Текст книги "Как я строил ТехМаш II (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 22 страниц)

Глава 16

Тридцать четвёртый этаж новосибирской штаб-квартиры корпорации «ТехМаш» постепенно утопал в наступающих вечерних сумерках. Огромный, пульсирующий жизнью город за окном готовился ко сну. За бронированным панорамным стеклом во всю стену уже отчетливо угадывались темнеющие контуры бескрайнего Обского моря. Прямо под ногами, разрезая тайгу, яркими нитками светились фонари широких транспортных магистралей Академгородка.

В просторном, отделанном ценными породами дерева кабинете совета директоров горела лишь одна тяжелая настольная лампа под зеленым абажуром, отбрасывая на стены причудливые тени. На столе для совещаний из массива тёмного ореха была развернута детальная топографическая карта залежей всех разведанных полезных ископаемых планеты. Карта была густо утыкана разноцветными флажками-булавками, словно дикобраз.

Аркадий Валерьевич Сидоров методично постукивал сухим пальцем по тугим клавишам неизменного «ТехМаша-Ноутбука1». Главный финансист Империи вывел на мерцающий экран многоуровневую сводную таблицу глобального сырьевого баланса.

– Картинка перед вами предельно ясна и наглядна, Виктор Сергеевич. Мы подошли к барьеру, – ровно заговорил Сидоров.

Банкир педантичным жестом поправил очки в тонкой стальной оправе:

– Наши модернизированные заводы в Тольятти и Набережных Челнах успешно вышли на плановый темп сборки в три тысячи укомплектованных автоконструкций в неделю. Спрос на «Мамонты» и новые «Самары» только растет. Мы завалили дилеров товаром. Но есть критическая проблема: прямо сейчас мы на полном ходу упираемся в глухой сырьевой тупик. Для начала массового серийного выпуска новейших энергоемких накопителей на базе литиевых элементов, которые спроектировал Аркадий Лазаревич для проекта «Спектр-Батарея», нам жизненно необходимо минимум три тысячи тонн высокочистого карбоната лития. И это потребность только в один месяц!

– А что конкретно у нас сейчас есть в свободном резерве на складах и по договорам? – коротко, не оборачиваясь, спросил Виктор Крылов.

Президент транснациональной корпорации неподвижно стоял у окна, слегка наклонив голову и всматриваясь в темноту за стеклом. Сегодня на нём не было привычного строгого пиджака – только удобный темно-синий жилет, надетый поверх светлой сорочки с закатаными по локоть рукавами. В сильных руках Виктор привычно крутил матовую зажигалку «Дюпон», вполуха слушая ровный гул работающего климат-контроля.

– А у нас в свободном резерве – абсолютный, звенящий ноль, шеф. Ни грамма сверх лимитов текущего потребления, – сухо, как кассовый аппарат, отрезал Сидоров, не отрывая взгляда от зеленых колонок цифр.

Банкир перелистнул страницу распечатки:

– Перспективные отечественные месторождения в Читинской области и на Кольском полуострове требуют огромных капиталовложений и минимум трех лет на расконсервацию старых шахт и постройку с нуля обогатительных фабрик. У нас нет этих трех лет, рынок уйдет. А неповоротливые западные сырьевые гиганты – в первую очередь французская «Pechiney» и британская «Rio Tinto» – прямо в эти минуты нагло и безнаказанно дербанят богатейший экваториальный пояс Африки. Хищнически выкачивают из недр Анголы и соседней Гвинеи лучший литий, ценнейший кобальт и уран буквально за копейки. Расплачиваются с коррумпированными местными правительствами ничем не обеспеченными долларами и списанным армейским старьем. Грабеж средь бела дня.

– Выкачивают ресурсы за фантики, значит, – очень тихо, почти про себя повторил Виктор.

Президент медленно повернулся спиной к окну, направляясь к разложенной на столе карте:

– Классический, ничем не прикрытый колониальный паразитизм в глобальном масштабе. И они еще смеют учить нас демократии.

В суровый мужской разговор мягко, но веско вступила Елена Станиславовна Романова. Вице-президент по правовым вопросам царственно восседала во главе стола в элегантном алом брючном костюме, выгодно контрастирующем с полумраком кабинета. Роскошные темно-каштановые волосы были аккуратно уложены в безупречную классическую волну. Тонкие, украшенные маникюром пальцы юристки задумчиво крутили тяжелую золотую перьевую ручку над чистым листом бумаги с гербовой печатью корпорации.

– Я уже детально изучила текущую дипломатическую диспозицию в том регионе, Виктор, – произнесла Елена.

Ее низкий, бархатный голос прозвучал с тонкой юридической иронией человека, нашедшего лазейку в законе:

– В столице Анголы, Луанде, сейчас железной рукой правит президент Жозе Эдуарду душ Сантуш. Огромная, богатая ресурсами страна тотально обескровлена затяжной гражданской войной всех против всех. Инфраструктура, дороги и мосты лежат в руинах, единых электросетей нет вообще как класса. Французские и британские сырьевые концерны платят продажной местной верхушке жалкие карманные отступные просто за возможность бесконтрольно копать землю. А саму страну искусственно держат в энергетической темноте и нищете, чтобы те не могли развивать собственное производство и зависели от импорта.

– Похвальная стратегия для пиратов. И каков точный размер их суверенного внешнего долга перед нашей страной по старым советским кредитам на закупку вооружений? – хищно прищурился Крылов, сразу уловив суть комбинации юристки.

– Ровно шесть миллиардов долларов США с учетом накопившихся пеней, – мгновенно отчеканила Романова. – И весь этот долг официально, по линии Минфина, считается «безнадежным» к взысканию. Продажные столичные чиновники в Москве уже давно и активно готовились втихую списать его в ноль. Разумеется, за приятный многомиллионный оффшорный откат лично в карман от благодарных парижских банкиров, которым выгоден статус-кво.

– Списать долг в шесть миллиардов просто так, за взятку? – Виктор презрительно усмехнулся. В его серых глазах вспыхнул ледяной азарт комбинатора. – Списывать государственные долги мы никому ничего не будем. Не в этой жизни. Мы полностью переоформим этот огромный долг по договору цессии в прямые, защищенные инвестиции нашей Империи. И заберем их землю.

В этот момент массивные двери кабинета бесшумно отворились. В помещение с привычным шумом и неиссякаемой энергией вошел Николай Петрович Шевцов. Неутомимый зам по снабжению шел с размашкой плеч абсолютно счастливого человека, который только что вчистую выиграл сверхкрупный государственный продовольственный тендер.

Сразу за его спиной двое вышколенных официантов в белых перчатках торжественно внесли на огромном серебряном подносе кулинарный шедевр. Это был целиком запеченный с травами сочный бок молодого марала, щедро политый густым брусничным соусом. Рядом исходили паром свежие кедровые расстегаи с рыбой. А венцом композиции служила пузатая, сильно запотевшая от холода графинка с целебным алтайским травяным бальзамом.

– Николай Петрович, душа моя, ты решил плотно подкормить весь совет директоров перед грядущим дальним походом? – тепло улыбнулся Виктор, глядя на изобилие.

– А как же иначе, Виктор Сергеевич, батюшка вы наш! – густо отозвался Шевцов, с неприкрытым детским аппетитом принюхиваясь к аромату брусничного соуса.

Снабженец лично принялся резать мясо длинным ножом:

– На пустой, урчащий желудок о глобальных переделах мировых рынков рассуждать – только зря печень сушить и нервы портить! Мясо марала утренней свежей добычи, только что самолетом из алтайских лесов доставили! А к нему в обязательном порядке наша фирменная настойка на таежной морошке. Исключительно для укрепления боевого духа команды перед грядущим экваториальным зноем и малярией!

Шевцов круто повернулся к сидящему над компьютером Сидорову, по-хозяйски подставляя тарелку с огромным куском горячего мяса:

– Аркадий Валерьевич, друг сердешный, бросай немедленно свои бесконечные, скучные таблицы! Ты же от всех этих нулей с кредитами скоро совсем истощаешь и в прозрачный кристалл превратишься, насквозь видно будет! Съешь хороший кусок настоящей оленины. Тебе в дикой Африке животные силы очень понадобятся, чтобы местным неграм золотые чеки руками отсчитывать и не устать! Там влажность ого-го!

Сидоров только тяжело, с долей обреченности вздохнул. Однако спорить со снабженцем не стал, благоразумно принял тарелку и аккуратно отодвинул драгоценный калькулятор подальше от жирного соуса.

– Николай Петрович, оставь пока гурманство, дело есть, – обратился к снабженцу Крылов, меняя тон на рабочий. – Ответь мне быстро: сколько конкретно времени тебе нужно, чтобы полностью, под завязку упаковать всем необходимым два наших тяжелых спецрейса Ил-76? Грузимся по полной программе.

– Ровно два часа мне нужно на всё про всё, Виктор Сергеевич! Ни минутой больше! – хищно, в предвкушении интересной работы оскалился Шевцов, откладывая нож.

Зам по снабжению начал загибать толстые пальцы:

– Современное газовое оборудование для работы полноценной полевой кухни на роту бойцов уже заготовлено и стоит на поддонах. Превосходные сытные сибирские балыки и колбасы надежно упакованы в вакуумную пленку от порчи. Элитные армейские пайки высшей офицерской категории ждут на складе. Плюс, как вы и просили – четыре огромных кожаных баула с новенькими, хрустящими «крыловками» свежей печати. Можете мне поверить на слово: золотая защитная голограмма на нашем сибирском чеке в нищей Африке будет светиться ярче их проклятого экваториального солнца! Дикари падки на золото.

– Принято. А что у нас по готовности технического и силового оснащения экспедиции? – Виктор резко перевел оценивающий взгляд на Потапова и профессора Штейна, скромно сидевших у дальнего края стола.

Семён Потапов основательно вытер масляные пальцы бумажной салфеткой и глухо прорычал:

– Полная боевая готовность, Виктор Сергеевич. Четыре новейших тяжелых тягача «Мамонт» особой, экспортной спецсборки заправлены под пробку и стоят в теплом ангаре на военном аэродроме Туношны. Мы экстренно поставили на их дизели «Спектр-Д4» мощные двухступенчатые масляные радиаторы увеличенной площади. Плюс воткнули усиленные многослойные воздушные фильтры для бесперебойной работы в экстремальных условиях песчаных бурь Сахары.

Главный инженер с гордостью хлопнул ладонью по столу:

– Кузов каждой машины по кругу забронирован по высокому классу защиты В6, держит очередь в упор. А на всех низкорамных прицепах уже намертво смонтированы двухмегаваттные мобильные турбогенераторы производства «СибЭнерго». Смею вас заверить: в темной, разрушенной войной Африке эти мощные и безотказные генераторы будут цениться на вес дороже чистого золота или алмазов. Свет там – это жизнь.

– Железо отличное. А как обстоят дела с электронными мозгами этих машин? Не спекутся на жаре? – прищурился Крылов, буравя взглядом взлохмаченного Штейна.

Профессор микроэлектроники, услышав вопрос по своему профилю, буквально подскочил на стуле, судорожно поправляя вечно сползающие очки на потном носу:

– Что вы, Виктор Сергеевич! Об этом можете даже не беспокоиться! Абсолютно все новые электронные блоки управления серии «Спектр-ЭБУ-03» полностью, в три слоя залиты специальным термостойким силиконовым компаундом! Гарантированная защита от тропической влажности и пыли – сто процентов! Хоть в реке их топите, работать будут.

Штейн победно потряс в воздухе каким-то проводом:

– Более того! Мы по вашей просьбе встроили в базовый бортовой компьютер каждого тягача мощный лингвистический модуль. Это система автоматического синхронного речевого перевода с португальского и еще десятка местных диалектов прямо на чистый русский язык! Наш водитель просто нажимает одну красную кнопку на торпеде – и умный «Мамонт» через внешние динамики сам четким голосом зачитывает окружившим его аборигенам жесткие условия оказания технической помощи! И переводит их ответы! Мы стираем языковые барьеры!

Виктор Крылов удовлетворенно кивнул. Он не спеша прикурил сигарету, медленно выдохнул густую струйку дыма и пристально посмотрел в глаза Елене Романовой:

– Готовь экстренный проект межправительственного контракта от нашего имени, Елена Станиславовна. Формула для переговоров будет предельно простая и жесткая, без дипломатических реверансов. Мы, от лица Российской Федерации, одним росчерком пера полностью прощаем и списываем Анголе полтора миллиарда из их старого безнадежного советского военного долга.

Виктор хищно усмехнулся:

– Взамен на эту неслыханную щедрость мы получаем от их правительства эксклюзивную, абсолютную концессию на промышленную разработку и эксплуатацию абсолютно всех перспективных литиевых и урановых месторождений в богатейшей провинции Кабинда. Сроком ровно на пятьдесят лет без права пересмотра. Плюс к этому – забираем монопольный эксклюзив на поставку тяжелой техники в регион и постройку единой сети электростанций для нужд республики.

– План грандиозный. Но есть один нюанс. Что мы будем делать, если влиятельные и отлично вооруженные французские ЧВК, нанятые конкурентами, попытаются нам силой помешать копать эту землю? – тихо, но веско спросил Владимир Губанов, не выходя из густой тени у закрытых дверей кабинета.

– А если эти наемники всё-таки попытаются нам помешать, Володя, – предельно жестко чеканил Виктор, – то твой майор Петрович и две полнокровные роты элитного ВОХР с крупнокалиберными пулеметами «Утёс» на крышах бронированных «Мамонтов» очень быстро и весьма доходчиво объяснят парижским ребятам новые правила игры. Объяснят на языке свинца, что долгая Эра безнаказанного колониального разбоя Запада в Африке официально закрыта. Вектор корпорации «ТехМаш» заходит на этот жаркий континент всерьез и навсегда. Пленных не берем.

Над разрушенной, нищей столицей Анголы – многострадальной Луандой – с раннего утра стоял невыносимо раскаленный, влажный и промозглый зной экваториальных тропиков. В неподвижном воздухе густым маревом висел тяжелый коктейль запахов: гниющих на солнце экзотических фруктов, выхлопных газов древних дизельных грузовиков, соленого дикого океанского прибоя и красной пыли с разбитых проселочных дорог.

Международный аэропорт «Катру Февереру», некогда гордость колонии, сейчас выглядел откровенно удручающе и заброшенно. Бетонная взлетная полоса была разворочена старыми воронками от минометных обстрелов и заросла бурьяном. По обочинам рулежных дорожек уныло ржавели разграбленные остовы советских истребителей МиГ. А на облупившейся контрольной вышке обвисали выцветшие на солнце национальные флаги страны, не знающей мира.

Внезапно гнетущий покой был нарушен. Оглушительный, нарастающий рев сразу четырёх мощных реактивных двигателей тяжелого транспортника Ил-76, принадлежащего эскадрилье Сибирского военного округа, громом разнесся над аэродромом. Этот чудовищный звук заставил в панике взлететь целую стаю диких грифов с прибрежных пальм.

Сверкающий свежей краской сине-белый грузовой самолет корпорации «ТехМаш» с оглушительным, победным ревом реверса коснулся неровного бетона полосы. Подняв гигантскую тучу красной тропической пыли, многотонная машина плавно покатила прямо к дальнему, заранее оцепленному перрону.

Следом за флагманом, с интервалом в две минуты, на раскаленную полосу тяжело сел второй транспортник с припасами. Вторжение началось.

Едва с громким шипением гидравлики откинулась носовая погрузочная аппарель первого Ила, прохладный кондиционированный воздух герметичного салона сменился удушливым тепловым ударом дикой африканской жары.

Первым по ребристому металлу аппарели на раскаленный, пыльный бетон незнакомой Луанды уверенно ступил Виктор Сергеевич.

Президент могущественного «ТехМаша» был одет в безупречный, идеально сидящий костюм из светлого дорогого бежевого итальянского льна, отлично отражающего палящие лучи. На левом запястье тускло поблескивал массивный циферблат командирских часов. А в сильной правой руке привычно, задавая ритм, тихо пощелкивала матовая стальная зажигалка.

Виктор невозмутимо прикурил сигарету, глубоко затянулся, медленно выдохнул густую струйку дыма и спокойным властным взглядом хозяина положения окинул унылую панораму разрушенного аэродрома.

Сразу за Крыловым по опущенной аппарели плавно спустилась прекрасная Елена Романова. В элегантном белоснежном брючном ансамбле и широких, скрывающих пол-лица солнцезащитных очках, вице-президент корпорации выглядела среди диких африканских пейзажей как неприступная богиня. Словно только что сошла с глянцевого рекламного плаката дорогого парфюма где-нибудь в Каннах. В ухоженных руках надежно покоилась страшная папка из крокодиловой кожи, набитая контрактами.

За Еленой, поправляя галстуки от жары, деловито шествовали финансист Сидоров с прижатым к груди ноутбуком, непробиваемый Губанов, огромный Потапов и вертящий головой по сторонам Штейн.

А замыкал необычную дипломатическую группу Николай Петрович Шевцов. Неугомонный зам по снабжению, предусмотрительно одетый в легкую сафари-рубашку песочного цвета со множеством карманов и настоящий пробковый шлем, лично контролировал выгрузку. Бойцы выносили из темного брюха самолета два тяжелых кожаных баула с наличностью и несколько внушительных коробок с крупной надписью «Сибирский деликатес. Не кантовать».

– Мать моя таежная волчица! Ну и пекло же тут! – громко крякнул Шевцов, обильно вытирая льющийся пот со лба широким платком. Он недоверчиво поглядывал на качающиеся от зноя пальмы. – Жарит безжалостно, как у нас в сибирской бане по-черному, на самом верхнем полке! Парни, аккуратнее с кожаными баулами! Там наши золотые чеки лежат! Они от проклятой экваториальной влажности, не дай бог, слипнуться в один комок не должны! Разделять замучаемся!

Прямо у подножия раскаленной аппарели их уже поджидала заранее выстроившаяся встречающая сторона. Вид у нее был весьма колоритный.

Впереди всех, потея от волнения, стоял сам министр горнорудной промышленности Анголы – очень тучный грузный мулат Мануэль. Чиновник был облачен в изрядно помятый, выцветший на солнце военный френч без знаков различия и погон.

А сразу за его спиной нервно, с нескрываемым раздражением переминались двое белых европейцев в дорогих светлых льняных костюмах. Это были всесильные представители французского сырьевого гиганта «Pechiney». Одним из них был высокомерный мистер Дюпон. Вторым – подтянутый, жилистый лейтенант французского Иностранного легиона в белоснежном кепи, официально курировавший вооруженную охрану всех алмазных и литиевых рудников корпорации.

Француз Дюпон смотрел на прилетевших запыленных сибиряков с нескрываемым врожденным снобизмом белого колониального чиновника высшего ранга, приехавшего инспектировать дикарей:

– Послушайте, сеньор Мануэль, – сквозь зубы на беглом португальском презрительно процедил Дюпон, даже не пытаясь скрыть раздражения. – Объясните мне, зачем вы вообще разрешили посадку этим диким русским на нашем аэродроме? У вашего правительства официально подписан предварительный протокол о намерениях исключительно с нашей глубокоуважаемой французской компанией! Это нарушение договоренностей! Эти нищие русские наверняка снова прилетели сюда только для того, чтобы слезно просить о многолетней отсрочке выплат по старым советским военным долгам! У них в разваливающейся стране сейчас нет ни живых денег, ни современных добывающих технологий! Гоните их прочь!

Министр Мануэль, чувствуя себя между двух огней, суетливо вытер мокрый лоб грязным носовым платком, решительно не зная, как сгладить назревающий международный конфликт на взлетной полосе.

И в этот напряженный момент переговоров из гулкого грузового отсека второго севшего транспортника с тяжелым, пугающим стальным грохотом выкатил на солнечный бетон первый бронированный тяжелый тягач «КАМАЗ-Мамонт».

Машина выглядела абсолютно сокрушительно, подавляя волю одним видом. Огромный рубленый матовый темно-серый корпус, не дающий бликов. Устрашающий усиленный стальной кенгурятник на бампере, под которым отчетливо угадывалась могучая цельнолитая рама. Огромные зубастые внедорожные колеса, способные месить любую глину, и странная куполообразная тарелка терминала спутниковой связи на крыше пуленепробиваемой кабины. А сразу за тягачом на низкорамном прицепе мирно покоился гигантский, двухмегаваттный мобильный турбогенератор марки «СибЭнерго» с вибрирующими от работы радиаторами охлаждения.

Следом за ревущим мотором «Мамонтом» из бездонного брюха самолета абсолютно бесшумно, словно призраки пустыни, высыпали тридцать отборных бойцов элитного ВОХР под командованием майора Петровича.

Спецназовцы были облачены в легкий, дышащий камуфляж расцветки «пустыня» и панамы. На груди висели снятые с предохранителя укороченные автоматы. Ровно за пять секунд, не издав ни звука, сибирские бойцы грамотно, перекрывая сектора обстрела, рассредоточились по всему широкому периметру перрона. Они взяли под глухой тотальный силовой контроль абсолютно все выезды и подступы к самолетам. Мышеловка захлопнулась.

Увидев эту картину, французский легионер в белом кепи невольно подобрался. Натренированная правая рука инстинктивно дернулась к расстегнутой кобуре пистолета. Но, встретившись с десятком хмурых, ледяных взглядов сибирских бойцов, уже взявших его на прицел, легионер благоразумно предпочел убрать руку от оружия и медленно сделать шаг назад за спину Дюпона. Смерть была слишком близко.

Виктор Крылов неторопливо, чеканя каждый шаг, подошел вплотную к бледному министру Мануэлю. Президент корпорации небрежно выбил пепел сигареты прямо в раскаленный неподвижный пыльный воздух Африки:

– Добрый день, многоуважаемый сеньор Мануэль? – на абсолютно безупречном литературном португальском произнес Виктор, глядя чиновнику прямо в глаза. – Позвольте представиться. Я – Виктор Сергеевич Крылов, действующий президент российской транснациональной корпорации «ТехМаш». Мы прилетели сюда издалека, чтобы раз и навсегда окончательно закрыть наболевший вопрос с вашим старым огромным государственным долгом. А заодно – полностью запустить с нуля всю рухнувшую энергетику и промышленность вашей многострадальной страны. За наш счет.

Услышав это, француз Дюпон взбесился. Он выскочил вперед, истерично размахивая тонким кожаным планшетом:

– Мы категорически, официально протестуем против этого фарса! Я – уполномоченный, официальный представитель международной компании Pechiney! Вы не имеете права здесь находиться! Вся эта богатая ресурсами провинция Кабинда исторически находится в зоне наших эксклюзивных деловых интересов! У нынешнего слабого правительства Анголы просто нет никакого законного права передавать суверенные концессии на недра каким-либо третьим лицам без нашего письменного согласия! Мы подадим в суд!

Елена Романова сделала один легкий, невыразимо грациозный шаг вперед, своим телом изящно перекрывая брызгающему слюной французу дорогу к Крылову. Из недр страшной крокодиловой папки плавно извлекся пухлый, прошитый нитью фолиант с огромными золочеными государственными печатями России:

– Многоуважаемый месье Дюпон, – прозвучал низкий, красивый голос Елены. Но в нем звенел такой холод, что он резал раскаленный воздух как ледяной стальной клинок. – Внимательно ознакомьтесь с документом. Прямо перед вашими глазами – полный, официально заверенный реестр всех старых долговых обязательств суверенной Республики Ангола перед Правительством Российской Федерации. Общая сумма долга с пенями составляет ровно шесть миллиардов долларов США. И все до единого права требования по этому гигантскому долгу на прошлой неделе официально переуступлены частной корпорации. Мы – ваши кредиторы.

Елена издевательски-медленно перевернула шуршащую страницу:

– Надеюсь, вы, как образованный европеец, знаете, что по незыблемым законам международного права, если подшефное африканское правительство категорически не способно в срок погасить огромный долг наличной валютой, то все государственные добывающие концессии автоматически и без судов переходят главному кредитору. В счет погашения долга. Так вот, смею огорчить. Ваши сомнительные кустарные предварительные соглашения о намерениях с местными продажными чиновниками отныне официально признаны нами юридически ничтожными бумажками. Вы здесь больше не работаете. Концессия наша.

– Что вы несете⁈ – сорвавшись на фальцет, заверещал красный как рак француз. – Это же чистой воды незаконное, бандитское самоуправство и рейдерский захват суверенной территории! Мы немедленно заблокируем абсолютно все ваши финансовые эшелоны и проводки через наши банки в Лиссабоне! Вы не получите ни цента!

Аркадий Валерьевич Сидоров предельно сухо и педантично поправил очки на носу. Банкир медленно, наслаждаясь моментом, развернул яркий зеленый монохромный экран бронированного ноутбука прямо в лицо беснующемуся французу:

– Ваш хваленый финансовый филиал и корсчета в Лиссабоне были наглухо заблокированы банком «ТехМаш-Финанс» ровно сорок минут назад, уважаемый месье, – предельно сухо, как робот, доложил главный банкир Империи. – Более того, мы сегодня утром весьма выгодно, по бросовой цене выкупили ровно тридцать процентов голосующих акций вашей любимой материнской компании через подставных брокеров в Швейцарии. Мы теперь входим в совет директоров. И если вы прямо сейчас попытаетесь хоть как-то сорвать или задержать нашу сделку века здесь, в Луанде, мы клянемся: искусственно и безжалостно обвалим все ваши котировки на Парижской фондовой бирже до самого мусорного дна. Мы сделаем это до конца рабочего дня. Ваша компания станет банкротом. Выбирайте.

Услышав этот убийственный расклад, надменный француз Дюпон лишь широко открыл рот. Но так и не смог вымолвить в ответ ни единого членораздельного слова, стремительно бледнея на глазах и покрываясь липким потом. Шантаж сработал безупречно.

Министр Мануэль, затаив дыхание, смотрел на происходящее с нескрываемым изумлением и благоговением. За долгие десять лет коррупционного управления местными рудниками он впервые видел, чтобы с гордыми всесильными парижскими колониальными представителями кто-то разговаривал с такой спокойной, циничной и абсолютно раздавливающей силой победителя. Белые хозяева оказались бессильны.

Виктор Крылов молча повернулся к оцепеневшему министру и легким движением пальца щелкнул нужным красным тумблером на выносном пульте дистанционного управления «Мамонтом».

Гигантский двухмегаваттный дизель-генератор марки «СибЭнерго», установленный на прицепе тягача, мгновенно ожил. Завелся с мягким, ровным и успокаивающим свистом встроенной мощной газовой турбины. Чумазые инженеры Потапова, работая как единый механизм, мгновенно размотали и протянули толстый силовой кабель с вилкой прямо к открытому заброшенному распределительному электрическому щиту здания аэропорта. И с громким лязгающим звуком щелкнули массивным главным рубильником. Контакт пошел.

И в ту же самую волшебную для Африки секунду всё огромное, обветшавшее здание международного аэропорта, которое долгие пять лет глухо сидело без постоянного электрического тока, озарилось нестерпимо ярким стабильным белым светом сотен ламп!

Впервые за годы на вышке натужно загудели старые промышленные кондиционеры. По всей взлетной полосе яркими пунктирами включились мощные посадочные прожекторы, разгоняя тропический мрак. Аэродром ожил.

Многочисленные черные рабочие и худые солдаты местной охраны в грязной форме дружно ахнули в один голос. Побросали старое оружие и метлы на бетон, с криками радости бросаясь к ярко светящимся окнам терминала, словно дети к новогодней елке!

– Иисусе… это… неужели это настоящая энергия⁈ – жалобно, дрожащими губами пролепетал министр Мануэль, совершенно искренне не веря своим глазам и трогая работающий кондиционер.

– Это всего лишь первая, самая ничтожная сотая часть того, что великая корпорация «ТехМаш» способна дать и даст вашей многострадальной стране взамен на сотрудничество, сеньор министр Мануэль, – предельно тихо, но так чеканно и веско, что слова впечатывались в мозг, произнес Виктор Крылов. – Мы, русские сибиряки, в отличие от этих господ, не приходим сюда, чтобы тупо выкачивать бесценные природные ресурсы за пустые обесцененные бумажки и старые автоматы. Мы будем строить здесь надежные бетонные дороги. Мы зажжем яркий свет во всех темных городах. И мы полностью оснастим нищую, раздетую армию передовой тяжелой бронетехникой для защиты наших общих инвестиций. Мы здесь, чтобы созидать, а не грабить.

И именно в этот торжественный, переломный момент вперед, нарушая тишину, невероятно задорно и весело выскочил Николай Петрович Шевцов.

Неутомимый зам по снабжению с невероятно громким лязгающим металлическим скрежетом эффектно откинул блестящие хромированные защелки бездонных кожаных баулов. Сделал это прямо перед самым носом ошарашенного, пускающего слюни африканского министра.

Внутри баулов, ослепляя присутствующих невиданной новизной, яркими факелами богатства переливались ровные плотные стопки новеньких сибирских «крыловок». Встроенные золотые голограммы на купюрах играли в свете тропического солнца.

А прямо рядом с деньгами, на наспех разложенном откидном походном столике, уже исходила дурманящим горячим паром сочная, профессионально запеченная с травами алтайская оленина. Тут же красовались глубокие хрустальные вазочки, до краев наполненные отборной черной каспийской икрой, и призывно поблескивала запотевшая бутылка фирменного алтайского бальзама.

– Ну что вы так некрасиво застыли, словно вкопанный столб, многоуважаемый сеньор министр⁈ – радостно на весь перрон запел неунывающий Шевцов, от души хлопая опешившего толстого Мануэля по потному плечу. Снабженец тут же протянул полный до краев хрустальный лафитник: – Смелее, пробуйте знаменитый сибирский деликатес! Это вам не бананы жевать! Настоящий, царский балык из свежей стерляди!

Николай Петрович указал на деньги:

– А вот это, полюбуйтесь – ваши первые официальные, законные подъемные инвестиции для нужд бедного министерства! Ровно пятьсот тысяч полновесных сибирских золотых чеков в банковской упаковке! На эти честные деньги вы прямо сегодня, не выходя из кабинета, по нашему спутниковому терминалу можете без проблем выкупить на товарной бирже абсолютно любой нужный объем качественного уральского металла для стройки! Или партию шикарных бронированных тягачей для армии! Выбор за вами! Пейте, не обижайте гостей!

Министр Мануэль, словно в трансе, залпом, не чувствуя вкуса, выпил обжигающую таежную настойку до дна. Запил огромным куском нежной оленины. Безумным жадным взглядом посмотрел на горы золотистых чеков в баулах, затем перевел взор на чудесно светящееся электричеством огромное здание старого аэропорта… И, не раздумывая больше ни секунды, судорожно выхватил из внутреннего кармана френча любимую золотую ручку.