-твоему, мы должны ехать обратно сдавать твой билет?! – деланно возмутился он, – Мало мы в очереди отстояли в кассу, целый день из-за вас потеряли! Это уже свинство!

– Да-да! – воодушевился Тассадар, – А завтра опять поссоритесь, опять решишь уехать! У вас же семь пятниц на неделе – определитесь уже, наконец!

– Спокойно, ребят, – сказал Хром Вайт, – Билеты сдавать мы не будем. Всё очень просто – Оля уедет шестого января с Аней в Москву, ведь наверняка у неё там ещё остались кое-какие дела, может не все вещи привезла с собой, да и Андрею, я думаю, надо некоторое время, чтобы подыскать им с Оливой съёмную квартиру по наиболее выгодной цене. А через недельки три-четыре, когда всё будет устроено, Оля окончательно переедет к Андрею в Архангельск.

Предложение Хром Вайта было встречено дружными аплодисментами.

– Браво, Хром! – воскликнул Салтыков, – Ты гений!

– Ну что ж, я согласна, – вздохнула Олива, – Действительно, я ещё не всё привезла с собой из Москвы, да и рассчёт на работе надо будет получить…

– Умничка, мелкий, – Салтыков поцеловал Оливу в губы, – А потом приедешь, и мы с тобой чудненько заживём…

В прихожей опять хлопнула дверь и ввалились заиндевевшие с мороза Мочалыч, Флудман и Райдер.

– Об чём базар? – наперебой загоготали они.

– Да вот, устроили тут совет в Филях, – усмехнулся Тассадар, приветствуя приятелей за руку.

– Сворачивайте ваши Фили, – приказал Райдер, – Девчонки, одевайтесь! Машина внизу ждёт.

– Куда на этот раз? – удивилась Аня.

– Как куда, в кино! Мы же договаривались на сегодняшний вечер…

Однако попасть на "Иронию Судьбы-2" в этот вечер им не удалось. В фойе кинотеатра "Русь", куда ввалилась компания наших ребят, стояли длиннющие очереди в кассы. Кинозалы были переполнены: всем хотелось посмотреть только что вышедшую, но уже нашумевшую версию всем известного классического новогоднего фильма.

– Бесполезно, – оценила ситуацию Аня.

Компания разбилась на два лагеря: тех, кто во что бы то ни стало хотел попасть на фильм, и тех, кто не желал целый вечер стоять в очереди. Аня, Салтыков, Олива и Хром Вайт, отнесённые ко второму лагерю, начали прощаться.

– Есть предложение, – сказал Райдер, – Устроить завтра девчонкам экскурсию в Малые Корелы. Саня отвезёт нас туда на машине.

– Есть одно "но", – возразил Мочалыч, – Семь человек в машину не влезут.

Придётся взять кого-то одного.

– Берите Аньку, – распорядилась Олива, – Она ни разу ещё не была в Малых Корелах.

– Анго, ты поедешь завтра с нами?

– Почему бы и нет, – сказала Аня, – Заезжайте завтра с утра за мной на машине.

– Ну, решено. …Вернувшись домой, Аня, наскоро приняв душ и пожелав всем спокойной ночи, ушла к себе в спальню. Олива и Салтыков, застелив постель в гостиной, молча легли спать. Но как только Олива закрыла глаза, реалии прошедших двух дней ужасом накатили на неё.

– Скажи мне, – обратилась она к Салтыкову, – Скажи мне, ты не врал? Ты точно любишь меня? Ты точно хочешь быть со мной?

– Мелкий, всё нормально… – пробормотал Салтыков в подушку, – Давай спать, мелкий.

– Нет, ответь мне!!! – Олива порывисто села на кровати, – Ты… ты говорил вчера, что мы не можем быть вместе… чтобы я там нашла себе кого-нибудь… Как ты только мог говорить такое?!

– Ну вот, опять! – поморщился Салтыков, – Оля, если ты бываешь не в духе, ты, пожалуйста, предупреждай меня об этом заранее. Тогда я буду спать в другой комнате.

С этими словами он взял свою подушку и, оставив взвинченную до предела Оливу одну в постели, ушёл в комнату Ани.