Текст книги "Лучше, чем идеально (ЛП)"

Автор книги: Симона Элькелес

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

– Думаю, уже лучше, – отвечаю я ей.

Удовлетворенная, что у меня больше нет аллергической реакции на фиолетовую глазурь, она садится на стул рядом с кроватью. Положив руки на колени, она смотрит на меня такими же глазами, как у Дерека.

– Итак... я знаю, что между тобой и моим внуком что-то происходит. Может, объяснишь что именно?

Я выключаю телевизор и полностью обращаю свое внимание на нее.

– Мм... Собственно, я не уверена. Может, вам лучше спросить у Дерека?

– Я спросила.

– Что он сказал?

– Мой внук не слишком сговорчив, когда идет речь о том, чтобы поделиться подробностями его жизни, дай ему бог здоровья.

– Потому что ты потом используешь их против меня, – вступает в разговор Дерек, появляясь в комнате. Свой костюм он сменил на спортивные штаны и футболку и теперь больше похож на того Дерека, которого я знаю.

Он подходит к изножью кровати и спрашивает, указывая на мою шею:

– Как ты?

Я приподнимаю голову, чтобы продемонстрировать ему свою грудь.

– Лучше. Все прошло, за исключением нескольких царапин.

– Хорошо.

В том взгляде, которым он смотрит на меня, слишком легко затеряться – эти глаза говорят о гораздо большем, чем любые слова.

– Мне необходимо пойти проверить персонал и убедиться, что вся еда упакована, – говорит бабушка Дерека, поднимаясь со стула и выходя из комнаты. – Оставьте дверь открытой.

Когда его бабушка оставляет нас наедине, Дерек приподнимает простыни и говорит:

– Подвинься немного, чтобы я мог сесть.

– Твоя бабушка сказала, что тебе нужно...

– Я знаю, что сказала моя бабушка. Двигайся.

Я сдвигаюсь в сторону. Это так хорошо, что он рядом, но даже если физически мы близко, то внутренне между нами бездна.

Я включаю телевизор и пытаюсь уменьшить злость.

– Мне нужен дома телевизор в моей комнате. Это так здорово.

Долгое время мы ничего не говорим. Идет какой-то фильм, но я не обращаю на него внимания, потому что слишком отвлекаюсь на Дерека, сидящего рядом со мной.

– У меня ничего не было с девушкой, с которой ты меня видела сегодня, – говорит он. – Она хотела, чтобы я поднялся с ней наверх и ушел с вечеринки, но я отказался.

– Почему?

Он долго не отвечает, а затем берет пульт и выключает звук телевизора. Он запускает руку в волосы, и я задерживаю дыхание, ожидая его ответ. Он поворачивается ко мне, пленяя меня пристальный взглядом своих глаз, и произносит:

– Из-за тебя.

Глава 47

Дерек

Правило номер один в футболе – не позволяйте вашему противнику понять ваш план игры. Я просто раскрыл себя.

Только то, что я не могу перестать думать о девушке, не значит, что я парень, который должен все делать правильно в своей жизни.

– Я не хочу причинить тебе боль.

– Каждый, кто мне не безразличен, причиняет мне боль, – говорит она. – Я привыкла к этому.

– Я не намерен оказаться в этом списке.

– Поэтому ты не хочешь заботиться о ком-то, кто уже, возможно, имеет реальные чувства к тебе?– она дарит мне слабую, ранимую улыбку.

– Послушай, в моем прошлом была дерьмовая ситуация, я просто не готов отпустить это... не сейчас, по крайней мере.

– Я тоже прошла через дерьмо, Дерек. Большая часть моей жизни тратится на попытки пробраться через него, – в отчаянии она вскидывает руки. – Я все время за все борюсь, но я не вижу, что ты борешься за что-нибудь. Это выглядит так, словно ты хочешь наказать себя за какой-то неизвестный проступок.

– Ты права.

Эта независимая девушка, которая играет в футбол, и у которой шкура толще, чем у многих знакомых мне парней, заставляет меня хотеть поделиться с ней тем, чем я никогда и ни с кем еще не делился. Я делаю глубокий вдох и выпускаю все то, что я держал в себе так долго.

– В день, когда умерла моя мама, мне позвонила в школу медсестра из госпиталя. Она сказала, что мама спрашивала обо мне весь день, – я отбрасываю голову назад, потому как вспоминать это все еще больно. Я бы сделал все что угодно, чтобы повернуть время вспять и снова пережить тот день. – Сначала я пошел на тренировку, Эштин. Я поставил футбол выше мамы... Я поставил его выше чего-либо еще. Когда я, наконец, приехал в госпиталь, она уже умерла.

Два дня спустя я стоял и смотрел, как они опускают гроб с мамой в землю. Я подвел ее. Ее смерть была такой постоянной, такой окончательной. У меня никогда не будет второго шанса сделать что-то для нее.

– Я поклялся никогда больше не играть в футбол после ее смерти.

– Это не твоя вина, что она умерла, Дерек, – Эштин кладет руку мне на плечо, ее длинные женственные пальцы дарят тепло и комфорт. Я бы хотел, чтобы в тот день она была рядом со мной у могилы, я бы не чувствовал себя таким одиноким. Тогда я решил перестать о чем-либо или о ком-либо заботиться, и в конечном итоге перестать что-либо чувствовать вообще. Это работало.

Пока я не встретил Эштин Паркер.

– Все будет хорошо, – говорит она. – Один день.

Она проскальзывает под одеяло и кладет голову на одну из больших подушек, лицом ко мне. Дотянувшись, она берет меня за руку.

– Ты устала. Хочешь, чтобы я ушел?

– Нет, – она все еще держит меня за руку. Ее глаза закрываются, и она засыпает, так и не выпустив моей руки.

– Только, чтобы ты знал, – бормочет она, постепенно засыпая. – Эта неделя в футбольном лагере была крайне паршивой. Лендон убедил парней саботировать меня, но твои слова постоянно крутились у меня в голове.

– Какие слова?

– «Ты можешь сделать это».

*****

Я сижу на трибуне, наблюдая, как Эштин выполняет комбинации и играет на пятничной тренировке. Она понятия не имеет, что я здесь, и я пытаюсь остаться незамеченным никем из парней, знакомых со мной, – я надел темные солнцезащитные очки и бейсболку и уселся позади кучи родителей и скаутов.

Полностью сосредоточенная, она растягивается за боковой линией. В первой четверти игры Эштин промахнулась два раза при трехочковых ударах. Я внимательно наблюдал за холдерами. Она наклоняли мяч так, чтобы ее удар пришелся в неподходящий угол. Многие родители на трибунах смеялись над ней и сетовали, что девушкам не место на футбольном поле.

Чем больше парни саботировали ее, тем больше мне хотелось выбежать на поле и заменить холдера, чтобы Эштин могла продемонстрировать всем присутствующим, что она достойна быть здесь. Но она не хотела бы этого. Она предпочитает самостоятельно бороться в своих сражениях.

Я подаюсь вперед, опираясь на локти, и наблюдаю за игрой. Парни упорно работают, каждый из них старается привлечь внимание скаутов. МакНайт – квотербек в команде Эштин. Он солидный игрок, и я понимаю, почему Эштин хотела, чтобы он был в ее команде. Но у него большое эго, и он много насмехается над соперниками, когда его команда забивает, вместо того, чтобы сосредоточиться на следующей подаче.

– Дерек! Дерек! – раздается визгливый женский голос сбоку.

О, нет. Пожалуйста, нет.

Моя бабушка устраивает представление, она держит в руках ярко-фиолетовый зонтик от солнца и машет им, как сумасшедшая, стараясь привлечь мое внимание. На ней фиолетовый брючный костюм, соответствующий зонтику. Сначала я игнорирую ее, надеясь, что она уйдет, если я не отвечу. Черта с два! Она привлекает всеобщее внимание и на трибунах, и на поле.

– Кто это? – удивленно спрашивает один из родителей.

– Элизабет Уортингтон, – отвечает парень, сидящий впереди громким шепотом. – Она владелица «Уортингтон Индастриз». Очень влиятельная леди. Ее внук приезжал сюда на тренировки, пока не умерла его мать. Он был квотербеком.

– Какая грустная история.

Отлично. Я стал предметом сплетен родителей. Я съеживаюсь, когда бабушка проходит на трибуны громко кричит:

– Дерек!

Все зрители, в том числе и скауты, удивленно таращат глаза и перешептываются между собой. С таким же успехом я мог бы прийти сюда с табличкой на голове, на которой флуоресцентными мигающими огоньками выведено «Дерек Фицпатрик».

Моя бабушка понятия не имеет, какой переполох она вызвала, когда усаживается рядом со мной.

– Скажи мне, пожалуйста, почему я должна была узнавать у Гарольда, куда ты ушел утром?

– Потому что я не хотел, чтобы ты пришла сюда и устроила сцену.

– Ерунда, – говорит она, вытягивая шею и осматривая поле. – Я не вижу Эштин. Где она?

– Она одна за боковой линией рядом с сеткой кикеров. Клянусь, если ты будешь махать ей, я велю тебе уйти.

– Хорошо, хорошо. Не надо быть таким капризным, – говорит она, опуская руки.

– Что за внезапный интерес к футболу? – спрашиваю я ее. – Ты ни разу не приехала сюда, когда я тут тренировался.

Она ерзает в кресле, глядя прямо на поле.

– Это ты так думаешь.

– Я никогда не видел тебя.

Бабушка поворачивается ко мне с лукавой улыбкой.

– Может потому что я не хотела, чтобы ты увидел, – она вновь обращает свое внимание к игре. – В прошлом я совершала ошибки, но не намерена их повторять, – она искоса смотрит на меня. – Ты был бы весьма мудрым, если бы проступал также.

Ошибки. Я, определенно, совершил их достаточно на свою долю.

После игры целая куча скаутов окружает нас и забрасывает меня вопросами. Вот вам и побыл незаметным! Я говорю им, что не планирую снова играть в футбол, но некоторые из них дают мне свои карточки и просят позвонить им, если я передумаю.

Бабушка сообщает мне, что подождет, когда Эштин выйдет из раздевалки. А я замечаю МакНайта, направляющегося в общежитие. Я встречаюсь с ним в общей комнате, готовый побеседовать насчет саботажа Эштин.

– Охренеть, – произносит фуллбек Джастин Уэйд. Мы с Джастином были соседями по комнате в мой третий год здесь. – Это же Фиц во плоти. Где ты пропадал?

Лайнбекер по имени Девон хлопает меня по спине.

– Черт возьми, чувак, я не могу поверить, что ты вернулся. Я был уверен, что ты на кратчайшем пути в НФЛ. Когда я услышал, что ты перестал играть, был в шоке.

– Моя команда сегодня проиграла, – говорит Джастин. – Уверен, если бы мы использовали тебя...

– Я здесь не для того, чтобы играть, – отвечаю ему.

– Погодите секунду, – говорит Лендон. – Ты – Дерек Фицпатрик?

– Единственный и неповторимый, чувак, – вмешивается Джастин.

– Местная легенда, – добавляет Девон, а затем говорит Лендону: – Он – тот самый, о ком я рассказывал тебе недавно вечером.

– Ничего себе. Не могу поверить в это, – Лендон качает головой, словно пытаясь понять, как я могу быть тем парнем с фотографии на доске чочета «Элита». А потом спрашивает меня: – Почему ты здесь?

– Просто приехал к Эштин.

– Почему? Потому что хочешь ее для себя? – он жестом указывает на дверной проем. – Ты хочешь вторым залезть ей в трусы и положил на нее глаз, чувак.

Я коротко смеюсь, звук эхом разлетается по комнате.

– Ты не хрена не знаешь, МакНайт.

– Я знаю все, – говорит он, наклоняется вперед и шепчет мне в ухо: – Если я скажу ей, что буду играть за Фримонт, то получу ее назад по щелчку пальцев.

Я отталкиваю его от себя.

Он толкает меня в ответ, затем бьет.

Кровь в моих венах доходит до точки кипения, отчего мои кулаки устремляются в бой. Он не медлит и отвечает мне, так что мы оба идем на это. Мой адреналин достигает небывалого уровня, и у него нет шансов, потому что я иду на все и не настроен останавливать драку в ближайшее время.

Несколько парней пытаются оттащить нас друг от друга, но я сопротивляюсь и отмахиваюсь от них.

До тех пор, пока не слышу крик Эштин:

– Дерек!

Я поворачиваюсь на ее голос, вижу ее потрясенное выражение лица и получаю удар в челюсть. Черт, как больно! У МакНайта хороший правый хук.

Если это не достаточно хреново, в комнату вбегают тренеры. Тренер Смарт, главный тренер и один из кураторов Программы в «Элите», встает между нами.

– Что, черт возьми, здесь происходит?

МакНайт вытирает кровь из уголка рта тыльной стороной ладони.

– Ничего, тренер.

– Что-то не похоже на «ничего». Дерек, какого черта ты здесь делаешь и устраиваешь проблемы с одним из моих игроков?

Его игроков. Я был когда-то одним из его игроков.

– Прошу прощения, тренер.

Он приказывает одному из тренеров позаботиться о МакНайте, затем хватает меня за переднюю часть рубашки и тянет в пустой коридор. Я думал, что он ударит меня, вместо этого он говорит мне в лицо, как делал раньше, когда я был на поле:

– Тебя использовали как пример для подражания для этих парней, Дерек, – он хватает меня за подбородок, заставляя вздрогнуть от боли, и рассматривает мои синяки. – Что с тобой случилось?

Я пожимаю плечами.

– Где твой отец?

Я снова пожимаю плечами.

– Где-то в середине океана.

Он кивает, словно мой отец развернуто объяснил, почему я подрался. Он качает головой.

– Я слышал, тебя вышвырнули из той академии в Калифорнии. Почему ты попадаешь в неприятности вместо того, чтобы играть в футбол?

Эштин стоит в дверях, глядя на меня гневно и негодующе. За ней моя бабушка и ее зонтик.

– Ты знаешь, что должен играть, не так ли? – говорит Смарт. – Ты не можешь просто забыть все то, над чем ты так долго работал.

– Я не забыл, тренер. Я не играю больше. Конец истории.

– У твоей истории нет конца, Дерек, потому что она никогда даже не начиналась, – говорит он.

– Эта дискуссия закончена, тренер, – я пришел сюда, чтобы бороться за Эштин, не за себя. Это не обо мне.

– Вовсе нет. Ты знаешь, что у меня нулевая толерантность относительно драк, – говорит тренер. – Ты можешь драться на своей собственной территории и в свое собственное время, но не в мое.

– Я уже ухожу, – говорю я.

– Нет, не уходишь, – МакНайт вдруг появляется в коридоре с несколькими парнями, стоящими позади него. Его отряд. Он протягивает руку. – Извини, чувак. Без обид.

Я качаю головой и с отвращением прохожу мимо него, открываю дверь и уже выхожу, когда слышу голос МакНайта.

– Так это правда, Дерек. Мы все знаем, ты боишься, что не сможешь оправдать своего статуса легенды.

– Мой внук не боится, – вмешивается бабушка. Она тычет зонтиком в направлении МакНайта.

Я изо всех сил зажмуриваю глаза. Когда я открываю их, то вижу тренера Смарта. МакНайта с его отрядом. Мою бабушку. Эштин. Каждый из них задается вопросом, как я поступлю.

И, в конце концов, я делаю то, что делал всегда после смерти мамы.

Я выхожу, не оглядываясь назад.

Глава 48

Эштин

Я не могу дать ему так просто уйти. Мой отец уезжает, когда ситуация становится сложной, и он хочет сбежать. Я не позволю Дереку так легко уйти, так что я встаю перед его машиной и блокирую ему путь, когда он собирается уехать.

Он опускает стекло вниз.

– Что ты делаешь?

– Выходи из машины! – кричу я.

Когда он это делает, моя кровь вскипает, и я стремительно направляюсь к нему широкими целеустремленными шагами.

– Ты все мне испортил! – рычу я, затем толкаю его в грудь руками.

– Перестань кричать,– говорит он, глядя на окружающих.

– Нет, я не перестану кричать, потому что я чертовски зла. Ты знаешь, что я здесь борюсь за свою задницу, Дерек. Я борюсь за то, чтобы меня рассматривали наравне с парнями. Я борюсь за то, чтобы доказать всем, что мое место здесь, – я весьма эмоциональна, и меня не волнует, что каждый в сотне ярдов от нас, вероятно, может услышать мою пламенную речь. – Я борюсь с первой секунды своего пребывания в «Элите». Пойми своей тупой башкой, я не хочу, чтобы ты боролся за меня. Я от этого кажусь слабой. Мне нужно самой за себя бороться, или это не будет иметь смысла. Но, черт возьми, Дерек, когда ты собираешься бороться за себя?

– Я не собираюсь.

Я сглатываю комок в горле и говорю:

– Моя мама ушла, когда мне было десять лет. Ей наплевать на меня, и я должна жить каждый день зная это. Ты счастливчик. Ты знаешь, что твоя мама любила тебя.

– Счастливчик? – у него вырывается короткий, циничный смешок. – По крайней мере, твоя мама жива и ты можешь поговорить с ней. Ты не представляешь, на что я готов ради того, чтобы хотя бы минуту поговорить с мамой? Одну паршивую минуту! Я бы отрезал руку ради одной минуты с ней.

– Чего ты хочешь от жизни? – спрашиваю я, вызывая его на ответ. Мне нужно вытащить это из него. – Какая у тебя цель? Помимо того, чтобы делать вид, будто тебя ничего не заботит, что, знаю, является полным дерьмом.

– У меня ее нет.

Что за чушь.

– У всех есть цель.

Он отводит взгляд, потому что знает, что если посмотрит на меня, я загляну ему прямо в душу. Раны, которые должны были зажить, еще мокнут из-за огромного количества вины, которое он носит с собой с тех пор, как умерла его мама. Он продолжает наказывать себя за это давно принятое решение.

Я знаю, он хочет бороться за что-то... в глубине души у него есть очень сильное желание соревноваться. Он убивает это в себе, игнорирует свои инстинкты, взамен он решительно намерен являться всего лишь тенью того человека, которым он мог бы быть.

Поступление в военное училище после окончания школы для Дерека – способ удовлетворения его боевого духа... он боролся за меня в общежитие, но мой конфликт с Лендоном – это моя битва, а не Дерека.

Лендон назвал Дерека трусом. Неожиданно это уже было не обо мне, а Дерек ушел.

Дерек демонстративно скрещивает руки на груди.

– Пожалуйста, отойди, чтобы я мог уехать.

– Послушай меня, – я понижаю тон и говорю мягче. – Дерек, в жизни случается и дерьмо. Жизнь продолжается, независимо от того, хочешь ты или нет. Люди умирают, независимо от того хочешь ты этого или нет. Не забивай ерундой голову, будто ты бросил футбол из-за мамы. Она дала тебе жизнь. Ты думаешь, она хотела бы, чтобы твоя душа умерла вместе с ней.

– Не впутывай мою маму в это.

– Почему нет? Бросив все, ты ее не вернешь. Ты говоришь, что у тебя нет цели? Вранье! Ты должен идти туда, куда ты хочешь, и не мешкать. Когда ты поймешь это, дай мне знать, потому что я готова поспорить на свое левое яйцо, что у тебя есть цель, но ты никак не признаешь это.

– У тебя нет левого яйца, Эштин, – говорит он, уголок его рта приподнимается.

– Да, ладно, но ты ведешь себя так, словно у тебя нет ни одного, – я затрагиваю очевидное – если он не будет бороться за себя, то не сможет бороться за нас. – Ты должен простить себя.

Возникает долгая пауза, а после он говорит:

– Я не могу.

Он смотрит мимо меня, и я оборачиваюсь. Его бабушка стоит на стоянке, делая вид, что не обращает внимания на наш разговор. Когда я поворачиваюсь обратно, Дерек проводит рукой по волосам.

– Моя бабушка хочет, чтобы я переехал жить к ней. Я решил, что, вероятно, будет лучше для нас, если я останусь в Техасе и пойду здесь в школу. Я закажу тебе билет на самолет в воскресенье.

Я позволяю его словам глубокой скорбью наполнить мою грудь.

– Это то, чего ты хочешь?

– Да, – говорит он со стоическим и беспристрастным выражением лица.

Глава 49

Дерек

Оставшуюся часть я колесил по округе, мой мозг пытался переварить идею, что я остаюсь в Техасе и буду жить с бабушкой. Когда я приезжаю в ее дом, нахожу ее сидящей на маленькой скамье в фойе в ожидании меня.

– Где ты был?

– Катался.

Она медленно кивает.

– Я говорила с Эштин после твоего ухода. Она очень расстроена.

– Ладно, она это переживет.

– Хмм.

Я смотрю на нее со смесью досады и раздражения.

– Ну и что это значит?

– Я просто думаю, что сейчас ты ведешь себя не разумно, – вздыхает она медленно и глубоко. – Она сказала, что ты переезжаешь ко мне.

– Ах, да. Я забыл сказать тебе, что переезжаю, поздравляю, ты получила, что хотела, – я начинаю подниматься по лестнице на второй этаж.

– Я хочу, чтобы ты был счастлив, Дерек. Это то, чего я всегда хотела, – она колеблется, прежде чем добавить: – Это то, чего хотела бы твоя мама.

– Откуда тебе знать? Ее ведь нет рядом, чтобы спросить, не так ли? Хочешь спросить моего отца, что думает он? О, нет. Его тоже нет рядом, – говорю я, сарказм так и сочится из моих слов.

– Хорошо, независимо от того, кто рядом с тобой, а кто нет, тебе придется вернуться в Чикаго, чтобы забрать свои вещи, если ты собрался переезжать ко мне.

Уже в верхней части лестницы я отвечаю:

– Найми грузчиков, чтобы они это сделали.

– Вот еще, – встречает она вызов с достоинством. – Я уже приказала подготовить служебный самолет, который доставит нас в Чикаго.

Я замираю.

– Нас? Кого ты подразумеваешь под «нас»?

– Тебя, Эштин... и меня.

Нет, нет.

– Прости, что вынужден сообщить тебе плохие новости, бабуля, но этого не произойдет.

– Дело сделано, все уже устроено. Гарольд заберет Эштин из «Элита» в воскресенье и отвезет в аэропорт, где мы встретимся, – она скрещивает руки и посылает мне взгляд, который не каждый решится оспорить. – Это произойдет.

Глава 50

Эштин

В воскресенье утром я сижу перед тренерами Беннетом и Смартом, ожидая итоговую оценку моей игры. Я борюсь с желанием погрызть ногти, пока они изучают мою статистику и результативность за прошедшую неделю. Также они должны рассказать были ли отзывы от скаутов, присутствующих на игре.

– Нам очень приятно, что ты провела эту неделю в нашем лагере, – начинает тренер Беннет. – Мы с тренером Смартом впечатлены твоей решимостью и стремлением к борьбе.

Но не моей игрой.

Тренер Смарт кивает, соглашаясь.

– Ты – первая девушка, которая участвовала в программе, Эштин. Мы знали, что будут трудности, и ты столкнулась с ними лицом к лицу. Это требует мужества, а я восхищен, что оно есть в моих игроках.

Тренеру Смарту требуется время, чтобы перейти к озвучиванию моей статистики, и я съеживаюсь.

– Твоя статистика на этой неделе не впечатляет, Эштин, – говорит он. – Поэтому сложно надеяться на отклики от скаутов и тренеров с таким результатом, но тренер Беннет договорился о собеседовании с тренером Северо-Западного университета на следующей неделе. Они ничего не обещали, но, по крайней мере, согласились побеседовать с тобой.

Одна только мысль о возможности поговорить с тренером из «Большой десятки» должна сделать меня счастливой. Я не знаю, что со мной не так. Такое ощущение, что после того как Дерек сказал мне, что переезжает в Техас, все мои чувства, будто... выключились.

– Что бы ни случилось, все мы в «Элите» верим, что у тебя все получится, независимо от того, какую задачу ты перед собой поставила, – тренер Беннет тепло улыбается и протягивает руку. – Мы, безусловно, будем наблюдать за статистикой твоей команды в предстоящем сезоне и желаем тебе всего наилучшего.

Я пожимаю им обоим руки.

– Спасибо вам обоим за предоставленную возможность, – говорю я, затем иду в общежитие, чтобы забрать свою сумку и подождать лимузин, который приедет забрать меня. Прошлым вечером мне позвонили и сообщили, что Миссис Уортингтон зафрахтовала корпоративный самолет.

Я сижу в маленьком самолете рядом с Дереком. Его бабушка настояла на том, чтобы полететь вместе с нами. Она сказала, что хочет помочь Дереку забрать его вещи. Я слышала, как Дерек протестовал, но она просто проигнорировала его.

Трудно не чувствовать присутствие Дерека рядом со мной. Когда мы заходим домой, Джулиан выбегает навстречу Дереку, широко улыбаясь, а моя сестра приносит печенье, с выведенными на нем желтой глазурью словами «Добро пожаловать домой». Я не могу их есть. Они напоминают мне о ночи в доме бабушки Дерека, когда он рассказал все то, что так долго держал в себе.

– Я – Брэнди. Вы должно быть Лиз! – взволновано произносит Брэнди. Миссис Уортингтон вздрагивает, когда моя сестра называет ее Лиз вместо Элизабет или миссис Уортингтон, но Брэнди не замечает этого. – Очень приятно, что вы приехали сюда навестить нас. Дерек, правда здорово, что твоя бабушка здесь?

– Не очень, – говорит он.

Миссис Уортингтон хлопает по нему своей сумочкой.

– Моему внуку не хватает умения вести себя в обществе, но я намерена это исправить.

– Где папа? – спрашиваю я, меняя тему.

Моя сестра указывает на кабинет.

– Смотрит телевизор.

Я заглядываю в кабинет.

– Мы вернулись, папа.

Он кивает, будто я вернулась из магазина.

– Здесь также бабушка Дерека, – добавляю я, жестом предлагая ему встать и поприветствовать ее.

Он встает, уделяет минуту на то, чтобы познакомиться с миссис Уортингтон, затем возвращается в кабинет и снова начинает смотреть телевизор.

– Совершенно не дружелюбный мужчина, – бормочет миссис Уортингтон, расхаживая по дому и осматривая его.

– Мой отец – интроверт, – объясняю я.

– Хм, – миссис Уортингтон откусывает кусочек печенья Брэнди и выплевывает его в салфетку. – Дорогуша, ты пытаешься нас отравить или хочешь, чтобы мы сломали зубы?

Брэнди смеется.

– Признаю, я не лучший пекарь.

– Это очевидно, – похлопывает она Брэнди по щеке. – Мы должны дать тебе несколько уроков кулинарии, дорогуша. Пока ты не убила моего внука.

Брэнди хихикает, думая, что миссис Уортингтон шутит. Но я не думаю, что это была шутка, это, наверное, к лучшему, что моя сестра такая бестолковая.

Низкий лающий звук эхом проходит сквозь дом, перед тем как Фалкор подбегает ко мне и начинает облизывать меня.

– А это Фалкор.

– Хм. Эштин, дорогая, пожалуйста... пусть это животное перестанет устраивать тебе слюнявую ванну. Это очень негигиенично.

Дерек становится на колени, и Фалкор тут же меня оставляет. Мой пес ложится на спину, а Дерек чешет ему брюхо и говорит, как сильно скучал по нему.

После того как миссис Уортингтон отправляется устраиваться в моей комнате, и все остальные собираются на кухне, Дерек сообщает моей сестре и Джулиану, что переезжает в Техас.

Улыбка моей сестры исчезает.

– Но ты же мой брат, – плачет Джулиан. – Я не хочу, чтобы ты переезжал в Техас. Не уезжай!

Моя сестра выглядит потрясенной, ее глаза остекленели.

– Я уверена, что Дерек долго думал над своим решением, Джулиан, – монотонно и грустно говорит она. – Он должен делать то, что считает лучшим.

– Прости, приятель, – Дерек пытается объяснить Джулиану, но мой племянник уворачивается от него и убегает вверх по лестнице. Дерек с мрачным выражением лица следует за Джулианом.

– Я подвела своего мужа, – бормочет Брэнди. Ее руки падают по бокам. Она выглядит совершенно расстроенной. – Я неудачница во всем.

– Это не правда, – я подхожу к ней и обнимаю за плечи, утешая ее. – Ты отличная мама для Джулиана. Он потрясающий ребенок, Брэнди. У тебя не было никакой помощи, а он такой умный и ранимый.

Она пожимает плечами, одновременно вытирая слезы со своего бледного лица в форме сердца.

– Ты уже столкнулась с тем, что я дерьмовая сестра. И очевидно, что я паршивая мачеха. Я должна была остаться в Калифорнии.

– Нет, – я крепче обнимаю ее, в то время как слезы падают и из моих глаз. Когда она обнимает меня, я подавляю свои рыдания. Дерек заберет часть меня с собой, когда уедет, и я не думаю, что смогу справиться с отчаянием в одиночку. Я устала, несчастна и не хочу быть больше сильной. – Ты нужна мне, Брэнди, мне нужна моя старшая сестра, и я очень, очень рада, что ты вернулась.

– Ты в порядке? – спрашивает она, удерживая меня на расстоянии вытянутой руки, удивляясь, что я плачу вместе с ней.

– Нет, – качаю я головой.

Она вытирает слезы с моих щек и смотрит на меня печальным, понимающим взглядом.

– Речь идет о тебе и Дереке, не так ли?

Я киваю, неспособная произнести ни слова.

Она удерживает мое лицо в своих руках.

– Я здесь с тобой, младшая сестренка. Прости, но я чувствую себя так, словно это моя вина.

– Что это за «будь со мной» момент? – спрашивает миссис Уортингтон, входя в кухню. – Клянусь, я чувствую себя, будто нахожусь в похоронном бюро из-за того, что все ревут. Ну, ты знаешь, как можно излечиться?

– Как? – спрашивает Брэнди.

Я вытираю слезы и жду ее ответа.

– Спа-процедуры, – она достает свой телефон и набирает номер. – Гарольд, открой «Гугл» и найди мне приличный спа-центр в Фримонте, Иллинойс. Запиши на сегодняшний вечер троих к массажисту и на уход за лицом.

Она прекращает разговор, но затем секунду спустя снова звонит.

– Погоди секунду. Запиши четверых. Отец Эштин еще более сварлив, чем я, и наверняка нуждается в помощи.

– Лиз, не думаю, что мой отец пойдет в спа, – говорит Брэнди, когда та прекращает разговор во второй раз.

– Конечно, пойдет, – не колеблясь, выдает бабушка Дерека. – Никто не может отказать Уортингтону. И если ты снова назовешь меня Лиз, я выдеру эти чрезмерно окрашенные отростки с твоей головы.