Текст книги "Мы - последствия баланса (СИ)"

Автор книги: Sonya Seredoi

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 28 страниц)

На грохот моментально сбежались люди. Офицеры и штурмовики с опаской поглядывали на четырех людей, которые с трудом пытались подняться с колен. Один из них, оказавшись достаточно крепким, опираясь о стену, направился прочь от эпицентра поднятого шума. Но далеко не ушел – сначала остановив Силой, Алена, не скупясь на раздражение, бросила парня через весь коридор. Люди в последний момент расступились в стороны, когда юноша с криком влетел в стену, и несколько из его костей громко хрустнули. Он не закричал, а сорвался на вопль от боли.

Алена отключила меч и отбросила через плечо в комнату. Гудящая от неожиданного пробуждения голова беспокоила ее в последнюю очередь, в отличие от дерзости учеников. Оставшуюся тройку она подняла над полом и грубо прижала к стене. В ней бурила злость, подобной наглости, а главное – подлости девушка не предвидела.

– Вы, жалкое подобие инквизиторов, – упавшим от злости голосом зашипела Алена. Предательство учеников ранило ее настолько глубоко, что от напряжения в Силе замигали лампы. – Как вы вообще посмели? Как вы вообще додумались до этого?

Они бы ни за что не одолели ее. Эта правда должна быть им очевидна. Боль в сердце отступила, уступая место недоумению.

– Почему? – Но подростки молчали, поэтому пришлось надавить. – Почему?

Она ощущала их страх, как путались их мысли. Кричал не только раненный Аспид, они все в какой-то степени не переставали орать от ужаса. В купе с перешептыванием сбежавшихся на поднятый шум солдат трудно было что-либо разобрать. Но возможно. И когда Алена отыскала ответ на вопрос, ее как молнией поразило. Они могли возненавидеть ее из-за смерти Вайпера, потому что она заставила их бежать под пули. Но это?!

Отпустив учеников, упавших на пол и предпочетших не шевелиться вовсе, девушка замерла в недоумении. Она думала, что это шутка, хотела так подумать. Только в сложившейся истории не было место для розыгрышей, и от этого Алена не просто разозлилась. У нее чуть не снесло самоконтроль от навалившейся ярости.

Алена зашагала прочь от своей каюты настолько быстро, насколько позволяла длина ног. Люди расступились перед ней, словно волны.

– Отведите парня в лазарет! Иначе и с вами то же сделаю!

Она, конечно, понимала, что жизнь в Империи не будет простой, и уж тем более сладкой. Конкуренция и борьба за выживание – вещи будничные и обыденные, и даже предательство было чем-то ожидаемым. Но подобного рода грязные игры Алена искренне не думала застать.

Идти ей пришлось долго, быть может, и к лучшему – удалось взять ярость под контроль, но потухнуть ей окончательно Алена не позволила. Ее не смущало, что она топала босиком в шортах и кашемировой водолазке, приковывая удивленные взгляды. И вряд ли что-то заставило бы ее остановиться, даже возникшая охрана перед дверьми в заветные покои.

– Прошу прощения, но лорд Вейдер…

Не скупясь на пререкания, Алена оттолкнула бедолагу и пронеслась мимо открывшихся с шипением дверей.

– Нет, стойте! – Едва ли не в панике закричал ей в след мужчина. – Вам туда нельзя! Подождите!

За ней уже едва не бежала вся орава, выставленная на карауле, но, когда Алена миновала последний рубеж – дверь оказалась заблокирована, поэтому пришлось разжимать затворки Силой, – караульные в буквальном смысле чуть не попадали от страха. И когда девушка протиснулась внутрь, то поняла почему.

Никто не любит, когда врывается в его личное пространство, но девушка чувствовала, что не просто пересекла эту грань, а забралась в чью-то душу. Гнев успокоился под волной смятения при виде бакто-камеры, в которой находился человек. Хотя, человек ли? Жидкость внутри камеры напоминала молоко или, скорее, туман, в котором замерла фигура дарта Вейдера.

Не глядя на дверь, Алена закрыла ее Силой, разнося по помещению отвратительный скрежет – не нужно, чтобы кто-то сюда заглядывал. Хотя охрана и так до смерти была напугана, поэтому вряд ли рискнула бы зайти внутрь. А она, как глупый ребенок, не ощущала опасности. Ею овладело любопытство, и не смотря на легкую мандру, Алена не сказать, что обрадовалась, но ее определенно удовлетворила мысль, что она увидела слабость Вейдера. Один-один.

Обойдя камеру, девушка нашла лицо мужчины, скрытое дыхательной маской. Она подозревала, что ничего обнадеживающего не увидит, и несмотря на дымку, скрывающую большую часть тела, от нее не укрылись увечья. Бледная кожа, изрытая шрамами на лысой голове, словно воск стекала к шее и груди черными линиями ожогов. Алена никогда не задавалась вопросом, что случилось с Энакином Скайуокером, но теперь слова о том, что он мертв, выглядели как нельзя более правдивыми.

Ей не было жаль Вейдера, на нее нахлынуло разочарование – к жизни, к ситуации в целом. Судьба с размахом отыгралась на них.

Присутствие незваного гостя не осталось для мужчины незамеченным. Когда он открыл свои ядовито-желтые глаза, измененные Темной стороной Силы, Алена напряглась. Она чувствовала его недовольство, но почему-то не гнев или раздражение. Он словно ждал ее, однако не надеялся на столь скорый визит. Никто не придет в восторг, когда его застигают в неподобающем виде. И тем не менее, без доспехов, в своем истинном обличии, Вейдер произвел на девушку куда более сильное впечатление.

Как показалось Алене, они довольно долго не сводили друг с друга глаз, что выглядело уж чересчур странно. Она отвернулась первой и отошла к двери, продолжая чувствовать, как ей смотрят в спину.

Стояла девушка, разглядывая покореженную дверь, минут пятнадцать, слушая шипение механизмов позади. С каждой минутой она сильнее начинала нервничать, то постукивая пальцами по сложенным на груди рукам, то переступая с ноги на ногу, пытаясь согреть заледеневшие ступни. Любопытство кошку до добра не довело, как известно, а она не просто сунула нос не в свое дело, а влетела туда полностью.

Время тянулось предательски долго, от томительного ожидания Алена едва удерживалась, чтобы не заламывать пальцы. У нее складывалось ощущение, словно она оказалась на эшафоте в ожидании смертной казни. И когда она услышала грузный шаг и первый вздох через респираторную маску, приготовилась к худшему.

Вейдер подошел к ней сзади, его тень из-за яркого освещения казалась темнее ночи. Алена все ждала, когда он ударит ее, но в томительной тишине прошла минута, за которой последовал вопрос:

– Чем-то могу помочь?

Из-за неожиданного столкновения с истинным лицом зла, как бы это замысловато ни звучало, девушка напрочь позабыла о причине визита. Ее потряс внешний вид Вейдера настолько, что от злости, которая придавала ей уверенность, не осталось и следа. Сейчас она чувствовала себя растерянной, поэтому пришлось приложить усилия, чтобы собрать разбежавшиеся мысли. Придется сохранять спокойствие, если не настойчивость.

– Мои ученики, – обернулась она и внутренне обрадовалась вновь увидеть привычный черный доспех. – Как это понимать?

– И ради этого ты потревожила меня?

– Ты приказал им убить меня.

– Я не приказывал им убивать тебя. Они сами сделали выводы.

Как же непросто держать плечи выпрямленными, когда собеседник нависал над тобой несокрушимой горой, и приходилось задирать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

– Они едва ли не кричали о том, что ты заставил их пойти на этот шаг.

– Неужели?

Он издевался?

Теперь Алена ощущала знакомое раздражение, благодаря которому в ней хватило уверенности зайти так далеко. Вейдер отошел от нее, что позволило девушке не задирать голову и чувствовать себя немного увереннее. Рыться в голове у собеседника в поисках ответов ей все еще было страшно, однако уловить ауру смятения не составило труда.

– Это мои ученики, император приказал мне их обучить, и я очень прошу не…

– Ты просишь? – Довольно резко перебил ее Вейдер. – Если у меня что-то просят, то встают на колени и молят. Ты не смеешь ничего у меня просить.

Честно говоря, у Алены не нашлось, чем ответить на подобный выпад. Мужчина чему-то злился, причем искра раздражения зарождалась при упоминании акалитов. У нее едва руки не опустились от расстройства.

– Мне что тогда, жаловаться императору?

– Ты не понимаешь, как устроена империя, – с напором произнес собеседник, для пущей убедительности указав на нее пальцем. – Это не Республика, здесь все построено на силе и страхе. Я видел, как ты обращалась с этими юнцами, и пока ты не заложишь в их головы, кто здесь лидер, кого следует бояться, они не научатся уважению.

Прозвучало довольно двусмысленно, поскольку Вейдер испытывал злость, направленную не на девушку, а на кого-то еще. В подобном контексте она подумала об Ионе, ведь она разочаровала его. Но та всецело подчинялась темному лорду, была готова умереть, чтобы понести наказание за провинность. Значит, дело в Старкиллере?

– Что ты почувствовала в них?

От столь внезапной смены тона Алена растерялась, даже не поняла, к чему задан вопрос.

– Ты ведь, полагаю, поставила их на место?

Поставила – мягко сказано, одному в бешенстве сломала руку. Конечно, Вейдер для них являлся куда большим авторитетом, быть может, они подумали, что, убив никому до этого неизвестного лорда Альзабар, они заслужат теплое место под крылом куда более великой фигуры. Он сыграл на их слабостях: гордыне, впечатлительности после первого сражения. И когда Алена, оскорбленная предательством, прижимала их к стене, они почувствовали ее гнев и силу, а она – их страх.

– Страх, – догадалась девушка. – Они были в ужасе. Так, стоп. То есть ты…

«Помог» – хотела сказать Алена, но задержала слово на языке. Вряд ли Вейдер признает это, к тому же он преследовал свои корыстные цели. Если акалиты отобьются от рук и не научатся подчинению, из них не сделать послушных имперских псов. Если бы у нее не получалось обучать их, император не стал бы ждать год, а избавился бы от них всех. Значит, Вейдер видел выгоду в учениках?

«Нет, не в учениках. Ему нужно время. Год», – осознала девушка, и опустила взгляд к рукам, которые сжала в кулаки. – «Точно. Ему нужна моя сила».

– Я знаю, что ты хочешь. Но ты этого не сможешь получить.

– Неужели?

Алена помолчала.

– За минувшие годы ты не смог заполучить силу магнума, хотя тебе никто не мешал. Ты ведь понимаешь, что просто так я ее не отдам. Даже если бы хотела, то не смогла бы. Я не знаю в точности, как это работает, и Гавриэль спрятал артефакт где-то… где-то.

– Это я уже слышал.

– Но ты можешь использовать эту силу по-другому. Сейчас эта сила – я.

– Все, что обладает сознанием, подчиняется лишь себе, – риторически подметил мужчина. – Я никому не доверяю, особенно той, кто обманывала всех долгие годы.

– Ты не понимаешь…

– Нет, я понимаю. Прекрасно понимаю. Будь я умнее в то время, поступал бы также.

– У тебя есть те, через кого ты меня можешь контролировать. Ради Ионы я готова на все.

– Не на все. – С пугающим спокойствием говорил Вейдер. – А вот ради сына – вполне.

При упоминании ребенка у Алены сжалось сердце. Она отчаянно гнала прочь мысли о нем, как бы болезненно это ни было. Чем меньше она знала, тем лучше для него. Возможно, он вырос обычным городским парнем, возможно, Асока кому-то отдала его на воспитание. Но вполне вероятно, что его забрала смерть. Девушка не чувствовала его нигде, потеряла с ним связь спустя долгие семь лет стазиса.

– Вот если я найду его и буду держать над ним контроль, то тогда действительно подумаю над тем, чтобы… скажем так, поверить в искренность твоих слов.

– Я не собираюсь искать его. Хотела бы, но без меня ему намного безопаснее.

– Это верно. Но ты поняла мою мысль. Только так я смогу быть уверен, что ты не взбунтуешься. Страх потерять кого-то близкого – отличный стимул не делать глупостей.

От осознания, что ее вновь загоняли в угол, Алена сильнее разозлилась, чем ужаснулась. Как бы она ни пыталась отыскать слабое место у Вейдера, он взамен находил у нее два, что не просто раздражало, а подавляло.

– Ты так говоришь, потому что тебе не удалось удержать Старкиллера? Достаточно запугать его?

Пусть на короткий миг, но Алене удалось усмотреть всплеск злости при упоминании темного ученика. Значит, она попала прямо в точку – Гален предал своего учителя, переметнувшись на сторону сопротивления. Иона упоминала, что Старкиллер преследует цель втереться противнику в доверие. Похоже, он чересчур заигрался.

– Если хочешь, я найду его. Если хочешь, убью. Мне есть что терять, однако это не повод угрожать мне. Вся моя жизнь осталась где-то в прошлом, и жизнью-то ее трудно было назвать. Ты прав, я еще не до конца понимаю устрой Империи, но быстро учусь. Император дал мне год, чтобы доказать свою лояльность, а тебе, видимо, чтобы вытянуть из меня силу. Но я уже сила, которая может разрушать. Я провела долбанные восемнадцать лет в сознании, не имея возможности… сделать ничего. Вам не обязательно угрожать мне, чтобы добиться послушания. Как вы любите говорить – прошлое мертво и Алена Долорен тоже. Теперь есть только лорд Альзабар. И он готов служить вам, служить Империи, лорд Вейдер.

Она говорила искренне, не утаивая ничего, открыв сознание и не сопротивляясь невидимой руке, перебирающей ее мысли. Восемнадцать лет стазиса были все равно что смертью. Вейдер это видел, не мог не видеть эмоции, которые она испытывала. Но не спешил вестись на бравые речи, недоверию он подвергал каждое слово, каждый жест и искренние чувства.

– Мне незачем подводить тебя, – в отчаянной попытке добавила Алена.

– Это мы еще увидим, – холодно заверил Вейдер. – И если посмеешь еще раз вломиться ко мне без приглашения, я убью тебя. Не сомневайся.

========== Ситх. Со страстью я получаю власть (4) ==========

Музыкальная тема:

Tommee Profitt feat. Whissell – Feel That Fire

Tommee Profitt feat. Fleurie – Can You Feel The Heat Now

Страх – резкий зловонный запах пропитал едва ли не каждый квадратный метр пустого зала за три минуты тишины, которые Алена смотрела на своих учеников. Они молча сидели на коленях, склонив головы в трепетном напряжении. И ждали, когда обрушится кара. Вейдер все же оказался прав – выйдя из себя и проявив жестокость, она заставила их бояться. Теперь они знали свое место и молили, чтобы лорд Альзабар простила им глупость.

Они боялись ее, как офицеры боялись Вейдера.

Это должно было удовлетворить Алену, и в чем-то она действительно находила пользу в ситуации. Они будут послушными, безропотными собаками. Такими хотел их видеть Палпатин. Но не она. Нет, только не она.

За панорамным окном иллюминатора блестела вереница звезд. Разрушитель все еще следовал по пути к конечной цели, до которой оставалось приблизительно шесть часов ходу с заданной скоростью. Алена могла бы дать ученикам время оправиться от боя, но пока свежи воспоминания, следует заложить фундамент, на котором она собиралась выстраивать не только их дальнейшие отношения. Она собиралась перестроить самих подростков, ход их мыслей. Поэтому сейчас, едва оправившиеся и только вышедшие из медпункта, перед ней, склонив голову, они и сидели.

– Слабые, отчаявшиеся, сломленные, – чеканя слова, девушка прошла размеренным шагом мимо акалитов. – Или же горделивые, зазнавшиеся глупцы. Вот вы кто. Кучка щенят, посмевшая залаять на вожака.

Она остановилась у них за спинами. Никто не рискнул обернуться.

– Я знаю, что в ваших глазах вожак не совсем я. Но вы были отданы мне. Вы – вещи, подаренные мне императором. Мне, не лорду Вейдеру.

Казалось, каждое слово все сильнее давило на их головы, заставляя горбиться и сжиматься.

– Империя – это не Республика, здесь нет демократии, здесь нет взаимовыручки и доверия. Власть основана на силе, власть основана на страхе и уважении, которые может вызвать эта сила. – Она вернулась обратно и встала перед учениками. – Вы стали моими трофеями, которые я должна буду преподнести императору. А я стала трофеем лорда Вейдера, который также преподнес меня императору.

Не заметить, как у подростков проскользнуло недоумение, оказалось сложно.

– Все мы здесь трофеи императора и его Империи. Ни больше, ни меньше. А трофеи обычно бывают двух видов: чьи-то отрубленные головы или же боевое оружие. То есть бесполезный хлам, от которого избавляются при первом запахе гнили, либо ценное приобретение, за которым будут ухаживать и ценить на вес золота.

Понаблюдав за ребятами, как ее слова все сильнее запутывали их, Алена и сама задалась вопросом, а правильный ли путь она хотела для них избрать. А правильный ли для себя?

– Кто-нибудь из вас знает кодекс ситхов? – спросила она, получив в ответ гробовую тишину. – Если кто-то знает, то пусть не стесняется.

Никто не ответил. Они были до того напуганы, боялись проявить в ее присутствии хоть какую-то волю, что невольно наталкивало на скверные мысли. Алена терпеливо прикрыла глаза.

– Крайт.

К счастью, парень не вздрогнул при упоминании своего прозвища, но существенно напрягся, в то время как остальные испытали облегчение.

– Кодекс ситхов гласит, – поникшим голосом отозвался юноша, – покой – это ложь, есть только страсть. Со страстью я получаю силу, с силой я получаю власть, с властью я получаю победу. С победой мои оковы будут разрушены. Сила освободит меня.

– С точностью до слова, – подтвердила Алена, собираясь задать вопрос, от которого, по ее мнению, подростки могут и в обморок упасть. – А кто-нибудь знает кодекс джедаев?

Что ж, не в обморок, но их сердца определенно пропустили удар от ужаса. Они съежились, опустили головы, и изо всех сил пытались выстроить защиту, чтобы мастер не проникла в их мысли. Подобная реакция вполне объяснима, Империя карала за распространение запрещенных текстов, а пытливые молодые умы так и тянуло нарушить правила. Мамба и Аспид действительно держались подальше от темы джедаев, но Алена видела, что того же нельзя сказать о Кобре и Крайте – они были любопытными.

На всякий случай выстроив вокруг комнаты защитный барьер, чтобы никто их не подслушивал, девушка, откинув полы плаща, села на пол в медитативной позе. Сейчас ей следовало не просто вызвать в них доверие к себе, но и показать нечто большее.

– Нет неведения – есть знание, нет страсти – есть ясность мысли, нет смерти – есть Великая Сила, нет эмоций – есть покой, нет хаоса – есть гармония. Так гласит Кодекс джедаев. Это сложное учение, которое не каждый сможет осилить. В этом плане учение ситхов куда проще, поскольку все разумные живые существа испытывают эмоции, и эмоции делают нас теми, кто мы есть. Но оба эти кодекса ошибаются. В них нет правды.

Ее слова помогали растапливать страх подростков, под которым все еще находился толстый слой недоверия и замешательства. Логично, учитывая, что Империей правили ситхи, и Темная сторона считалась единственно верным и законным источником силы.

– А теперь послушайте меня внимательно. Мы никому не нужны в этом мире, и уж тем более в Империи. Чем сильнее мы становимся, тем большую угрозу представляем, в то время как слабые здесь также долго не задерживаются. Единственный способ выжить – доказать благосклонность и полное подчинение Империи, а точнее – Императору. Любой ход здесь делается не без причины, даже ваше обучение было затеяно для какой-то большей цели, возможно, и вовсе не имеет таковой, а является последствием чего-то. Вы не должны задавать вопросов, искать ответы и пытаться распутать тайные замыслы. Вы должны быть на своем месте, и никуда не уходить. Вы следуете лишь словам того, кому служите. В противном случае ничем хорошим это не закончится – для Аспида, например, это закончилось сломанной рукой.

Все непроизвольно бросили беглый взгляд на парня, сидящего с перевязью. Вид у него, мягко сказать, подавленный, и в то же время в глазах теплилась искра злости – но не на учителя. На самого себя.

– Никто не хочет знать, кто вы такие, кем вы были, думаю, вы и сами понимаете. Здесь все носят маски, скрывая свое прошлое… свою боль, свой позор, свою… опасность.

Теперь Алена понимала это как никогда лучше. Дедмун, Старкиллер, лорд Вейдер, лорд Альзабар – всего лишь маски, за которыми скрывались люди, представляющие угрозу режиму, пусть даже мизерную. Старкиллер – темный ученик «правой руки» Императора. Звучит куда более безопасно и внушительно, чем «мальчик, чьих родителей убил падший на Темную сторону джедай».

– Вы можете проверить это на себе. Нас никто не услышит, это останется здесь. Я хочу, чтобы каждый из вас назвал свое настоящее имя и причину, по которой оказался здесь.

Разумеется, никто не вызвался добровольцем, они боялись подвоха во всем.

– Ладно, начну с себя. Меня зовут Алена Долорен, и я оказалась здесь, потому что я падший джедай.

Удивленные взгляды стали вполне достойной реакцией, но ребята моментально затушевались. Похоже, им действительно было трудно говорить о том, кто они есть.

– Кинара Альшам, – спустя долгие секунды раздумий, отважилась первой признаться Кобра. – В инквизитории я, потому что… потому что меня забрали у родителей.

Воцарившаяся тишина показалась еще более напряженной и зловещей.

– Бека. Просто Бека, – сказала девушка-твиллек. – Инквизиторий выкупил меня у работорговцев.

– Альберт Салазки, – признался Крайт, – я…

– Подожди, – неожиданно перебила его Кобра, адресовав негодующий взгляд. – Салазки? Те самые Салазки, которые владеют более пятидесяти процентов предприятий на Внешнем Кольце?

– Да, это я, – угнетенно подтвердил парень. – И в инквизитории я оказался, потому что не очень-то хотел продолжать бизнес отца.

– Пф, мажор, – шепнула Мамба.

Несмотря на колкие нотки, парень только развел руками, и Алене понравилось, что подростки уже не сидели, как запуганные кролики. Только Аспид оставался молчаливым и угрюмым, и когда девушка посмотрела него, он не принялся тот час рассказывать о себе. Его что-то беспокоило, в нем сидела куда большая тьма, чем в остальных учениках, и теперь Алена видела это как нельзя лучше. Возможно, не Кобра в конечном итоге будет ее главной проблемой.

Остальные подростки тоже обернулись к Аспиду, и, возможно, это заставило его сдаться и тихо произнести:

– Айдокин. Жизнь в инквизитории все лучше, чем на нижних уровнях Корусанта.

От его пристального взгляда Алене стало не по себе, ведь она прекрасно знала, что испытывают люди, смотрящие на мир столь холодными и рассерженными глазами. Хорошо знала.

– У имени страшная сила, – подчеркнула Алена. – Чтобы выжить в Империи, придется его прятать: под маской, под смертью, за титулом или прозвищем. Скрывайте свои имена ото всех, но никогда не забывайте. Они – ваша сила, прошлое – ваша сила. Оно должно напоминать, почему вы предпочли оказаться здесь, возможно, и не предпочли, но оказались, – она посмотрела на Кобру. – У нас есть примерно одиннадцать месяцев, прежде чем вы предстанете перед императором. Но только трое из вас придут к нему на поклон, поэтому вам придется сильно постараться, чтобы впечатлить меня. Я вам скажу только сейчас, запомните эти слова, от них будет зависеть ваше будущее.

Честно говоря, Алена и сама с трудом верила, что пойдет по этому пути, однако у нее не оставалось выбора. Она успела привязаться к своим ученикам и не хотела, чтобы они стали очередным выхлопом милитаристской машины. Они должны стать не просто послушными рабами и убийцами. Чем-то большим. Кем-то большим.

– Я вас буду учить не как ситхов, ни как инквизиторов. Я вас научу балансу, понятию подавления эмоций и контроля. Вы сможете разжечь в себе злость, когда наступит час битвы, а также подавить жалость и милосердие, если вам прикажут убить беззащитного человека. Никаких больше сговоров и тайных игр за моей спиной, если попробуете подставить меня – лучше бы, чтобы план сработал, второго шанса я не дам. Не пытайтесь также убить друг друга или подставить, я ценю соперничество, но я могу представить вас императору, как обманщиков, готовых пойти на предательство. Императору нужны верные псы, а не дикие волки. Пока вы под моим командованием, вы – одно целое. Защищайте друг друга, уважайте, но будьте готовы к тому, что впоследствии вам придется делать ужасные вещи. Возможно, по отношению друг к другу. Но а пока моей задачей стоит не сделать из вас ситхов или инквизиторов, я здесь для того, чтобы научить вас выживать.

***

Откровенный разговор пошел ребятам на пользу, тренировка была хорошей, поскольку ученики поверили не только в своего учителя, но и в себя. Вдохновляющими речами ей удалось отвлечь их от проблем и страхов, пусть пока думают, что рядом с ней им ничего не будет угрожать. До поры до времени, разумеется.

Однако оставалось провести последнюю беседу, наиболее сложную. Алена нервничала, словно девочка на свидании, но унять волнительную дрожь не получилось. Если подумать, это все равно проще, чем подбирать слова в разговоре с Вейдером.

Постучав в дверь каюты, девушка ждала довольно долго, словно человек по ту сторону надеялся, будто она покинет его. Как бы ни так. Так что Ионе пришлось отреагировать на незапланированный визит.

– Можно войти?

– Зачем?

– Я хочу поговорить с тобой. Расставить все точки над «и».

– Нам не о чем говорить.

– Я так не думаю. Позволь?

Иона долгую секунду, видимо, надеялась, что пытка ее минует, однако она поняла, что Алена никуда не уйдет. Шумно вздохнув, она отошла, позволяя бывшему мастеру войти в свою каюту – небольшую, но довольно уютную комнату с узким иллюминатором.

– О чем ты хотела поговорить?

Не спеша приступать к делу, Алена обернулась к девушке, отметив ее зажатость и нервозность. Она отказывалась смотреть ей в глаза, держала на сердце томящуюся злость.

– Я хочу, чтобы мы поговорили, Иона. Я хочу знать, что ты чувствуешь. О чем ты думаешь. Я вижу, что ты злишься на меня, и это понятно…

– Что именно тебе понятно? – перебила ее Дедмун, выстрелив колючим взглядом. – Хотя, нет, тебе-то все понятно. А вот мне – нет. Мне непонятно, почему ты меня оставила. Почему ты ушла, почему не могла остаться рядом?

– Я не хотела, правда. Помнишь, как мы с тобой бежали из храма, как ты подобрала мой меч и попыталась атаковать Гавриэля?

– Не в этом…

– В этом, И… Дедмун, – успела поправить себя Алена, однако прозвище вызывало на языке неприятную горечь. – Из-за меня ты попала в эту ситуацию, из-за меня потом лежала в коме, но я ничего не могла поделать, не могла за тебя решить. Вот решила я, что лучше тебе пойти со мной, а в итоге отправила тебя на больничную койку. Нет, больше я не могла так рисковать. А остаться я тоже не могла… мне бы точно не позволили.

– Из-за беременности? – девушка покачала головой. – Но ты могла остаться на Корусанте, быть со мной рядом.

– Ну да, могла бы. Но к счастью для себя и для своего ребенка, не осталась. Иначе бы меня убили.

– Откуда тебе знать?

– Разве Вейдер и император оставили хоть кого-то в живых? Хоть кого-то пощадили?

– Да. Меня.

– Только потому, что ты была дорога мне. Как рычаг давления. Прости.

От злости или, скорее, разочарования, Иона скривила лицо и зажмурилась. Алене было больно видеть ее такой, страдающей и расплачивающейся за ее ошибки. Но какой же взрослой и сильной стала ее девочка, она и представить не могла, что из хрупкой кнопки вырастит столь сильный человек.

– Я понимаю, – едва ли не сквозь силу произнесла Иона, напряженно глядя в пол. – Я понимаю… в этом и проблема – я понимаю, почему ты так поступила, и что я не имею права злиться. Если бы все сложилось иначе, мы бы обе погибли. Но я не могу перестать злиться. Не могу. Потому что осталась одна, потому что стала чьим-то инструментом, я не… ты не представляешь, что я пережила. При этом я знала, знала, что ты рядом, и когда Вейдер показал мне тебя, он сказал только одно «подведешь меня – она умрет».

Знакомая ситуация.

– Я хочу увидеть, – решила Алена. – Твои воспоминания.

– Зачем? Хм. Я и так тебе могу рассказать. Я думаю, ты хочешь найти ответ, почему я не сопротивлялась, когда лорд Вейдер хотел убить меня? Я скажу. Потому что я верна ему, я предана ему всем сердцем, потому что он единственное, что у меня есть. Что у меня было. Он единственный, кому я хоть как-то нужна, хоть зачем-то. Я не оправдала его надежд, когда он пытался обучить меня, поскольку моя связь с Силой невероятно слаба. В сравнении со связью Старкиллера, так подавно. Я быстро поняла, что в Империи дела обстоят не так, как в Республике, мне пришлось в прямом смысле выживать, поскольку именно от его воли и желаний зависела моя судьба. Борьба за выживание стала моим миром.

Каждое слово было пропитано такой болью, что Алена едва сдерживалась, чтобы не отвернуться. Собеседница выглядела не просто разозленной, она будто переживала все заново, удерживая набегающие слезы.

– И при этом я всегда могла видеть тебя. Ты выглядела спящей, поначалу я говорила с тобой, умоляла проснуться, думала, что ты слышишь.

– И я слышала.

– Да, только я-то не знала. Я жила на грани двух миров, словно… ты была каким-то светом, моим лучом во тьме. Но потом, спустя долгие годы, я поняла, что ты не пробудишься. Я оставила надежду, и поняла, что лучше будет отпустить тебя. Даже легче стало. А потом – бам – и ты просыпаешься! Являешься мне на помощь, я даже не знала, что это ты!

Остановив на ней пристальный взгляд, Иона помолчала, а затем усмехнулась и уже без былого пыла добавила:

– А знаешь, что самое смешное: не одна я на тебя так смотрела.

– О чем ты? – Нахмурилась Алена.

– Он. Он тоже… смотрел на тебя с какой-то надеждой… ну, я думаю, что с какой-то надеждой. Пусть моя связь с Силой и слаба, но… Он хотел извлечь из тебя Силу, заполучить ее, но с годами попытки не приносили результатов, и я думала, почему он не убьет тебя? Почему продолжает держать? Если ты очнешься, то станешь угрозой, а моя воля и чувства к тебе были к тому времени уже подавлены. А ответ оказался очень прост: ты наша единственная связь с прошлым. От таких связей довольно трудно отказаться.

Алена почему-то не удивилась, но в одном Иона ошибалась – Вейдер никогда не смотрел на нее с надеждой. Все что угодно, но не надежда. Она напоминала ему об упущенном шансе спасти Падме, заставляя задаваться вопросом «а что было бы, согласись он?». Нередко в его сознании проскальзывала мысль, что только она его поняла и не осудила, и теперь осталась единственной во всей галактике. Человек, который способен осознать его боль и желания. Но это, скорее, не вдохновляло Вейдера, а бесило.

– Все сложилось не так, как мы хотели, это правда, – наконец заговорила Алена. – И я понимаю, теперь точно понимаю, что ты уже не та девочка, которую я любила и искренне хотела защищать. Для тебя я, наверное, ходячая насмешка. Но просто знай, что я никому не дам тебя в обиду, больше – никому. Даже Вейдеру, как бы ты за это меня не ненавидела.

Девушка говорила искренне, однако собеседница посмотрела на нее, как на ума лишенную, и истерически усмехнулась, закачав головой.