Текст книги "Лучше, чем идеально (ЛП)"

Автор книги: Симона Элькелес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

Глава 34

Эштин

Позднее, болтая и смеясь с парнями с другой стоянки до тех пор, пока мой голос не садится, я внезапно выдыхаюсь. Они предлагают мне сыграть в покер на раздевание на их участке. Я не играю в покер на раздевание с кем бы то ни было, не говоря уже о компании парней, которых едва знаю. Я не говорю им, что Дерек играет в покер, потому что не хочу, чтобы он играл в покер на раздевание или в какую-нибудь другую игру на раздевание с теми девчонками, с которыми он сегодня познакомился.

Дерек разговаривает возле костра с девушкой. Он разговаривает с ней весь вечер. Она заигрывает, хихикает и касается его руки. Дерек определенно заинтересован; более того, могу сказать, все его внимание сосредоточено на ней.

Я беру свой хоккейный свитер и туалетные принадлежности, затем спускаюсь вниз по узкой тропе, чтобы принять душ и подготовиться ко сну. На обратном пути в палатку я прохожу мимо Дерека и его хихикалки, игнорирую их, пока расстегиваю молнию на входе, и затем забираюсь внутрь.

Лежа на матрасе, я снова слышу хихиканье. И смех Дерека. Тьфу, почему меня заботит то, что Дерек хочет заняться сексом с кем-то еще? Потому что, по правде говоря, я хочу быть с ним. Я обнаруживаю, что страстно желаю этого. Я нажимаю на глаза, закрывая их и пытаясь стереть образ Дерека с девушкой, находящихся снаружи. Мне хочется, чтобы этой девушкой была я.

О чем я думаю? Я не хочу парня, который съеживается при мысли о реальных отношениях, а не на одну ночь. Не хочу азартного игрока или бабника. Просто, как я сказала ему перед ужином, я никого не хочу и мне никто не нужен.

Я пытаюсь заснуть, но не могу. Как будто слышать их тихий шепот недостаточно, сквозь нейлон я вижу их тени. Ее хихиканье действует мне на нервы, потому что кажется искусственным.

Отвернувшись, я надеваю наушники и включаю музыку. Свет от айпода озаряет палатку тусклым свечением. Делаю глубокий, успокаивающий вдох... но краем глаза вижу, как кто-то ползет по палатке – большой паук прямо рядом с моей головой!

Я подрываюсь убежать от этой жуткой твари.

Он на мне?

О, нет! Ненавижу жутких, бросающих в дрожь пауков с клыками, кучей ног и большими липкими паутинами. Они пугают меня.

Он приближается.

– Не подходи ко мне! – кричу я, затем визгом зову на помощь.

В течение нескольких секунд открывается молния палатки и появляется Дерек.

– Что случилось? – спрашивает он, его голос полон беспокойства.

Я указываю на провинившуюся тварь.

– Там это! – стону я, когда он ползет по верху палатки. – Убери это прочь. Уничтожь его. Убей его.

– Ты жестока. Это паук, а не скорпион.

Он ловит его и отпускает на волю.

– Убедись, что отправил его подальше, – говорю я ему.

Он возвращается:

– Он ушел. Ты крутой футболист. Безусловно, ты справишься с маленьким пауком.

– Безусловно, игра в футбол никак не связана со страхом перед этими восьминогими мерзкими ползущими. И эта тварь не была маленькой. Я видела его клыки.

– М-да, – он качает головой. – Ты что думала, что в палаточном лагере нет пауков? Мы же на природе.

– Я не ожидала, что один из них будет в моей палатке, – говорю ему. – Я читала в интернете, что это не редкость, когда человек съеден пауком во время сна. Я не смогу уснуть, думая, что эта тварь приползет к моему лицу и вонзит свои клыки в меня. Это мое личное пространство.

– Ладно, он убежал, у тебя теперь все отлично. Я удивлен, что мы не переполошили полицию «Счастливого туриста». Знаешь, здесь требуют тишины после десяти, – он достает свои туалетные принадлежности из сумки. – Твоя кровать занимает восемьдесят процентов палатки. Где, по-твоему, я должен спать?

Я указываю на кусочек пространства, достаточно большой, если он не будет много двигаться.

– Там.

– Ты меня разыгрываешь, да?

– Нет.

Он качает головой:

– Мы что-нибудь придумаем, когда я вернусь.

– Что насчет уродливой девушки, с которой ты разговаривал? – спрашиваю я, пытаясь скрыть следы ревности в голосе. – Разве она все еще не ждет тебя?

– Она не уродливая. И нет, она не ждет меня.

– Ты видел ее розовые волосы? Я серьезно. Яснее ясного, она умоляет о внимании.

– Она горяченькая.

– Да, ну и почему ты так думаешь? Мне кажется, бактерии из того водорослевого смузи вторглись в твой мозг.

– Ты ревнуешь, потому что я разговаривал с ней? – он поворачивается ко мне.

– Не ревную. Я просто обеспокоена, но не буду больше приглядывать за тобой, если ты этого не хочешь.

– Тебе нужно приглядывать за собой, Эштин. Не за мной.

Дерек уходит в душ. От осознания того, что он будет спать со мной в палатке, в моем животе порхают бабочки. Мне не хочется признавать, что я хочу, чтобы он хотел меня. Но это так. Я хочу сказать ему, что девушка, с которой он проболтал весь вечер глупая и скучная и... не я.

Он возвращается. Надувная кровать приходит в движение, когда он садится на нее. Я скатываюсь к середине... к нему.

– Не вздумай спать на моей кровати, – бормочу я, перебираясь назад на край и надеясь на то, что он не поймет, что я в курсе о наэлектризованности между нами. Если он тоже это ощущает, то тщательно скрывает.

– Послушай, Лапочка, ты не оставила мне другого места. Мы разделим кровать. Тебе это не понравится, – говорит он раздраженным тоном, – но у меня есть карманный ножик, который я буду счастлив всадить в твой матрас.

Я сажусь.

– Ты не посмеешь.

Он лезет в свою сумку и достает нож.

– Посмотрим.

К сожалению, я не думаю, что Дерек из тех парней, кто угрожает впустую.

– Отлично. Ты можешь спать на кровати, но убедись, что останешься на своей стороне. Помни о нашем правиле “без касаний”.

– Просто отодвинься.

В палатке темно. И тихо, за исключением нашего дыхания.

Лежу спиной к Дереку. Я слышу, как он снимает джинсы, прежде чем лечь рядом со мной. Это странно интимно находиться в палатке только вдвоем. Спал ли он прежде с девушкой всю ночь? Спал ли он с девушкой из Теннесси, которая изменила ему?

Для нас обоих на кровати недостаточно места. Я держу свое тело совершенно прямо, чтобы мы случайно не соприкоснулись ногами, руками, ладонями или... чем-то еще. Мне не о чем беспокоиться. Наряду с тем, что Дерек должно быть хочет быть со мной в физическом плане, потому что он мужчина, у него нет никакого желания удерживать меня и говорить, что в моей жизни все будет хорошо.

Это то, чего я хочу от парня.

Это то, что мне нужно от парня.

Внезапно в палатке воцаряется оглушающая тишина. Даже сверчки стихли. Мне тревожно. Тишина меня раздражает, как звук от ногтей, скребущих по школьной доске, потому что, когда тихо, мой мозг начинает перевозбуждаться. Когда мама и Брэнди уехали несколько лет назад, в нашем доме стало слишком тихо. Я могла думать только о том, что они бросили нас, и о том, как одиноко мне стало. Я заполняла пустоту грохочущей музыкой, которая не позволяла мне думать.

Дерек слушает музыку в наушниках. Вокруг так тихо, что я слышу песни. Ретро-музыка из 50-х или 60-х мягко заполняет палатку. Песни меня успокаивают. Я погружаюсь в сон, пытаясь не думать, что Дерек спас меня от паука. Или спит рядом со мной. Напоминаю себе, что он неравнодушен к девушкам подобным той, с розовой прядью в волосах, той, которую он больше никогда не увидит.

Не осознавая этого, он был моим героем в этот вечер. Он и сейчас мой герой, везущий меня в Техас и оставшийся со мной, вместо того чтобы пойти и потрахаться с той девчонкой.

– Спасибо, – засыпая, бормочу я, понимая, что он не может меня услышать в наушниках. Это здорово, понимать, что, как минимум, сегодня ночью я под защитой... Дерека, который находится здесь и убедится, что я не буду атакована пауками... или надоедливыми мыслями, что меня все бросили.

Мне снится сон об Аляске. Я замерзаю и не могу согреться. Я застряла в середине ледяной горы и не могу выбраться. Сделаю все что угодно лишь бы перестать дрожать. Ветер холодный, поскольку вокруг снежная буря. Каким-то волшебным образом я выбралась из ледяной горы. Теперь я иду по снегу, голая, замерзшая до смерти.

Сквозь сон я поворачиваюсь, чтобы найти более удобное положение, с трудом понимая, что я не на Аляске, а по-прежнему в палатке. Мне холодно... температура воздуха снизилась, и я дрожу. Мои руки упираются во что-то теплое. Какой-то островок тепла. Я придвигаюсь к нему поближе и обнимаю.

– Эштин, что ты делаешь? – произносит глубокий мужской голос.

Дерек. Я не открываю глаз, но узнаю его. Его манера растягивать слова уникальна и бесподобна, как горячий шоколад. Я хочу, чтобы он был моим защитником, хотя бы эту ночь. Если он покинет меня, я буду одна-одинешенька.

Не хочу быть замерзшей и одинокой. Не сегодня.

В сонном состоянии я говорю себе, что буду делать все, чтобы удержать его здесь, со мной.

– Не бросай меня, – бормочу на его груди и неконтролируемо дрожу.

– Не брошу, – его руки обнимают меня, и я чувствую себя в безопасности... далеко от айсберга в моем сне, одиночества в сердце и боли от потери всех, кого я любила.

Глава 35

Дерек

Я просыпаюсь с эрекцией. А моя рука обнимает Эштин. Мы лежим в позе «ложки», словно женатая пара, и ее длинные волосы находятся на моем лице. Цветочный аромат духов напоминает мне, что хотя Эштин и разговаривает жестко, а также играет в футбол, она на сто процентов женщина. Я делал все возможное, чтобы остаться на своей стороне матраса, но она придвигалась ближе. И ближе. Потом она сказала мне, что замерзла, и попросила меня обнять ее, что я и сделал.

Это была моя первая ошибка.

Я быстро убираю руку и отодвигаюсь, чтобы между нами было некоторое расстояние. Мне нужно остыть. Она была полусонная, когда попросила обнять ее, так что надеюсь, она ничего не вспомнит. Я не собираюсь играть роль ее временного бойфренда, пока мы едем в Техас.

Розоволасоя Кэрри – мой тип. Она обиделась, после того как я отверг ее, когда она спросила, хочу ли я провести ночь в ее палатке. Я сказал ей, что я работаю как телохранитель Ее Величества.

Керри надеялась хорошо провести время.

Эштин надеется найти кого-то, кто не бросит ее.

Когда она потянулась ко мне, это было просто потому, что я был теплым телом? Или это было потому, что это был я? Не важно. Я расстегиваю молнию палатки и иду разжигать костер. Как я здесь оказался? Это все из-за той чертовой проделки со свиньей. Гребаные поросята причина того, что я здесь, а не в комнате общежития в Реджентсе.

Эта поездка только на несколько дней. В течение пары дней я могу делать все, что угодно. Даже оставаться подальше от Эштин насколько это возможно. Я слышу движение в палатке, прежде чем она высовывает голову.

– Привет, – говорит она.

– Привет.

Я указываю на коробку «Поп Тартс» на капоте машины, но не собираюсь поддерживать зрительный контакт с ней. Вместо этого я смотрю на пламя костра, который я только что разжег.

– Я достал кое-что позавтракать.

Она открывает коробку.

– Спасибо, – бормочет она, откусывая печенье.

Я наклоняюсь вперед, опираясь на локти, и задаюсь вопросом, что мне следует ей сказать.

– Нам следует собраться и выехать в ближайшее время, – говорю я стоически. – Нам еще далеко ехать.

Следующие двадцать минут мы проводим собираясь. Она не смотрит в мою сторону, когда мы выезжаем из кемпинга и направляемся к нашему следующему месту назначения.

– Хочешь поговорить о прошлой ночи? – спрашивает она.

– О той части, где ты заигрывала с теми парнями, или о той, когда просила меня обнять тебя?

– Я не заигрывала с теми парнями. Мы разговаривали о футболе.

– О, все правильно. Тебе нравятся только те парни, которые играют в футбол.

– Что ты имеешь в виду? – Когда я не отвечаю, она говорит: – Может нам следует начать с того, что ты был весьма дружелюбен с той девушкой с розовой прядью в волосах. Она определенно хотела секса.

– Это же отлично. Никакого эмоционального участия. Никаких обязательств. Вот, что я называю идеальными отношениями.

– Это то, что я называю распутством, – она изгибает верхнюю губу в отвращении. – Мне жалко твою будущую жену. Она обречена быть очень одинокой женщиной.

– И мне жаль твоего будущего мужа, которому суждено разочаровать тебя и твои высокие ожидания.

– Высокие ожидания? Мои ожидания не высоки.

– Правда? Тогда не жди, что я буду твоей грелкой каждую ночь.

– Я и не жду.

Эштин утверждает, что ей необходимо тренироваться каждый день, даже притом, что мы в пути. Девушка предана своему делу, я дам ей хоть это. Она ищет в телефоне ближайший парк, но ничего не находит, так что, в конце концов, я еду кругами, высматривая открытую площадку.

Мы находим старшую школу с футбольным полем на заднем дворе.

– Сюда? Это лучше чем парк, потому что ты можешь бить по настоящим воротам, а не воображать их.

– Я не могу тренироваться здесь. Это частная собственность школы. Кроме того, кругом забор и ворота заперты, – Эштин качает головой.

Я искоса смотрю на нее.

– И?

– Не думаешь ли ты о незаконном проникновении, – говорит она.

– Да.

Она продолжает протестовать, пока я паркуюсь рядом с полем.

– Да ладно тебе, – говорю я. – Сейчас лето и никого здесь нет. Поверь мне, в этом нет ничего страшного. Никто не заметит.

Я иду к воротам. Эштин остается в машине еще на несколько секунд, а затем идет следом, захватив футбольный мяч и подставку для него с заднего сидения.

– Это плохая затея, Дерек, – говорит она с паникой в глосе. – Я не делаю ничего противозаконного. Я не могу делать что-то противозаконное. Если нас поймают...

– Успокойся, Лапочка. Нас не поймают.

Я изучаю замок и понимаю, что быстро его открою. В Реджентсе мы с моим другом Сэмом насколько недель тренировались во взломе замков, для того чтобы мы смогли попасть ночью в кафетерий и стащить еду из холодильников.

– Ты отморозок, – говорит Эштин, когда замок щелкает, открываясь, и я веду ее на покрытое травой поле.

Отморозок или нет, теперь она получила место для тренировки.

Я прислоняюсь к штанге и наблюдаю, как она занимает позицию.

– Не думаю, что ты захочешь, чтобы я показала тебе как держать мяч так, чтобы я смогла выбить его у живого человека?– спрашивает она.

– Нет, – говорю я. – Не хочу.

Она пожимает плечами, затем без особого труда пинает мяч с первой линии. Он залетает в ворота.

– Хочешь ловить мяч после моего броска? – спрашивает она. – Так мне не придется бегать за ним каждый раз. Дело пойдет гораздо быстрее.

– Нет, – снова говорю я. – Не хочу.

– Ленивый осел, – бормочет она, хватая мяч и устанавливая его, в этот раз на пятой линии.

Она больше часа устанавливает и пинает мяч. Всякий раз, как она бьет, мяч пролетает сквозь ворота. Я вижу концентрацию на ее лице в момент, когда она делает успокаивающий вздох и прикидывает, с какой силой ей надо пнуть, прежде чем ее нога коснется мяча.

Девчонка производит хорошее впечатление.

После тренировки мы возвращаемся на дорогу. Она откидывается назад и закрывает глаза, кивая в такт музыке в своих наушниках и не обращая внимания ни на что вокруг.

Я привожу нас к следующему кемпингу, это небольшой частный кемпинг рядом с Оклахома-Сити. В нем только четыре участка для разбивки лагеря, и два из них пустуют. Эштин продолжает хранить молчание, пока мы ставим палатку и умываемся в уборных около въезда.

Наша стоянка окружена деревьями. На участке рядом с нами расположилась пожилая пара – Ирвинг и Сильвия. Мы познакомились с ними на обратном пути из уборных, когда они сидели возле своей палатки за столом.

Еще светло, так что Эштин берет мячи из машины и снова отрабатывает удар. Сначала она разминается, и я обнаруживаю, что наблюдаю за ней, как за звездой спортивного шоу или какой-нибудь развлекательной программы на телевидении. Она оборачивается ко мне.

– Ты смотришь на меня?

– Нет.

– Иди сюда.

– Зачем?

– Просто… иди сюда.

Я подхожу к ней. Она приподнимает один из мячей, подбрасывая его ногой, и протягивает его мне.

– Ты помнишь, как бросать?

Да. Я смотрю на мяч так, словно никогда раньше не держал его в руках.

– По правде, нет.

– Но твой отец играл с тобой в мяч, когда ты был маленьким, Дерек?

– Он был занят, защищая нашу страну, – говорю я, хотя это правда только на половину.

Он большую часть времени был занят, защищая нашу страну, но научил меня бросать мяч. Когда мне было восемь, я постоянно просил родителей поиграть со мной в футбол, чтобы я мог потренироваться в закручивании мяча. Я никогда не переставал играть в мяч и упрашивал всех вокруг пойти со мной на поле, чтобы я мог потренироваться.

Протягиваю мяч ей назад, но она отталкивает мою руку.

– Ты левша или правша?

– Правша.

Она берет мои пальцы и размещает их на мяче, затем объясняет мне как его бросать.

– Основа в том, чтобы позволить ему скатиться с твоих пальцев. Уверена, ты вспомнишь, как только попробуешь.

Я притворяюсь, как будто впервые держу мяч и стараюсь не улыбаться, когда она проводит мне подробный инструктаж.

– Если ты такой эксперт по броскам, – говорю ей. – Почему ты не квотербек?

Она смеется.

– Я не смогу бросить так далеко и точно, как Лендон, – она пожимает плечами. – Некоторые парни родились для того, чтобы бросать мяч. Лендон – талантливый человек.

– Уверен, есть много парней лучше его.

– Я не встречала других, особенно в нашем дивизионе. Его отец профессиональный игрок.

Эштин так рассказывает о таланте Лендона, можно подумать, что он ну просто супер-пупер квотербек. Мне почти захотелось продемонстрировать ей свои навыки. Почти.

Она отбегает в сторону от меня.

– Бросай!

Мне не просто бросить так, словно я забыл, как это делается, но у меня получается. Мяч летит, затем ударяется о землю с глухим стуком. Отнюдь не рядом с целью.

– Это было жалко, Дерек.

– Знаю. Я посредственный игрок.

– Попробуй снова, – говорит она, ободряюще. – Помни, позволь мячу скатиться с твоих пальцев, когда бросаешь его.

Я снова делаю бросок, на этот раз мяч падает не дальше девяти метров от нее, но все равно не долетает до цели.

– Ты уверен, что родился в Америке? Несомненно, ты не бросал бы так мяч, если бы был американцем.

– Не все могут, подобно Лендону, быть божеством среди квотербеков, – предполагаю я.

Она берет мяч под мышку:

– Урок на сегодня закончен. Если ты завидуешь Лендону, в этом совершенно не стыдно признаться.

– Я не завидую ему.

Не сомневаюсь, немного потренировавшись, я брошу точнее его.

Эштин сдерживает смех.

– Нет, правда!

– Что тебе нравится в игре?

– Постараюсь объяснить тебе. Для меня это больше, чем игра, – она кладет руку на себе на грудь и говорит: – Когда ты полюбишь что-то так сильно, как я люблю футбол, ты просто почувствуешь это внутри. Любил ли ты когда-нибудь что-то так сильно, чтобы это поглощало тебя?

– Очень давно.

– Это то, чем футбол является для меня. Это моя страсть, моя жизнь... мой способ побега. Когда я играю, я забываю все плохое в своей жизни. А когда мы выигрываем… – она смотрит вниз, словно ей неловко. – Понимаю, это прозвучит глупо, но когда я выигрываю, думаю, что чудеса случаются.

– Чудеса?

– Я же сказала тебе – это глупо, – кивает она.

– Это не глупо. Надеяться всегда лучше, чем опустить руки и думать, что жизнь невыносима.

Когда мы возвращаемся к стоянке, Сильвия машет нам.

– Присоединяйтесь! У нас много еды. Ирв, принеси стулья.

Мы с Эштин подходим к их маленькому столу, в то время как Ирвин исполняет поручение, а Сильвия расставляет еду.

– Мы не хотим прерывать ваш ужин, – говорит Эштин, несмотря на то, что пожирает глазами курицу с рисом, словно это деликатес. Она выглядит измученной, но уверен, курица вернет блеск в ее глаза.

– Спасибо, мэм, – благодарю я, пока беру стул.

Во время еды основном говорит Сильвия. Она рассказывает о том, как они с Ирвом познакомились, когда были молодыми и об их четырех детях. Один – доктор, один – юрист, и один – фармацевт.

– Я не знаю, почему наш сын Джерри валяет дурака, – говорит Ирв.

Сильвия слегка хлопает Ирва по плечу.

– Не говори «дурак» перед этими милыми подростками, Ирв.

Он быстро бормочет извинения и возвращается к еде.

Мы с Эштин тоже принимаемся за еду. Курица нежная, а от специй у меня слюнки текут. Рис тоже на вкус чертовски хорош. У меня бесконечно долго не было столь прекрасной домашней еды. Эштин должна быть чувствует то же самое, потому что она расправилась с курицей и принимается за рис.

– Как долго вы двое встречаетесь? – спрашивает Сильвия.

– Мы не встречаемся, – отвечаю я.

– Почему нет?

Эштин поднимает взгляд от тарелки.

– Потому что ему нравятся глупенькие девушки, которые хотят отношений только на одну ночь.

– И она любит только спортсменов, играющих в футбол, – говорю я, бросая ей вызов.

Сильвия наклоняет голову, словно тщательно обдумывает мой выбор девушек, а Ирв смотрит на меня с восхищением.

– Ты же не хочешь позволить девушке твоей мечты уйти, – говорит Сильвия мне. – Скажи ему, Ирв.

Ирв занимается едой и не похоже, что он собирается останавливаться.

– Ирв!

Она наконец откладывает вилку.

– Что?

– У тебя есть слуховой аппарат? – спрашивает у него Сильвия. После того, как он кивает, Сильвия повторяет громче:

– Скажи Дереку, сейчас же, почему он не должен позволить девушке своей мечты уйти!

Ирвинг подносит руку Сильвии к губам, нежно целуя.

– Когда я увидел Сильвию в первый раз, меня наняли перекрасить ее дом. У нее был парень, за которого она собиралась замуж, но я знал, что с того момента, как я положил глаз на нее, она – моя единственная. Она, вероятно, не должна была общаться с обслугой, но Сильвия наблюдала за тем, как я крашу, и разговаривала со мной, пока я работал. Я пропадал от безумной любви к ней и знал, что она девушка моей мечты, – он сделал паузу, чтобы посмотреть в глаза Сильвии. – Поэтому, когда пришло время красить комнату Сильвии, я написал «выходи за меня» на ее стене, – он улыбается. – Она также написала ответ на стене так, чтобы я обнаружил его на следующий день.

– И что там было? – спрашивает Эштин, полностью погруженная в историю, как если бы она была сказкой.

– Очевидно, она сказала «да», так как они женаты, – отвечаю я ей.

– На самом деле, Ирвинг никогда не видел, что я ему написала, потому что мои родители узнали, что он сделал, и уволили его, – говорит Сильвия. – Она не хотели, чтобы я вышла замуж за маляра.

– Но я никогда не сдавался. Я приходил к ней домой каждый день, прося ее руки.

– В конечном итоге мои родители сдались, – Сильвия похлопывает Ирвинга по руке. – И мы поженились спустя шесть месяцев. Это было шестьдесят лет назад.

Эштин откидывается на спинку стула и вздыхает:

– Это чудесная история. Так романтично!

– Вот, почему ты не должен позволить девушке твоей мечты уйти, Дерек, – пальцем грозит мне Сильвия.

Я думаю о том, как будет выглядеть Эштин через шестьдесят лет, сидя напротив меня за столом. Уверен, ее глаза будут также блестеть, а губы будут столь же привлекательны. Она будет благодарна кому-то, кто поддерживал ее все эти годы, когда остальные бросили.

Но я не могу быть этим парнем.

Возможно, я проживу не больше тридцати пяти – возраст моей мамы, когда она умерла. Прямо сейчас, глядя на сидящую напротив меня девушку, которая очень даже может быть девушкой моей мечты, я понимаю, что не женюсь на ней. Я позволю кому-то другому стать ее Ирвингом, кому-то, кто будет способен сидеть напротив нее шестьдесят лет спустя, и смотреть ей в глаза так, словно его жизнь была бы кошмаром, если бы не она.

– Да, конечно. Эштин властная и любит командовать, – моя еда угрожает выйти наружу, когда я добавляю: – Так как мне не нравятся властные и распоряжающиеся девушки, она – не девушка моей мечты.

– Дерек, на самом деле, самый надоедливый парень, с которым я когда-либо была знакома, – в тон мне вторит Эштин с фальшивой улыбкой. – Если бы он написал мне на стене «выходи за меня», я бы обвела надпись и перечеркнула.