Текст книги "Жара в Архангельске"

Автор книги: Стилл Оливия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

29

Аня закрыла дверь за Гладиатором, вернулась в комнату.

– Ты вертишь ими, как тряпичными куклами. Мне противно наблюдать весь этот фарс.

Чего ты добивалась, скажи мне пожалуйста?!

Олива опешила.

– Что ты имеешь ввиду?

– Ты сама знаешь, что!

– Господи, Аня, что ты говоришь? Опомнись!

– Вот только не надо опять ломать комедию! Ты можешь морочить им головы, но я-то тебя прекрасно знаю.

– Я тебя не понимаю! О чём ты говоришь?

Аня метнулась в ванную и вышла оттуда, держа в руках флакончик с феромонами.

– Вот о чём я говорю, дорогая моя Олива! Или ты хочешь сказать, что феромоны тут ни при чём? Вспомни: много ли у тебя было парней до того, как ты приобрела эту штукенцию?

– Но ты сама мне её отдала…

– Да, – Аня хищно зажала в руке флакон, – Поэтому-то я и знаю, что если бы не эта штука, чёрта с два Даниил валялся бы у тебя в ногах, а Салтыков прыгал бы с моста! Чёрта с два ты бы закружила голову Флудману и Хром Вайту, и чёрта с два Гладиатор бегал бы по твоим тупым прихотям как собачонка!

Аня нервно прошлась до двери, развернулась и пошла через комнату к окну.

– О, я прекрасно понимаю твоё стремление быть в центре внимания! – продолжала она, – Конечно – как в Москве-то тебе хвост прижало, куда ж ты, милая моя, прибежала?! Сюда прибежала, в Архангельск, в город, где ни одна живая душа не знает, кем ты была в прошлой жизни, и где ты можешь морочить голову кому угодно…

– Никому я голову не морочу, – устало обрубила Олива, – Я совершенно не понимаю, чего ты взъелась.

– Тогда скажи им всем правду! Это будет честнее.

– Какую правду?! – возмутилась Олива, – Если даже есть вещи, о которых я считаю нужным умалчивать, это никому не даёт права их обнародовать без моего согласия!

Это касается только меня одной!

– Нет, дорогая, есть вещи, которые касаются не только тебя одной! – сказала Аня,

– Иначе вся эта каша не заварилась бы.

– То есть в том, что произошло, виновата я?! – вспылила Олива, – А с кого вся эта история началась, а? Может, мне тебе напомнить, или сама вспомнишь?

– Ах, ты меня обвиняешь?! Прекрасно! Значит, это я во всём виновата!!!

– Тут все виноваты, – отрезала Олива, – Только вы, господа-товарищи, свою вину хотите на чужие плечи перекинуть…

– А ты у нас святая невинность?!

– Я этого не говорила!!!

Перебранку прервал звонок Гладиатора. Он сообщал, что встретился с Негодяевым и переговорил с Салтыковым. Результат – Салтыков к семи утра придёт к ним на квартиру разбираться.

Оливе стало реально стрёмно. "Что Гладиатор имел ввиду под словом "разбираться"? – промелькнуло у неё в голове, – Хорошо, если Димас придёт вместе с ним, а если нет? Ой, что тогда будет…" – Мы должны сами идти к Негоду, – сказала она Ане.

Девушки вышли из квартиры, направились к Негодяеву. Димка открыл им дверь, будучи в одних плавках. Спросонья он подумал, что возвращается Салтыков, и никак не ожидал увидеть в шесть утра на пороге своего дома Аню и Оливу.

– Доброе утро, Димочка, – проворковала Аня, а Олива первым делом спросила:

– Салтыков у тебя?

– Нет, он только что пошёл к вам, – ответил Димас.

Аня и Олива вошли в прихожую, рассказали Диме про то, что было вчера ночью. Он поржал, сказал, что Салтыков подумал, что они там мужика какого-то привели и прятали от него.

– А мы ещё слышали, как на улице кто-то орал "Суки!", – сказала Олива, – Интересно, он это был или не он…

– Вполне возможно, что он и был, – ответил Дима, – Кстати говоря, я не удивлюсь, если он ушёл не сразу, а какое-то время стоял под дверью и подслушивал. Это в его стиле.

– Ну пипец…

Внезапно в коридоре послышался салтыковский кашель и раздался звонок в дверь.

Олива испугалась не на шутку.

– Димка, не открывай!!! – взмолилась она.

– Блин, я забыл запереть дверь изнутри на ключ, – шёпотом сказал Дима, держа дверную ручку, которая с той стороны двери уже ходила ходуном в его руках.

Олива со страхом смотрела на извивающуюся в Димкиных руках дверную ручку, которую с той стороны дёргал Салтыков. Секунды казались бесконечностью, как в замедленном кино. Аня и Дима изо всех сил старались не шуметь, но проклятый паркет предательски трещал под их ногами, и этот треск казался Оливе оглушительным. Всё сейчас сосредоточилось на том, что творилось по ту сторону двери. Олива смертельно боялась, что Салтыков вот-вот рванёт резче дверь и откроет, и тогда пипец им будет всем троим.

Но обошлось. Салтыков потрезвонил там в дверь, покашлял себе и ушёл восвояси.

Едва оправившись от пережитого испуга, девушки сели пить чай с кексами на Димкиной кухне. Попили чаю, побазарили о том о сём, собрались уходить.

– Так ты скажи ему, – сказала Олива Диме уже в прихожей, – Ты скажи ему, мол, так и так, если он не дурак, то он поймёт…

– Ну, я понял тебя, – сказал Дима, – Ты повторяешь это одно и то же уже десятый раз.

– Ну хорошо, мы тогда пойдём…

Олива и Аня вышли из дома, но не успели они дойти до ограды, как услышали, что кто-то их зовёт. Олива обернулась – на балконе стоял Дима.

– Только что звонил Салтыков! Сказал, чтобы ты ему перезвонила.

– Но у меня нет денег на телефоне, – сказала Олива.

– Идите сюда, я дам вам свою симку от Мегафона.

Девушки опять вошли в его дом. Дима дал Ане симку, она вставила её в телефон.

Однако Оливе было стрёмно звонить Салтыкову.

– Я лучше напишу ему, – сказала она.

– Пиши быстрее, а то Аня уже спит, – подгонял Негод. Аня и вправду уже дремала на лестнице.

– А что мне ему написать? – растерялась Олива, и, наконец, написала:

"Давай потом поговорим. Мы не спали всю ночь".

– Ты неправильно написала, – сказал Дима, заглядывая Оливе через плечо в телефон,

– Надо сначала написать: "Андрей"…

– Да какая хуй разница! Разве это так важно?

– А как же? Это очень важно, к человеку надо по имени обращаться.

Но исправлять смску было поздно, так как Олива её уже отправила. Ответ не заставил себя долго ждать.

"Меня это не интересует. Я тоже не спал всю ночь. Приходи в 12:30 в кафе на первом этаже высотки, от главного входа сразу налево. Жду ровно 3 минуты и ухожу".

– Ничего не поделаешь – придётся идти, – вздохнула Олива, у которой от бессонной ночи голова просто разламывалась на куски.

– До двенадцати ещё около трёх часов, – Дима посмотрел на часы, – Так что лучше идите спать пока; в двенадцать я вас разбужу.

– Ну ты уж разбуди нас, – попросила Олива.

– Всё-таки заведите будильник на всякий пожарный, – сказал Дима, – А то я сам могу проспать – я блин из-за вас тоже всю ночь глаз не сомкнул. Салтыков блин всю ночь тут бродил, мне спать не давал… Тоже, раздули из мухи слона, сами не спали и другим выспаться не дали…

– Не обобщай, – сказала Аня, – Ты из-за них с Салтыковым одну ночь не спал, а я целых две. Вот и сосчитай.

– Ладно, пойдёмте спать, – зевнула Олива, и все разбрелись по комнатам.

Проснулась она по будильнику. Аня дрыхла без задних ног, Дима тоже спал в своей комнате. Голова у Оливы была просто чугунная, сил не было вообще. Но надо было вставать и идти…

Олива кое-как оделась, причесалась. В глазах темнело, голова кружилась.

Обнаружила, что пришли эти дела, причём на несколько дней раньше. Больше всего ей сейчас хотелось вырубиться. Но другого выхода не было, и она, взяв сумку, поехала к зданию высотки.

Ровно в 12:30 Олива явилась в назначенное место в кафе. После солнечной улицы в маленьком кафе было темно и прохладно. Народу там не почти не было. Не было там и Салтыкова…

Олива постояла там одну минуту и вышла в холл. "Значит, не придёт", – подумала она и решила уходить. Но в 12:31 на её телефон пришла смска: "Время пошло".

Олива вошла в кафе и увидела там его.

– Ну привет, – сказал ей Салтыков.

Олива промолчала. Салтыков стоял с каменным выражением лица и неподвижным, мертвенно-стеклянным взглядом вперился ей в лицо. Только по тому, как дёргался мускул на его щеке, было видно, что внутри он кипит.

– Ну, что скажешь?

– Я пришла, – ответила Олива, – Но то, что я тебе скажу, ты всё равно не будешь слушать…

– Правильно. Потому что ты сначала говоришь одно, а потом другое. Мне уже сложно верить тебе.

– Тогда я ничего не буду говорить.

– Нет уж, скажи, сделай милость. Почему ты так поступила со мной? Я жду от тебя ответа.

– Потому что… потому… Потому что, ты сам знаешь, Аньке ты не нравишься.

Знаешь, что она мне сказала, ещё на Яграх?

– Что?

– Что ты бестактный. Невоспитанный. Её коробит от твоей бестактности, вот что она мне сказала. Она сказала, что не может находиться с тобой в одной комнате…

– Мне тоже не особо приятно с ней находиться, – сказал он.

– Ну, а мне-то что делать? Я понимаю, вы друг другу не нравитесь. Но мне-то каково, вы подумали? Нет, вы думаете только о себе!

– Да ты хоть знаешь, что меня взбесило? – взорвался он, – То, что ты начала на меня орать. Ты вот жалуешься на свою мамашу, что она орёт, а сама-то? Ты ничем не отличаешься от своей мамаши! Вот. А я не выношу, когда на меня орут…

– А ты думаешь, на меня не орали? – оправдывалась она.

– Ну, замечательно! Анька на тебя наорала, а ты на мне отыгралась. Так, что ли?

– Так или не так – какая разница? Меня взбесило, что ты шкафы начал открывать, вот что меня взбесило! Как ты мог подумать про какого-то мужика? Как тебе в голову такое пришло?! Это же низко!

– Низко?! А то, что ты Гладиатора ночью к себе домой впустила – это как? Меня не впустила, а Гладиатора! Как я должен был реагировать?! Это обидело меня, оскорбило!!!

– Господи! – застонала Олива, – Ну что вы меня все дёргаете-то, Боже мой?! Аня впустила Гладиатора, я-то тут при чём? Ты так говоришь, как будто я изменяла тебе с Гладиатором!

– Этого только недоставало, – проворчал Салтыков.

Но обида, горечь уже была почти на исходе. Они ещё полчаса там сидели, высказывали друг другу всё, что накипело. Но в конечном итоге вроде бы помирились. Салтыков обещал позвонить Оливе в семь.

– Я пришла к тебе, – сказала она ему, – Если бы ты был мне не важен, я бы не пришла. У меня голова раскалывается, я чуть в обморок не упала, пока ехала…

– Пойдём, я посажу тебя на такси.

Салтыков посадил Оливу на такси, она доехала до дома. Заспанная Аня открыла ей дверь.

– Ну как?

– Порядок, – ответила Олива, – Вроде бы всё более-менее устаканилось…

Олива вышла на балкон, закурила сигарету. Аня вышла вслед за ней.

– Поздравляю, – надменно бросила она, – Ты уже курить начала! Скоро водку будешь бухать как Салтыков?

– Почему сразу "как Салтыков"? – оправдывалась Олива.

– Потому что я вижу, как он дурно влияет на тебя. Ты же как пластилин, своей воли не имеешь, кто что хочет из тебя, то и лепит. Вот он и лепит из тебя своё подобие…

Аня вернулась в комнату. Олива выбросила окурок и, подумав, тоже ушла с балкона.

Аня сидела с ногами в кресле и, даже не обернувшись, ковырялась что-то в своём телефоне.

– Любе смс пишешь? – спросила Олива.

– Делать мне больше нехуй, – злобно проворчала Аня.

– Господи, да я же только спросила! Что опять не так?!

– Да ничего.

Олива отвернулась к окну, еле сдерживая слёзы.

– Вот только без истерик тут! – проворчала Аня, – Иначе я уеду, и пошли все нахер.

– Ты бросишь меня тут одну?

Аня промолчала.

– Я вижу, что я тебя бесить уже начала, – сказала Олива.

– Ты меня бесить не начала.

– Правильно. Потому что я тебя уже давно бешу, – взорвалась она, – Только я не понимаю, зачем ты тогда общаешься с человеком, который тебя бесит, и которого ты ненавидишь? Что я сделала тебе, я не могу понять?! Ты вот злишься, а каково мне, ты подумала? Думаешь, мне не хуёво щас?

– Хватит!!! Мне надоело.

– Ах, да делайте вы что хотите!!!

Олива ушла на балкон. Аня вскочила с кресла и начала с психозом лихорадочно собирать свои вещи. Олива безучастно смотрела на неё, как во сне. Перед её глазами уже плыл туман, подкрадывалась обморочная тошнота и равнодушие ко всему на свете.

– Где здесь ж/д вокзал?

Олива обессиленно прислонилась к дверному косяку.

– Ты собралась уезжать?

– Да, – отрезала Аня и выбежала из квартиры, хлопнув дверью.

Олива не побежала за ней вдогонку, не остановила её. Просто опустилась в кресло и зарыдала. Распахнутая дверь в коридор хлопала от сквозняков – Оливе это тоже было по барабану…

Потом она всё-таки собралась с силами и закрыла дверь. Написала смску Салтыкову:

"Анька собрала свои вещи и уехала на вокзал. Что теперь делать, я не знаю. Мне очень хуёво…" "Скатертью дорога, пусть катится! – ответил он, – Потерпи немного, скоро приду". …В этот вечер они рано легли спать. На следующее утро Олива как всегда проводила Салтыкова на работу и легла досыпать. Думала об Ане. В комнате пахло мятной жевачкой. И трупом.

Разбудил её звонок в дверь. Заспанная и лохматая, Олива открыла дверь. На пороге стояла какая-то старушка.

– Скажите, у вас газ нормально работает? А то такой странный запах по всему этажу… Надо проверить, нет ли где утечки газа?

– Да вроде нормально, газ у нас закрыт, – отвечала Олива.

– Точно закрыт?

– Ну зайдите, проверьте, – зевая, сказала она.

Старушка прошла на кухню, проверила газовую плиту.

– Да, вроде всё нормально… Но откуда же такой запах? Вы ничего не чувствуете?

– Да не знаю… Трудно сказать, – колебалась Олива.

– Ну, я тогда пойду. Досыпайте, – сказала старушка и ушла.

Олива закрыла за ней дверь и прилегла на кровать. Написал Салтыков. И тут Олива вспомнила, что за всю неделю так и не встретилась с Денисом…

Написала она Денису, пригласила вечером в гости. Он обещал прийти. И тут на симке закончились деньги. Олива оделась и пошла в магазин купить яблок и заодно кинуть пятьдесят рублей на счёт. Вышла из дому, спокойно прогулялась до магазина, ещё посидела во дворе на скамейке, попереписывалась с Деном и Негодом. Нежаркое архангельское солнце ласково играло на нескошенной траве на газонах. На детской площадке во дворе, где сидела Олива, молодые матери спокойно выгуливали своих маленьких детей.

Рядом с Оливой на скамейку присела молодая девушка с коляской. Она неторопливо поправила ребёнку соску и, поставив коляску в тени тополя, села на скамейку и раскрыла книжку. Олива кинула взгляд на молодую мать, и её лицо, светлые волосы, убранные сзади в хвост, показались Оливе очень знакомыми.

– Я извиняюсь, конечно… Катя? – робко спросила её Олива, – На форуме – Дикая Кошка?

Девушка недоуменно посмотрела на Оливу, вспоминая что-то. Потом произнесла:

– Да… Но я вас не помню…

– Я Олива, на форуме Lolie, – быстро произнесла она, – Ты вышла замуж?

– Да, в прошлом году, – отвечала Дикая Кошка.

– Мальчик, девочка? – Олива кивнула на коляску.

– Девочка… Ксюшей назвали.

Поболтав немного с Дикой Кошкой, Олива встала со скамейки. Она не стала говорить Кате, что встречается сейчас с Салтыковым. Девушки сказали друг другу несколько общих фраз и пошли каждая своей дорогой: Дикая Кошка – домой, кормить ребёнка, а Олива… А Олива пошла в свою съёмную квартиру на улице Тимме, в доме 23-б.

По дороге домой Олива уже не думала ни об Ане, ни о Салтыкове. Она думала о Дикой Кошке – той самой Дикой Кошке, которая каких-то два года назад была легкомысленной особой и шутя увела Салтыкова у Ириски. Она шутя замутила с ним на турбазе, шутя провстречалась с ним полтора месяца и так же шутя рассталась с ним. Она писала на форуме, что отношения современной молодёжи должны быть лёгкими и ни к чему не обязывающими: пока есть чувства – люди вместе, а начали друг друга напрягать – чего же и держаться, надо расставаться и идти дальше, навстречу новым отношениям…

"Да, было время, и она легко сходилась и легко расставалась с парнями, – думала Олива, – Она крутила легкомысленные романы и не заморачивалась ни на чём – а теперь она замужем, имеет ребёнка… В чём же секрет? Я вот так не могу, я другой человек, я очень серьёзно отношусь к любви – и мне не везло до сих пор…

А сейчас? Да, сейчас повезло, я встретила человека, который по-настоящему любит меня. И я тоже выйду замуж за него, и у нас будут дети…" Занятая своими мыслями, Олива не заметила как подошла к своему дому. Подошла – и остановилась как вкопанная. У подъезда стояла какая-то ГАЗель, милицейская машина, толпа народу…

– Что здесь происходит? – спросила Олива старушку около лифта.

– На девятом этаже покойника обнаружили, – отвечала она, – Совсем молодой-то парень ишшо… Он уж разлагаться начал, поди-ка несколько дней лежал, только сегодня нашли его, дверь взломали…

"Так вот откуда в квартире пахло трупом…" – подумала Олива.

Между тем на первый этаж приехал лифт. Двое крепких мужиков вынесли из лифта на покрывале согнутого пополам покойника. Он смердил.

– Не поеду я на лифте, пешком пойду, – сказала старушка, – Не могу в лифте ехать, раз там покойник был…

Олива тоже пошла по лестнице вместе с ней. Поднялась на девятый этаж, пошла по смрадному коридору. Она уже не помнила ни о Дикой Кошке, ни о своих мыслях по дороге домой – перед её глазами так и стоял согнутый пополам на покрывале смердящий покойник.

В квартире Оливе одной было так же страшно, как и в коридоре. Сладковато-тухловатый запах покойника ещё не выветрился. "Какая ужасная участь, не дай Бог никому такой смерти… – думала Олива, мечась от балкона к двери, – Господи, когда же Салтыков с работы придёт?! Я сойду с ума…" Отвлёк её звонок Димы Негодяева. Олива рассказала ему про труп. Он засмеялся.

– Ну, – говорит, – У вас никогда без приключений не обходится! То ограбление, то труп… Вы как все вместе соберётесь, обязательно что-нибудь такое произойдёт.

– Да уж, – сказала Олива, – Что правда, то правда… …А на улице, у подъезда, так и стоял народ. Покойника давно увезли, но люди не расходились. В гулком тёмном коридоре были слышны шаги и голоса – приехали следователи. А люди стояли у подъезда, и никто не решался войти внутрь, словно весь этот страшный дом, особенно девятый этаж, был заражён вирусом смерти…

30

Салтыков пришёл с работы, привычно чмокнул Оливу в щёку и протопал на кухню.

Олива лежала в кровати и слышала из-за стены, как он гремел холодильником.

– Гладиатор звонил, – сказала она как бы между прочим, – Сегодня обещал приехать.

– Да? Во сколько?

– Не знаю, как расписание. К Дэну-то пойдём или нет?

– Пусть лучше он приходит. Чёрт знает, вроде я выспался сегодня, а голова как с утра болела, так и не проходит.

– Сильно болит? – спросила Олива.

– Ну так…

– Может тебе, тово… анальгин принести?

– Да не надо. Само пройдёт.

– А то давай я до Димки сбегаю, он тут кстати заходил или нет?

– Не знаю. Мелкий, я прилягу, ладно? А то что-то нехорошо мне…

Салтыков действительно выглядел каким-то бледным и измученным. Лёг, закрыл глаза.

Олива смотрела на него, и в ней пробуждалось какое-то подобие любви, во всяком случае, Оливе ужасно, почти до слёз было жалко смотреть на него, на то как он мучается от головной боли и устаёт так, что его моментально вырубает. Уставший человек, потрёпанный жизнью. А ведь ему всего двадцать два года.

Позвонил Денис. Договорились встретиться у кинотеатра "Русь" в восемь часов.

Олива тихонько оделась, стянула волосы сзади заколкой в большой, тяжёлый узел.

– Ну, я пойду…

Салтыков, не открывая глаз, взял её руку и принялся целовать.

– Тебе уже лучше? – спросила его Олива.

– Мелкий, ты же знаешь, с тобой мне всегда лучше.

– Ну я пойду, а то Дэн ждать будет.

– Ну мееелкий!

– Ладно, посижу ещё. Буду выходить без пятнадцати.

– Можешь и без пяти выйти. Кинотеатр ведь тут, за углом. Идти до него две минуты.

– Хорошо…

Без двух минут восемь Олива уже подходила к кинотеатру "Русь". Стоял тихий и тёплый летний вечер. Сонные улочки Архангельска постепенно оживлялись – народ не спеша шёл гулять на набережную. Неторопливая провинциальная жизнь текла своим чередом.

Олива сразу увидела Дениса – он был в красной футболке. Поздоровавшись, ребята свернули с перекрёстка и пошли сонными двориками, устланными слоем тополиного пуха.

– Привет, жених, – шутливо сказал Денис Салтыкову, когда они с Оливой взошли в прихожую.

– Здорово, Дэн! Да уж, вот такие дела… – сказал Салтыков, держа в руках газету,

– Уже вот квартиру присмотрел на Московском проспекте, в новом доме. Три миллиона стоит…

– Ну, это уж совсем пустяки! – развеселился Денис, – Подумаешь – три миллиона!

Где бы их взять? А, пустяки!

– Давайте пить чай, – распорядилась Олива, – Гладиатор-то наверно ещё не скоро подъедет… Ближе к ночи заявится.

Все трое расселись на тахте. Олива посередине, парни с краю.

– Ну-с…

– Да, так расскажите, как на Медозеро в поход сходили? – попросил Денис.

– О, зря ты с нами тогда не пошёл. Там такие были приключения! – сказала Олива,

– Только у меня уже язык отсох рассказывать. Салтыков, расскажи лучше ты.

– Нет, ты расскажи, у тебя лучше получается.

– Нет, ты!

– Ну мееелкий!

– Ну ладно, – Олива уселась поудобнее и начала рассказывать. Пока рассказывала, друзья уже выпили весь чай, и Салтыков пошёл на кухню ставить новый. -…И тут, выглянули мы, значит, из палатки-то, – продолжала Олива, понизив голос, – А там… -…Вот такое пламя!!! – продолжил Денис, изображая её манеру жестикулировать.

Все рассмеялись. Салтыков, казалось, и не заметил остроты в свой адрес и смеялся вместе со всеми. Ну, или по крайней мере сделал вид, что не заметил.

Так, за смехом и болтовнёй ребята даже не заметили, как ночь наступила. К реальности вернул звонок в дверь.

– Кого это черти несут на ночь глядя, – пробормотала Олива, выходя в прихожую и кутаясь в ночнушку. Открыла дверь – Гладиатор на пороге.

– А что это вы тут в темноте сидите?

– Да вот, чай пьём…

– А ну, двигайтесь! – Гладиатор лёг в постель и накрылся одеялом.

– Давайте спать! – Олива выключила свет и юркнула в постель между Денисом и Салтыковым. Гладиатор, спавший с краю, оказался потревожен.

– Если вы будете возиться, я сгребу вас обоих в охапку и отнесу в душ! – пригрозил Глад, – И запру там на всю ночь.

– Мы не будем возиться, – смирно пообещала Олива.

– Что-то тесновато вдруг стало, – заметил Денис.

– Когда в постель ложится моя любимая, всем становится тесно, – ляпнул Салтыков.

Надо ж было такое сморозить!

– Ладно, я у вас в ногах лягу, – сказала Олива и улеглась поперёк траходрома у парней в ногах. В кровати стало просторнее настолько, что все смогли лежать на спине. Все – кроме, разумеется, Оливы.

– Мелкий, – прошептал Салтыков, склонясь над ней, – Мелкий, ты спишь?

– Ты чего хотел? – сонно отозвалась Олива.

– Пойдём, покурим на балкон…

– Ну пошли.

Тихо, чтобы не потревожить спящих парней, Олива и Салтыков вылезли из постели.

На балконе было свежо, но не холодно. Салтыков закурил и сел на табуретку, посадив Оливу к себе на колени.

– Я люблю тебя так, как никогда и никого в своей жизни не любил… – бормотал он, целуя ей волосы.

– А Ириска? – спросила Олива, – Ты же с ней, помнится, прошлой зимой замутил. Я-то помню, как ты на весь форум кричал, что её обожаешь…

– Так я её не любил, – отмахнулся Салтыков, – Обожать и любить – разные вещи. И замутил я с ней по пьяни. Так, от нехуй делать с ней встречался…

– А со мной ты тоже по пьяни замутил?

– Господи, мелкий! Конечно, нет! К тебе у меня настоящие чувства, поверь мне…

– Знаешь, – попросила Олива, – Расскажи мне про турбазу "Илес" поподробнее. Как ты, встречаясь с Ириской, замутил с Дикой Кошкой? Как это получилось?

– Ну зачем тебе это знать?

– Надо, раз спрашиваю.

Салтыков затянулся сигаретой и, помолчав, произнёс:

– Да хуй знает, как это произошло… Так уж случилось…

– Ну, хуй-то может и знает, – усмехнулась Олива, – Но за твой хуй прежде всего должна отвечать твоя голова. Или я неправа?

– Мелкий мой, ты права как всегда. Но, видишь ли, у многих парней в этом возрасте блядские замашки. И физиология зачастую перевешивает разум…

– Ладно, пусть так. Но почему ты не подумал в тот момент о том, как будет страдать Ириска?

– Ириска? Страдать? Мелкий, я тебя не понимаю. Она же сама заставит страдать кого угодно, и тебе она крови попортила немало. Почему ты её защищаешь?

– Потому что речь сейчас не обо мне, – сказала Олива, – Да, с Ириской у меня плохие отношения, но дело совсем не в этом, а в том, что если ты так поступил с ней, то где гарантия, что ты точно так же не поступишь и со мной?

– Да как я с ней поступил-то? Я ей ничего не обещал. И я её не любил…

– А Дикую Кошку?

– С ней меня связывал только секс. Ничего более. С тобой у меня всё совсем иначе.

– Кстати, ты знаешь, Дикая Кошка вышла замуж и родила ребёнка…

– Я знаю, – ответил Салтыков.

– Откуда?

– Ну это ж тебе не Москва… Тут все всё про всех знают.

– Кстати, о Москве, – вздохнула Олива, – Завтра мне надо уезжать. Ты же знаешь, в понедельник заканчивается мой отпуск…

– Как я не хочу тебя отпускать, – Салтыков с силой прижал Оливу к себе, – И зачем ты работаешь? Моих заработков вполне бы хватило на нас двоих…

– Ну а что делать… Пока так приходится…

– Ничего, мелкий. Ничего. Зимой мы поженимся с тобой в Питере, и ты переедешь сюда, мы будем жить с тобой в отдельной квартире… Знаешь, я беру на себя проектирование магазина в Няндоме – этот проект стоит около миллиона рублей. Три таких халтуры – и квартира в новом доме наша!

– Не говори "гоп" пока не перепрыгнешь, – осадила его Олива, – Я не люблю когда ты так хвастаешься. Извини, но когда ты начинаешь вот так заносить хвост, у меня возникает сильное желание треснуть тебя по балде чем-нибудь тяжёлым.

– Ну, мелкий, должен же хоть кто-то время от времени с меня спесь сбивать!

– О да! Уж чего-чего, а спеси у тебя хватает…

Олива закашлялась.

– Мелкий, мелкий… – встревоженно произнёс Салтыков.

– Да брось, ты вон всю ночь тоже кашлял.

– Ну у меня это обычный кашель курильщика. А ты-то чего?

– Да так, это ещё ладно, весной хуже было, – сказала Олива, – Мне тогда в поликлинике направление на анализы ещё зачем-то дали в тубдиспансер…

– И что сказали?

– Да ничего особенного. Ты же знаешь, врачи никогда ничего толком не говорят, только навыписывали таблеток каких-то и всё…

– Да здравствует отечественная медицина, блядь, – проворчал Салтыков себе под нос, – Пойдём, мелкий, в комнату, а то тебе, наверное, нездорово находиться ночью на балконе.

Он взял её на руки. Олива обняла его за шею.

– Знаешь, – шёпотом сказала она, – У меня из головы не выходит этот покойник.

Какая ужасная смерть…

– Не думай об этом, мелкий, – попросил Салтыков.

– Я бы рада была не думать, но он мне везде мерещится, – Олива закрыла глаза, – Да, вот до сих пор в глазах стоит эта картина, как его из лифта на покрывале выносят… Это что же, он здесь лежал столько дней, и никто не знал об этом…

– Не надо, мелкий, мне самому страшно…

Они вернулись в комнату, устроились в кресле. Денис и Гладиатор, развернувшись друг к другу жопами, мирно спали на постели.

– Глянь: у нас в постели спит двуглавый орёл, – сказала Олива. Салтыков фыркнул.

– Даа, и из-за этого двуглавого орла мы вынуждены ютиться в кресле…

– Да ну, брось, – осадила его Олива, – Пусть спят. Нам ведь и так с тобой хорошо…

Салтыков принялся ласкать её в кресле. И тут Олива почувствовала неотвратимое влечение к нему…

– А ну, отдай одеяло!!! – пробурчал во сне Гладиатор. Салтыков и Олива аж вздрогнули от неожиданности.

– Йопт, проснулись…

– Не, не… Дрыхнут.

– Точно? Ты уверен в этом?

– Мелкий, разве я был в чём-нибудь не уверен? Глянь: спят как суслики.

– А, ну тогда можно продолжать.

Олива уснула, свернувшись в кресле. Ей-то много площади не надо было, она была маленькая – не зря же Салтыков назвал её мелким. А вот Салтыков там себе все бока нахер отломал. Всю ночь, бедный, не спал, да ещё в шесть утра Гладиатор проснулся и стал собираться на работу. Салтыков ушёл курить на балкон, а Олива лежала с закрытыми глазами, но уже не спала. И она почувствовала, как Гладиатор, собравшись, подошёл к креслу, где она лежала, и простоял над ней молча минуты три. Лишь когда с балкона вернулся Салтыков, Гладиатор разбудил Дениса и ушёл на работу вместе с ним. …Олива и Салтыков сидели у пьедестала памятника Ленину, прижавшись друг к другу спинами. Гранит, нагретый солнцем, был тёплый, почти горячий. Олива блаженно полулежала, опершись на Салтыкова и смотрела в небо, туда, где пропадал шпиль высотки – самого высокого в Архангельске здания…

– Век бы лежала тут и не вставала, – мечтательно произнесла она. Салтыков утомлённо прикрыл глаза.

– Бедный мой, ты опять сегодня не выспался, – Олива поцеловала его в лоб.

– Да, меня реально вырубает… – произнёс он, – И сигареты как назло закончились.

Схожу пока до ларька за сигаретами, ладно? Я мигом, – и, поцеловав Оливу в середину губ, пошёл в направлении Троицкого проспекта.

Олива, оставшись одна, как кошка разлеглась на горячем граните памятника. Ей было хорошо, она смотрела на небо, на шпиль высотки и не думала в этот момент ни о чём…

– Здравствуй, – произнёс над ней чей-то до боли знакомый голос.

Олива резко вскочила. Перед ней стоял, в своей джинсовой куртке и смотрел на неё в упор своими зелёными глазами человек из прошлого, изменившийся, похудевший на лицо, и ветер трепал его светло-русые волосы, выросшие сантиметров на пять…

– Даниил?!

– Да, это я.

Олива, нервно теребя свои волосы, соскочила с подножия памятника.

– Я… я не понимаю, зачем ты подошёл ко мне. Между нами давно всё кончено, и…

– А разве что-то было? – спросил Даниил. Олива вскинула на него глаза.

– А разве нет?

– Нет, – сказал он, – Хотя, знаешь, Олива, а я ведь действительно плохо закончил.

Но хоть ожидаемо, спасибо. Надеюсь, у тебя всё хорошо…

– Да, у меня всё хорошо, – быстро произнесла Олива, – Я встретила человека, который по-настоящему любит меня, он даёт мне то, чего не дал в своё время ты. И я люблю его, – добавила она, пряча глаза, – И мы счастливы…

– А ты мне не верила, – сказал Даниил, – И всё-таки, относительно последнего пункта у меня есть сомнения…

– Какие ещё сомнения? – Олива презрительно усмехнулась, – Опять драконов увидал?

Или этих, как их… архангелов с мечами?

– Не примитизируй. Я давно наблюдал за тобой и сейчас вижу, что твоя гайка с резьбы сошла. Привернуть бы тебе её, прикрутить понадёжней – всё и обошлось бы.

Но ты наоборот гонишь и гонишь эту гайку дальше, даже не думая о том, к чему же всё это приведёт…

– Хватит, – жёстко обрубила Олива, – Рассказывай сказки дурочкам вроде твоей Никки, а меня оставь в покое.

– Она не моя, – ответил Даниил, – И, если сравнивать с тобой, то не такая уж она и дурочка.

– Уходи, – сказала Олива, – Уходи немедленно, слышишь?

– Хорошо, я уйду, – произнёс Даниил и, развернувшись на сто восемьдесят, быстро пошёл прочь.

– Что надо было здесь этому идиоту? – спросил Салтыков, подошедший с другой стороны.

– Да дурак он просто, – проворчала Олива, – Начал мне, как всегда, очки втирать.

Такую чушь тут городил, что в зубы не возьмёшь! Ну, я его и послала на все четыре стороны…

– Ну и правильно, мелкий. Пусть своих драконов пасёт.