Текст книги "Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ)"

Автор книги: Станислав Кемпф

Соавторы: Дмитрий Буров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

Глава 17

Север Нави встретил нас тем, чем и положено: холодом, мглой и устойчивым чувством, что в этой части мира уже случилась какая-то история, нам её сейчас расскажут, но нам это не понравится.

Ландшафт под нами менялся постепенно, как меняется музыка под палочкой нетрезвого, но добросовестного дирижёра. Сначала исчезла последняя россыпь огней Йоми, старательно тянувшаяся за нами с надзорной башни. Затем потянулись низкие сопки с чёрно-фиолетовым лесом. Ощущение, что за нами кто-то наблюдает из глубины чащи не покидало нас ни на минуту, пока мы пересекали этот участок.

Наконец сопки плавно перетекли в сиреневато-серую тундру, из недр которой торчали длинные каменные пальцы. То ли остатки старых башен, то ли остовы тех, кому когда-то очень не повезло окаменеть. Сразу за границей тундры началось снежное поле, идеально ровное, ослепительно белое и совершенно пустое. И только далеко-далеко на горизонте, на самом краю Навьего мира нет-нет, да и мелькало что-то вроде точечных всполохов, обозначая место, где небо смыкалось с землёй и где, по всей видимости, нам и предстояло искать ответы на вопросы.

– Шеф, не хочу нагнетать, но нам надо обсудить ситуацию, – с едва заметным напряжением в голосе заявил Корнелиус.

– С языка снял, свистай команду наверх, – согласился я.

Через полминуты отряд опричников вынырнул из теплых недр летучего корабля и заворожено уставился на белое пустыню. Я закрепил штурвал в нейтральном положении, корабль шёл как по маслу без проблем и заморочек, автоматически подстраиваясь под изменение погодных условий. Убедившись, что автоуправление работает, я повернулся к команде.

Рядом с Бером разместились Бес и Колокольчик: повышенный температурный фон тела нашего медведя работал как походная печка. Гринпис устроилась возле Морга, прислонившись к пушистом боку. Мохнатая задница лежал поперёк прохода и делал вид, что спит, хотя я прекрасно видел, что хитрая зверюга слушал, наблюдал, усваивал.

Тони стоял чуть в стороне от остальных. Коржик восседал на ящике, разложив на коленях свой неизменный блокнот, который всегда брал с собой, куда бы мы ни отправлялись.

– Господа опричники, – начал я, остановившись посреди палубы. – Перед нами Северная Брешь. Предлагаю обменяться полученной за время похода информацией и прикинуть, что нас ждет. Думаю, каждому из нас есть что сказать. Особенно если вспомнить, насколько… хм… как вы повеселились в Йоми, каждый по отдельности. Теперь я хочу услышать, что вам удалось выяснить при таком полном погружении в местную жизнь. Начнем с тебя, Бес. Коротко и по существу, без твоих шуточек. Времени на юмор у нас не осталось.

– Шеф, – заныл Кощей. – Без шуточек – это жестоко. Юмор – мое все!

Я молча смотрел на опричника.

– Ну ладно, ладно, как хотите. Шеф, – поручик сложил руки на коленях, как примерный ученик. – Пока я в кабаках утолял жажду познания, и не только жажду, слыхал интересные вещи. В местной криминальной среде меня знали под кличкой Лоси.

– Кем? – поперхнулась Гринпис.

– Не «кем», княжна, а «как», – с достоинством объявил Кощей. – Лоси. Пробиваться наверх пришлось с трудом. Никто меня не знал, ну и, понятное дело, не верил, что я приближён к большому боссу. Представлялся я контрабандистом. Перезнакомился на раз со всей местной шушерой и прочими хватами.

– И что хваты? – подтолкнул я.

– Хваты, шеф, выпивают, плачут и рассказывают. Главная новость, которая ходит по нижнему Йоми… ну не по тому, который на дне, то есть, он тоже на дне, но на другом дне…

– Мы поняли, – перебил я Беса. – Дальше.

– Так вот, главная новость звучит так: культисты собирают силы, чтобы воскресить Тёмную Богиню.

Колокольчика приподняла бровь, сверля взглядом Кощей. Гринпис нахмурилась, Бер коротко рыкнул, словно ругнулся. И только Коржик вздохнул так, будто ждал эту новость.

– Что за Тёмная Богиня? – уточнил я.

– Имени никто не называет, шеф, – Бес развёл руками. – Кликухи у нее разные: кто зовет «Спящей Матерью», кто «Чёрной Невестой». Чистокровные навьи кличут «Та, кто заберет все дыхание». Короче, полный разброд и шатание. Но смысл один: культисты – те самые, в звериных масках, с которыми мы схлестнулись в Яви, – здесь, в Нави, обосновались плотно и что-то готовят. Причем это «что-то» не по нраву и самим местным. Мои безголовые выяснили, что культисты стекаются в Йоми отовсюду. Эти придурковатые уверены, что эта самая Тёмная Богиня – единственная, кто способен спасти Навь от падения в полную… короче в бездну.

– Спасти от чего? – уточнила Гринпис.

– От того же, от чего и Явь, цветочек. От бега по кругу. От того, что она закрытая Брешь рождает новый Рифт, очередной зачищенный Рифт открывает Брешь, и так до бесконечности, покуда что-нибудь окончательно не лопнет.

– А Тёмная Богиня тут при чём?

– А Тёмная Богиня, по словам местных, – Бес выдержал паузу. – Выйдет из бездны, вольет или втянет, или всосет в себя в какой-то там шов, я так и не понял, чего конкретно сделает, у всех свои версии, ну и все прекратится. Закончится этот бесконечный цикл закрытия-открытия.

– А с чего бы Темной богине помогать культистам за просто так? – поинтересовалась Колокольчик, полируя ногти.

– Вот! В корень зрите, сударыня, – радостно осклабился Кощей. – Цена вопроса – плюс-минус, туда-сюда.

– Сколько? – оборвал я кривляния Кощея.

– Дохрелион. Все жертвы, которые ей принесут, пробуждая, плюс все жертвы, которые она сама заберёт.

– Логика людоеда, – буркнула Колокольчик.

– Логика культиста, – процедил Тони.

Я молча переварил полученную информацию.

«Та, что заберёт всё дыхание». Формулировка не случайная. Если я правильно помню, у моей пра-пра-пра-бабки Невеи, то бишь Людомиры, дочки Мораны и Чернобога, в способностях числилось «дыхание матери», после которого ничто живое не дышит. «Ни для каких людей Мира…» – кажется, так Кощей охарактеризовал эту силу. Получается, культисты собирают силу либо для воскрешения Невеи-Людомиры, либо пытаются призвать мать её, саму Морану. Второе хуже. Оригинал, думаю, намного страшнее дочери.

– Бес, – спросил я. – Имена какие-нибудь слышал?

– Имён нет, шеф. Есть прозвища. Чаще всего звучало Тигр.

– Тигр? Ну надо же.

Наш старый знакомец, тот самый, что в Яви скрылся с кристаллами через тайный проход за портьерой. Если он сейчас здесь, в Нави, и собирает своих – значит, культ Забытого Бога вышел на новый уровень, и вполне возможно встреча с культистами ждет нас у самой Бреши.

– Что ещё?

– Ещё, шеф, – Бес хмыкнул и подмигнул мне. – Про тебя лично говорят, что ты вернулся из Кощеева царства с молодой женой и личной армией. Один хват клялся, что лично видел.

– Замечательно. Без меня меня женили, значит. И как молодуха? Армия большая?

– Конкретики не было. Жена «черноглазая, на лапе бубенцы». Армия дюжина одинаковых лебедей с белыми крыльями и плохим характером, – радостно оттарабанил Бес сплетню, которая почти соответствовала действительности, за исключением маленького нюанса: женой моей Яна не была. Как, впрочем, и лебедини не входили в состав моей маленькой армии из команды опричников.

– Хорошее описание, – фыркнула Колокольчик. – Очень узнаваемое.

Я ничего не ответил, но перо в кармане у меня снова коротко дрогнуло. Похоже, на той стороне кто-то скромно ухмыльнулся.

– Спасибо, Бес. Княжна, твоя очередь.

Гринпис поднялась с бочки, поправила косу и заговорила деловым тоном, на короткий миг став похожей на девочку-отличницу из института благородных девиц.

– Шеф, я в этом особняке не просто женихов отбирала. Я там почти неделю меняла мнения местных лэардов о собственной персоне. Те, кто добирались до последнего этажа, приходили ко мне с одной мыслью: пришел, увидел, обженил. Ну, или подавил, посадил на цепь как наёмницу-менталиста. Уходили с другой. С какой именно, зависело от того, как сильно я шерстила их черепные коробки, что там находила.

– Розалия, ты растешь как профессионал, – деликатно похвалил Коржик.

– Благодарю, – скромно улыбнулась Гринпис.

– Продолжай, – кивнул я.

– Насколько я поняла, в Нави сейчас передел власти. Огромный. Несколько крупных тёмных лэардов либо сматывают удочки и закрываются в своих доменах, либо открыто поддерживают культ. Третьи – стражи, как Кощей, как тёмные боги на Бреши, – держат оборону и не отвечают на запросы по дипломатическим каналам. Молчат. И это «молчат» – не каприз. У них реально не хватает сил.

– Конкретика, – попросил я.

– Конкретика такая, шеф. Боги, зависимые от паствы, а у нас это почти все, кроме самых верхних, – стремительно теряют силу. Народ Нави теряет веру, потому что боги слишком долго молчали, перестаёт приносить жертвы, молиться, начинает поглядывать в сторону новых богов или забытых старых, адепты которых показывают чудеса. Сила утекает. Те, кто стоит на Бреши, держат шов-связку на пределе. И этот предел, по словам тех, кто умеет считать, исчерпает себя не через тысячу лет, как считали раньше, а через считанные месяцы. Может, год. В лучшем случае – пару-тройку лет. Самый оптимистичный прогноз – десять лет и все.

– Понятно, – кивнул я. – Что еще?

– Один из лэардов, претендующих на мои способности, оказался культистом. Удалось выяснить, что у культа есть точка сбора. Не в Йоми. Где-то на севере. Где именно – не знаю, – Гринпис задумалась. – Как-то странно место у него в голове отпечаталось: там, где небо стоит на земле. Сейчас думаю, по описанию похоже на район Северной Бреши.

Мы все непроизвольно кинули взгляд на горизонт, где небо действительно сливалось с землей.

– Замечательно, – я провёл ладонью по лицу, стирая усталость. – Прибыть в гости сюрпризом не удалось. Думаю, нас там уже ждут.

– Похоже на то, шеф, – радостно осклабился Бес.

– Спасибо, Гринпис. Тони, что говорят у тебя в Нижнем Йоми?

Призрак задумался, нахмурился, после короткого молчания заговорил:

– Свар, морской народ – нейтральная сила, Нижний Йоми не за культ и не против. Но они чувствуют разрыв миров лучше, чем кто-либо. Мой народ говорит: «Вода под Йоми бежит на север». Это не течение. Это древняя сила, что питает подводный Йоми. И эту силу что-то тянет на север. Или кто-то, – закончил Призрак.

– Знаешь, кто именно? – уточнил я, Тони задумался, потом качнул головой:

– Нет. Никто из нас не знает. Мы пытались понять, но безрезультатно.

Я переглянулся с Коржиком. Корнелиус кивнул: мол, услышал, записал.

– Коржик, твоя очередь.

Корнелиус закрыл блокнот, сунул его в карман и встал. Когда наш мега-мозг делал выкладки, он всегда вставал и принимался ходить, если перед ним не было доски, на которой он мог рисовать цифры и схемы.

– Господа опричники, – начал Коржик. – Мир катится в Бездну.

Слово «бездна» Корнелиус выделил голосом, оно даже прозвучало с заглавной буквы.

– Подумаешь, в бездне мы уже побыли и не раз, – хмыкнул Бес. – Прогуляемся еще разок, вытащим, кого надо и кого не надо. Ты нам главное ручку покажи, за которую хвататься.

– Не в этот раз, – отрезал Коржик. – Тонкие миры – Явь, Правь, Навь – это не три отдельных дома. Это один дом с тонкими перегородками. Перегородки удерживаются богами и общим энергетическим балансом. Когда баланс нарушается – перегородки истончаются. Они истончаются прямо сейчас, – наш ученый строго посмотрел на каждого. – Каждый день. Каждую секунду. По всем трём планам.

– Постой, – нахмурилась Гринпис. – Ты сейчас сказал «по всем трём». Включая Правь?

– Включая Правь, – подтвердил Коржик. – Гринпис, ты думала, светлые боги наблюдают всё это шоу с трибуны и грызут попкорн? Нет. У них своя катастрофа. Все тоже самое происходит и в Прави. Если у нас в Яви – Рифты, в Нави – Бреши, то Просветы в Прави, по моим расчётам, зеркалят все, что происходит в наших пластах.

– Просветы? – уточнил я.

– Это мое название, – невозмутимо выдал Коржик. – Все-таки светлый мир светлых богов.

– А почему тогда об этом никто не знает ни в Яви, ни в Нави? – спросила Колокольчик.

– А кто бы нам рассказал, графиня? Светлые боги? Они молчат. Молчат, кстати, не потому, что обиделись на людей. А потому что вкладывают себя в удержание барьера со своей стороны. Не до разговоров и ответов.

Я кивнул, поблагодарив ученого за объяснения.

– Сварог молчит как и все…

– Не потому что бросил свой Род, – продолжил Корнелиус за меня. – Уверен, Сварог, как и все другие боги, удерживает наши миры от падения в Бездну. Поэтому все просьбы остаются без ответа. Нельзя тратить энергию.

– Это не все, верно? – предположил я.

– Не все, – согласился Коржик. – Парад планет. У нас в этом году аномальное выстраивание трёх планов. Энергетические линии Яви, Нави и Прави выстраиваются в одну линию впервые за две тысячи лет. Это означает две вещи. Первая: барьер сейчас тоньше, чем когда-либо. Вторая: то, что раньше невозможно было пробить, в этом году имеет шанс. Велика вероятность прорыва Хаоса во все наши плоскости. Именно поэтому в Яви начали выходить в Рифты твари, которые нашим пращурам и не снилось.

– Поэтому Тартар? – догадалась Колокольчик.

– Поэтому Тартар. Поэтому Хаос в Дыевиче. Поэтому Сердце падшего бога в Рифте Морга. Поэтому…

– Поэтому мы здесь, – остановил я Корнелиуса. – Каков прогноз? Если мы закроем Северную Брешь, что будет?

– Если закроем – родится новый Рифт. Может, не один. Может, не сразу. Но родится. Бег по кругу.

– А если разорвём колесо бесконечности?

Коржик поднял на меня глаза. За стёклами очков блеснул тот самый особенный взгляд Корнелиуса, который появлялся, когда расчеты, наконец, сошлись, и нашему мега-мозгу оставалось только их озвучить. И желательно подтвердить на практике.

– Тогда, шеф, мы рискуем разорвать барьер. По-настоящему. С обвалом миров.

– А если правильно?

– Правильно? – ученый задумался. – Свар, – медленно заговорил Коржик после недолгого выразительного молчания. – Правильно – это не закрыть Брешь и не разорвать барьер. Северная Брешь – это точка разрыва и одновременно точка слияния. Именно здесь два мира слились в единый пласт реальности. Идеально – н уничтожить, а превратить Брешь в постоянный канал. В канал управляемой энергии. Теоретически это возможно, но для этого нужны три вещи.

– Какие?

– Первая: инструмент. Что-то, чем можно сшить. Не закрыть, а именно сшить.

«Ритуальный нож Невеи», – в голове моментально возник ответ.

– И инструмент будет.

– Вторая: оператор. Тот, кто сшивает. Желательно носитель крови с обеих сторон, и с явьей, и с навьей. Лучше двое, по одному с каждой стороны, в зеркальном отражении, так сказать.

«Я и Лада», – мысленно прикинул я. Сестру втягивать не хотелось, но похоже, выбора особо нет.

– Третья: жертва.

На палубе стало тихо.

– Жертва? – переспросила Гринпис.

– Жертва, – ровно повторил Коржик. – Шов нужно чем-то закрепить. Голую энергию шить нельзя. Нужно якорное звено. Кто-то, кто согласится стать этим якорем. Кто-то, кто буквально вольёт себя в канал.

Я невольно глянул на Тони. Призрак внимательно слушал Корнелиуса и не смотрел на меня, но мы оба знали, что где-то там, в иных сферах, все уже решено. Я понял это в подводном Йоми, четкого ощущения не было, но нехорошее предчувствие возникло. Тони тоже знал, теперь я это понял: мир, с которым он сросся, поглотив силу предыдущего морского бога, не оставил ему шанса. Предсказателем Призрак, конечно, не стал, но понимать стал на порядок больше, превратившись в сущность другого ранга.

– Спасибо, Коржик, – ровным голосом поблагодарил я. – Совещание закончено. Команде – отдыхать. Бер на вахте. Тони, нам нужно поговорить.

* * *

Мы с Тони плечом к плечу стояли на носовой палубе. Перед нами в темнеющем небе плыла бледная луна, такая большая, что казалось, еще немного, и корабль её заденет. Призрак молчал, я тоже не торопился завести разговор.

– Тони, – наконец заговорил я. – Ты понимаешь, о ком Коржик говорил?

– Понимаю, Свар.

– Я не отдам тебя.

Тони повернул голову. На лице Призрака застыла спокойная улыбка.

– Свар, – глухо произнес Тони. – Ты не отдаёшь. Я сам. Это другое. Разная зона ответственности. Не взваливай на себя чужую ношу.

– Тони.

– Свар.

– Я найду другой вариант, – упрямо отрезал я. – Коржик сказал, нужна жертва. Имен никто не называл. Пока не случилось, всегда можно найти другой выход. Мы сами выбираем свой путь и сами принимаем решения.

– Я благодарен за попытку, Свар. Но мы оба знаем, иного не дано. От судьбы не уйдешь, – просто закончил Тони.

– Это мы еще посмотрим, – заявил уверенно, не чувствуя этой самой уверенности. Но я знал одно: терять хоть кого-то из своей команды вот таким образом не желаю. Значит, нужно искать другой способ заштопать эту треклятую дыру.

– Я найду другой вариант, – повторил вслух.

– Свар, – Тони впервые за все время улыбнулся по-настоящему. – Я тебе говорил, что у меня когда-то была невеста?

– Говорил.

– Её убили на улицах Яви. Уличные мерзавцы, шесть лет назад. Я с тех пор работал ночами, как ты знаешь, и… в общем, я не возражаю остаться здесь насовсем. За правое дело. Одна добровольная жертва пустяк по сравнения с гибелью сотен и тысяч живых существ. Ты ведь понимаешь.

– Понимаю. Но принять не могу.

– Твое право. Тогда не дави. Договорились?

– Договорились, – ответил я. – Но искать выход ты мне запретить не можешь.

– Не могу, – согласился Тони и добавил через пару секунд. – И не буду.

Мы оба ещё постояли, вглядываясь в северное сияние, что разгоралось над горизонтом. Затем Призрак кивнул и растворился в тенях. Я, было, собрался последовать примеру команды и вздремнуть, когда в нагрудном кармане вспыхнул огонь, хорошо хоть н настоящий.

* * *

Кожу обожгло через ткань, я сунул руку за пазуху, выхватил перо. Оно легло в ладонь, сияя ровным белым светом изнутри. Я накрыл перышко рукой, прикрыл глаза и сосредоточился.

«Свар. Слышишь?»

«Слышу», – отозвался мысленно.

«До Бреши напрямую не лети, заверни ко мне».

«Мы почти на месте. Что-то случилось?»

«Покажу тебе кое-что, и отдам кое-что. Без этого ты к Бреши не суйся».

«Ягиня».

«Что?».

«Что случилось?»

Перо застыло, перестало вибрировать, сияние стало тусклее, словно на той стороне Яна задумалась над тем, как ответить.

«Случилось, Свар. Заверни. Я тебя жду. Перо приведёт».

«Сутки могу выкроить».

«Этого хватит», – ответила Ягиня, и перо резко погасло.

Я аккуратно убрал вещицу обратно в карман, постоял, прислушался к самому себе. Голоса предков молчали, видимо, сказать было нечего в кои-то веки.

Я обернулся. Бермонт дежурил, контродирую автопилот. Остальная команда отдыхала в каюте.

– Бер, – окликнул я. – Меняем курс.

– Куда? – спокойно отозвался медведь, не задавая дополнительных вопросов.

– Зайдём по дороге к одной… знакомой. Будет крюк примерно сутки.

Я назвал координаты, Бер перестроил маршрут и только потом посмотрел на меня. В глазах медведя я увидел то самое понимание, которое видел и у каменной девы, когда она прощалась с Бесом, и у девушек-пчёл, когда они отпускали Бера, и у самого Тони, когда он, уходя, смотрел на свою Первую Стражницу.

– Та самая… знакомая? – мягко уточнил Бермонт.

– Возможно.

– Свар, я очень рад за тебя. Очень. От души, – Бер широко улыбнулся, я кивнул, принимая, и велел идти отдыхать.

– Ступай, я подежурю.

Медведь хотел возразить, но что-то прочитал на моем лице, что без слов уступил вахту и ушел в каюту.

Я снял корабль с автопилота, проверил координаты, отдал команду. Корабль медленно развернулся, нутро откликнулось мягким гулом, перестраиваясь на маршрут в Кощеево царство. Через сутки познакомлю команду с Иззи, лебединями и Стражницей, связь с которой я ощущал все сильнее.

Я стоял у штурвала, чувствуя тепло в нагрудном кармане, словно кто-то с той стороны осторожно прикасался к моему телу кончиками пальцев.

«Лебедини… и Бес… кажется, коррективы придется вносить не только в маршрут, но и в нашу встречу», – промелькнула мысль.

Глава 18

Утренней тишиной в небесах насладиться не удалось. Казалось бы, ни тебе шумных соседей, ни брешущих почем зря кобелей, ни прочих звуков. Трое опричников переплюнули всех. Бес соревновался храпом с Бермонтом, Морг вторил в унисон еще и порыкивал периодически. Коржик уже не спал, как и Колокольчик. Корнелиус что-то писал в блокноте, а графиня, полностью готовая к выходу, натирала мягкой специальной тряпочкой одну из своих катан.

Я хотел поинтересоваться у Ло, куда подевался Тони, но заприметил его на корме. Призрак невозмутимо наблюдал за рассветом. По лицу опричника невозможно было угадать, о чем он думает.

Оглядев кают-компанию, я бодрым голосом скомандовал:

– Господа опричники, подъём.

В ответ новая волна самозабвенного храпа, и только Морг дернул ухом, намека, чтобы я заткнулся и отстал.

– Команда, подъем! – повторил я чуть громче.

Первой открыла глаза Гринпис, спросонья потирая глаза, буркнула недовольно:

– И незачем так орать, я и с первого раза прекрасно расслышала.

– Ты – да, остальные оглохли.

Бер приоткрыл один глаз, попытался было перевернуться на другой бок, но, заметив мой взгляд, сообразил, где находится и начал подниматься. В этот момент Бес тоже решил не только проснуться, но и подняться. Попытался сесть, потерял равновесие, упал на Бермонта, попутно зацепив Морга. Мохнатый гад, не глядя, смахнул с себя раздражитель и поручик едва не впечатался в стену. Гринпис успела предотвратить падение, вырастив мягкую зеленую подушку из веток какого-то растения.

– И давно это у тебя? – поинтересовался Коржик, оторвавшись от своего блокнота.

– Не очень, – откликнулась княжна и отправилась умываться.

– Нужно замерить уровень, исследовать…

– Корнелиус, все исследования команды будем проводить дома, – остановил я ученого.

Коржик недовольно дернул плечом, кивнул и снова раскрыл блокнот.

Бес, наконец, пришел в себя и уселся рядом с Бермонтом, наскоро приведя себя в порядок. И только Моргу было наплевать на всех и вся. Мохнатая задница продолжала сладко похрапывать, время от времени подергивая ухом.

– Шеф, а я не понял, куда это мы летим? Солнце вроде не с той стороны, да и потеплее стало, – выдал поручик.

– Курс сменился ночью. Нужно кое-куда заехать за информацией, – подтвердил я догадки Беса.

Колокольчик перестала натирать катану. Гринпис застыла в дверях крохотного умывальной комнаты. Даже росомаха открыл оба глаза, удивленно воззрился на меня и снова провалился в ложный сон, внимательно слушая разговор. Коржик закрыл блокнот, Бер улыбнулся и тут же закашлялся, спрятал улыбку в кулак, встретившись со мной взглядом.

Неслышно подошел Тони, присел за стол.

– Так и куда мы, шеф? Обратно в Йоми? – весело уточнил Бес.

– К Стражнице за информацией.

– В Нижний что ли? – изумился поручик.

– Нет, в Кощеево царство, во владения бабы Яги. По времени успеваем.

– К бабе Яге – уточнила Гринпис осторожно.

– К ней смой.

– И к Стражнице? – заинтересовано бросила Колокольчик.

– Это одно и тоже лицо, – пояснил я.

– Вот даже как, – задумчиво протянула графиня, посверлила меня взглядом и продолжила натирать катану.

– Шеф, а правду говорят. Что у каждой бабы Яги целая стая птичек с плохим характером и о-о-очень плохим поведением? – Бес мечтательно улыбнулся.

– Тебе понравится, – ухмыльнулся я. – Но ты останешься на корабле?

– Шеф! За что?

– За свое плохое поведение, – отрезал я.

– Вот так всегда… – театрально вздохнул Бес и отправился делать кофе на всех.

– Свар, а мы там… зачем? – поинтересовалась Гринпис.

– Узнаем на месте. Яна просто так звать не будет.

– Яна? – подала голос Колокольчик, не отрывая глаз от катаны и не прекращая плавных движений.

– Баба Яга, Ягиня, для друзей Яна. Пока сама не разрешит – госпожа Стражница, – прояснил ситуацию.

Бес притащил кофе на всех, с его лица не сходила дурацкая мечтательная улыбка. Колокольчик на секунду отвлеклась, кинула взгляд в сторону поручика.

– Ай! – опричник споткнулся на ровном месте. – Зависть, графиня, плохое чувство. И на вашей улице, девочки, перевернется автобус со стриптизерами. Ну все, все. Ваш кофе, леди.

Неугомонный Бес галантно вручил опричницам чашки с кофе, Морг дернул носом, а через секунду кофейник оказался пуст. Довольная зверюга облизала морду и снова завалилась спать.

– Попили кофейка, – хохотнул Бермонт беззлобно.

– Да чтоб тебя! – возмутился Бес, перехватил взгляд Гринпис, демонстративно закатил глаза и ретировался на камбуз.

Оставшуюся часть пути мы проделали в молчании. Каждый занимался своим делом, старательно не думая, то нас ждет в конце основного пути.

* * *

Знакомая поляна возникла неожиданно, перо в кармане дернулось, привлекая внимание. Корабль пошел на снижение, завис в нескольких метрах от земли. Изба сейчас стояла к лесу задом, к нам – крыльцом. У порога стояла старшая лебединя, та самая, что велела мне не будить Яну в мою последнюю ночь в гостях и уходить по добру, по здорову. Я тогда поцеловал на прощанье спящую Ягу и ушёл, оставив женский родовой перстень, записку. Теперь пришло осознание: лебединя меня тогда отпустила, потому что хозяйка велела.

Сейчас старшая смотрела на корабль так, как смотрят на курьерский поезд, прибывший раньше положенного: без раздражения, но с лёгким профессиональным интересом оценивая команду за моим плечом.

– Пойду один, – сказал я команде, опуская верёвочный трап. – Корабль держите выше деревьев. Не садиться, пока не позову.

– Шеф…

Я коротко махнул головой, перекинул ногу через борт, обхватил верёвочную лестницу и быстро спустился.

Старшая лебединь пошла навстречу. Не шла, плыла. Я услышал, как за моей спиной восторженно ахнул Бес, тут же охнул, видимо, получил прямое замечание от графини.

Девушка остановилась от меня в двух шагах.

– Здрав будь, добрый молодец, – ровно поздоровалась старшая, приветственно кивнув, но в глазах прыгали черти.

– Мир дому вашему, – отвесил я короткий поклон.

– Имени моего ты не знаешь, – заметила она.

– Не знаю, – признался честно, только сейчас сообразив: а ведь и правда, сколько времени провел, в бою вместе были, а не познакомились.

– Леляна, – представилась лебединь. – Старшая стайная, правое крыло Стражницы.

– Свар, опричник, – в свою очередь обозначился я.

Старшая снова кивнула, как чужому-незнакомому, затем внезапно подмигнула и пригласила:

– Ступай.

Я молча двинулся к крыльцу. Леляна ни за мной, ни со мной не пошла, осталась наблюдать за кораблём, как и должна старшая стайная, когда у хозяйки гость. Две младших лебедини у порога не шевельнулись, пока поднимался по ступеням. Но я все равно кивнул каждой. Бабушка с матушкой одобрительно хмыкнули в моей. Дверь избушки приоткрылась передо мной сама.

– Доброго-здравствуй, Иззи, – негромко произнес я, избушка приветливо скрипнула в ответ.

* * *

Я шагнул в комнату, отыскал глазами хозяйку. Яна стояла у окна, спиной к двери. усмехнулся про себя: в этот раз гостеприимство по каким-то неведомым мне правилам, через лебединь. Сама не вышла.

Ягиня медленно обернулась. Чёрные глаза без зрачков, в которых, если долго смотреть, начинаешь видеть собственное отражение. Алебастровая кожа, на правой руке серебряный перстень с сапфиром, который я оставил на тумбочке вместе с запиской. Отчего-тио на душе стало тепло, а в голове разом загомонили родственнички. Старший брат попытался что-то сказать, но пращуры шикнули на него и разом все смолкли.

Яна выглядела как в нашу первую встречу, но что-то было не так. Я нахмурился, пытаясь уловить изменения и понять их суть.

Мы смотрели друг на друга и молчали. Наконец, Ягиня улыбнулась и произнесла:

– Ну, здрав будь, добрый молодец, человек, – и голос такой ровный, отстраненный, словно и впрямь гость залетный.

– И тебе по добру, хозяюшка, – поддержал я он Ягини.

– Проходи, садись, отведай, что боги послали.

Я прошел к столу, присел, Яна уселась напротив, своей рукой налила ароматного отвара, подала чашку, придвинула блюдо с пирогами. Чтобы не нарушать традиции гостеприимства, сделал глоток, откусил кусок пирога. Время торопило, а Яга словно проверяла меня на прочность, на выдержку.

– Сегодня без баньки, добрый молодец, – усмехнулась Ягиня, на одну минуту показав свою истинную натуру. Эта улыбка обожгла нутро, я выругался про себя, не дрогнувшей рукой поднял чашку с отваром, сделал большой глоток, чтобы успокоить нескромные желания.

– Благодарю за хлеб-соль, хозяюшка… – отставляя кружку, заговорил я. – А теперь рассказывай, зачем звала.

– Экий ты нетерпеливый, добрый молодец, – улыбнулась Ягиня.

– Зачем ты меня вызвала?

Ягиня помолчала, прикидывая с чего начать. Меня по-прежнему не покидало ощущение, что со Стражницей что-то не так. Я попытался незаметно просканировать девушку, но наткнулся на такую плотную защиту, как будто Яна собралась в бой. Удивился, и тут по затылку словно затрещина прилетела: «Глаза разуй, глупый мой мальчик, – сокрушенно промолвила матушка. – Искру видишь?»

«Вон дальше носа своего не привык видеть. Опричник, что с него взять. У него все либо черное, либо бело. А жизнь – она яркая, разноцветная, непредсказуемая, внучек. Одни монстры на уме да Бреши с Рифтами. Хорошо хоть внученьку видит да слышит. Плохо – других девок не замечает», – подключилась бабушка.

«Зачем ему другие! – хохотнул дед. – Он вишь, какую невесту отхватил!»

Я пропустил мимо ушей шутку деда, а вот на слова матери отреагировал: «Какую искру?». Тут мне прилетело второй раз по затылку, теперь уже от бабушки. И я вдруг понял, о чем говорят предки, как раньше не приметил – не могу понять. Сквозь плотную защиту Ягини пробивался странный свет, малая искорка. Теплая, одновременно робкая и любознательная, как котенок или…

– Ребенок… – пробормотал я вслух, не осознавая.

– Ребенок, – удивленно подтвердила Яга. – Откуда ты?..

– Мой ребенок, – ошарашенно повторил я и посмотрел на Яну.

– Умеешь ты, опричник, разговор начать, – хмыкнула Стражница. – Да не по правилам продолжить. Сам Слово сказал, никто за язык не тянул. Учишь тебя, учишь, да все бестолку. Ты в Нави, опричник. Тут каждое Слово слышат. Не просто слышат, запоминают.

– Сам. От Слова своего не отказываюсь. Дочь моя. Объяснишь обряды местные, так прямо сейчас и признаю по всем правилам и твоего Рода и своего, – подтвердил я.

– Экий ты скорый на решения, – снова усмехнулась Ягиня.

– Ты за этим позвала? – догадался я. – Боялась, не признаю дочь?

– П-ф-ф, чего мне бояться? – фыркнула Ягиня. – Дочь моя, а захочешь ее своей назвать, то дело второе. Но что признал – хорошо. В твоем случае решение добровольное, от сердца, оно всегда лучше, чем ответ после раздумья.

– Не понял, – нахмурился я. – Объясни.

Ягиня вздохнула, плеснула себе еще отвара, отпила и только потом заговорила:

– Дочь наша слышать начала.

– Слышать? – удивился я. – Так ведь рано еще… вроде бы…

– Кровь заговорила древняя, изначальная, – пояснила Ягиня. – Род Сварога да Кощеев, да мой, много чего в дочке намешано.