Текст книги "Для тебя бессмертный III (СИ)"
Автор книги: Сим Симович
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 20 страниц)
Глава 16
Тирренское море билось о камни набережной, выплескивая на берег ледяную, серую муть. Свинцовые волны тяжело ворочались под порывами ветра, приносящего запахи йода, соли и гниющих водорослей. Морской смрад перемешивался с едкой гарью недавних пожарищ, пропитывая насквозь каждый камень и каждую щель в доспехах.
Неаполь затих, скованный лютым февралем тысяча двести пятьдесят первого года. Город, еще вчера захлебывавшийся криками в узких переулках, теперь покорно лежал под кованым сапогом, зализывая рваные раны и впитывая пролитую кровь в пористый желтый туф крепостных стен.
Неаполитанская гавань до неузнаваемости меняла очертания. Старые, прогнившие купеческие причалы безжалостно сносили под корень. На месте хлипких мостков рабочие вколачивали в черное илистое дно массивные дубовые сваи, сочащиеся вязкой смолой.
Крид шагнул по свежим, еще влажным доскам пирса. Ветер хлестнул по лицу колючей соленой крошкой, заставляя щуриться. Зима не знала милосердия, вымораживая саму надежду на тепло. Пальцы в стальных перчатках привычно сжали холодную рукоять меча.
Взгляд скользнул по палубам тяжелых галер. Широкие торговые суда осели глубоко в воду под чудовищной тяжестью многозарядных баллист. Машины, созданные по чертежам флорентийского гения, выглядели громоздко и пугающе. На палубах возвышались дубовые короба, скрывающие внутри отлаженные механизмы зубчатых передач и тугих воловьих жил.
В каждом магазине покоились двадцать тяжелых болтов, окованных граненым железом. Никакой магии, никаких молитв. Только чистая механика и точный расчет.
– Тетиву тяни сильнее, – приказал Крид, проходя мимо суетящегося инженера. – В море дерево разбухнет от влаги, жилы ослабнут. Оружие обязано бить насквозь, а не пугать чаек.
– Будет сделано, – мастер торопливо вытер лоб засаленным рукавом, не смея поднять глаз. – Смажем салом, натянем так, что зазвенит.
Сзади лязгнуло железо. Подошел Штарк. Кираса воеводы была густо покрыта бурыми пятнами запекшейся крови и копотью.
– Флагман загружен до краев, – прохрипел старый рубака, сплевывая в темную воду. – Можно выходить на Мессину хоть сейчас. Порох сухой, мясо засолено, солдаты ждут команды.
– Сицилия уже мертва, – ответил Крид, не оборачиваясь к соратнику. – Остров просто еще не осознал собственной участи.
Внезапный крик с дозорной башни заставил обернуться.
Из серой пелены тумана в гавань медленно вплывала чужая, вызывающе чистая галера. Белоснежные паруса, искусная золотая резьба на носу, сверкающая в тусклом свете дня. На мачте гордо трепетал алый шелк с золотыми ключами. Рим прислал своих вестников.
Усмешка сама собой расползлась по лицу. В груди шевельнулось знакомое, тягучее предвкушение злой шутки.
– Римские крысы приплыли на запах свежей падали. Встречай гостей, Штарк. Выстрой людей у самого причала. Кровь с алебард не вытирать, рожи не умывать. Пусть святоши с первого вздоха привыкают к истинному аромату новой власти.
Галера пришвартовалась с изяществом, совершенно неуместным в разоренном порту. По скользким сходням спустился папский легат. Пурпурная мантия, подбитая ценным горностаем, брезгливо волочилась по грязным, заплеванным доскам пирса. За посланником чеканил шаг десяток храмовников в белых плащах. Чистенькие, сытые, напыщенные индюки, пахнущие ладаном и дорогим мылом.
Крид преградил дорогу процессии. Ноги в латных поножах стояли твердо, широко. Пальцы в перчатках замерли на широком кожаном поясе.
Легат брезгливо сморщил нос, почувствовав вонь немытых тел и гниющих в воде трупов, которые строители еще не успели выловить баграми. Церковник поднял руку, украшенную тяжелым перстнем.
– Кто здесь главный над этим безбожным, диким сбродом? – голос легата дрогнул, сорвавшись на холодном ветру. – Кто посмел поднять нечестивый меч на законных государей благословенной Кампании?
Расстояние сократилось до предела. Церковник инстинктивно попятился, едва не сбив с ног собственную охрану. Крид посмотрел сверху вниз, заглядывая прямо в испуганные, водянистые глаза посланника.
– Главные здесь те, кто строит фундамент нового мира. А законные государи сейчас в каменоломнях, заново познают цену физического труда. Что забыл в этом дерьме человек Рима?
– Дерзость! – взвизгнул легат, судорожно хватаясь за массивное золотое распятие на груди. – Рим немедленно предает проклятых еретиков анафеме! Вы отлучены от святой церкви! Будете вечно гореть в аду за разрушение храмов и пролитую кровь помазанников!
Крид рассмеялся. Громко, хрипло, запрокинув голову к свинцовому небу. Смех раскатился над гаванью, заглушая шум прибоя. Храмовники синхронно, с угрожающим лязгом схватились за рукояти длинных мечей.
Резко выбросил руку вперед. Латная перчатка сжалась на распятии. Рывок был коротким и мощным – золотая цепь с хрустом лопнула на жирной шее легата. Посланник испуганно пискнул, хватаясь за горло.
Взвесил крест на ладони, оценивая массу благородного металла.
– Хорошее золото. Пойдет на противовес для спускового механизма новой баллисты.
– Святотатец! – выдохнул легат, бледнея на глазах.
Охрана легата обнажила мечи, но лес веронских алебард тут же сомкнулся вокруг римлян. Острия прижались к незащищенным шеям храмовников. Те замерли. Жизнь в этом холодном мире оказалась куда дороже обещанного рая.
– Ад, муки, проклятия… – слова падали тяжело, словно камни, брошенные в глубокий колодец. – Знаешь, святой отец, я видел настоящий ад. На обледенелых берегах далекого севера. Там не было котлов со смолой или чертей с вилами. Только безжалостный холод и абсолютная пустота, от которой трескается сама суть человека. Ваши сказки – лишь удобный способ пугать неграмотных крестьян, чтобы те исправно несли монеты в ваши сокровищницы.
Шагнул еще ближе, буквально вдавливая легата в перила сходен. Металл доспеха холодил грудь церковника сквозь бархат.
– Ваше отлучение не защитит от граненого болта в груди. Твой Рим клал на законы физики, а физика в ответ клала на твой Рим.
Повернулся к Штарку, стоявшему поодаль с хищным оскалом.
– Воевода. Покажи гостям истинное чудо. Пока небеса хранят свое высокомерное молчание.
Штарк махнул рукой артиллеристам.
Многозарядная баллиста с мерзким, сухим скрипом повернулась на палубе ближайшей галеры. Массивный короб с болтами нацелился прямо на роскошное римское судно.
Легат замахал пухлыми руками, срываясь на крик:
– Остановитесь! Там священные дары! Золото республики! Мощи святых!
– Огонь.
Удар тяжелой кувалды по железному рычагу. Вой двадцати одновременно спущенных тетив слился в один протяжный, вибрирующий рев.
Рой тяжелых дубовых бревен, окованных сталью, прошил римскую галеру навылет. Борта разлетелись в щепки, мачта с оглушительным хрустом рухнула в ледяную воду, накрывая парусом обломки кают и кричащих матросов. Судно содрогнулось и начало стремительно оседать, заглатывая холодную воду Тирренского моря.
Тишина повисла над пирсом. Только всплески воды и стоны тонущих нарушали покой.
Повернулся к легату. Тот беззвучно открывал рот, хватая воздух, как выброшенная на берег рыба. Вся напыщенная спесь вытекла из него вместе с мочой, запятнавшей пурпурный шелк мантии.
Швырнул золотой крест в грязную, подернутую ледком лужу у ног посланника.
– Снимай мантию. И кольца свои сними, все до одного.
– Что? – едва выдавил легат, дрожа всем телом.
– Снимай, боров. Твои руки слишком мягкие и нежные. Пора узнать, что такое настоящий, изнурительный труд. Истинное богоугодное дело ждет тебя.
Крид собственноручно сорвал бархат с плеч церковника, бросив его под ноги. Растоптал ткань тяжелым кованым сапогом, вминая в грязь. Под роскошью оказалась лишь потная, тонкая льняная рубаха.
Схватил легата за ворот и рывком потащил за собой по пирсу. Тот волочился следом, спотыкаясь и скуля от ужаса. Штарк со смехом пинками подгонял обезоруженных, растерянных храмовников.
Углубился в сырое каменное здание нововозведенного лазарета, распахнув тяжелую дверь ударом ноги.
В нос мгновенно ударило резким запахом извести, свежей артериальной крови и кипящего спирта. Длинный, высокий зал, ряды грубых столов из неструганых досок. На столах корчились и кричали солдаты, получившие раны при штурме. Бывшие мясники, наскоро обученные полевой хирургии, деловито орудовали костными пилами и кривыми иглами. Кровь густыми ручьями стекала по пробитым в полу желобам прямо в подземные стоки.
Ткнул легата носом в медный таз, доверху наполненный окровавленными бинтами и ампутированными пальцами.
– Смотри внимательно! Вот здесь происходит настоящее воскрешение из мертвых. Мы не поем унылые псалмы, мы шьем вспоротые кишки и льем в раны спирт. Живой, злой солдат с алебардой в руках полезнее тысячи твоих святых мучеников. Ваша церковь веками учит смиренно умирать, мой мир учит выживать и побеждать.
Выволок задыхающегося от вони посланника обратно на свежий морозный воздух. Легата вывернуло прямо на собственные расшитые туфли.
– Штарк. Дай этим бездельникам швабры и ведра. Пусть до самой ночи отмывают операционные залы от запекшейся крови. Хоть раз в своей никчемной жизни принесут реальную пользу человечеству.
Воевода сгреб церковника за шкирку и зашвырнул обратно в лазарет. Храмовники, лишившись остатков гордости, покорно поплелись следом под конвоем алебардщиков. Вчерашние господа, вершители судеб, в один миг превратились в забитых уборщиков крови. Математика падения была безупречной и справедливой.
Крид вернулся к набережной.
Погрузка баллист заканчивалась. Галеры, ощетинившиеся смертоносными коробами, ритмично покачивались на свинцовых волнах, готовые к долгому прыжку. Стальная саранча расправляла крылья.
Холодный ветер настойчиво пытался забраться под расстегнутую кирасу, леденя старые, незаживающие шрамы на груди. Крид не чувствовал усталости. Древнее проклятие исправно гнало горячую кровь по венам, заставляя безостановочно разрушать обветшалое старое и возводить из пепла новое.
Взгляд скользнул по горизонту, за которым пряталась Сицилия.
– Поднимайте паруса, – приказ прозвучал ровно, как стальная шестеренка, вставшая в смазанный паз. Капитан флотилии коротко кивнул, бросаясь исполнять волю командования. – Идем прямым курсом на Мессину. Загрузите побольше извести, чугунных ядер и пороха. Острова придется очень долго стерилизовать от старой лжи каленым железом.
Палуба флагманской галеры тяжело вздрогнула под ногами. Длинные весла синхронно ударили по холодной воде. Флот вышел в открытое море, оставляя позади дымящийся Неаполь.
Свинцовые воды Мессинского пролива, прозванного моряками Фаро, кипели и пенились под форштевнями тяжелых неаполитанских галер. Злой, режущий ветер, ворвавшийся со стороны Тирренского моря, яростно рвал белоснежные паруса, заставляя мачты жалобно стонать под непосильной нагрузкой. Ледяная пыль осела на доспехах, превращая полированную миланскую сталь в тусклую, шершавую корку из соли и замерзшей воды. Мороз тысяча двести пятьдесят первого года не собирался отступать, вгрызаясь в плоть даже здесь, на самом пороге знойной Сицилии.
Взгляд Крида неотрывно скользил по горизонту, где сквозь серую хмарь снегопада проступали очертания Мессины. Древний город, зажатый между суровыми горами Пелоритани и неспокойным морем, казался сейчас лишь жалкой кучкой камней, припорошенных белой пылью. На горизонте маячили Сцилла и Харибда – старые сказки для пугливых гребцов, ничто в сравнении с той механической смертью, что стояла сейчас на палубах веронского флота.
Руки в стальных перчатках привычно легли на холодное дерево борта. Ладонь ощущала мелкую вибрацию корпуса – сотни гребцов в трюме, прикованные к веслам, монотонно гнали стальную саранчу вперед, к богатой и заносчивой добыче. Проклятая память Одина услужливо подбрасывала картинки былых эпох: точно такие же волны, такие же города, такие же перепуганные люди, верящие в крепость своих стен и милосердие небес. Ничего не менялось за тысячи лет. Менялся лишь калибр снарядов и сложность механизмов разрушения.
Подошел Штарк. Воевода тяжело ступал по обледенелой палубе, оставляя глубокие царапины от подков на свежем дереве. От старого рубаки несло кислым вином, застарелым потом и нетерпением хищника, почуявшего кровь. За спиной соратника замерли четверо гвардейцев, сжимая в руках тяжелые алебарды с заиндевевшими лезвиями.
– Берег близко, – прохрипел Штарк, сплевывая густую слюну за борт. – Мессинцы вывели галеры из порта. Пытаются перекрыть вход в гавань. Храбрые идиоты. Думают, завяжут абордажный бой и утопят нас в проливе.
– Пусть пробуют, – голос Крида прозвучал сухо, словно треск ломающегося льда. – Абордаж – это забава для дикарей и пиратов. Мы же несем этим землям прогресс и математическую точность.
– Солдаты заждались дела, – Штарк хищно оскалился, поглаживая рукоять двуручного меча. – Ломбардцы хотят грабить дворцы, а не жрать сухари на соленом ветру. Если не дадим им крови в ближайший час, начнут грызть друг друга.
Взгляд Крида переместился на носовую часть галеры. Там, надежно закрепленная на массивном поворотном круге, возвышалась гордость флорентийского гения – многозарядная баллиста. Тяжелый дубовый короб-магазин, набитый двадцатью стальными болтами, хищно смотрел в сторону приближающегося вражеского флота. Рядом суетились артиллеристы в кожаных фартуках, подтягивая стопорные рычаги и смазывая зубчатые передачи густым свиным салом.
– Мастер! – приказ заставил главного инженера вздрогнуть. – Проверь натяжение жил. Если в решающий момент ворот соскочит, отправишься кормить крабов лично.
– Всё готово, владыка Крид! – пролепетал мастер, лихорадочно вытирая руки о засаленную тряпку. – Стопоры проверены, шестерни смазаны. Двадцать жал ждут своего часа. Сделаем из их посудин решето раньше, чем они увидят цвет наших глаз.
Вражеские галеры под флагом Сицилийского королевства приближались стремительно. Шесть быстроходных судов, ощетинившихся веслами, пытались зажать флагман в клещи. На палубах противника виднелись яркие сюрко рыцарей и блеск арбалетов. В воздух взвились первые стрелы, но, не долетев и половины дистанции, бессильно канули в кипящую воду. Слишком рано. Слишком непрофессионально.
Крид медленно поднял правую руку. Сердце билось ровно, без ускорения. Давняя скука бессмертного существа боролась с легким азартом игрока, выставившего на кон чужие жизни.
– Разворачивай батареи. Цель – ведущая галера. Бить в ватерлинию и по гребцам.
– Сделаем красиво! – рыкнул Штарк, дублируя приказ взмахом алебарды.
Многозарядные машины с мерзким, сухим скрипом начали поворачиваться. Медные шестеренки запели свою похоронную песню. Лебедки с натужным стоном натянули воловьи жилы до предела. Защелкнулись железные фиксаторы. Палуба флагмана вздрогнула, принимая на себя чудовищное напряжение механизмов.
– Огонь!
Короткий удар молота по спусковому крючку. Воздух над проливом разорвало вибрирующим, гудящим воем.
Двадцать тяжелых, окованных граненым железом болтов одновременно сорвались с направляющих. Смертоносный рой, лишенный всякого изящества, но полный разрушительной кинетической энергии, накрыл ведущую сицилийскую галеру. Результат оказался ошеломляющим. Математика Леонардо не знала промахов.
Тяжелые бревна с легкостью прошивали борта вражеского судна, словно пергамент. Слышался влажный, чавкающий хруст ломающегося дерева и человеческих костей. Один из болтов попал точно в основание мачты, перебив толстое дерево. Огромный парус вместе с реем рухнул на палубу, накрывая собой кричащих от ужаса солдат и матросов. Другие снаряды ушли вглубь трюма, превращая банки гребцов в кровавое месиво.
Сицилийская галера мгновенно потеряла ход. Судно опасно накренилось, зачерпывая ледяную воду пробитыми бортами. Визг раненых, доносившийся с того берега смерти, ласкал слух Штарка, но Крид оставался холоден. Это была лишь пристрелка.
– Перезаряжай. Следующая цель – правый фланг. Не давать им приблизиться.
Артиллеристы работали как заведенные шестеренки. Следующая порция двадцати болтов с глухим стуком упала из магазина в желоба. Снова скрежет воротов, снова щелчок стопора. Веронская армия превращалась в идеальный, бездушный механизм, где каждый человек был лишь винтиком, смазанным страхом и серебром.
Новый залп. Еще одна вражеская галера превратилась в дырявое решето. Паника охватила сицилийцев. Оставшиеся суда, видя бесславную гибель своих товарищей, начали беспорядочно разворачиваться, мешая друг другу. Капитан одной из галер, потеряв рассудок от ужаса, направил свой корабль прямо на скалы, предпочитая быструю смерть встрече со стальным дождем.
– Трусливые собаки, – сплюнул Штарк, глядя на бегство врага. – Даже не дали мечи размять.
– Мечи нам понадобятся на берегу, – отозвался Крид. – Мессина не сдастся так просто, как эти лоханки. Там заперлись люди, которым некуда бежать. А значит, резня будет долгой и нудной.
Флот входил в гавань Мессины под аккомпанемент горящих кораблей. Запах гари и паленого мяса теперь доминировал над соленой свежестью моря. Прибрежные форты пытались огрызаться огнем старых катапульт, но тяжелые медные бомбарды, установленные на корме флагмана, быстро принудили их к молчанию. Каждое попадание чугунного ядра в пористый туф стен выбивало облака пыли и осколков, превращая дозоры в кровавую пыль.
Вышел на берег Крид первым, едва нос галеры ткнулся в разбитую каменную набережную. Подошвы кованых сапог с хрустом опустились на обледенелый булыжник. Мессина встречала захватчиков звоном набатных колоколов и свистом арбалетных болтов из окон домов.
– Стерилизовать периметр! – приказ прозвучал без тени гнева. – Сжигать всё, что мешает обзору. Каменщиков – вперед. Пусть размечают фундаменты лазаретов и складов прямо на пепелищах.
– А как же гарнизон? – Штарк, уже обнаживший меч, нетерпеливо притоптывал на месте. – Они заперлись в цитадели и за баррикадами на главных улицах.
– Гарнизон – это лишь мусор, мешающий строительству. Убери его, Штарк. Но помни: пленные нужны для тяжелых работ в каменоломнях. Не трать ценный ресурс впустую.
Резня в портовом квартале началась внезапно и буднично. Алебардщики Крида двигались плотными рядами, выдавливая местных защитников из узких переулков. Никакой чести, никаких красивых вызовов на бой. Удар древком в щит, короткий выпад лезвием в горло или пах. Тяжелая пехота просто перемалывала городское ополчение, оставляя за собой ровные ряды трупов, которые тут же, без затей, скидывали в воду.
Крид шел следом за наступающим авангардом, не вынимая меча. Взгляд фиксировал архитектурные огрехи Мессины: слишком узкие улицы, гнилые деревянные надстройки, отсутствие внятной системы канализации. Дрянной город, построенный дрянными людьми. Пора было внести в этот хаос порядок каленого железа.
Двинулся к центральной площади, где у фонтана сбились в кучу остатки городской стражи. Впереди стоял молодой рыцарь в богато украшенном сюрко, размахивая мечом и выкрикивая лозунги о верности королю и вере. Жалкое зрелище. Пафос смертных всегда вызывал у Крида лишь скуку и легкое раздражение.
– Убейте его, – бросил Крид проходящему мимо арбалетчику.
Сухой щелчок тетивы. Болт пробил горло рыцаря на взлете пафосной фразы. Благородный герой рухнул в грязный снег, заливая красным белое шелковое полотно своего герба. Ополченцы, лишившись лидера, побросали оружие и рухнули на колени, моля о пощаде.
– Всех в цепи, – распорядился Крид. – Завтра они начнут ломать свои собственные дома. Камень пойдет на постройку новых укреплений.
Штарк подошел ближе, вытирая окровавленный клинок о плащ убитого рыцаря.
– Город наш. Цитадель возьмем к утру. Что делать с церквями? Местные священники уже выставили мощи на площади, ждут, что мы падем ниц.
– Собери всё золото и серебро. Книги – в обоз, сказки о святых – на растопку. Епископа приведи ко мне. Пусть посмотрит, как строится храм истинной силы.
Крид окинул взглядом дымящуюся Мессину. Заходящее солнце окрасило снега и море в багровый цвет. Холод усиливался, но Крид не чувствовал его. Тело, проклятое Одином, лишь требовало новой порции созидательного разрушения.
Мир вокруг был лишь пластилином в руках того, кто знал цену времени и весу стали. Римские папы, сицилийские короли, германские кайзеры – все они были лишь тенями на стене, мелькнувшими и исчезнувшими в бесконечном потоке веков. Оставался только Крид и его вечная жажда порядка, выжженного на костях старой лжи.
– Завтра на рассвете начнем закладку фундамента главного штаба, – Крид повернулся к набережной, где рабочие уже разгружали мешки с известью. – И не забудьте про многозарядные баллисты. Установите их на городских стенах. Если кто-то из сицилийских баронов решит прийти на помощь этому трупу – пусть отведают гостеприимства Леонардо.
Штарк захохотал, и этот звук, полный первобытной ярости, разнесся над захваченной гаванью, заглушая стоны побежденных. Мессина пала. Ночь только начиналась, а за ней ждал новый день – холодный, расчетливый и абсолютно безжалостный.
Присел к костру Крид, протягивая руки к огню. Пламя плясало в голубых, ледяных глазах, отражая вечное пламя разрушения, которое Крид нес сквозь тысячелетия. Каждый уничтоженный город был лишь ступенькой к идеальному чертежу, который Крид пытался набросать на пергаменте истории. И ни одна живая душа не могла остановить этот карандаш, пока он был зажат в стальном кулаке бессмертного проклятого.
Воздух Мессины медленно наполнялся запахом извести и свежего раствора. Жизнь, рожденная из смерти, начинала свой новый цикл. Без молитв, без иллюзий, под мерный стук плотницких молотков и лязг цепей. Идеальная тишина нового порядка.
Крид закрыл глаза, вслушиваясь в шум прибоя. В этом звуке слышались голоса всех тех, кого Крид убил за последние две тысячи лет. Они не обвиняли. Они лишь констатировали факт: прогресс требует смазки. И лучшей смазкой всегда была теплая человеческая кровь, пролитая на холодный камень.
Ветер с пролива снова ударил в лицо, но Крид лишь плотнее запахнул плащ. Впереди ждала Сицилия. Впереди ждал весь мир, еще не знающий, что его старые фундаменты уже приговорены к сносу. И Крид будет тем, кто лично нанесет первый удар кувалдой по этому дряхлому зданию.
Направился в темноту Крид, растворяясь в тенях захваченного города. Работа только начиналась.
