Текст книги "Опричник-4. Канцелярия Государственной Безопасности (СИ)"

Автор книги: Станислав Кемпф

Соавторы: Дмитрий Буров
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)

Глава 23

Призрак умел молчать лучше любого из нас, поэтому я заговорил сразу, как только команда исчезла из вида.

– Тони, Бездна тебя не получит.

– Свар.

– Не получит, – упрямо повторил я.

– Слышу, Свар.

– Я найду способ, слышишь?

– Знаю.

Я не стал рассказывать Призраку о выборе, который предложила мне Невея. Ни к чему. Для себя решил: если не отыщу способ оставить Бездну без жертвы, соглашусь на предложение Людомиры в последний момент, когда выбора не останется. Лучше так, чем терять хотя бы одного и команды. Род Сваровых продолжит сестренка, закрытие Северной Бреши, как ни крути, пойдет в зачет как спасение мира. Значит, с помощью Вяземского опричники, если будет на то их воля, станут свободными от обязательств перед государем и вернут свое положение. Яна, уверен, если не простит, то поймет. Ягиня – Стражница, ей ли не понимать, что такое долг не перед людьми. Перед миром.

– Невея сказала, якорем может стать любой, чья кровь связана с Бездной. Мы найдем другой якорь, Тони.

– Свар, послушай… – начал Призрак.

– Найдем.

– Свар, искать второго времени нет. К тому же отдавать в жертву человека или существо Нави, чтобы спасти меня… – Тони усмехнулся. – Мы оба знаем, что не пойдем на такое.

Я угрюмо зыркнул на Призрака, принимая его правоту.

– Добровольная жертва тоже может пойти в зачет.

– Свар, Бездне нужен я, и Бездна меня получит.

– С этим утверждением я бы поспорил, – хмыкнул в ответ, но, поймав взгляд Тони, уточнил. – Откуда знаешь?

– Бездна шепчет, Свар. Сны приходят. Бездна показывает, что есть, что будет. Сценариев несколько, но вес они заканчиваются одинаково.

– Я найду способ вернуть тебя, – после короткого молчания повторил я.

Призрак светло улыбнулся, кивнул, не стал спорить. Я положил ладонь на его плечо. Та мы простояли секунд пять, не дольше, без объятий и ненужных слов. Понимая и признавая неизбежное.

– Иди, отдохни, – возвращаясь к штурвалу сказал Призраку.

Тони качнул головой, отказываясь, развернулся и исчез вслед за командой.

– Будь осторожен, – сказал ему вслед. Кто его знает, что хранят в себе теневые пласты Северной Бреши. Я остался один, окинул взглядом ледяную пустошь и собрался спускать, чтобы присоединиться к отряду, но тут в моей голове заговорил отец.

«Сын. Ты принял верное решение».

Я промолчал, слова были не нужны, отец понимал: поступить иначе я не смогу.

«Сыночек мой…» – вздохнула мама, я ощутил как по волосам прошлась материнская рука.

«Не хорони внука раньше времени», – оборвала бабушка.

«Поищем-подумаем», – буркнул дед откуда-то издалека и исчез.

Ну а я спустился с корабля и огляделся по сторонам, ожидая возвращение команды.

Пространство дышало. Я не мог точно определить, отчего возникло подобное ощущение: ветра не было, звери не бегали где-то в стороне от корабля, поземка не мела. Но складывалось впечатление, что передом ной, надо мной и подом ной огромный живой организм. И этот организм наблюдает, считывает эмоции, состояние, ауры, энергетические и магические поля.

Две тусклые луны высоко в небе походили на пару глаз. Снежная пустыня вокруг разлилась белым шелком, по которому время от времени то там, то тут проскальзывали искры. Темные боги все так же держали широкий круг, стояли, не шевелясь. Кольцо тёмных богов не пошевелилось ни на градус за всё то время, что я был в каюте. Марево за ними переливалось глубоким неземным светом.

В какой-то момент мне показалось, что возле самой Бреши лежит животное. Я пригляделся: Я пригляделся: снежный пласт и правда чуть подымался и оседал, словно кто-то едва заметно дышал. И нет, никакой живности за между кольцом богов и Брешью я не обнаружил.

Это дышала сама Северная Брешь.

«Шеф, – раздался приглушенный голос Коржика, как если бы он пытался разговаривать шепотом откуда-то издалека. – Барьер дёргается».

Я вгляделся в белое пространство, в дрожащее марево.

«Не вижу».

Корнелиус появился рядом, достал из кармана иглу и положил на край каменного столба. Стальная палочка лежала ровно, я глянул на ученого и не стал ничего говорить. Коржик напряженно смотрел на иголку и на часы. Внезапно игла дернулась.

«Каждые сорок секунд. Свар».

«Кто-то идет?»

«С другой стороны, Свар».

«С какой другой?» – не понял я.

«Кто-то идет с нашей стороны, Свар. Из Яви».

«Кто?» – спросил я, сообразив, что Корнелиус уже знает ответ.

«Культисты, – Коржик на долю секунды замолчал и уточнил. – Думаю, сам предводитель».

«Он должен быть в Яви. Ему нужна Лада», – не поверил я.

Голос Лады в голове показался хрупким и очень далеким: «Тигр у тебя. Ушел», -бросила сестренка коротко и отключилась.

«Свистать всех наверх», – отдал приказ по ментальной связи. Опричники один за другим возвращались из разведки, коротко докладывали о результатах и застывали плечо к плечу, готовясь к бою.

«С той стороны к нам прорывается Тигр. Один или с компанией не знаю. Когда придет – тоже не понятно. Барьер ломают из Яви. Барьер с явной стороны кто-то ковыряет. По часам – каждые сорок секунд. Полная боевая готовность».

«О, мальчики-зайчики, бегемотики-коткии», – хохотнул Бес, припомнив маски, в которых в прошлую нашу встречу были культисты. Остальная часть команды промолчала, готовясь к жаркой встрече.

«Шеф», – позвал неугомонный поручик.

«Говори», – коротко велел я.

«Слеза… Она греется и наливается светом», – Бес ткнул пальцем туда, где скрывался дар каменной девы. Из-под рубахи пробивалось слабый, тёплый, янтарный свет.

«Не печёт?»

«Нет. Греет. И это, шеф… В голове у меня как-то… странно… Не у меня, шеф», – удивленно перебил сам себя поручик.

«А у кого?»

«Не понял… Кого это занесло ко мне в голову? Я его не вижу. Чувствую. Сидит и молчит».

Память отозвалась голосом прародительницы Людомиры: «Последний потомок Локи на этой стороне. Один из двух живущих. Его время скоро придёт. Не торопи, Мстислав, и не подсказывай. Когда у Бреши настанет время, он сам проснётся».

«Костя, – Бес изумленно на меня уставился: очень редко я называл его по имени. – Не пугайся. Не глуши. Слушай».

«Объяснишь?»

«Не могу. Сам поймешь».

«Понял», – кивнул поручик.

«Слезу не трогай».

«Хорошо».

Лицо Беса приняло сосредоточенное выражение, опричник погрузился в себя, прислушиваясь и анализируя процесс, который шел внутри, но при этом не терял боевой хватки, держал свою позицию, вместе со всеми наблюдая за иглой. Дрожь стальной палочки участилась. Промежуток сократился сначала до тридцати секунд, затем до пятнадцати… десяти… пяти…

Барьер дёрнулся, словно за ним кто-то глубоко вздохнул. По ту сторону марева что-то проступило. Причем не там, где я видел Свара и государя. Кажется, пленка словно вывернулась наизнанку, при этом не изменила своего положения ни на миллиметр. При этом мы отчетливо увидели картинку, сквозь белесый туман.

Где-о на той стороне на заснеженной поляне горели костры. Вокруг них стояли фигуры в звериных масках. Барсук, енот, бурундук, заяц, чернобурая лиса, стервятник, ондатр-распорядитель и ещё несколько. В общей сложности тринадцать человек.

Костры располагались кругом. Между ними культисты в масках. В центре длинная фигура с мордой тигра. В первую секунду подумал – показалось, искажение реальности. Но нет. У существа вместо головы была настоящая тигриная морда. Неподвижная фигура вглядывалась в марево желтыми тигриными глазами. Рядом с Тигром стоял кто-то ещё.

Человек без маски в обычной одежде. Судя по фигуре – мужчина. Он стоял вполоборота, потому я не сразу сумел разглядеть его лицо. Современный костюм. лёгкое пальто европейского кроя. Мужчина медленно повернулся к нам.

Виконт Дыевич. Первая мысль – этого не может быть, а затем я увидел его глаза. от того виконта, которого я знал, в человеке по ту сторону марева ничего не осталось, кроме оболочки. Глазами человека смотрела нечеловеческая сущность.

«Сын, – очень тихо заговорил в голове отец. – Не смотри прямо. Смотри через призму Дара, тогда он тебя не зацепит».

Я переключил зрение, фигуру напротив стало легче разглядывать, но при этом контуры виконта поплыли. Словно человеческая плоть не могла вместить в себя того, кто в нее подселился, и пытался расширить границы.

«В упор не смотреть, переключайтесь на призму дара или ауры», – отдал приказ отряду по ментальной связи.

Сущность внезапно заговорила.

Губы виконта остались неподвижными. Голос шел отовсюду и ниоткуда. Через марево, печать у меня под рёбрами, через воздух и снег. Как будто кто-то вкладывал слова прямо в голову.

«Мстислав, сын Сваров. Я вижу тебя».

«Я тебя – нет. Я вижу виконта. Представься», – ответил говорившему.

«Виконт всего лишь костюм, удобный для вашего человеческого восприятия. Мы можем говорить через него».

«Говори».

«Опричник, оставь все как есть. Уходи. Останешься жив».

«Это всё?»

'Это начало. Брешь невозможно закрыть. Но ты можешь стать тёмной привязкой. Твоя кровь подходит. Тёмные боги согласятся. Светлые не помешают. Ты поучишь бессмертие и возможность быть всем. Каждым.

«Всем и ничем?» – усмехнулся я.

Существо задумалось, не понимая.

«Я дам тебе дар. Ты сможешь ходить сквозь миры и границы».

Кажется, где-то я уже это слышал.

Я поднял голову посмотрел на пришельца сквозь призму дара. Плоть виконта трещала по швам, не выдерживая напора. Тигр рядом с ним что-то кинул в костер, стоящие рядом повторили жест предводителя. По телу виконта прошла короткая дрожь, контуры обрели четкость и плотность.

«Нет», – ответил на предложение.

Существо секунды три сверлило меня взглядом, пытаясь продавить и подавить, затем губы Дыевича искривились почти человеческой ухмылкой и произнесли одно слово: «Жаль».

Затем виконт поднял руку.

Тигр сделал шаг вперёд. Культисты рядом с ним одновременно вытянули руки, на человеческих пальцах вспыхнуло пламя того же цвета, что и марево. Люди в масках начали расходиться в две стороны.

Я понял в эту секунду две вещи: культисты идут к нам не через марево. Они пробивают пленку из Яви, им важно разорвать полотно, и в эту прореху в теле Дыевича существо, кем бы оно ни было, выйдет на нашу сторону. Вторую скорее почувствовал че увидел: темные боги круге впервые за день пошевелились.

Божественные сущности не разорвали связку, не обернулись на нас. Они просто чуть сдвинулись, стали плотнее плечом к плечу. Я кинул короткий взгляд на богов, чтобы проверить свои ощущения, и увидел, как Кощей в центре медленно поднимает правую руку ладонью в сторону марева.

Голова малость закружилась: марево одно, а стороны разные, тут поди разберись, кто и откуда прорывается, когда все в одном месте, но в разных пластах реальности.

Едва Темнейший князь выпрямил руку, фигура с собакой без кожи сделала шаг вперёд. Женщина в шали оперлась на посох, подняла лицо, и я впервые разглядел его. Бледная, почти серая тонкая кожа обтягивала череп. Ни одной морщинки на лице, но передо мной стояла древняя старуха. Черные провалы глаз и алые губы, словно женщина только что напилась крови.

«Морана», – отозвался отец в моей голове.

Богиня подняла посох выше и со всей силой ткнула им в снег. Древко вошло в снежный наст легко, как в воду. Из того места, куда он вошёл, по снегу пошла тонкая, тёмная, ровная линия. Она добежала до подножия марева, упёрлась в него и запустила в пелену корни. Отростки вышли с другой стороны. Я не понял как, но через мгновение на снежной поляне у культистов между костров вырос чёрный росток.

Морана ухватила посох обеими руками, я почувствовал на расстоянии, как богиня потянула на себя реальность. Сущность в Дыевиче ответила. Как и то, что просыпалось в Бесе.

Слеза каменной девы на груди под рубашкой Беса светилась все ярче. Ее сияние теперь видели все даже сквозь ткань. Прозрачный янтарный круг светился на груди Беса широким круглым медальон. Поручи расправил плечи, стал как будто плотнее. Воздух вокруг него сгущался.

– Шеф, – хрипло выдохнул Бес.

– С пробуждением, – ответил я.

– Ты знал? – удивился Костя.

– Подсказали. Контакт наладил?

– Кажется да, – впервые я видел самого безбашенного опричника слегка растерянным. Но через секунду на лицо Беса вернулась бесшабашная улыбка, привычный образ взял вверх. К тому же кровь не водица, похоже, Локи напрямую подключился к сколько-то там раз правнуку и разбудил силушку.

– Тогда вперёд.

Бес кивнул. Янтарная искра в его глазах сделалась плотнее. Слеза засияла еще ярче. Бес широко ухмыльнулся, салютнул ондатре и шагнул сквозь марево.

Пелена лишь слегка натянулась и тут же пропустила его, сомкнувшись за спиной.

«Ну что, опричники, повеселимся!» – раздалось в по ментальной связи голосом поручика, но с незнакомыми интонациями. Похоже, Бес теперь не один, как и я.

Бес дошёл до самого марева. Поднял правую руку. Глянул через бровь, не прямо – и я понял, что Локи внутри Кости сразу принял наш кодекс боя.

– Виконт, – весело окликнул Бес Дыевича по ту сторону марева. – Слушай, свали по-доброму, и я тебя не трону.

Вместо ответа культисты вскинули руки и выпустили в сторону опричника пляшущее пламя. Мы дернулись на помощь, прекрасно осознавая, что не сможем пройти сквозь пелену.

Бес расхохотался и ударил в ответ.

Я никогда раньше не видел таких способностей у Константина.

Бес поднял руку. Слеза каменной девы на его груди тихо звявкнула, словно камешек стукнул о металл. Из ладони поручика вышло нечто чему я с трудом сумел подобрать название. Не молния. Не пламя. Не воздушный кулак. Бес снял с лица собственную улыбку и швырнул в сторону культистов. Удар-насмешка.

Улыбка хлестнула по виконту. Дыевич покачнулся и шагнул назад.

Тигр зарычал. Барсук с енотом скрючили пальцы и выпустили очередную порцию пламени. Огонь дошел до Беса и превратился в огненные кольца, похожие на те, через которые прыгают тигры на арене цирка.

Предводитель в маске взвыл, когда его поволокло через поляну к этим обручам. Тигр сопротивлялся, Бес хохотал, попутно пытаясь согнуть в бараний рог остальных зверушек. Дыевич отступал, контуры его тела дрожали. Я прикидывал, как помочь поручику, если существо разорвет человеческую плоть куклы и вырвется на свободу.

«Не сможет, – быстро объяснил дед. – Ритуал не закончен. Ему важно сохранить плоть, иначе придется искать новое тело».

– Шеф, – напряженный голос Коржика отвлек меня от веселья Беса. – Стрелка остановилась.

Бросив короткий взгляд на иглу, увидел, что Корнелиус прав.

– Время?

– Две минуты.

– Поменялась скорость?

– Нет. Похоже, что-то происходит.

– Вопрос – что? – процедила Колокольчик, бубенцы в ответ тихо звякнули. Гринпис отпустила загривок Морга, сам зверюга нервно задергал носом. Бер увеличился в размерах, еще не перешел в форму медведя, но находился где-то на грани. Призрак готовился уйти в тени в тот самый момент, когда случится прорыв.

Марево замерцало с той стороны, защитная пелена напряглась, налилась тусклым серым светом.

– Какого… происходит? – выругался я.

– Похоже, Бес изменил правила игры, -пробормотал Коржик, поглядывая на какойто портативный прибор в своей руке.

– И чем нам это грозит? – просила Колокольчик.

– Если бы я знал… – напряженным голосом ответил наш гений.

– Не расслабляться, – напомнил я.

– Так мы и не напрягались, – фыркнул Бермонт.

– Тебя что, Бес покусал, – хихикнула Гринпис, выпуская наружу белые плети. Ледяная роза – миролюбивое растение с мертвой хваткой. Шипы у этого цветочка заходят глубоко под кожу и прорастают почти сразу. И жертва через короткое время превращается в ледяной куст – снежную такую скульптуру.

По ту сторону марева продолжал веселиться Бес.

– Ну что же ты, выходи, я тебя жду, – поручик плясал напротив шатающегося Дыевича. Существо в теле виконта злилось, давало сдачу, но Костя все время оказывался на шаг впереди. Ни разу существу не удалось его задеть. Зато Бес, похоже, умудрился разозлить лже-Дыевич своими дурацкими шутками-оплеухами.

– Только следующий раз приходи сам, без виконта.

«Хорошо» в исполнении виконта прокатилось по нашим разумом тяжелым катком.

«Жди» – ударило по вискам.

Виконт покачнулся. В зрачках Дыевича вспыхнуло темное пламя и погасло. На секунду впервые за всё время в глазах и на лице виконта появилось живое выражение: гримаса смертельно уставшего человека, который медленно сгорает в огне, хочет умереть и не может.

Дыевич пошатнулся, шагнул назад, Тигр подхватил его под локоть. К этому моменту предводитель очнулся. Видимо, Бес отпустил поводок, полностью переключившись на виконта.

Костры на поляне почти потухли. Культисты в масках в красочных позах валялись на снегу, лишенные сил, жизни, магии. Оставшиеся на ногах отходили в лес. Точнее, отползали. Тигр подхватил виконта и ушел с помощью какого-то артефакта. На пустой снежной поляне в Яви остались только догорающие угли и трупы.

Марево изменило цвет, перестало колыхаться. Темные боги синхронно разошлись в стороны, расширив круг. Морана выдернула посох из снега. Чёрная линия втянулась обратно в древко, словно послушная нитка. Кощей опустил руку.

Бес еще какое-то время ругался по ту сторону марева, требуя продолжения веселья, но вскоре вернулся к нам.

– Впервые почувствовала себя статистом, -недовольно произнесла Колокольчик. Бубенцы согласно звякнули. Бермонт невнятно рыкнул, остальные промолчали.

– Шеф, – радостно заорал Бес, оказавшись рядом с нами. – Вот это я понимаю веселье! Уф… Я устал, как никогда в жизни.

– Как ты? – поинтересовался, внимательно разглядывая товарища. Комнда тоед смотрела на Беса, пытаясь понять, кто стоит перед ними – все тот же поручик, или нечто другое.

– Да я это, я, – хозотнул Бес, опускаясь на снег. – Локи говорит, по первости откат жесткий будет. Но чем больше буду… хм… развлекаться, тем легче использовать таланты.

– Боги, помогите этому миру, – негромко взомиась графиня.

– Всем мирам, – поддержала Гринпис.

– Да ладно двеочки, ну вы чего. Было же весело! – возмутился Бес.

– Угу. Только веселился ты в одиночку, – фыркнул Бермонт.

– Договорились, в следующий раз возьму тебя с собой! – поручик попытался встать, но у него не получилось. – Да нормально все. Уже воссатнавливаюсь. Ух ты… Круто как!

Вокруг Константина взметнулась снежная пыль, превратилась в белых бабочек, которые осыпались к ногам опричниц белыми де цветами.

– А нам тут нравится! – воскликнул Бес, с трудом поднимаясь на ноги.

– Нам? – уточнил я, не сводя глаз с Беса.

– Ну… мне и Локи, – подмигнул поручик.

Мы с Ло переглянулись. Графиня подхватила товарища и принялась осматривать. Бес смеялся, уверял, что с ним все в порядке. Я удерживал купол тишины вокруг нас на всякий случай. Держать ментальную связь так долго Гринпис не могла. Княжна и так превзошла себя, но я видел, что ей тяжело. Глаза обрезались возле губ залегла глубокая складка. Гринпис зарылась в меховой бок Морга и моча наблюдала за нами.

Призрак возник рядом тихо как привидение.

– Свар, это и есть твой «второй якорь»? – странным голосом поинтересовался Тони.

– Нет.

– Точно?

– Точно. В нем проснулась кровь Локи. Наш Бес – его потомок. Костя теперь нечто вроде стража у Бреши. Якорь – это другая стихия.

– Понятно, – Призрак хотел спросить что-то еще, но не стал.

Я мысленно потянулся к сестренке. Лада отозвалась через несколько мучительных минут.

«Как ты, Свар?»

«Порядок. У тебя что?»

«Справляемся».

«Береги себя».

«И ты».

– Я так понимаю, первая попытка отбита. Полагаю, скоро культисты попробуют снова перейти в эту реальность, минуя Навь. Думаю, тот, кто занял тело Дыевича, вернется в самое ближайшее время. Возможно даже сам, без поддержки. Если наши зверушки сумеют завершить ритуал, то наш гость стает сильнее в человеческой плоти. Они с виконтом станут единым целым.

– Знатное намечается веселье, шеф, – хохотнул Бес.

– Куда уж веселее, – ответил я. – Предлагаю ночевать на корабле. Смена через каждые два часа.

Команда молча согласилась, мы отправились на судно. Горячий ужин, отдых и короткий сон не помешают.

«Контроль и холодный рассудок, сын».

«Убей или умри, опричник».

«Выбор есть всегда, Мстислав».

«Иди, оружейник. Вернись живым».

Глава 24

Утро у Северной Бреши – это момент, в который марево из ровного зеркального полотна становится зернистым, как старая фотография. Солнца здесь нет, как и луны в нормальном смысле этих природных явлений. Снежная пустыня на рассвете не светлеет, а как будто на полтона теплеет.

Я стоял у корабельного борта, глядя вниз. ЛКС висел над пустошью ровно по центру воображаемого круга, который держали внизу тёмные боги. Они стояли всю ночь, как и все ночи до этого, двенадцать фигур плечом к плечу, Кощей в центре, Морана слева от него. Чернобог позади.

У Северной Бреши время измеряется не часами, а ударами сердца. Пока оно бьётся – ты жив, если перестаёт стучать – ты тоже жив, но теперь это уже не совсем ты.

Команда собиралась в тишине, стягиваясь к трапу. Даже Морг – эта хитрая мохнатая задница вел себя тихо, изобразив на морде сосредоточенность. Гринпис всё время косилась на росомаху, пытаясь понять, не заболел ли её любимый пушистик.

Тихими, незаметными тенями мы скользнули вниз, оставляя за спиной корабль и прошлое. В рассветных сумерках круг тёмных богов казался кольцом гигантской змеи, которая ожидала в засаде, не шевелясь и не дыша. Камень на навершие посоха Мораны походил на глаз этой рептилии, который светился тусклым, едва заметным светом.

Едва мы ступили на снежную пустошь, как сиянии развернулось в нашу сторону.

– Они чего, за нами следят, что ли? – удивился Бес.

– Скорее да, чем нет, – флегматично ответил Коржик, не сводя глаз с какого-то портативного аппарата в своих руках. Наш боевой учёный упаковался по полной. Всю ночь Корнелиус что-то паял, создавал, собирал из доступных ингредиентов и из того, что прихватил с собой из лаборатории.

Остальные опричники молча сканировали окрестность Брешь, не выпуская из рук оружие.

– Двинули, – коротко приказал я, мы тенями выдвинулись к разлому.

– Свар, дыхание участилось, – напряжённым голосом передал Коржик по ментальной связи.

– Чьё? – уточнил я.

– Бреши. Колебания участились, – перешёл на более понятный язык учёный. Я кинул взгляд в сторону марева. Плёнка и в самом деле пульсировала чаще, словно по ту сторону кто-то задыхался, облокотившись о пелену.

– Значит, мы вовремя, – ответил всем сразу.

Бер хмыкнул и оскалился, сверкнув глазами. Сегодня человек уступил место зверю. Вместе с нами закрывать Брешь пошёл медведь в полной боевой трансформации. После своего пребывания у пчёл, тотемное животное Бермонта очень сильно изменилось. Вместо привычных четырёх мощных лап – шесть конечностей, вместо короткого медвежьего хвоста – толстое жало.

– Оставить шуточки на задании, – опередил я Беса, который собирался что-то ляпнуть, судя по выражению лица поручика.

– Вот так всегда, не дают и слова сказать, – демонстративно вздохнул Константин, но шутку про шило в заднице придержал. О чём ещё наш юморист мог пошутить.

Справа от меня скользила Колокольчик. Невозмутимая, собранная, только в глазах – мрачный огонь. Катаны за спиной ждали своего часа, бубенцы не звенели при ходьбе, и это всегда удивляло. Хрустальный звон раздавался тогда, когда жертве уж некуда было деваться. Этакий прощальный аккорд за секунду до гибели противника.

Гринпис устроилась лучше всех: Моргом нёс княжну на свой широкой спине. Розалия управляла зверем легко и непринуждённо, кажется, эти двое обрели ту самую ментальную связь, которая работает в обе стороны. Разбираться будем потом, когда вернёмся. Попрошу Коржика проверить, насколько подобное слияние опасно. Надеюсь, если Морг погибнет или получит ранение, это никак не скажется на самочувствии княжны и наоборот.

Слеза каменной девы под рубахой Беса по-прежнему горела янтарным мягким светом. Давненько я не видел Костю серьёзным. Это настораживало: когда наш юморист молчит, жди или беды или бедового розыгрыша. А сейчас шутников два в одном. И ещё непонятно, кто из этих двоих шутит страшнее: Бес или его предок, весельчак Локи.

Призрак шёл вместе с нами, время от времени ныряя в тени, чтобы проверить, нет ли там кого ненужного. Ночью он разговаривал с Первой Стражницей. Не знаю, какую весть сообщила Тони его леди, но лицо у боевого товарища, когда он вышел на палубу, выглядело ошарашенным. Через секунду Тони снова нацепил маску, но этого мгновения хватило, чтобы я осознал: решение принял верное. Никто, кроме меня, не станет якорем, если другого выхода не будет.

– Свар, – прошелестел тихий голос Леляна. – Нас заметили.

– А мы и не скрывались особо, – ухмыльнулся я. – Готовность номер раз, – приказал отряду.

По снежной пустоши от широкого круга богов прокатился вздох. Словно тёмные выдохнули как единый организм. В этом вдохе или выдохе послышался вопрос:

– Ну что, внучек, план имеется? – ветер заговорил голосом Кощея.

– А как же, – подтвердил я. – Пришли, увидели, зашили. Убили.

– Кого? – Темнейший на секунду потерял свою невозмутимость.

– Кто мешать будет, – спокойно ответил князю.

– Запасной план есть? – уточнил Его Темнейшество.

– А как же.

– Суть?

– Пришли, убили, зашили.

В этот раз Кощей не стал переспрашивать, но я чётко ощутил эмоцию князя: детский сад – штаны на лямках, что-то вроде этого. Ну, может, и детский сад. Для Кощея все, кто моложе тысячи годков, ясельная группа.

Но план у нас был, простой, как коленка.

Во-первых, дать тому, что рвётся из-за Бреши проявиться, возможно даже выйти на нас, чтобы мы смогли её видеть, а, значит, убивать. Во-вторых, не дать существу сделать то, зачем оно пришло: остаться в теле человека, окончательно соединить плоть со своей сутью и уйти в Явь за своей невестой, то ишь за моей сестрой. Ночная битва возле нашего дома закончилась полным поражением. Для культистов. Но это не означает, что остатки верных поклонников не попробуют начать все сначала. Из этого вырисовывался третий пункт нашего несовершенного плана: не просто убить высшую сущность. Убить – мало, он к смерти привык. У него вечность в запасе. Поэтому нужно залатать дыру, вшив эту тварь в саму Брешь. Чтобы он стал частью разлома, латкой, материей, энергией, да чем угодно, из чего состоит дыра, к которой мы только что подошли.

И самый главный пункт плана: сделать так, чтобы моя команда выжила. Всё до одного.

* * *

Наст под ногами затрещал. Марево напротив прогнулось наружу, стало похожим на видимую часть большого пузыря.

– Может, его того… тыкнуть? – поинтересовался Бес, в руках опричника неведомо откуда появилась гигантская швейная игла. – За что? – возмутился поручик, схлопотав от Колокольчика. – Не любишь ты меня, Ло. Вот пожалуюсь на тебя дедушке… А теперь-то за что?

«За дедушку», – услышали мы все. Гринпис сдержанно хихикнула, медведь коротко смешливо рыкнул, Коржик покачал головой, выражая несогласие с таким несерьёзным поведением перед важной задачей. Тони сдержанно улыбнулся и нырнул в тени. И только Кровавя графиня осталась невозмутима.

– Внимание, – оборвал я все шутки. – Идут.

Команда мигом отбросила привычные шутки, рассредоточилась возле бреши. Каждый из них знал свою задачу. Каждый готов был умереть. Никто из опричников не возносил молитвы богам, чтобы выжить. Никогда.

Убей или умри – единственная молитва, которую мы знаем.

Поэтому сегодня я помолюсь за весь свой отряд. Огнём и мечом. И родовым Даром.

Марево плотным пузырём выгнулось ещё больше, как будто кто-то с той стороны пытался растянуть ткань, разорвать ее. В неверном свете показались сначала тени, потом силуэты.

Виконт вышел первым. Всё такой же аккуратный, как и раньше, только лицо чужое, не его. Маска из собственной кожи, глаза‑дыры, рот‑щель. Да и само тело стало чуть выше, крупнее, мощнее, словно Дыевич за неполные сутки подкачался и подрос.

Следом выскользнул предводитель в неизменной маске Тигра. Сросся он с ней, что ли? Судя по всему да. Маска перестала быть игрушкой, превратилась в настоящую плоть. Во всяком случае, клыки, шерсть и уши с кисточками выглядели вполне себе реальными, как и когти на руках.

Марево трещало, стонало, но выпускало остальных гостей. Тех, кто умер вчера на поляне. И тех, кто погиб в последней нашей стычке. Сегодня культисты пришли все сразу: и мёртвые, и живые. Хотя кто из них жив, а кто мёртв – тот ещё вопрос без ответа.

– Цель, – сказал я. – Дыевич. Остальных в расход.

Опричники молча приняли ментальный приказ.

– Мстислав, – существо заговорило собственным голосом, который проходил сквозь время и миры, вызывая вибрацию и порождая нечто, похожее на первобытный страх где-то в самом дальнем углу души.

– Ты всё ещё можешь уйти. Или присоединиться. Я пройду в любом случае. С ними или без них, – виконт небрежно кивнул в сторону замерших культистов.

– Тебе нечего мне предложить.

– Жизнь игрушек – разве малая цена за то, чтобы ты ушёл? Или присоединился? – вкрадчиво заговорил Дыевич. – Не бойся, они нас не слышат, – виконт раздвинул губы в улыбке.

Маски не умеют улыбаться, они всего лишь резиновые изделия. Вот и лицо собеседника пошло волной.

– Жизнь команды – моя ответственность, – ответил я. – Не предмет торга.

– Ошибаешься, – возразил виконт. – Пока вы у моей Бреши, ваши жизни – мой ресурс. Ты привёл сюда шесть свечей. Я предлагаю тебе обмен: оставить в них огонь жизни или потушить.

– А взамен ты хочешь мою сестру и все миры в приданное? – поинтересовался я.

– Безмятежность Хаоса лучшее, что может случиться с миром, разделённым когда-то на три части, – спокойно подтвердил Дыевич. – Не стоило делить неделимое. Пришла пора возвращать долги.

– Или? – уточнил я.

– Или я заберу всех, кто у тебя есть, – виконт больше не делал попытки улыбнуться. – Раз.

Сзади меня раздался натужный звон, больше похожий на стон. Я не поддался на провокацию. Если бы защита не сработала, я бы уже узнал. Сейчас мы всё – одно целое, Гринпис хорошо научилась работать с ментальной связью. Потому я точно знал – удар прошёл мимо. А вот с болтовнёй нужно заканчивать. Не люблю, когда противник много треплется перед концом, как злодей в плохом кино.

В ответ я выпустил Дар на коротком поводке. Едва соприкоснувшись с маревом, моя сила рванула навстречу с такой силой, что мне пришлось заземляться, чтобы не упасть. Приглушив ауру, с удовлетворением заметил: тому, кто поселился в теле Дыевича, не понравился наш страстный невинный поцелуй через ткань марева. Виконт отпрянул, а вместе с ним отступили и культисты. Пузырь сдулся, обвис некрасивой грязной тряпкой. Но уже через секунду полотно прорези снова начало дышать в привычном ритме, следом появились тени и силуэты. Марево потихоньку начало выгибаться наружу. В этот раз активней, чем когда мы только подошли.

«Свар, шов в активной фазе. Через двадцать пять минут по местному времени структура схлопнется сама. Выброс сотрёт с лица земли во всех трёх мирах всё живое и мёртвое в радиусе десяти километров», – доложил Коржик.