Текст книги "Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ)"

Автор книги: Станислав Кемпф

Соавторы: Дмитрий Буров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)

– Понял. Работаем, братья и сестры.

– А этот мой! – радостно определил Бес свою жертву, указывая на Тигра.

– Бес, не увлекайся. Твоя Слеза – печать.

– Понял, шеф. Уже можно? – нетерпеливо ответил поручик, не отводя глаз от предводителя.

– Призрак, твоя задача держать нить там, где заканчивается мир, – произнёс я. – Там, где шов сойдётся в точку. Держать и не геройствовать. Отдаёшь ровно столько, сколько нужно, чтобы я смог зашить.

– Понял, – после короткого колебания подтвердил Тони.

* * *

– Три! – выдал Дыевич, и плёнка лопнула, из прорехи к нам навстречу поднялась тёмная масса. Существо, захватившее тело виконта, видоизменяло человеческую плоть на наших глазах, при этом оставаясь в облике близком к человеческому.

Дыевич потянулся к Бреши, к самой её кромке. Тигр отступил на полшага.

– Шеф, уже можно? – нетерпеливо уточнил Бес, не сводя глаз с предводителя.

– На счёт «два», – ответил я, наблюдая за метаморфозами.

Виконт коснулся края марева. От его прикосновения плёнка натягивалась и тут же исчезала, словно кто-то невидимый стирал реальность ластиком.

– Шеф? – опять Бес.

– Держим, – приказал я.

Кольцо богов дрогнуло, по кругу вспыхнули огни, каждый из древнейших поднял руки, тёмное сияние потекло вверх. За маревом этой реальности проявился Сварог, рядом встал император. Заплатка пошла волной. Я осторожно выпустил Дар навстречу Дыевичу.

Виконт растянул губы в улыбке:

– Ты хочешь умереть красиво? – поинтересовалось существо.

– После тебя, – ответил я.

Дыевич хохотнул и усилил напор. Шов начал раскрываться. Сначала поперёк марева пошла тонкая трещина, потом ещё две. Затем они сошлись в крест, из центра которого полился густой свет.

Чистая сырая энергия, которой ещё не дали форму. Мой Дар жадно потянулся навстречу.

– Семь минут! – выдал Коржик, наблюдая за прибором, который держал в руках.

– Ждём команды, – ответил я и мысленно позвал: «Лада?»

«Я здесь», – отозвалась сестрёнка.

«Готова?»

«Готова», – подтвердила мелкая.

«По моей команде».

«Принято».

Я крепко перехватил рукоять ритуального ножа, того самого, что вручила мне прабабка Людомира.

– Два, – скомандовал я, едва шов разошёлся в стороны.

Существо рвануло в прореху, виконта тянуло туда, как воду тянет в воронку. Мёртвые и живые культисты вскинули руки и ударили, старательно расширяя дыру для своего господина. Ткань миров затрещала, заискрила. Стена северного сияния, исходящая от тёмных богов, заколебалась, словно паутина на ветру. Кощей ударил посохом о снежный наст, и колебания прекратились. Толщина света увеличилась на моих глазах. Рост трещины замедлился.

Дыевич взмахнул рукой, один из культистов в маске енота, покачнулся и исчез короткой вспышке чёрного света. На земле осталась только одежда и человеческая оболочка без костей, крови и мяса. Один за другим культисты оседали на землю пустыми шкурками, сгорая во вспышках. С каждым всполохом трещина расширялась всё больше. На смену павшим вставали все новые и новые тени живых и мёртвых, чтобы тут же сгореть в жертвенном огне.

Виконт поднял правую руку, и маски одновременно ускорились. Они не шли, скользили по воздуху, словно по льду. Вокруг нас вспыхнула тонкая синяя полоса – это Коржик включил защитный контур, который собирал всю дорогу к Бреши. Контур выдержал первый удар. Первые ряды культистов, проходя сквозь контур, ненадолго теряли силу и ориентацию. Их встречал Бермонт ударом медвежьих лап.

Рядом с невозмутимым лицом стояла Колокольчик. Каждого, кто не попал в объятья Бера, встречали катаны графини. Вскоре вокруг Ло образовался причудливый живописный цветок из мёртвых тел. Нападавшие шли бесконечными волнами. Похоже, для Дыевича не имели значения потери.

«Поднял весь ресурс, паршивец. За многие века», – проскрипел дедов голос.

«Готовился, – с нескрываемой завистью буркнул кто-то из дальних пращуров.– Эх… где мои года».

«Жертвы и жрецы бок о бок», – уточнил отец.

«Держись, внучек», – велела бабушка.

«Не дождутся», – оскалился я, отражая очередную волну культистов.

Полог давно сиял некрасивой прорехой, сквозь которую шли и шли живые и мёртвые. Рядом бесновался Морг, рвал нападавших на куски, прикрывая Гринпис. Княжна ловила культистов в ментальные ловушки, ядовитые сети, путала иллюзиями.

В какой-то момент кольцо богов полыхнуло серым пламенем. Оно охватило все фигуры, Кощей поднял посох, пламя ушло в снежный наст. Но один из древнейших осыпался прахом. Правда, сначала из тела бога вырвался столб силы, прокатился волной до самой Бреши, обращая в серый пепел всё на своём пути. Снег плавился от жара, слипался в стеклянные комья. Каким чудом мы не сгорели вместе со всем живым и мёртвым, осознал через секунду, почуяв отклик силы Кощея.

«Спасибо… дед».

«Оставь… внучек… рано», – отозвался Темнейший.

На долю секунды мы получили передышку.

– Всё, что ли? – прохрипел Бес.

– Не надейся, – Кровавая Графиня растянула губы в кровожадной улыбке.

Дыевич развернулся к нам, оскалился, и из Бреши попёрла новая волна.

– Ты проиграл, Свар, – голос виконта впился в барабанные перепонки. – Благородство – удел слабых. Ты слаб, потомок Сварога. Дружба, любовь, жертвование – яд, который разрушает вернее моих слуг. Даю тебе последний шанс: прими моё предложение и останешься жив.

– Да пошёл ты… – рявкнул я, выпуская Дар навстречу мёртвым и живым. Сила жадно вгрызлась в поток, поглощая, впитывая, пожирая идущих на окончательную смерть.

Снова вспышка серого пламени, яростный выброс посмертной силы в небеса, покрытые сажей. Ещё один бог пал.

«Навсегда ушёл», – мелькнула мысль.

«На века уснул», – отозвался Кощей.

Ясно, если сегодня все уснут, чёрт его знает, как и с кем будем держать миры.

«Отставить панику, внук!», – приказал дед.

«Даже не думал».

«Есть план?» – в голосе пращура прорезалось любопытство.

«Есть. Только он тебе не понравится», – честно признался деду.

«Береги честь, остальное переживём», – хмыкнул родственник и неожиданно меня накрыло волной силы.

«Не понял? Дед, ты чего?»

«Отставить разговоры. Пользуйся!»

Внутри словно оборвалась струна. В порыве битвы я даже не понял, что дед покинул меня (нас) навсегда, отдал всю силу, весь Дар, прилично пополнив мой ресурс.

«Какого! – рявкнул я. – Ушли все. Сидеть и не отсвечивать! Сами справимся!» – вызверился на родственников.

Ещё одна волна. Минус один древнейший бог. Могучие сущности затухали один за другим, как перегоревшие лампы, отдавая напоследок все силы.

– Темнейший! – послал ментальный зов.

– Стоим, – отозвался Кощей. Лицо Бессмертного давно потеряло человеческую форму. Кожа, сползая кусками от магического жара, сгорала прямо на князе. Теперь на гладком черепе сияли алые провалы на месте глаз, сверкали белые зубы.

Тёмный князь вскинул посох над головой, перехватил его обеими руками, как перекладину, и начал вливать в него силу. Поредевшее кольцо богов и сущностей вытянули иссохшие руки к Кощею и принялись закачивать в посох свою силу.

Ещё одна вспышка. Ещё одна смерть. Очередная волна, осевшая серой пылью на спёкшийся снежный наст.

Глава 25

Команда работала слаженным единым организмом, но поток живых и мёртвых с той стороны не прекращался. Бес пытался прорваться внутрь, чтобы свалить Тигра, который накачивал энергией своего восставшего хозяина, выкачивая жизни и не-жизни из культистов, но марево не пропускало. Раз разом поручик взламывал защиту с помощью Колокольчика. И каждый раз в последний момент прореха отбрасывала опричника, размазывала по снежному насту, разбрасывая окровавленные куски плоти в разные стороны.

– Свар, мы не удержим… – передал по менталке Коржик. Впервые нашего учёного покинула невозмутимость, голос звучал напряжённо, хотя нотки досады и раздражения всё-таки прорывались поверх опасения. Корнелиуса огорчало будущее: если мы проиграем, наш гений упустит единственную возможность остаться у Северной Бреши, чтобы изучить эту аномалию и всё, что с ней связано.

Но проигрывать я не собирался. У нас просто нет иного выбора: убей или умри, – девиз опричников как никогда чётко отражала суть всего происходящего. Хотя я бы чутка добавил: убей или сдохнем всё.

Я кинул взгляд в сторону марева. Тень Сварог никуда не делась, отец мироздания продолжал подпитывать своих детей, человеческих и божественных. Рядом стоял император, капля за каплей отдавал свою кровь, штопая прореху. Тёмные и светлые боги держали свои рубежи, но силы явно были на исходе. Могучие существа, в большинстве своём позабытые среди людей, долгие века копили мощь для последней схватки. Нехватка веры сказывалась: божественные накопители теряли быстрее, чем собирали по крупицам долгое время.

Тёмные, светлые, забытые и те, кому молятся по сей день в храмах ли, на капищах, у домашних алтарей, один за другим божественные сущности сгорали в пламени северного сияния, с помощью которого удерживали прорыв и Дыевича по ту сторону всех реальностей и миров. Император грубо «штопал» прореху, на несколько мгновений опережая культистов, которые медленно, но верно выдавливали виконта в наши реальности.

– Свар, мы не удержим. Смирись и отпусти меня, – спокойным тоном произнёс Призрак, делая шаг к Бреши.

– Отставить, – приказал я.

– Ты сам понимаешь – без жертвы мы не справимся.

– Ещё как справимся, – отрезал я, окинул поле битвы взглядом, оценивая обстановку.

«Переходим к плану Б», – с неожиданным весельем в голосе, объявил Кощею через ментальную связь.

«Пришли, увидели, зашили?» – уточнил Его Темнейшество.

«Ага», – подтвердил я.

«Жертва?» – недоверчиво спросил Бессмертный.

«Скорее, агрессор», – ухмыльнулся я.

«Не понял?» – удивился Кощей.

«Сейчас поймёшь… дедушка, – усмехнулся и скомандовал. – На счёт три отпускайте и отходите».

Кощей повернул голову, глянул на меня оценивающе. Алый свет в провалах пустых глазниц полыхнул пониманием. Я почувствовал тёмное благословение, которое прошло сквозь печати Ягини, Людомиры, Сварога и растеклось во мне, усиливая мой Дар, и дары заёмные.

– Три! – скомандовал я.

Коржик на секунду замер. Лицо исказилось, в глазах застыла мука.

– Коржик, давай! – повторил приказ.

Корнелиус решительно вдавил кнопку, зацикливая на мне все силовые, магические, стихийные и прочие волны и колебания.

«Кораблю трындец», – мелькнула мысль, но я не переживал: команда выживет. Значит, домой доберутся.

– Свар, нет! – выкрикнула Гринпис, позабыв про ментальную связь. Впрочем, синхронизация мыслей и чувств распалась, оставляя отряд без внутреннего взаимодействия с командиром.

– Свар, какого бубна? – заорал Бес, но Коржик отрезал путь ко мне, накрыв меня куполом. Я так и не понял сути аппарата, который Корнелиус склепал буквально на коленке. С ним одним я поделился своим планом под кодовым названием «Спасти рядового Призрака, или как выжить всей команде».

Наш гений сделал расчёты, а после принялся клепать адскую машинку, способную перенаправить всю силу в меня, включая ту, что будет переть против нас. Правда, как ни бился, по всему выходила, что одна таки жертва будет. Выслушав аргументы и пояснения учёного, я пожал плечами и убедил, что такой расклад – наилучший.

– Главное – команда, Корж. Задача командира – обеспечить выживание отряда и выполнение задачи. Твой аппарат решает обе проблемы.

И вот теперь я стоял перед Дыевичем, спустив Дар с поводка, и одновременно тянул из Рода всё, что было можно. Из рода, круга, реальностей, из магических печатей. Я слышал, как захохотала Людомира там у себя, в своей пустыне, сообразив, что я решил сделать, но не обрезала нить, лишь откинулась на спинку кресла, отдавая силу.

Где-то рядом бряцнули бубенцы Кровавой графини. Я ощутил бессильную ярость Колокольчика, затем смертельную песнь катан, что взметнулись навстречу тёмной массе, которая выползала из прорехи в нашу реальность, умерщвляя всё вокруг. Ло обернула свою беспомощность против врага. И да, в этот момент я не позавидовал бы даже мёртвым.

– Ло, проход, – отдал я последний приказ.

Кровавая графиня яростно сверкнула глазами, взмахнула катанами, шагнула вперёд. Остриё прорезало полог марева.

– Бермонт! – скомандовал я.

Медведь в один прыжок оказался рядом с Ло, ухватил четырьмя лапами края прорехи и зарычал, не позволяя краям сойтись.

– Бес! – призвал я веселящегося поручика.

Костик подхватил оторванную руку, зажал её подмышкой и сиганул в другую реальность.

– А это откуда к нам такого красивого дяденьку занесло! – радостно заорал Бес, но сочувствия к Тигру я не испытал. Как говорится – это не культистов заперли по ту сторону реальностей с Бесом. Это Костика запустили в курятник. Или культятник?

Локи заверил, что присмотрит за Бесом и в нужный момент потомок сделает всё, как нужно. Похоже, эти двое нашли друг друга и теперь веселье выйдет на новый уровень. На божественно новый, походу. Соболезную нашему куратору от всей души.

Бермонт отпустил края, едва успев убрать лапы. Колокольчик пошатнулась, чуть наклонилась вперёд, пережидая отдачу, но осталась на ногах. Через секунду катаны запели знакомую песню смерти. Медведь взревел и стал спиной к спине графини. Безумная парочка принялась крушить всё подряд, поднимаясь всё выше и выше по мёртвым телам, как по ступеням.

На наших глазах в эти минуты рождалась молодая богиня смерти. Надеюсь, этот мир выдержит безумие Ло. Или миры? Ибо учить Кровавую Богиню некому. Морена только что отдала последнюю каплю силы и ушла в мир иной, забывшись смертным сном.

Голоса в моей голове, привычные и незнакомые, слились в единый хор.

«Сын!» – отдавая всего себя, выдохнул отец.

«Сыночек!» – тёплая ладонь матери прошлась по моим волосам, заставив сердце дрогнуть от неизбежного.

«Внучок, да ты охренел!» – хохотнул прапра какой-то там прадед.

«Ты чему ребёнка учишь, охальник!» – выдала бабушка безо всякого уважения к прародителю всего рода. Я улыбнулся, услышав сдавленный «ох». Ладонь у прародительницы тяжёлая, а сила тёплая, густая, как застоявшийся мёд, – такую силу можно долго тянуть по капельке.

«Братишка, ты повзрослел! Дочь будет тобой гордиться, – чуть дрогнувшим голосом вымолвил брат. – Я тоже тобой горжусь».

«Славушка, держись…» – бабушка растворилась в небытие, но ручеёк силы продолжал питать мой Дар.

«Свар, держи!» – выдохнула Лада, щедро делясь силой.

«Отставить! – приказал я. – Тебе ещё замуж и детей. Глава рода должна быть сильной», – и перекрыл канал. Мелкая ругалась как сапожник, билась от нерушимые стены, плакала, но я знал, что делал. Этот момент тоже предвидел, об этом мы с Коржиком позаботились загодя.

Дыевич рос, темнота расползалась. В круге богов практически никого не осталось. Кощей пылал тёмным пламенем по центру, со стороны казалось – горит гигантский костёр.

«Папа!» – маленькое тёплое солнышко полыхнуло в солнечном сплетении, словно живой водой омывая напряденные мышцы.

«Опричник, ты дал слово вернуться живым!» – следом послышался недовольный голос Ягини.

– Покалеченным вроде можно было? – прохрипел вслух, едва шевеля обгоревшими губами.

«Любым», – отозвалась Яна, и я жадно хлебнул неведомой силы. Стражница щедро плеснула, а затем и вовсе словно развернула русло неведомой реки в мою сторону. Прохладная, тёмная мощь подхватила все ручейки, что стекались ко мне, усилила их, а затем принялась вплетать в каждый Дар стихийные ленты.

Я брал всё, что давали. Внутренний резерв трещал по швам, вбирая в себя часть тёмных и светлых богов, что уходили в никуда. Это была самая слабая часть нашего с Коржиком плана. Ни он, ни я не знали, сумеет ли мой Дар поглотить и переварить божественную суть. Оказывается, сумел и даже изжоги не появилось.

Никогда не думал, что способен поглотить столько чужеродной энергии. Но мой Дар не просто ликовал. Он сходил с ума, бился в экстазе, купаясь в таком количестве дармовой силы.

Я взял всё. Затем одним махом отрезал себя ото всех источников и реальностей. Стал не получателем, а проводником.

– Бес! – рявкнул я.

– Готов! – радостно заорал в ответ поручик, потрясая головой Тигра. – Можно я себе оставлю?

– Давай! – приказал опричнику и добавил. – Можно.

Бес счастливо потряс трофеем, затем рванул слезу каменной девы с груди. Капля ярко вспыхнула, поручик размахнулся и с силой швырнул её внутрь, наружу, в никуда. В мире что-то щёлкнуло. На одно мгновение наступила оглушительная тишина, затем между нами, Дыевичем, маревом и всеми реальностями, проступавшими уродливыми буграми сквозь плёнку, появился дополнительный контур.

– Тони! – крикнул я.

– Готов! – Призрак выскользнул из теней возле линии.

– В точку! – приказал опричнику.

Тони шагнул в центр крестовины шва и стал частью света.

«Лада! – позвал я. – Пора», – открывая доступ, сказал сестре.

«Готова!» – ответила мелкая с лёгкой обидой в голосе.

Я поднял нож, который внезапно стал тяжёлым, как гранитная плита. Клинок перестал быть ножом, превратился в тонкую линию. Лезвие стало частью шва Бреши, а сам я – нитью реальностей через артефакт. С трудом поднял руку, полоснул себя по ладони.

– Свар, что ты творишь? – ледяной голос Колокольчика разорвал тишину, отразился от снежного наста и небес, впился в уши.

– То, что должен, Ло, – прохрипел я, шагнул к Призраку, полоснул ножом по груди и приложил свою окровавленную ладонь к ране. Артефакт Невеи, напившись крови, стал лёгким.

– Свар… зачем? Ты… – выдохнул Призрак, но я перебил товарища:

– Прими мой крест, а я приму твой. Отныне мы братья. Что твоё – моё, что моё – твоё в горе и радости, в мире и бою. Кровью клянусь брата не бросить, слова не нарушить, друг за друга стоять.

Едва я закончил обряд побратимства, сестрёнка где-то там в другой реальности полоснула свою ладошку другим ножом. Нить прошла через все миры и версии бытия и вышла здесь и сейчас из моего лезвия. Тонкая, чёрно-серебряная, она тянулась из ножа, жадно пожирая мою кровь, тянулась к Тони. Я вытолкнул Призрака из перекрёстка и занял его место. Нитка прошла сквозь меня, обжигая холодом, прошила Брешь, пронзила Дыевича насквозь. Не столько тело виконта, сколько ту сущность, которая заняла его место.

Последняя троица богов в круге пали один за одним. Кощей всё ещё держался на ногах.

«Выгорел на работе», – усмехнулся я про себя. Сквозь всполохи пламени виднелся скелет Его Темнейшество. Всё остальное – одежда, плоть, кровь – сгорело дотла.

От кощеева посоха, до предела накачанного силой круга, волнами расходилось северное сияние. Волны накатывали на Брешь, разбивались об осколки реальностей, откатывались назад, заполняя пустоты медленно, но верно. Сначала по капле, затем по чайной ложке, но сила оставалась в дырах.

Пламя, в котором горел Кощей, медленно опадало. Я видел, как из пустых глазниц потекла чёрная кровь, похожая на смолу. «Вот Коржику-то радости, столько артефактов», – мелькнула мысль.

«Не о том думаешь… внучок… – раздался хриплый голос в голове. – Добивай», – процедил Бессмертный.

Я раздвинул губы в улыбке и провёл клинком по ладони, делая новый надрез. Дыевич взревел, выплеснул всю силу, усиливая напор. Волна живых и мёртвых, не развеянных в прах, рванула ко мне, но тут же осыпалась пеплом, снесённая последней волной северного сияния. Его Темнейшество перестал гореть, остался стоять в центре мёртвого круга гигантским скелетом с поднятыми руками. Костяшки пальцев по-прежнему крепко сжимали посох высоко над головой.

– Ну что, приступим, – прохрипел я, и капля за каплей принялся сшивать реальности.

Сущность взвыла и забилась в агонии. Тварь попыталась позаимствовать силу богов, но пепел не откликнулся. Хотела уйти вверх – там стоял Сварог. Праотец сиял так, аж глазам больно. Император закрыл проход собственной плотью и даром. Сколько Дыевич не бился, не пробовал, не осталось ни единой прорехи, через которую можно было бы ускользнуть обратно за пределы реальностей.

Я штопал Северную Брешь, Сварог и Император стягивали края.

Где-то далеко, за пределами миров и вечности, воссиял свет. Слеза каменной девы вспыхнула, разрушая и создавая миры. Реальности содрогнулись. Нож в моей руке раскалился добела, но я продолжал шить, пропуская каждый стежок через себя, привязывая себя к Бреши.

Тело наполнилось светом и тьмой, жаром и холодом, кости трещали, плавясь от сияния новых вселенных, что рождались из пламени янтарной слезы. Мир сузился до нескольких движений: нож в кровь, затем в Брешь, после в себя.

За спиной что-то затрещало и рухнуло. Я умудрился чуть повернуть голову и обнаружил останки Кощея в центре круга. Скелет рухнул, отдав всё до последней капли. Камень в навершие посоха мигнул в последний раз и погас.

«Служба исполнена», – последний вздох и Темнейший исчез с радаров реальностей.

«Бессмертные не умирают, погружаются в смертный сон», – прошелестел голос Людомиры в моей голове.

«Значит, я найду способ всех разбудить», – ответил мысленно.

Сущность взревела, оболочка Дыевича лопнула, тварь впервые показалась в своём истинном обличье. Первозданная тьма метнулась ко мне, облепила тело, сквозь поры, нервные окончаниями, кожу, стремясь вырваться из ловушки по ту сторону вечности.

– Сдохни, опричник! – взревело существо.

В моей груди что-то звонко лопнуло, боль невиданной силы пронзила тело от затылка до пяток, словно в голову воткнули с размаху копьё.

– Не сегодня, – вырвалось у меня, когда две маленькие горячие ладошки ухватили кончики жизненной струны и принялись терпеливо связывать сначала крепкий узелок, а затем красивый бантик.

«Красиво?»

«Очень, – улыбнулся я. – Спасибо, доча».

Горячий огонёк растопил лёд в солнечном сплетении, возвращая меня к жизни.

Последний укол, последний стежок, последний выдох. Брешь выгнулась дугой, полог ширился и ширился. За гранью сознания я слышал, как Коржик орал: «Отступаем!» Как Бер ухватил Морга и Гринпис за шкварник и воротник и помчался куда-то за пределы моей видимости. Как Бес, выпрыгнув с той стороны реальности, с помощью силы Локи скрутил Колокольчика, не обращая внимания на обезумевшие катаны.

Призрак медлил, не уходил.

– Брат… – выдохнул я. – Тебя ждут…

Тони сопротивлялся до последнего, не желая оставлять меня одного, но Коржик справился с задачей, увёл всю команду на безопасное расстояние.

Воздух исчез. Снег превратился в расплавленное зеркало. Мир застыл.

В последний стежок я вложил всё, что у меня осталось.

«Брат», – позвала Лада.

«Пора», – ответил я.

Я не увидел, почувствовал, как изнутри, из Яви, через слои реальностей, через осколки и новые миры, через тьму и свет потянулся встречный шов.

Два шва сошлись в центре, ровно в точке солнечного сплетения.

Последняя капля крови стала швом. Я умер, чтобы стать частью миров и реальностей.

Стать Северной Брешью.

Убей или умри.