Текст книги "Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ)"

Автор книги: Станислав Кемпф

Соавторы: Дмитрий Буров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

– Долго мы там были? – поинтересовался я у капитана.

– Сутки, – буркнул русал.

– У нас тут?

– У нас. У вас – час.

– А по настоящему?

– По настоящему никогда не знаешь, – усмехнулся капитан впервые за всё время нашего знакомство.

Я хмыкнул и не стал больше уточнять. Морской народ философствует не хуже трикстеров, а пояснения дает в три раза неохотнее.

Тони обернулся к нам и произнес:

– Шеф, опричник Призрак прибыл в твоё распоряжение. К службе готов.

– Принято, – ответил я. – С возвращением, Призрак.

Тони коротко кивнул и встал в наш строй. Уже не за нами и не впереди – рядом, как всегда.

Платформа ткнулась носом в причал верхнего Йоми. Наш провожатый выбил трубку о борт, затем неторопливо спрятал в карман, и впервые произнёс целое предложение:

– Долг закрыт. Темнейший, удачи.

– И тебе, – ответил я.

Мы сошли на берег и замерли. Над нами орали чайки, под ногами хрустели ракушки, в лицо дул свежий ветер. Мы стояли, дыша полной грудью, все-таки свежий морской воздух – лучше, чем тягучий, как кисель, морской воздух нижнего Йоми.

– Ну что, господа опричники, – я повернулся к отряду. – Собираем остальных, и в путь.

– Так точно, шеф-босс, – отрапортовал Бес.

– Так точно, – эхом откликнулись княжна и Колокольчик.

Тони молча кивнул, в последний раз кинул взгляд на море, и мы двинули в город.

Глава 16

Портовые кварталы верхнего Йоми-полис пахли рыбой, водорослями, солью и дешевой выпивкой. Полуночные жители вылезли на улицы: торговцы всех мастей и форм выставляли на прилавки странные закуски, пахло жареным мясом, прогорклым маслом, протухшей рыбой. Рядом продавщицы в откровенных нарядах предлагали лепёшки, из которых выглядывали шевелящиеся усики. В темных проулках ругались на трех языках сразу, и ни один из них не был мне знаком.

– Шеф, – окликнул Бес, едва мы отошли от причала. – Я к Лорочке.

– Я с тобой, – ответил я.

– Не обязательно, – запротестовал поручик. – Сам справлюсь. Я уже большой мальчик, даже бритвой умею пользоваться. Иногда.

– Я с тобой, – отрезал я.

Бес скривился, но возражать не стал. Графиня одобрительно кивнула, Гринпис открыла было рот, но Ло положила ладонь ей на плечо, и княжна передумала делиться собственными мыслями.

– Ло, берешь Розалию, идете в гостиницу, забираете Бермонта и Морга. И в лабораторию. Тони со мной и Бесом.

– Принято, – подтвердила Колокольчик.

– Моргу передай – по дороге никаких кошек, никаких котэуси, пчёл, мышей, рыб и существ, к которым его либидо может проявить интерес. Приказ ясен?

Гринпис возмутилась:

– Шеф, не наговаривая на малыша! Он не такой.

Бес откровенно заржал, графиня невозмутимо кивнула. Мы разделились и двинули каждый в свою сторону.

* * *

Лаборатория Штейни занимала нижние этажи старого строения, отдаленно напоминающего пагоду. Возможно, когда-то здесь и жили местные монахи, но теперь территорию занимали два одержимых наукой ученых. На первом этаже находилось что-то вроде кунсткамеры: в прозрачных колбах, в открытых ящиках, клетках, на стеллажах и на больничных каталках размещалось неисчислимое количество самых невообразимых подопытных. Подозреваю, большая их часть находилась в состоянии стазиса, чтобы в любое время очаровательная Штейни могла продолжить эксперимент с того места на котором остановилась по каким-то причинам.

Запах в огромном зале стоял весьма специфический, Бес сходу прикрыл нос рукавом.

– Они тут что, совсем не прибираются? – заворчал поручик.

– Увидим – спросишь лично, – хмыкнул Тони.

– Пожалуй, воздержусь, – отказался Бес.

Мы прошли через зал, стараясь дышать через раз, отыскали лестницу и начали спускаться в святая святых – в лабораторию.

Каменная дева стояла там, где мы её оставили. В дальнем углу лаборатории, у грубой каменной плиты, заменявшей ей не то постель, не то постамент. Топор-колун лежал у её ног. Сама дева – высокая, как четверо Бесов друг на друге, плосколицая, с обвисшими крупными грудями и грубыми руками-лопатами – за время нашего отсутствия посерела, покрылась пылью.

Мы остановились на пороге, давая возможность Бесу решать. Я ждал привычных шуточек-прибауточек, но Кощей молча подошел к каменной деве. Не обращая на нас внимания, поручик прикоснулся к каменной ладони, замер, словно прислушиваясь к чему-то, затем позвал:

– Лорочка, Лорик. Эй… я вернулся…

Каменная дева не двинулась. Синий жемчуг, который Бес подарил Лоре при первой встрече, выглядывал из крепко сжатого кулака. Бусины потускнели, практически слились с посеревшим телом своей хозяйки.

– Бес, – негромко окликнул я. – Помнится, у Штейни была какая-то штуковина, которой она отключила твою даму. Надо ее найти.

– Помню, шеф, – ответил Кощей, не оборачиваясь. – Корни сказал, разморозить – дело техники, как и в камень заново обратить. Я тогда подумал, что после миссии разморозим, и всё. А теперь миссия другая.

Я понял, о чём размышлял Бес. Лорик – очень и очень большая дама. И очень тяжелая. Каменная дева не поместится на наш корабль, а усиливать его для перевозки нестандартных грузов времени нет. Да и тащить Лорика с собой в Северную Брешь – сомнительное решение.

– Бес, – сказал я. – Я не возьму её на Брешь.

– Я знаю, шеф.

– И мы не успеем за ней вернуться сюда.

– Я и это знаю, шеф.

– Тогда что ты хочешь?

Бес, наконец, обернулся. Впервые на моей памяти поручик скинул маску клоуна. Осунувшееся серьёзное лицо, с тем особым выражением, которое у поручика появлялось максимум раз в год, когда жизнь напоминала Константину, что он не только опричник, но потомок кого-то из тех, кого боги называют по имени.

– Я хочу её разбудить, шеф. На минуту. Сказать пару слов и усыпить обратно. Чтобы она не успела за мной пойти, но чтобы… чтобы дождалась.

– Понял, – кивнул я. – Дождемся Штейни с Коржиком и решим вопрос.

– Какой вопрос будем решать? – раздалось за нашими спинами.

В этот раз Штейни, к моему удивлению, выглядела почти прилично. Во всяком случае, пуговицы на коротком халатике оказались застегнутыми под горло, да и на ногах были бриджи в облипочку.

– Шеф, – Коржик подошёл ко мне. – Лора – единственный известный экземпляр оживлённого идола в этой лаборатории. Стазис обратим. Но если собираешься увезти ее, должен знать: каменные идолы привязываются к адресату подарка пожизненно.

Мы уставились на Беса, который по-прежнему стоял возле Лорочки. После слов Корнелиуса, поручик посмотрел на меня. Во взгляде ни укора, ни просьбы, сплошное понимание долга.

– Я и не собираюсь её увозить, – успокоил я ученого. – Бес хочет с ней попрощаться.

Коржик коротко кивнул, на секунду стал походить на нормального человека. Корнелиус знал, что значит «попрощаться», даже если в его лаборатории это слово употребляли применительно к подопытным.

– Штейни, – мягко попросил ученый. – Будь добра.

Штейни моргнула, поправила очки, достала из кармана небольшой приборчик, чем-то щелкнула, и каменная дева вздрогнула.

Дрожь прошла по крепко сжатым пальцам. Прокатилась по рукам, дошла до лица. Дрогнули веки, на крупном плоском лбу появилась глубокая складка. Серый камень на наших глазах начал оживать, обретать краски. Словно в остывшей печи заново начал разгораться огонь. Глаза Лорика – большие, пустые, тёмные, открылись и сразу отыскали Беса.

– А-р-р-ры-ы… – выдохнула каменная дева. За этим выдохом чувствовалось столько всего, что сложно было поверить в отсутствие души в этом каменном теле.

– Лорочка, Лорик, – Бес шагнул к ней. – Я тут, слышишь? Я тут.

Лорик потянулась к нему. Широкая ладонь, похожая на лопату, осторожно накрыла поручика с плеч до пояса. Ласково, как накрывают ребёнка одеялом.

– Бе-ес, – выговорила каменная дева. Это было первое и единственное слово, которое я от неё услышал. Нежность в голосе каменной девы напоминала обвал в горах.

– Я тут, моя радость, – Бес гладил каменные пальцы, словно ничего более естественного на свете не существовало. – Слушай меня. Слушай. Я ухожу. На дело. Большое дело. Шеф зовёт. Я не могу не пойти.

– Бе-ес, – повторила Лорик. Кажется, других слов она не знала иди не желала знать.

– Я знаю. Знаю, что ты ждёшь. Я вернусь, Лорочка. Слышишь меня? Я вернусь. Не уходи. Не разбивайся. Не позволяй себя расколоть. Я вернусь, и заберу тебя в Явь. В наш мир. Там есть солнце. Не такое, как здесь. Наше. Тёплое. Тебе понравится, вот увидишь. Тебе будет хорошо. Слышишь?

Каменная дева смотрела на него огромными глазами, не моргая. Что-то блеснуло в тусклом свете ламп. По щеке медленно покатилась капля влаги, больше похожая на каменную бусину.

– Слеза каменной девы, – восхищенно произнес Коржик. – Лет триста никто не видел. Стоит дороже алмаза. Такое случается раз в жизни.

– Потрясающе, – прошептала Штейни, дернулась было к Лорику, но Корнелиус удержал свою подругу за руку.

Бес понял руку и снял каплю с каменной щеки, поднес палец к глазам, и замер, разглядывая. Затем аккуратно, почти благоговейно, поместил в крошечный стеклянный пузырёк, который Тони, скользнув по теням, молча вложил ему в ладонь.

– Спасибо, – выдохнул Бес и каменной деве, и Тони, и Корнелиусу со Штейни одновременно. – Лорочка, дай мне свою руку.

Лорик послушалась. Бес осторожно обхватил широкую ладонь и прижался к ней грудью.

– Слышишь, как стучит?

Каменная дева медленно кивнула.

– Пока стучит, я вернусь. Дождись меня, Лорик. Шеф придумает, как тебя забрать, слышишь? Шеф своих никогда не бросает. Это его главный недостаток. И главное достоинство.

Бес повернулся ко мне. В глазах опричника плескалось нечто, что не принято замечать у мужика.

– Шеф, – произнес Бес. – Дай слово.

– Слово, – не раздумывая, ответил я. – Если ты не вернёшься, я вернусь за ней.

Бес улыбнулся и похлопал каменную деву по руке.

– Жди меня, и я вернусь!

Каменная дева очень медленно убрала ладонь с груди Беса, прижала к собственному животу, склонила голову к плечу и неуверенно раздвинула каменные губы в улыбке.

– Бе-е-ес, – протянула Лорик в последний раз. И этим единственным словом, повторённым трижды за вечер, она сказала больше, чем некоторые за час разговоров.

Штейни нажала кнопку, Лорик вздохнула и застыла каменным изваянием. Улыбка осталась сиять на ее плоском лице. Бес постоял молча рядом с девой, потом резко развернулся, прошёл мимо нас, не оглядываясь, поднялся по лестнице и вышел наружу. Я двинулся за ним, кивнув Коржику и Тони, чтобы тоже шли.

На улице, у псевдопагоды, поручик прислонился к стене, опустил голову и потёр глаза рукавом. Никто из нас не стал шутливо спрашивать про соринку, которая случайно попала в глаз.

– Шеф…

– Да.

– Если я там сдохну…

– Не сдохнешь, – отрезал я. – Я тебе слово дал. Слов на ветер не бросаю. Так, что, Бес, как хочешь, но обратно ты вернешься как минимум в разобранном виде, а тут Коржик соберет., будешь как новенький. Ну а потом будете обустраивать совместный быт в отдельном семейном ангаре на полигоне. Привыкай заранее.

– Шеф, ну ты как скажешь, – Бес впервые за вечер улыбнулся. – Где я и где семейный ангар! Столько прекрасного еще не отведано и не изведано! А ведь Лорик хорошая замена… если вдруг Призрак не передумает.

– Не передумаю, – ответил Тони.

– Хорошая, – согласился я. – Решим после возвращения. Вперед, в Улей.

* * *

Улей стоял за городом. Гигантский серо-золотой холм, который издалека легко было перепутать с большим пригорком из чего угодно, кроме того, чем он на самом деле являлся. Только подойдя ближе, приходило осознание: воздух дрожит не от невидимого огня, от гула. Холм издавал низкий ровный гул, на одной ровной ноте, словно очень глубоко в его недрах работала гигантская машина. Машина пчёл.

– Свар, – заявила Гринпис, едва мы остановились, чтобы оценить обстановку. – Я не люблю пчёл.

– Опричник, на сегодня твоя нелюбовь временно отменяется. Договоримся быстро – выйдешь живой.

– А если не быстро?

– Тогда тоже выйдешь живой. Я обещал твоему отцу за тобой приглядеть.

– Я сама за собой пригляжу! – вспыхнула княжна. – НУ что, мы идем? – Гринпис шагнула поближе к Моргу и ухватила его за шкуру.

Мохнатый разглядывал Улей с подозрительным спокойствием. У меня сложилось впечатление, что наша зверюга здесь уже побывала здесь и даже успела заключить пакт о ненападении. Интересно было бы узнать условия сделки. Но кто ж мне расскажет? Опять сделает вид что не понимает человеческую речь.

– Свар, – ойкнула Гринпис.

– Стойте спокойно, – приказал всем.

Из боковой пещеры выползло нечто невообразимое размером с приличный одноэтажный домик. По форме это нечто походило бы на обычную полосатую чёрно-жёлтую пчелу, если бы не одно но. Оно было огромным медведем.

– Шеф, – пророкотал зверь, радостно оскалившись. – Привет, команда, – медведище плюхнулся на пятую точку и помахал лапой.

– Твою Брешь, еще одна мохнатая задница на мою голову, – выругался я в полголоса. – Здорово, Бермонт. Хорошо выглядишь. По-новому. Возмужал.

– Спасибо, шеф, – смущенно улыбнулся мишка. – Это всё мёд. И девочки.

Из-за спины Бера показалось несколько девочек. Если быть совсем точным – леди выпорхнули. Высокие, стройные, в чёрно-жёлтых корсетах, с прозрачными крылышками за спиной, большими внимательными глазами и не только. Янтарные радужки пересекали вертикальные зрачки. Талии девиц можно было обхватить двумя пальцами. Не красавицы: проскальзывало в лицах что-то неуловимо насекомое, но и уродцев не походили. Внимание привлекали и завораживали. И смотрели они на Бера с такой преданностью, с какой даже на мать родную не смотрят.

– Шеф, – Бермонт мягко повёл лапой, представляя свой эскорт. – Это Мата, это Хата, это Зета. Мои… как бы это сказать… помощницы.

– Помощницы – это хорошо, – кивнул я. – А ты кто здесь?

– Я охранник Улья, – серьёзно ответил Бер. – Внешний контур. Мёд, расплод, маточник – всё под моей лапой. И ещё я договорился, шеф. Чудомёд будут поставлять в Явь. Через Канцелярию, без посредников. Десять процентов нам в отряд, остальное Улью. Я с пчёлами это всё обжужжал… ну то есть обсудил.

– Обжужжал, – медленно повторил я, стараясь удержать серьезное выражение лица. – Бер, я тобой горжусь.

– Спасибо, шеф.

– Бермонт, – продолжил я, сразу переходя к главному. – Задача – закрыть Северную Брешь, подробности в пути. Срок небольшой – три месяца и три дня. Минус то, что уже потрачено на сбор команды. Без тебя – никак. Если хочешь – иди с нами. Если не хочешь – не иди. У тебя тут жизнь. Я не буду тебя ломать.

Бер склонил голов к плечу и замер, словно слушал кого-то невидимого. Мата, или Хата, или Зета – я их не различал – нежно положила свою маленькую ладошку на руку Бермонта. Медведь ничего не сделал, не шевельнулся, но пчела явно что-то услышала и тихонько отступила, остальные повторили за ней.

– Шеф, – Бер поднял голову. – Я пойду. Это не обсуждается. Опричника от опричника отрывают только смертью или рапортом. Рапорт я не подавал. Значит, иду. Но у меня условие.

– Слушаю.

– Если я вернусь – отпустишь.

– Бер.

– Шеф.

– Слово. Если ты вернёшься – отпущу. Личный рапорт от меня. Подпишу, передам Вяземскому. Куратор поворчит, но подпишет, мне он не откажет.

Бермонт быстро прижал лапу к груди. У пчёл это, кажется, было что-то вроде поклона или благодарности.

– Шеф, – попросил он. – Можно я обниму Гринпис?

– Можно, – разрешил я.

Медведь легко поднялся, шагнул вперёд и осторожно обхватил княжну большими полосатыми лапами. Розалия от неожиданности пискнула, потом крепко обняла в ответ, потом неожиданно всхлипнула, уткнулась в медвежье плечо, пытаясь скрыть эмоции.

– Бермонт, – сдавленно произнесла Гринпис. – Бермонт, ты же… ты же мой большой плюшевый…

– Ну че ты, Гринпис, а еще опричник! – растерянно зарокотал медведь. _ Я же вот он, просто теперь плюшевый и в полоску. Это даже стильно.

Колокольчик у меня за спиной негромко хмыкнула. Бес откровенно заржал, Тони сдержанно улыбнулся, и только Коржик не обратил никакого внимания на облик товарища, внимательно разглядывая Улей. Мата, Хата и Зета также внимательно наблюдали за нашим ученым.

– Так, заканчиваем обниматься. Бер, ты бы мог вернуться в себя?

Полосатый медведь осторожно вернул Гринпис на землю и непонимающе на меня посмотрел.

– Одной полосатой… в смысле мохнатой задницы нам в команде за глаза… Давай-ка обратно в человека, – объяснил я.

– Прости, шеф, привык, – смущенно фыркнул полосатый шмель… то есть медведь. И как-то незаметно перетек в нормальное свое состояние. Хотя не факт, что человеческое тело теперь для Бермонта норма, вон как ежится, привыкая к рукам, не лапам.

– Прощаться будешь? – уточнил у опричника.

– Так уже, – улыбнулся Бер.

– Коллективный разум, – тут же вскинулся Коржик, но я остановил нашего любознательного и заодно кинул предупреждающий взгляд в сторону Беса, который уже раскрыл рот чтобы схохмить.

– Тогда вперёд.

Бермонт обернулся в последний раз. Мата, Хата и Зета смотрели на него тем самым уникальным женским взглядом, как смотрят все женщины мира, когда понимают, что мужчина уходит, но его и удержать его нельзя, и следом за ним нельзя, и плакать нельзя, потому что слезами путь не омывают. Плакать будут потом, слезами радости или горя, а пока продолжат жить и станут верно ждать.

– Я вернусь, – пророкотал Бер. – Если боги позволят.

– Поз-з-зволят, – серьёзно ответила Мата, Зета или Хета. И крылышки за её спиной коротко дрогнули.

Бермонт махнул лапой, то ест уже рукой, и мы пошли к кораблю.

* * *

Летучий корабль ждал нас на крыше старой башни, которую Коржик с моей подачи арендовал на трое суток у местного владельца с правом возврата ключа в любое время.

– Все на борт, – скомандовал я, поднимаясь по трапу.

Команда поднялась. Коржик с Моргом прошли к носу. Росомаха, как и положено мохнатой заднице, занял лучшее место и начал делать вид, что он тут не пассажир, а штурман. Гринпис пристроилась у борта недалеко от зверя. Колокольчик прислонилась к мачте, задумчиво поглядывая в небеса. Расслабленная, словно на прогулке, но я знал, что в любой момент эта невозмутимая леди превратится в смертоносную убийцу.

Тони встал у кормы и смотрел не на нас, а назад – на удаляющиеся огни Йоми, среди которых, где-то очень глубоко, ждала его Первая Стражница. Бес уселся рядом с Бером, прислонился к мохнатому боку Морга и закрыл глаза. Стеклянный пузырёк со слезой Лоры прятался под рубахой, подвешенный на крепкий шнурок. Я видел, как он трогает ладонью артефакт, словно боится, что пузырёк исчезнет, растворится.

Я подошёл к рулевому колесу. Лебединое перо, то самое, что передала мне Ягиня, как маяк связи, лежало у меня в нагрудном кармане и слабо подрагивало, как будто кто-то на той стороне постукивал по нему пальцем.

«Я знаю, что ты меня слышишь, – мысленно сказал я в направлении Кощеева царства. – Я приду».

– Шеф, – окликнула Колокольчик. – Я хотела поговорить.

– Сейчас?

– Сейчас.

Я переключил корабль в режим автопилота.

– Говори.

Графиня встала рядом со мной и негромко заговорила.

– Шеф, – начала Ло. – Я наблюдала за тобой весь сегодняшний день. И за Тони, и за Бесом с его каменной девой, и за Бером с его пчёлами. Хочу спросить.

– Спрашивай.

– У тебя где?

Я кинул недоуменный взгляд на Колокольчика.

– В смысле?

– Не прикидывайся, шеф. У Тони – Первая Стражница. У Беса – каменная леди. У Бера – три полосатые девчонки и весь Улей. У Гринпис – Морг, у меня – мои катаны, у Коржика – его безумная Штейни. У каждого что-то есть. Что-то или кто-то, к кому возвращаются. Я тебя спрашиваю: у тебя – где? И кто?

– Сестра, – пожал я плечами, надеясь, что графиня удовлетворится ответом. Ло улыбнулась той оценивающей улыбкой, с которой всегда разглядывает чужие клинки.

– Сестра – это другое, – графиня помолчала и продолжила. – Шеф, я не лезу. Просто хочу, чтобы ты помнил: без точки возврата командиры теряют ориентир. Я это проходила. Не хочу, чтобы и ты…

– Ло.

– Да.

– Учтено.

– Этого мало, шеф.

– Что есть.

Графиня подождала ещё секунду, на случай, если мне захочется сказать больше, чем уже было сказано. Не дождалась, коротко кивнула, принимая мой отказ и ушла. Я остался у штурвала, ощущая тепло пера в нагрудном кармане. Где-то в Нави, посреди леса в умной избе ведьма с глазами-омутами, со звериной лапой вместо правой ноги сладко спит, а может, гоняет своих гусынь-лебединь по лугу, муштрует. И ждет. Надеюсь, что ждет.

«Есть у меня ориентир, графиня, – мысленно ответил я Колокольчику с большим опозданием. – Потом расскажу, как закончим. И познакомлю. Может быть».

Палуба под ногами дрогнула, корабль покинул городские предела, огни Йоми мигнули растворяясь в туманной дымке, превращая место в точку на карте. Мы взяли курс на север.

Где-то за горизонтом нас ждали Северная Брешь, тёмные боги, Сварог в полу-плену, Сущность Хаоса, мой собственный Род и неизведанное. Каждому из нас было что терять, но никто из нас не отступит. Мы – опричники. Убей или умри, иного не дано.

Корабль шёл ровно, команда перекусила и отправилась на боковую. Я остался на вахте.

– Шеф… – окликнул Бес.

– Разбужу, – ответил я, вглядываясь в незнакомые звезды, согреваясь теплом от пера в кармане.

– Принято, шеф, – кивнул Кощей, плотнее закутался в покрывало, стянутое в кают-компании, привалился к мачте и засопел.