Текст книги "Жара в Архангельске"

Автор книги: Стилл Оливия

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

– К тому же, люблю-то я тебя, а не его, – добавила Олива, обнимая Салтыкова, – Он мою любовь в своё время пнул, что же он хочет теперь…

– Я тоже люблю тебя, мелкий. Ты прости меня за все те сцены ревности, что я тебе тут устраивал, ладно? Я сам не соображал, что делал… Просто знай: я тебя люблю, очень, очень сильно люблю…

– Я верю тебе, – сказала Олива, и вдруг перед её глазами снова промелькнул вчерашний мертвец. Ей опять стало жутко. Даже белый день не спасал.

– Одно только… – сказала она, пряча лицо у него на груди, – Ты будешь любить, и помнить меня, когда… меня не станет…

– Господи, мелкий! Не говори так, я умоляю тебя! – воскликнул Салтыков, – Если тебя не станет, тогда и мне незачем жить…

Небо над Архангельском хмурилось. Свинцово-серые облака заволокли солнце, и только шпиль высотки по-прежнему устремлялся ввысь. Олива достала из кармана джинсов сотовый телефон.

– Пора, – сказала она, посмотрев на время, – Через сорок минут отходит мой поезд… …На платформу Оливу пришёл провожать Денис. Он подарил ей на память маленького плюшевого ослика. Олива приняла ослика и, обнявшись с Денисом на прощание, поцеловала Салтыкова и вошла в свой вагон…

– Ну что, Дэн, – сказал Салтыков, когда поезд уехал, и они с Денисом остались на платформе одни, – Вот я опять остался один…

– Да брось ты, – шутливо отмахнулся Дэн, – Скоро же поженитесь и будете жить вместе…

– Ну как скоро… Через полгода… – задумавшись, произнёс Салтыков, – Пережить ещё надо эти полгода…

– Переживёшь, куда денешься, – сказал Денис, – Я свою девушку два года ждал…

– А для меня и полгода долго. Если даже за полдня всё может в жизни кардинально измениться, то что уж там говорить про полгода…

Парни уныло брели по опустевшей платформе и каждый думал о своём. Но ни Салтыков, ни Денис даже не предполагали в этот момент, чем закончатся эти полгода.

А Олива, лёжа на верхней полке в поезде, думала об этом меньше всего.

31

Как только Олива приехала в Москву и вышла из отпуска, у неё в жизни началась чёрная полоса. Вернувшись в свою привычную среду обитания, она вдруг осознала, что не может больше жить как жила раньше; Москва с её ежедневными толпами в метро, пробками на дорогах и громадными зданиями стала напрягать Оливу как никогда. К тому же, после столь бурного «отдыха» с такими приключениями девушка почувствовала себя уставшей и разбитой; у неё не было никакого желания вновь выходить на работу – её организм после всех треволнений, что обрушились на неё, требовал сна и покоя. Да и сама работа стала напрягать её настолько, что она незамедлительно решила уволиться, чтобы отдохнуть хотя бы месяцок.

Уволили Оливу без проблем; ей даже не пришлось отрабатывать положенные по КЗоТу две недели. Но, оставшись сидеть дома, Олива почувствовала, что ей от этого не лучше, а, наоборот, только хуже. На неё навалилась страшная тоска и депрессия; можно было бы всё списать на осень, но тут не одна только осень оказалась виновата. Олива как никогда почувствовала себя в этом городе одинокой; во-первых, не было рядом Салтыкова, а его смски, которые он строчил Оливе по десять раз на дню, как-то не спасали. А во-вторых, она остро почувствовала, что ей стало не хватать чего-то, что раньше как-то скрадывало пустоту её одиноких вечеров. Олива долго не могла сообразить, что же именно исчезло, образовав в её жизни какой-то вакуум. И, заметив, наконец, что вот уже вторую неделю телефон молчит в тряпочку, поняла, что из её жизни исчезли подруги.

Аня, после того как уехала из Архангельска, поссорившись с Оливой, больше ни разу не объявлялась. Олива, хоть и не проявляла внешне никакой инициативы сделать первый шаг навстречу перемирию, в глубине души всё же чувствовала свою вину перед Аней, и втайне надеялась, что она позвонит. Но проходили дни, недели, а Аня не объявлялась. И Олива с каждым днём убеждалась в том, что потеряла Аню навсегда.

Вконец испортились у Оливы отношения и с Мими: во время их последней встречи в Архангельске, Олива почувствовала со стороны этой Мими затаённую неприязнь к себе. Когда на встрече форума было объявлено о помолвке Салтыкова и Оливы, Мими первая не пришла от этого в восторг. А когда всей компанией вышли из кафе и пошли в квартиру, где жили Салтыков и Олива, Мими в лифте сказала Салтыкову такую фразу: "Андрей, я от тебя такого не ожидала…" И когда она говорила это, Олива заметила в её тоне и выражении лица какое-то разочарование и сожаление, обращённое к Салтыкову и затаённое брезгливое презрение к ней, к Оливе. А после инцидента с Аней, Мими наотрез отказалась общаться с Оливой, выказав свою неприязнь к ней уже в открытую. Олива не смогла проглотить обиду и тоже высказала Мими всё, что о ней думает. После короткого выяснения отношений у Мими в ЖЖ девушки расфрендили друг друга и разошлись в разные стороны.

Так получилось, что у Оливы из всех подруг осталась лишь Настя. Но вскоре произошёл инцидент, вследствие которого и Настя поссорилась с Оливой.

Настя Волкова знала Оливу ещё с детского садика. Дружить Оливе с Настей было легко и тяжело одновременно. Настя совмещала в себе весьма противоречивые качества. В ней как будто уживались два абсолютно разных человека. Настя была прекрасной и Настя была ужасной: она могла быть одновременно грубой и нежной, подлой и благородной, интеллигентной и топорной, чувственной и холодной, умной и глупой, расчётливой и безрассудной, циничной и сентиментальной… Но все её многочисленные качества были заправлены изрядной долей цинизма. Как и Салтыков, Настя умела быть обаятельной, когда ей хотелось, льстивой просто так; она совершенно не придавала значения своим словам. Она могла легкомысленно наобещать человеку золотых гор, а завтра об этом даже не вспомнить. Олива и в детстве часто ссорилась с Настей из-за того, что та могла, допустим, пообещать Оливе прийти к ней в гости на день рождения, а в самый последний момент взять и всё отменить. Настя легко кружила головы парням, обнадёживала их и так же легко обламывала. Закружила она голову и Майклу.

Бедный Майкл никогда прежде не встречался с девушками. После поездки в Москву он понял, что окончательно попал под Настины чары: она не выходила у него из головы.

Он всякий раз радовался как ребёнок, когда Настя, в ответ на его неумелые, неловкие признания в любви по смскам, называла его своим милым пупсиком, зайчиком, плюшевым медвежонком. Он был счастлив, т.к. был уверен, что и она любит его так же искренне, как и он её; и, хотя Майкл понимал, что трудно построить отношения людям, живущим в разных городах, старался не думать об этом и в полной мере насладиться общением с любимой девушкой.

Дима Негодяев, выслушав сердечные излияния своего друга, отнёсся с недоверием к Волковой.

– Вы как с ума сошли, что Салтыков, что ты, – говорил он Майклу, – Мода у вас, что ли, такая на москвичек? Ну, положим, Олива совсем не такая, как многие москвички… Но Волкова…

– Ой ладно, ты когда так говоришь, я начинаю нервничать, – отвечал Майкл и тут же заговаривал с Димкой о чём-нибудь другом. Впрочем, Димка и сам не особо любил перетирать личные отношения с девушками – для него это был тёмный лес. Он больше проявлял интерес ко всяким мелочам типа новых моделей сотовых телефонов, портативных компьютеров, модных ремней. Он мог обуждать до бесконечности достоинства той или иной марки ноутбуков, навороченных мобильников и калькуляторов. Наряду с новомодными фишками Дима обожал старинные вещи, он собирал и коллекционировал их с детства. Об этом он мог трещать часами с Майклом и с Оливой. Салтыкову же очень не нравилось, что Олива треплется с Димкой по асе ночи напролёт.

– Ну о чём можно пиздеть столько времени? – спрашивал он её, – Вот о чём вы говорите с Негодяевым?

– Да обо всём, – отвечала Олива.

– Похоже, Салтыков ревнует тебя к Негоду, – говорила Настя Оливе, сидя у неё на кухне за чаем.

– Да он меня к каждому столбу ревнует, – отмахивалась та и, пряча глаза, добавляла, – Димка, конечно, очень мил и мне симпатичен… Но он нравится Ане…

– Ну и что? Ты же с ней не общаешься, – говорила Настя.

– Так-то оно так, – вздыхала Олива, – Она мне сама не звонит.

– Так позвони ей ты!

– Ты же знаешь, небо рухнет на землю, прежде чем я первая сделаю шаг навстречу.

Это касается и парней тоже, – не без грусти сказала Олива, – Ты помнишь, я же делала в своё время шаги навстречу Вовке… И Даниилу тоже… А они меня отшвырнули… С тех пор я поклялась больше никогда и никому не навязываться.

– Ты как тот страус Освальд из английской сказки, – поддела её Настя, – Который стоял под деревом и ждал, покуда вишни созреют и сами упадут ему в клюв. А в жизни надо проявлять инициативу. Хотя бы иногда.

– Инициатива иногда бывает наказуема, – парировала Олива и, переводя разговор на другую тему, спросила, – Ты лучше скажи, что там у вас с Майклом?

– Я ему вчера написала…

– А он?

– А он ответил, что скучает, и обнял бы меня, если бы я была рядом.

– Бедный Майкл! – вздохнула Олива, – Ты ему совсем вскружила голову. Он, бедный, там, небось, ночами не спит, всё думает о тебе. Что же дальше?

– Мишка классный, конечно, – потупилась Настя, – Но есть одно "но".

– Какое?

– Я не уверена, что Мишка будет бороться за своё счастье. …Вечером этого же дня, когда Настя давно уехала к себе домой, Олива собиралась ложиться спать, как вдруг у неё зазвонил телефон. Это была Настя.

– Ты чего это на ночь гдядя? – удивилась Олива.

– Давай колись: кто такой Хром Вайт? – завопила Настя с налёту.

– Хром Вайт… Ну, чел в нашей компании в Архаре… Он в поход с нами ходил на Медозеро… А что такое?

– Это ты дала ему мой номер аськи?

– Ну это… да… А что, не надо было?..

– Вот убила бы тебя, задушила бы своими руками! – возопила Настя, – Во-первых, за то что ты дала этому Хром Вайту мою аську без моего разрешения… А во вторых!..

Во-вторых, за то что ты раньше молчала мне про Гладиатора!!!

– А ты что, и с ним уже успела познакомиться? – удивилась Олива.

– Да!!! Он такой клёвый, такой клёвый! Я видела его фотки – просто супер!!! – взахлёб тараторила Настя, – И знаешь, он называет меня своей королевой! И обещал мне построить замок… Вот так!

Олива от неожиданности чуть не выронила телефонную трубку. Что ни говори, а такого поворота событий она никак не ожидала.

– Гладиатор такой клёвый! Мы опять с ним болтали по аське, – трещала Настя на следующий день, сидя у Оливы дома, – Он мне таких приятностей наговорил, что я прям летаю! Чувствую к нему что-то необыкновенное!!

– А как же Майкл? – озадаченно спросила Олива.

– А что Майкл? Я ему ничего не обещала.

– Но он же любит тебя…

В глазах Насти вспыхнули злые огоньки.

– Да он зануда! С ним поговорить не о чем! А Славик… Он мой король!!

– Не, ну а чё с Майклом-то теперь делать? – Олива была ошарашена.

– Чё ты заладила: Майкл да Майкл! Чё делать – возьму и обскажу ему всё как на духу! Сегодня же!

– Не вздумай!! – Олива вскочила с табуретки, – Ты как ему скажешь-то? Его же это убьёт! Лучше он пусть совсем ничего не знает.

– Да? И будет продолжать ещё на что-то надеяться во взаимоотношениях со мной?

– А почему бы и нет? Тебе что! По-моему, жестоко отнимать у человека надежду…

– Ему пора повзрослеть.

Вечером, проводив Настю, Олива тут же принялась строчить смску Салтыкову:

– Прикинь, Волкова-то с Гладиатором снюхалась! Что же теперь делать с Майклом?

– Ну, пипец, Санта-Барбара! – отреагировал Салтыков, – Москаля, конечно, жалко.

Он ведь в таких делах подобен древесине.

– Прекрати ерничать! – взорвалась Олива, – Майкл ни в чём не виноват! Волкова совершенно не думает о нём – она легкомысленна до невозможности, могла бы по крайней мере не флиртовать с ним, если не любит его…

– Ну и Майкл тоже хорош, – парировал Салтыков, – Наивен до невозможности! Кто же знал, что он всё так за чистую монету воспримет…

– А ты, я смотрю, такой же циник, как и Волкова, – заметила Олива, – Может, мне тоже не стоило бы принимать за чистую монету твои слова? А то что-то ты её подозрительно защищаешь – может, и ты так мог бы поступить со мной?

– Мелкий, ну что ты опять гиперболизируешь?! Мне твои подозрения просто оскорбительны! – взорвался Салтыков, – Как ты можешь так сомневаться в моей любви к тебе?!?!

– Ладно, закроем эту тему, – Олива свернула разговор.

"Бедный Майкл, если Волкова бухнет ему всё как на духу, он этого не вынесет, – думала Олива, уже лёжа в постели, – Но и оставлять его в неведении, по-моему, нечестно… Надо сказать ему самой… Но как?" Она встала в постели и направилась к компьютеру. Майкл был онлайн.

– Майкл, у меня к тебе разговор, – начала Олива без обиняков.

– Какой разговор? – спросил Майкл.

– Я вот что… – Олива запнулась, – Короче, это… Дело в том, что Хром Вайт познакомил Настю с Гладиатором и… в общем, сбрендила она немного, ну ты понимаешь… Вот. И я не хотела тебе говорить, мож само всё обомнётся, но нет, тут видно уж не смолчать, иначе она сама скажет…

Майкл остолбенел. До него не сразу дошёл смысл её слов.

– Ну что ж… – выдавил он, наконец, – Спасибо, что сказала, я всё-таки так же как и ты люблю когда правду говорят.

– Ты вот что, – сказала Олива, – Ты приезжай в Москву, так ведь в сети ничего не решить. Но могу сказать одно – если не приедешь, Волкову можешь потерять.

Гладиатор ещё фиг знает приедет или нет, но тебе надо его обойти, как бы сам понимаешь, что это за соперник…

– Мне почему-то так кажется, что для Насти я и Гладиатор абcолютно разные люди, и ей даже трудно меня с ним сравнивать, но опять же я это только предполагаю… – подумав, ответил Майкл, – Просто видишь, я думаю, что надо уважать всё-таки мнение другого человека, и в данном случае Насти насчёт всего этого…

– Ты хочешь уступить её Гладу без борьбы?! – возопила Олива.

– Нет, я думаю что как я могу повлиять, я повлияю конечно… Просто действительно стараюсь обдуманно вести себя, как говорят без поспешных действий…

– В общем, я думаю, тебе надо будет проявить твёрдость характера. Настя же симпатизировала тебе пока этот Глад не появился, – сказала Олива, – Ох уж этот мне Глад, то Анька из-за него взбеленилась, то теперь Волкова… Просто помни, что Глада надо победить в этой борьбе.

– Ой ладно… Я-то тут уже думаю, что странно как-то что с Волковой отношения идут гладко… И оказывается что вот и неприятности…

Однако внешнее спокойствие Майкла во время разговора с Оливой вскоре сменилось страшным отчаянием. Он осознавал, что Настя теперь для него потеряна; он обещал Оливе ничего не говорить Насте про их разговор, но его угнетала ложь, и необходимость притворяться перед Настей что он ничего не знает и что всё в порядке.

Его молчания хватило ровно на неделю. Раз ночью, когда Олива уже засыпала, ей позвонила Настя и тут же обрушилась на неё:

– Откуда Майкл знает про Гладиатора?!

– А что он тебе сказал? – спросила Олива.

– Да он вообще в последнее время был какой-то странный! А сейчас спросил напрямки, что у меня с Гладом. Так это ты сказала ему про Гладиатора?

– Да, я ему сказала ещё в прошлую среду. Неужели ты думала, что я буду закрывать на это глаза? – вскипела Олива, – Я сочла нужным сказать ему всю правду!

– Никто тебя не просил совать свой нос не в своё дело, – отрезала Настя.

– Но я это сделала и для твоего блага тоже. Пойми, твоё увлечение Гладиатором по меньшей мере безрассудно! Я бы не стала верить ему так, как ты, и из-за него пренебрегать Майклом…

– Ах вот как? Заботливая ты наша! Может, ты сама хотела бы быть на моём месте сейчас, а? Чтобы все эти вещи Глад говорил тебе, а не мне? Всё нормально, – Настя саркастически усмехнулась, – И я ему верю.

– Но ты не должна поступать так с Майклом! – воскликнула Олива, – Это подло!

– Я ему ничего не обещала, во-первых. Во-вторых, сердцу не прикажешь, – парировала Настя, – А в-третьих, поскольку ты трепло, отныне я не буду больше посвящать тебя в мои приватные дела и мысли. Также у нас с тобой больше не будет общих знакомых, кроме Славика. Но если ты ещё раз посмеешь сунуться в наши с ним отношения – хорошего не жди! – и, не дожидаясь ответа Оливы, в трубке запищали короткие гудки.

"Вот и всё… – устало подумала Олива, кладя трубку на рычаг, – У меня больше нет подруг…" "Да, есть Салтыков. Есть Майкл. Есть Димка. Есть Денис… – думала она, неподвижно уставившись в окно, – Но подруг у меня больше нет. Видимо, одно исключает другое… Но разве я виновата?.." Олива взяла мобилу и написала Майклу: "Зачем ты заложил меня Волковой? Ну кто тебя просил?!" "Извини, просто чувства так захватили, что не подумал. Извини, конечно".

"Эх, Майкл, Майкл…" – написала она в ответ.

"Не говори. И так тошно".

"Да, мне тоже тошно, – думала Олива, продолжая смотреть в тёмное окно, – Мне тошно оттого, что что-то я сломала, и так сломала, что это уже не починишь…" Смска. Опять Майкл…

"Она тут предлагает остаться друзьями. В общем, я сам пока не знаю…" "Вот и Майкл страдает, – подумала Олива, – Ему-то там наверное во сто крат хуже.

И виновата в этом тоже я… Не надо было ему всё это говорить, видит Бог, не надо было. Меньше знал бы – лучше спал…" Олива прошла в свою комнату, и легла в постель, положив под подушку сотовый телефон. Она заснула и уже не услышала последнюю смску от Майкла, которая пришла в два часа ночи:

"Всё-таки спасибо, что ты мне сказала про Гладиатора в своё время".

32

Беда, как известно, сроду одна не ходит. Не успела Олива растерять всех до единой подруг, как на неё обрушилась новая неприятность: в метро кто-то вытащил у неё из сумки кошелёк с деньгами.

Семнадцатого сентября Олива поехала за рассчётом на свою старую работу, с которой она уволилась. Рассчитали её только через две недели с момента её ухода.

Денег дали, конечно, немного – всего три тысячи, ибо после отпуска она ушла почти сразу. Но Олива была экономна: трёх тысяч ей вполне бы хватило, чтобы посидеть дома ещё как минимум недели две. Но судьба и тут решила сыграть с ней злую шутку: на выходе из метро Олива обнаружила молнию на своей сумке расстёгнутой, а кошелька – поминай как звали…

Олива пришла домой как пыльным мешком саданутая. Проверила на всякий случай свою "заначку" в ящике стола – тщетно: конверт был пуст. Тогда Олива перерыла свой рюкзак, с которым ездила в Архангельск, но отыскала там только восемьсот рублей.

Вот тут-то до неё окончательно допёрло, что осталась она совершенно без средств к существованию. Олива вспомнила те три тысячи, которые отдала летом Салтыкову за квартиру – как бы ей пригодились теперь эти деньги! Подруг у неё теперь нет, в долг занять не у кого. В этом городе Олива осталась совершенно одна, и рассчитывать ей теперь приходилось только на саму себя.

"Ладно, деньги – дело наживное, – мысленно утешала она саму себя, – Щас, конечно, дома уже не посидишь – восемьсот рублей хватит ненадолго, поэтому мне ничего уже не остаётся, как срочно искать работу…" Впрочем, был и другой выход – потратить эти восемьсот рублей на билет в Архангельск. Теперь, по сути дела, Оливу уже ничто не держало в Москве – она могла бы переехать прямо сейчас. Но телефонный разговор с Салтыковым исключил этот вариант.

– Мелкий, – сказал он ей, – Я очень скучаю по тебе и более всего хотел бы, чтобы ты сейчас была рядом со мной. Но, мелкий… Видишь ли, мои родители не дадут своего согласия на то, чтобы ты жила у нас, да и ты, наверное, не очень хочешь жить под одной крышей с моими предками…

– Но ведь мы же поженимся и без их согласия? – возразила Олива.

– Да, конечно, мелкий, этой же зимой мы с тобой поженимся и будем жить в отдельной квартире. Я уже дал задание Майклу, чтобы он всё узнал по поводу регистрации брака в Питере…

– Но почему именно в Питере а не в Архангельске?

– Видишь ли, мелкий, я думаю жениться нам с тобой всё же лучше в Питере… И жить тоже там…

– Но я не хочу жить в Питере! – сказала Олива, – Я хочу жить в Архангельске, ведь там практически все наши друзья. А в Питере только Майкл…

– Но, мелкий, в Питере гораздо больше возможностей…

– Нет и нет, – наотрез отказалась Олива, – Столица мне и тут, в Москве, остоебенила. А Питер мало чем отличается от Москвы. Что я там забыла?

– Ну хорошо, мелкий, будем жить в Архангельске… – покорно согласился Салтыков,

– Тем более я уже, как ты знаешь, присмотрел нам здесь квартиру.

– Ну а почему бы нам с тобой сейчас не поселиться вместе и не снимать жильё? В Архангельске оно недорогое…

– Подожди полгодика, мелкий. Я как раз сейчас зарабатываю нам с тобой на квартиру…

– Но почему мы обязательно должны ждать целых полгода?! – возопила Олива, – Я всю жизнь только и делаю, что жду, жду, я устала ждать! Отношения на расстоянии – это не отношения, пойми ты, наконец!

– Мелкий, я тоже хочу быть рядом с тобой не меньше чем ты, поверь мне! Я сейчас всё делаю для того, чтобы мы смогли жить вместе! Потерпи чуть-чуть, капельку…

Я приеду к тебе на ноябрьские праздники, клянусь! Мне плохо тут без тебя, пипец, как плохо, мелкий!

– Мне тоже… – тихо сказала Олива.

– Ладно, мелкий, а то у меня уже батарейка садится в телефоне, – Салтыков свернул разговор, – Я люблю тебя, мелкий.

– Подожди! – вскрикнула Олива.

– Ну что, мелкий?..

– Мне надо тебе кое-что сказать…

"Да, как сказать ему это? – стучало у неё в голове, – Всего несколько слов…" – Я… люблю тебя… – выдавила она, наконец.

– Мелкий, я тоже тебя люблю, пока, мелкий, пока.

И связь прервалась.

Олива в оцепенении подержала ещё в руках смолкшую телефонную трубку. Потом вздохнула и пошла спать в свою одинокую холодную постель. Завтра ей предстоял тяжёлый день и длинный марш по собеседованиям…

Все знают, как тяжело найти хорошую работу, не имея связей и высшего образования.

Так и Олива мыкалась в поисках работы целую неделю. Она ездила по собеседованиям в различные фирмы, и практически везде ей отказывали, или же предлагали совершенно неподходящие условия труда. За неделю Олива успела побывать на собеседованиях в семи фирмах – и везде ей задавали одни и те же вопросы, а под конец говорили "Мы вам перезвоним в течение трёх дней" или "Вы хорошая девушка, мы с удовольствием бы вас взяли, но…" И это "но" зависало в воздухе секунды на две, наверное, чтобы было время придумать отмазку. "Но мы отдаём предпочтение более энергичным"; "Место, к сожалению, уже занято"; "Вы чересчур скромная, наши сотрудники вас съедят с потрохами"… "Не съедят, подавятся", – мрачно шутила Олива, однако это не прибавляло ей шансов.

Между тем, восемьсот рублей, оставшиеся у Оливы, таяли как вода. Она изо всех сил старалась экономить каждую копейку, не тратить деньги на ерунду, но тщетно: у неё, как назло, проснулся волчий голод, до смерти хотелось каких-нибудь креветок или шоколада; к тому же, она пристрастилась к сигаретам и уже не могла обходиться без них. Кроме того, чтобы ездить на всякие собеседования, приходилось тратиться на проездные билеты в метро и на автобус. Это, конечно, был ей не Архангельск, где проезд на автобусе стоил всего восемь рублей, а Москва, где тот же самый автобус стоил целых двадцать пять рублей в один конец.

Да метро в оба конца – сорок рублей почти. Так и получалось, что в день у Оливы сотня-другая улетала в тартарары. Короче говоря, через неделю безрезультатных собеседований и неудавшихся попыток устроиться на работу Олива с ужасом обнаружила, что в её кошельке осталось всего сто пятьдесят рублей. …В пятницу Олива пришла домой с последнего собеседования голодная и злая.

Накануне ей уже фактически предложили место на Новых Черёмушках с окладом в пятнадцать тысяч – оставалось только съездить на собеседование. А потом, в самый последний момент выяснилось, что это место уже занято другим соискателем.

"Остался последний вариант – вакансия секретаря на Китай-городе, – мрачно думала Олива, ложась в постель, – Зарплата, правда, маленькая, но уж какая есть. Тут выбирать не приходится. Но если в понедельник мне и там откажут – тогда мне ничего не останется, как пустить себе пулю в лоб…" В четыре утра её разбудил звонок мобильника. Это был Салтыков.

– Ты с ума сошёл, – прошипела Олива, сняв трубку, – Время – четыре утра! Зачем ты звонишь в такой час?

– Мееелкий… – произнёс Салтыков плачущим голосом, – Мелкий, мелкий…

– Ну что "мелкий"?! – устало сказала Олива, пытаясь казаться строгою.

– Я люблю тебя, мелкий…

– Где ты сейчас? – спросила Олива.

– Я… на улице… в клуб ходил…

– Ты пьян?

– Ннннет… я… Ик! Я немного выпил… чуть-чуть…

– Прекрасно! – взорвалась Олива, – Замечательно!! Это называется, ты так ждёшь меня, работаешь, копишь на квартиру! Я тут мыкаюсь в Москве не знаю как, а ты тем временем по клубам всяким шляешься и бухаешь там! И звонишь мне в пять утра – у тебя стыд и совесть есть вообще?!

– Мелкий, ну мееелкий…

– Ддщщщ!!! – в трубке Олива услышала звук падения. Очевидно, Салтыков спьяну споткнулся и грохнулся в лужу.

– Алло! Алло! – надрывалась Олива.

Салтыков не отвечал. Наряду с этим по ту сторону телефона послышались чьи-то шаги и голоса:

– Наш! Налимонился, брат? Руку, руку давай…

– Я ссам… мелкий… Где мелкий?.. Куда мелкий пропал?.. Мееелкий!

– Тихо, тихо, поднимайся давай…

– Игорян, тащи его в машину, сам он не дойдёт…

– Подходи с той стороны, бери…

В телефонной трубке Оливе снова послышалась возня. Очевидно, Салтыкова вытаскивали из лужи. Напрасно она алёкала в трубку: Салтыков уже не слышал её и на весь квартал распевал пьяным голосом:

– Я ссажаю алюминиевые оо-гуу-рцы-а-а! Ик! На брезентовом поле…

Олива в сердцах швырнула телефон на постель. "Идиот!!! – злобно прошипела она, разговаривая сама с собой, – Что ж я за несчастный такой человек, что мне так не везёт с людьми?! Мало мне неприятностей здесь, так ещё этот… Ему-то и дела нет, никакого уважения ко мне! Навязался, ирод, на мою голову…" На следующий день Салтыков написал Оливе в аську:

– Мелкий, прости меня за вчерашнее… Я больше так не буду…

Олива промолчала.

– Мелкий, ну скажи мне хоть что-нибудь… Ты сердишься, мелкий?

– Конечно, – проворчала Олива, – Тебе что! Ты там развлекаешься, тебе весело…

Да, тебе весело.

– Ну, хочешь, я никогда больше не буду ходить в ночные клубы? Одно твоё слово – и я не буду никуда ходить развлекаться! Я тебе клянусь!..

– Кто я такая, чтобы запрещать тебе?..

– Как это – кто такая? Ты мне жена!

– Я тебе не жена, – отрезала Олива.

– Так будешь моей женой через четыре месяца.

"Я не буду твоей женой", – вдруг промелькнуло в голове у Оливы.

В аську вышел Дима Негодяев и заговорил с Оливой. Поболтав с ней минут десять о разных пустяках, Дима отправил ей в аську какую-то ссылку.

– Что это? – спросила Олива.

– Посмотри, ноутбук за сорок штук салтык вчера приобрёл.

– Ноутбук?! За сорок тысяч?.. – Олива была поражена, – Нда… Это он так, значит, нам на квартиру копит…

"Так, – думала Олива, лёжа ночью в своей постели, – Ноутбук, значит. Это что же получается – мне сказал что сейчас у него нет денег даже на съёмное жильё, а на ноуты за сорок штук у него деньги есть?! Так получается?.." В понедельник Олива поехала в офис на Китай-городе устраиваться секретарём. В ходе собеседования надежда получить место крепла в ней с каждой минутой, ибо начальник отдела довольно дружелюбно с ней беседовал и даже показал Оливе папки с документами, с которыми ей придётся работать. Но в конечном итоге сказал, что им ещё нужно подумать, и он даст Оливе окончательный ответ в течение дня.

Несколько разочарованная, Олива поехала домой. По дороге пришла смска от Салтыкова. Олива подумала и решила пока не отвечать ему, а подождать до вечера.

"Вот позвонят мне с работы, скажут, что взяли, – подумала она, – Тогда и отвечу…" Наступил вечер – звонка всё не было. "Неужели не взяли? – стучало в голове у Оливы, – Вот и сиди, думай, что дальше…" Но вот и звонок. Олива кинулась к телефону. Они! Наконец-то…

– Оливия Владимировна? Это из отдела кадров, Вы были у нас сегодня утром. Мы подумали насчёт Вашей кандидатуры.

– Да, так что же?

– Вы нам не подходите. Всего доброго.

Смска. Опять Салтыков, чёрт бы его побрал! "Мелкий, ты где сегодня? Как у тебя дела?" "Да иди ты к чёрту, надоел! Без тебя тошно" – набросала Олива ответ. К счастью, не отправилось. На счёте три цента осталось.

Весь следующий день у Оливы был снова посвящён поискам работы. Безрезультатно.

Вечером Олива лежала в постели, и её трясло от ненависти и злости. Телефон надрывался – звонил Салтыков. А она не брала. Ей органически невыносимо было с ним сейчас разговаривать.

"Ну чего, чего он звонит? Что ему от меня надо?" – с тоской и раздражением думала Олива. Ей хотелось взять трубку и сказать ему: отстань от меня. Хватит меня преследовать. Что тебе от меня надо, в конце то концов?!

Я не хочу с тобой разговаривать. Ты мне никто. Никто. Понял?!

Оставь меня в покое. Мы люди разных социальных слоёв. Тебе ноутбуки покупать, мне от голоду дохнуть. Но когда-нибудь я докажу тебе, что я лучше тебя, что я – не неудачница, я сама добьюсь в жизни всего. Без твоей грёбанной помощи. Купи себе лучше второй ноутбук, тебе это более пристало.

Я ненавижу тебя.

Телефон смолк. Больше не перезванивал.

А Олива лежала в постели и не могла заснуть. Ей мешал голод, мешала злость и ненависть. А ведь всего-то неделю назад она сказала ему, что любит его. "Что меня толкнуло сказать ему это? Зачем я это сказала?! Ведь я его не люблю… не люблю!!! – с отчаянием думала Олива, – Когда любят, не завидуют, не заставляют человека страдать". А она завидовала и ненавидела его лютой ненавистью. Хоть и понимала, что не он виноват в её несчастьях.

"Зачем, зачем я сказала, что люблю… Я ненавижу тебя! Это ты во всём виноват!

Ты!" Так, в тоске и злобе Олива уснула. На следующий день проснулась вся разбитая.

Поплелась на кухню, заставила себя, давясь, проглотить несколько ложек овсяной каши. Оливе предстояло ещё одно собеседование. Последнее.

Как всегда, вопросы там были одни и те же, как и везде. Олива отвечала машинально.

– И скажите, почему вы хотите работать именно у нас? – спросила кадровица.

"Господи, как надоели! Да мне похуй, у вас, или не у вас, лишь бы деньги были", – подумала Олива. Вслух же затруднилась с ответом.

– Понятно. Если у вас нет вопросов, можете быть свободны, – кадровица встала со стула.

– А… вы берёте меня или нет? – неграмотно ляпнула Олива.

– Сожалею, но данная вакансия для вас не подходит. Попробуйте устроиться в другой организации. Всего доброго.

Последняя надежда лопнула как струна на гитаре. Олива встала, прошла к дверям и вдруг у неё началась истерика. Олива расплакалась.

– Ну вот видите, вы уже и плачете. Вам надо успокоиться и нервы полечить.

Олива вылетела из офиса как ошпаренная. Ей было так стыдно, что готова была провалиться сквозь землю. Но перестать реветь она была уже не в состоянии…