Текст книги "Как я строил ТехМаш II (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Глава 6

За массивными резными перилами просторной террасы двухэтажной правительственной дачи, уютно упрятавшейся среди векового соснового бора на высоком берегу Волги, простиралась грандиозная панорама индустриального гиганта. Там, на противоположном берегу широкой речной излучины, в маревой дымке утренних испарений от нагревающегося асфальта, угадывались бескрайние, циклопические корпуса Волжского автомобильного завода.

Внешне знаменитый «Голубой зуб» – доминирующая над пейзажем пятнадцатиэтажная высотка главного заводоуправления ВАЗа – выглядел незыблемым, монументальным символом мощи советского автопрома. Но в реальности постперестроечных дней колоссальное предприятие представляло собой пульсирующий гнойник. Огромную финансовую рану, из которой криминал Самарской области методично и безжалостно выкачивал последние жизненные соки.

– Вы опять курите натощак, Виктор Сергеевич. Это пагубно сказывается на сосудах, – раздался за спиной бархатный, глубокий и с легкой иронией голос.

Елена Станиславовна Романова выплыла на залитую солнцем террасу подобно венценосной королеве, снисходительно дарующей утреннюю аудиенцию подданным. Ослепительно-белоснежная шелковая блузка, идеально сидящая строгая темно-синяя юбка-карандаш от ведущих миланских кутюрье, классические туфли на изящной тонкой шпильке и неизменная папка из крокодиловой кожи под мышкой.

От вице-президента корпорации по правовым вопросам веяло тонким, будоражащим сочетанием дорогого французского парфюма с нотками жасмина и аурой абсолютной, ледяной юридической неотвратимости.

– Натощак мозг работает острее, Леночка. Голод стимулирует хищные инстинкты, – Виктор чуть заметно улыбнулся кончиками губ, неторопливо выдыхая сизую струю дыма в напоенный хвоей утренний сосновый воздух. – К тому же, судя по характерным аппетитным звукам и запахам, доносящимся с нижней кухни, наш любезный и неутомимый Николай Петрович уже вовсю готовит завтрак, способный одним своим видом заблокировать холестерином артерии небольшого нефтеналивного танкера.

– Николай Петрович сегодня определенно превзошел сам себя, – с легким вздохом согласилась Елена.

Юристка грациозно присела за ажурный плетеный столик, щелкнула замками папки и извлекла на свет свежие, еще пахнущие типографской краской гербовые бланки строгой отчетности.

– Вчера поздно вечером его неугомонные агенты из службы снабжения буквально вытралили местных браконьеров на Волге. Подчистую. На кухне уже запекают выловленную специально для нас гигантскую стерлядь. Но, боюсь, наш прекрасный утренний аппетит очень быстро испортят вот эти сухие цифры.

Она изящным движением подтолкнула к Крылову открытый документ с грифом «Для служебного пользования». Виктор лишь мельком взглянул на распечатанные убористым шрифтом столбцы банковских выписок, и его серые глаза опасно сузились.

– Неужели та самая пресловутая схема с «накопительными фирмачами», о которой докладывала разведка? – жестко уточнил глава транснациональной корпорации.

– Это уже давно не просто схема, Виктор. Это бездонная финансовая черная дыра, пожирающая экономику региона, – Романова взяла со стола миниатюрную чашечку обжигающего двойного эспрессо и сделала крошечный глоток. – АвтоВАЗ по-прежнему, по инерции производит за одну смену почти две тысячи автомобилей. Конвейер крутится. Но сам завод как юридическое лицо не получает за готовую продукцию ни одного физического, живого рубля на счета. В Тольятти и окрестностях зарегистрировано почти восемьсот так называемых фирмачей-однодневок. Все они до единого подконтрольны влиятельной организованной преступной группировке – печально известным «Волговским».

Елена поставила чашку на блюдце с тихим фарфоровым стуком:

– Схема примитивна до гениальности. Завод принудительно отдаёт бандитам новенькие, пахнущие краской «девятки» и «шестерки» прямо с площадок отгрузки по голой себестоимости. Расплата производится за ничем не обеспеченные, мусорные векселя карманных самарских банков. Которые тут же, на следующий день искусственно банкротятся и исчезают. Долги списываются в ноль. А боевики спокойно гонят автовозы с машинами в другие регионы и продают их доверчивым гражданам исключительно за наличный доллар. Чистая, ничем не облагаемая криминальная прибыль составляет более четырехсот процентов.

– А завод-производитель тем временем покорно сидит на внутренних продуктовых карточках для рабочих и жестких веерных отключениях электроэнергии за неуплату, – мрачно вмешался в разговор подошедший Аркадий Валерьевич Сидоров.

Финансовый гений «ТехМаша» скромно сидел в густой тени полосатой маркизы со своим неизменным спутником – массивным бронированным ноутбуком. Сидоров педантично поправил сползшие очки в тонкой металлической оправе и повернул яркий монохромный экран прямо к Крылову.

– Вот перед вами сведенный воедино баланс Самарского автомобильного узла, Виктор Сергеевич. Картина катастрофическая. Просроченная задолженность ВАЗа только перед генерирующей компанией «СибЭнерго» за потребленное электричество составляет колоссальные триста пятьдесят миллиардов рублей. Долг перед суровыми Уральскими металлургами за поставленный стальной лист – еще триста миллиардов. Итоговый суммарный долг перевалил за семьсот миллиардов деревянных. Завод балансирует на грани полной, необратимой остановки конвейера. А верхушка ОПГ во главе с Игорем Седым в это же самое время пачками скупает элитные виллы на побережье Испании и яхты в Монако.

– Просто замечательная диспозиция, – откровенно саркастично хмыкнул Виктор, аккуратно стряхивая столбик пепла в хрустальную пепельницу. – Глупый, жадный паразит уже разбух до размеров своего донора и скоро его убьет. А генеральный директор завода, господин Глушков, о чем думает? Он соучастник или терпила?

– Директор Глушков плотно сидит на сердечных каплях, валидоле и в состоянии парализующего животного страха за свою жизнь, – чеканно, как приговор, ответила Романова, перелистывая страницу досье. – За последний календарный год в Тольятти были средь бела дня показательно расстреляны три ключевых топ-менеджера завода, имевших неосторожность попытаться хоть как-то изменить сложившуюся бандитскую систему отгрузки. Ему прямым, недвусмысленным текстом дали понять: либо он послушно подписывает все нужные наряды бандитам, либо его тихо вывезут в багажнике вот в этот живописный сосновый бор, на который мы сейчас любуемся, и закопают. А перед этим навестят семью.

В этот драматичный момент с нижнего уровня деревянной террасы раздался тяжелый, уверенный стук шагов, от которого слегка завибрировали доски. На открытую площадку торжественно поднялся раскрасневшийся Николай Петрович Шевцов. Позади него семенили двое вышколенных официантов с местной дачи в безупречно белых накрахмаленных фартуках. Неутомимый зам по снабжению корпорации бережно, как святыню, нес гигантский поднос из черненного серебра.

– Виктор Сергеевич! Леночка, красавица наша! Аркадий Валерьевич! – громогласно загремел жизнерадостный Шевцов, предельно аккуратно водружая драгоценный груз на свободный край стола. – Роскошный завтрак для спасителей отечества прибыл!

Снабженец широким жестом фокусника сдернул льняную салфетку:

– Прошу любить и жаловать! Парная стерлядочка горячего копчения прямо с коптильни, отборная каспийская икорка зернышко к зернышку, пышные расстегаи с визигой по старинному рецепту и, для баланса кислотности, свежайший, ледяной нарзанчик прямиком из Кисловодска спецрейсом!

– Коля, ответь мне честно, ты когда-нибудь в своей жизни спасешь хоть одно стратегическое предприятие без обязательного участия копченой стерляди и икры? – искренне улыбнулся Крылов, с благодарностью принимая из широких рук снабженца белоснежную полотняную салфетку.

– А зачем нам впадать в такие унылые крайности, Виктор Сергеевич? – совершенно неподдельно изумился Николай Петрович, всплеснув руками. – Сытый, довольный жизнью антикризисный менеджер работает мозгами ровно на триста процентов эффективнее и быстрее злого, голодного чиновника! Это научно доказанный факт! Посмотрите на Аркадия Валерьевича – он от бесконечных миллиардных цифр и стресса совсем исхудал, один профиль остался. Ему жизненно необходимо срочно съесть вот этот правильный бутерброд с черной икрой для поддержания баланса фосфора в организме!

Сидоров только тяжело вздохнул, смирившись с участью, но от предложенного царского бутерброда отказываться благоразумно не стал, аккуратно приложив его к блюдцу с крепким чаем.

– Ну что же, подкрепимся, и пора навестить запуганного господина Глушкова в его кабинете, – Виктор бросил быстрый взгляд на циферблат «Ролекса». Стрелки неумолимо отсчитывали время. – Сначала мы перекроем местным бандитам финансовый кислород, чтобы они начали задыхаться, а потом уже лично зайдем на главный конвейер на правах новых хозяев.

В роскошном, облицованном дорогим деревом кабинете генерального директора ВАЗа, расположенном на самом верхнем этаже престижного «Голубого зуба», стоял невыносимо тяжелый, липкий зной. Мощный импортный кондиционер не работал из-за введенного режима строжайшей экономии электроэнергии. В спертом воздухе причудливо и тошнотворно перемешался резкий запах корвалола, едкого дыма дешевых сигарет без фильтра и концентрированного животного страха.

Анатолий Васильевич Глушков, еще недавно властный, тучный мужчина, сейчас сидел с серым, покрытым испариной лицом. Его руки предательски тряслись, когда он судорожно запивал мутной водой из стакана очередную, уже третью за час таблетку нитроглицерина.

Напротив сломленного директора, нагло развалившись в гостевом кожаном кресле и закинув грязные, в дорожной пыли туфли прямо на полированный стол из ценного орехового дерева, сидел мужчина лет сорока. На нем был тяжелый, длинный кожаный плащ бандитского покроя, небрежно расстегнутый на волосатой груди. В вырезе рубашки вызывающе поблескивал массивный, толщиной с палец золотой православный крест. Это был тот самый пресловутый Игорь Седой – главный теневой куратор отгрузки готовой продукции от лица ОПГ «Волговские».

– Ты мне мозг не еби, Василич. Я этого не люблю, – хрипло, сквозь зубы процедил Седой. Авторитет угрожающе медленно крутил на толстом пальце перстень с крупным бриллиантом. – Какая еще, к лешему, задержка по техническим причинам⁈ На грузовом КПП-5 прямо сейчас стоит колонна из двухсот наших заказанных автовозов! Пацаны в Новосибирске, Екатеринбурге и Красноярске уже деньги в общак занесли, товар ждут! Ты бери ручку и молча подписывай наряды на отгрузку двухсот новеньких «девяток». А с огромными заводскими долгами потом как-нибудь сам перед Москвой оправдывайся. Кредит возьми, мне похер. Ты меня понял?

– Игорь… Игорек, миленький… да как же я подпишу эти наряды⁈ – Глушков уже сорвался, почти плакал, в отчаянии показывая трясущимся пальцем на стопку неоплаченных векселей. – У меня на складах листового металла для штамповки кузовов осталось максимум на два неполных дня работы! Больше нет! Энергетики из «СибЭнерго» сегодня утром прислали официальный жесткий ультиматум: если до двенадцати часов дня не будет стопроцентной оплаты долга, они принудительно снижают подачу тока на главный конвейер сразу на пятьдесят процентов! Завод физически встанет! Мы не сможем варить кузова!

– Встанет конвейер – значит, сами руками растолкаете, не баре, – Седой презрительно, прямо на инкрустированный паркет сплюнул кусок застрявшей в зубах зубочистки. Бандит наклонился вперед, его глаза превратились в узкие щелки: – Ты бумажки подписывай, Василич. Или у тебя память отшибло? Забыл, как твой несговорчивый зам по логистике прошлым месяцем в речке с утюгом на ногах поплавал? Водолазы еле нашли. А еще у тебя дочка-красавица в Самаре в медицинском институте учится. Гуляет вечерами одна. Не хочешь же ты, как любящий отец, чтобы у нее внезапно серьезные проблемы со здоровьем начались или лицо кто-то кислотой попортил? Ставь директорскую печать и не зли меня.

Пальцы генерального директора задрожали с новой силой. Глушков обреченно потянулся за тяжелой перьевой ручкой, физически чувствуя, как к горлу подступает тошнотворный ужас абсолютного бессилия. Он был тотально сломан бандитским прессом.

И именно в этот переломный момент на широком рабочем столе пронзительно замигала красная лампочка селекторной связи. Испуганная секретарша из приемной заговорила паническим шепотом, забыв про субординацию:

– Анатолий Васильевич! Беда! Тут… тут срочно из самарского управления Центробанка официальную правительственную телеграмму прислали! И факс от энергетиков из «СибЭнерго» пришел! Ужас что творится! Абсолютно все наши клиринговые счета заморожены до выяснения обстоятельств! Мы не можем провести ни одного платежа!

Седой мгновенно опустил ноги с полированного стола. Его и без того узкие глаза сузились еще больше, превратившись в бойницы:

– Чего она там несет⁈ Какой еще Центробанк⁈ Кто посмел заморозить наши счета в Самаре⁈ Мы же там всё купили!

Пока в душной высотке тольяттинского заводоуправления разворачивалась неприглядная драма, в прохладном оперативном штабе «ТехМаш-Финанс» в Самаре Аркадий Сидоров и Елена Романова наносили заранее спланированный юридическо-финансовый удар.

Цинично, но абсолютно законно пользуясь неограниченными полномочиями Чрезвычайного антикризисного комитета, банк «ТехМаш-Финанс» за прошедшие трое суток в режиме строжайшей секретности выкупил у генерирующей компании «СибЭнерго» и Уральских металлургов абсолютно все просроченные долговые обязательства Волжского автозавода. Общая сумма составила астрономические семьсот миллиардов рублей. В обмен на физические, осязаемые золотые «крыловки», доставленные инкассаторами, энергетики и сталевары с радостью и облегчением официально переуступили все права требования корпорации.

Одновременно с этим блестящим маневром Елена Романова твердой рукой визировала Постановление Чрезвычайного Комитета за порядковым номером сорок семь.

Суть документа была убийственно простой: все без исключения долговые векселя коммерческих банков-однодневок, подконтрольных ОПГ «Волговские», официально признавались ничтожными финансовыми фальшивками. Более того, эти сделки квалифицировались как средства незаконного отмывания криминального капитала в особо крупных размерах. Перепуганный самарский филиал Центробанка по одному грозному звонку Романовой, подкрепленному Указом, полностью заблокировал все корреспондентские счета бандитских фирмачей ровно за пять минут. Деньги ОПГ превратились в цифровой мусор.

Огромный Волжский автомобильный завод в одночасье оказался в абсолютно глухом юридическом мешке. Предприятие больше не имело законного права отгрузить ни одной машины по выписанным бандитским нарядам. А любые попытки братков вывезти новые автомобили силовым путем через проходные автоматически попадали под расстрельную статью о вооруженном расхищении государственного имущества в особо крупных размерах. Капкан захлопнулся.

Электронные часы на башне центрального заводоуправления показывали ровно два часа ночи, когда над темными окрестностями Тольятти пролился густой, теплый летний дождь.

На стратегически важной трассе Самара – Тольятти, у самого поворота на обходную дорогу, скрытно, с выключенными фарами замерли три тяжелых бронированных кунга элитной Внутренней Охраняемой Резервации корпорации.

Опытный майор Петрович, стоя в открытом проеме башенного люка БТР-80 в непромокаемом плаще, поднес к глазам массивный прибор – новейший портативный квантово-магнитный тепловизор, недавно разработанный в секретном КБ чудаковатого профессора Штейна. На ярком зеленом экране сквозь стену дождя и тьму отчетливо, до мельчайших деталей вырисовывались горячие красные силуэты тяжелой техники, надежно укрытой бандитами в сосновом бору неподалеку от грузового КПП-5.

– Товарищ майор, разрешите доложить обстановку, – четко произнес подошедший капитан ВОХР, смахивая воду с лица. – Три полнокровных штурмовых батальона Резервации при огневой поддержке тяжелой бронетехники СибВО полностью кольцеобразно блокировали город по периметру. Мы наглухо перекрыли все шесть основных и объездных выездов на Самару и Сызрань. Крупный железнодорожный сортировочный узел Жигулевск и все грузовые причалы речного порта взяты под наш полный физический контроль. Муха не пролетит.

– Что сейчас происходит с автовозами бандитов? Пытаются прорваться? – хрипло, не отрываясь от окуляров, спросил Петрович.

– Так точно. У ворот КПП-5 скопилось сорок тяжелых двухуровневых автовозов, под завязку груженных новенькими «девятками». Бандиты нервничают. Пытаются внаглую выгнать колонну окольными проселочными дорогами, в обход основных постов, без сопроводительных документов.

– Произвести жесткое силовое задержание колонны, – чеканно распорядился майор по рации. – Оружие на поражение применять исключительно в случае прямого вооруженного нападения на сотрудников Резервации. Спецназу активно использовать светошумовые гранаты «Заря» и приборы ночного видения. Брать жестко.

В промозглой темноте ночи внезапно раздался хищный рокот мощных дизелей. Три многотонных БТР-80 с эмблемами «ТехМаша» стремительно выскочили из лесной чащи. Бронемашины с визгом тормозов развернулись поперек дороги, наглухо перекрывая проезжую часть прямо перед бампером головного бандитского автовоза.

Из кабины остановленного грузовика мгновенно выскочили двое отмороженных боевиков ОПГ. Они передернули затворы автоматов Калашникова, явно намереваясь сходу открыть огонь на поражение, но в тот же самый миг всё пространство озарилось нестерпимо яркими, слепящими вспышками мощных ксеноновых прожекторов, установленных на броне.

– Немедленно бросить оружие на землю! Лицом в асфальт! Работает спецподразделение Внутренней Охраняемой Резервации! Сопротивление бесполезно! – громовым раскатом загремел через мегафон усиленный голос Петровича.

На груди и лбах опешивших бандитов тут же зловеще вспыхнули десятки рубиново-красных точек лазерных прицелов снайперов. Бойцы элитного ВОХРа, закованные в черную штурмовую броню, действовали с молниеносной, отработанной на тренировках пугающей жесткостью. Ровно за пять секунд все вооруженные преступники были буквально выбиты из кабин, грубо уложены лицом в мокрый асфальт и надежно закованы в пластиковые стяжки-наручники. Ни единого выстрела не прозвучало.

Одновременно с этим захватом, в запутанной промышленной зоне Тольятти оперативные штурмовые отряды Владимира Губанова проводили свою часть зачистки. С помощью уникальных портативных квантовых пеленгаторов всё того же неутомимого Штейна безопасники безошибочно вскрыли восемь тайных подпольных складов-отстойников. Именно там хитроумные «Волговские» прятали более трехсот ранее украденных с завода автомобилей без перебитых номеров.

К четырем часам промозглого утра стальной Тольяттинский капкан Крылова захлопнулся окончательно и бесповоротно. Ни один, даже самый маленький автовоз не смог выехать за пределы оцепленного города. ОПГ лишилась товара и денег.

Наступившее утро встретило огромный Волжский автозавод непривычной, оглушительной тишиной остановившегося производства.

Ровно в восемь часов диспетчеры «СибЭнерго», действуя на основании официального распоряжения Антикризисного комитета, одним поворотом рубильника снизили подачу электроэнергии на главный сборочный конвейер на пятьдесят процентов. Гигантские ленты сборки, питавшие город, тяжело застонали и остановились. Все массивные автоматические ворота на всех грузовых и легковых КПП оказались обесточены и намертво заблокированы в закрытом положении. Завод превратился в неприступную крепость.

На широкой бетонной площадке перед грузовым КПП-5 в плотную очередь стояли двести заблокированных бандитских автовозов. Нервные перегонщики и быки в кожаных куртках в бессильном бешенстве стучали кулаками по холодным стальным створкам ворот. Они искренне не понимали, почему внезапно прервалась их годами отлаженная схема обогащения.

В это же самое время, в душном директорском кабинете на пятнадцатом этаже высотки, взбешенный Игорь Седой дико орал в правительственный телефон. Авторитет сжимал тяжелую карболитовую трубку так сильно, что костяшки побелели:

– Алло! Прокуратура⁈ Твою мать, вы что там, все разом уснули на рабочих местах⁈ За что я вам чемоданы долларов каждый месяц заношу⁈ Почему выезды из нашего города перекрыты какими-то непонятными сибиряками на бронетехнике⁈ Какая еще, к дьяволу, Охраняемая Резервация⁈ Снесите посты к чертовой матери ОМОНом!

Трубка откликнулась не уверенным басом купленного силовика, а жалким, паническим, срывающимся шепотом прокурора города:

– Игорь… Игорек, слушай меня внимательно… бросай всё и уходи. Прямо сейчас. Нас всех жестко зажали в тиски. Без вариантов. В центральном самарском банке сегодня ночью официально арестовали абсолютно все ваши счета. До копейки. Ваши векселя постановлением из Москвы признаны криминальной липой. На юге города, на трассах стоит регулярная тяжелая бронетехника СибВО. ОМОН против них не пойдет. У этих людей на руках железобетонный Указ правительственного Антикризисного комитета с личной печатью и подписью самого Крылова… Мы бессильны, Игорь. Спасайся.

Седой медленно, словно парализованный, положил гудящую короткими гудками трубку на аппарат. Грубое лицо матерого криминального авторитета, прошедшего не одну кровавую разборку, стало землисто-серым, как пепел. В этот миг он впервые кристально ясно понял, что столкнулся не с напуганной, коррумпированной местной властью, которую можно купить или запугать. Он столкнулся с гигантской, безжалостной и абсолютно хладнокровной государственной машиной корпорации XXI века. Машиной, против которой все его автоматы, понты и бойцы в кожанках – просто смешная детская забава в песочнице.

В этот момент триумфа закона, на просторной площади перед главным заводоуправлением раздался сытый, мощный рев дорогих моторов.

К широкой парадной лестнице «Голубого зуба», в плотном силовом сопровождении двух хищных БТРов ВОХР, плавно и торжественно подкатил длинный бронированный ЗИЛ Виктора Крылова.

Тяжелая дверь элитного лимузина мягко распахнулась.

На полированную металлическую подножку уверенно ступил Виктор Сергеевич. Сегодня на нем был надет безупречно скроенный темно-серый итальянский костюм-тройка, подчеркивающий статус. В правой руке сибиряка с сочным металлическим звоном привычно щелкнул верный золотой «Дюпон». Вспыхнуло теплое газовое пламя, и Виктор с наслаждением затянулся сигаретой, медленно выдыхая густую дыма в сторону нависшей над ним высотки.

Сразу за Крыловым шествовала прекрасная Елена Романова. Девушка была облачена в строгий белоснежный брючный ансамбль. В ее руках покоилась та самая смертоносная для бандитов папочка из крокодиловой кожи. Следом вышагивал педантичный, невозмутимый Сидоров с прижатым к груди зеленым ноутбуком. Замыкал процессию монументальный Губанов, чья огромная правая рука привычно покоилась на рукояти «Стечкина» в открытой кобуре.

А чуть позади основной группы, пыхтя и отдуваясь, шел верный Николай Петрович Шевцов. Неугомонный снабженец самолично тащил в обеих руках два невероятно увесистых инкассаторских баула, доверху набитых новенькими, пахнущими краской золотыми «крыловками».

Виктор бросил короткий, оценивающий взгляд на сверкающий циферблат часов, одним щелчком захлопнул зажигалку, аккуратно потушил сигарету и негромко, но так, что услышали все присутствующие, произнес:

– Заходим, господа. Время пришло. Пора наконец-то очистить великий Волжский автозавод от налипшего криминального бандитского мусора и заново запустить конвейер. Но теперь он будет работать исключительно по нашим правилам.