Текст книги "Как я строил ТехМаш II (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

Толпа рабочих и солдат, сметая всё на пути, бросилась к импровизированным инкассаторским столам, которые тут же развернули сибиряки. Довольный, потеющий Шевцов лично со скоростью счетной машинки орудовал с длинными ведомостями. Снабженец направо и налево выдавал пухлые пачки «крыловок» под роспись, успевая по-братски хлопать ошарашенных африканских мастеров по голым плечам. А наиболее отличившимся старым бригадирам Николай Петрович щедро наливал из фляжки живительный глоток прохладного витаминного таежного морса.

В это же время солдаты местного гарнизона абсолютно без приказа растерянного командования дружно подскочили к прячущемуся французу Дюпону. Предельно вежливо, но абсолютно непреклонно, скрутив руки, взяли его под локти. И под оглушительный издевательский хохот и свист многотысячной толпы препроводили бледного месье прямиком на борт самого старого, ржавого буксира в порту. Судно, пыхтя черным дымом, тут же поспешно отчалило прочь, в сторону европейских территориальных вод. Франция позорно бежала.

– А специально для вас, многоуважаемый полковник Мвуба, – Виктор Крылов с легкой полуулыбкой передал трясущемуся губернатору эксклюзивную именную пластиковую карту сибирского международного клирингового центра, – нами сегодня открыт особый, нелимитированный золотой счет в головном банке в Новосибирске. Разумеется, это скромный бонус за будущее полное и всестороннее содействие в бесперебойной отгрузке сырья из этого прекрасного порта. Надеюсь на взаимовыгодное сотрудничество.

Полковник Мвуба благоговейно, как величайшую святыню, прижал золотую карту к увешанной орденами широкой груди. Губернатор был готов расцеловать спокойного Крылова прямо здесь, на грязном асфальте, перед всем вооруженным строем:

– Сеньор мудрый Крылов! Вы – истинный, посланный нам небесами спаситель всей Африки! Этот глубоководный порт Кабинда отныне и навсегда – ваша личная безопасная гавань! Отгружайте через нас абсолютно все, что только захотите, пошлины отменены! Мои солдаты будут охранять грузы лучше зеницы ока!

Уже к четырем часам этого жаркого дня в ожившем порту вовсю, без перекуров кипела грандиозная работа, больше напоминавшая слаженный, отлаженный до идеала гигантский механизм.

Сразу три огромных тяжелых портальных крана, напрямую запитанных по толстым кабелям от мощных мобильных турбогенераторов инженера Потапова, работали без единой остановки. Краны монотонно, ритмично подавали в бездонные трюмы пришвартованного океанского сухогруза «ТехМаш-Ориент» тысячи тонн ценнейшего серебристо-серого сподуменового концентрата.

Первые, исторические восемьсот тонн высокочистого литиевого сырья успешно, с опережением графика пошли на загрузку в трюмы. Тяжелое судно уже готовило навигационный курс на далекий российский Владивосток. А оттуда бесценное сырье по надежным рельсам специальными охраняемыми поездами СибВО направлялось прямиком на новейшие, жаждущие работы новосибирские фабрики батарей профессора Штейна. Конвейер заработал.

Виктор Сергеевич Крылов расслабленно, скинув напряжение дня, стоял на высоком капитанском мостике сухогруза. Президент корпорации тяжело оперся сильными руками о нагретый солнцем стальной поручень, с высоты с удовлетворением глядя на кипящий, безостановочный процесс отгрузки на причалах.

В его правой руке привычно, задавая ритм мыслям, тихо пощелкивала матовая стальная зажигалка. С приятным звоном вспыхивал теплый язычок пламени. Виктор неспешно прикурил любимую сигарету, глубоко, полной грудью затянулся и медленно выдохнул длинную сизую струю дыма прямо в освежающую синюю океанскую даль.

Рядом с ним, неслышно подойдя сзади, грациозно оперлась об ограждение мостика прекрасная Елена Романова. Свежий соленый морской бриз ласково играл длинными темно-каштановыми волосами.

– Африканский сырьевой, стратегический узел затянут в нашу орбиту безупречно, без единого выстрела и потерь, Виктор, – предельно тихо, чтобы не нарушать торжественность момента, проговорила Елена. В ее глубоком, бархатном голосе отчетливо звучало искреннее, заслуженное удовлетворение от проделанной работы. – Мы полностью, монопольно перехватили весь литиевый и кобальтовый рынок этого богатого региона. Влиятельный французский сырьевой картель в одночасье навсегда лишился главной, бесплатной кормовой базы. Они в ярости.

– Это только первый, разминочный шаг нашей экспансии, Леночка, – абсолютно спокойно, без лишнего пафоса ответил Виктор, не отрывая удовлетворенного взгляда от идущей внизу мощной погрузки. – Сегодня мы железобетонно обеспечили всю нашу растущую высокотехнологичную промышленность дешевым сырьем минимум на пятьдесят лет вперед. Теперь наши новейшие сотовые телефоны, умные бортовые компьютеры для «Мамонтов» и защищенные операционные системы серии «Спектр» будут выпускаться в России в абсолютно неограниченном, любом необходимом количестве. Дефицита компонентов больше не будет.

– План выполнен. А какой же у нас будет следующий этап? Куда ударим? – с неподдельным интересом, блестя глазами, спросила преданная Романова.

Виктор аккуратно, щелчком выбил серый пепел сигареты за борт корабля. Его холодные, стальные серые глаза внезапно ярко вспыхнули ледяным, безумным азартом гениального кризис-менеджера из далекого XXI века, предвкушающего очередную победу на шахматной доске:

– Возвращаемся домой, в Россию, Елена. Настала пора провести наш грандиозный, беспрецедентный Трансконтинентальный автопробег по маршруту «Владивосток – Москва». Мы весьма наглядно покажем всему зажравшемуся западному миру реальную, сокрушительную силу нашей новой сибирской техники в деле. И этим пробегом мы намертво, навсегда закроем огромный внутренний автомобильный рынок нашей страны от абсолютно любых посягательств и квот со стороны Запада. Они больше ничего нам не продадут.

Глава 18

Владивостокский торговый порт укрывало липким предрассветным туманом. В воздухе стояла густая смесь запахов: пахло соленой океанской водой, старой мазутной гарью от буксиров, сырым кедровым стлаником и ледяными глубинами огромного залива Петра Великого. Город на краю земли только просыпался.

Со стороны Корабельной набережной, прорезая ватную тишину, с мерным металлическим лязгом начали двигаться стрелы портальных кранов. К глубоководному причалу номер семь только что, филигранно маневрируя, пришвартовался гигантский сухогруз «ТехМаш-Ориент». Судно благополучно доставило прямиком из Африки первую партию ценнейшего сподуменового концентрата для батарей.

На верхнем ярусе мобильного штабного модуля, основательно установленного на бетонной платформе причала, горел одиночный тусклый светильник. За панорамным бронированным стеклом во всю стену четко виднелся неподвижный силуэт Виктора Сергеевича Крылова.

Президент сибирской корпорации в одиночестве стоял у широкого штурманского стола. На ровной поверхности была полностью развернута гигантская топографическая карта страны с масштабом десять километров в одном сантиметре.

На Викторе был надет легкий темно-серый пиджак, небрежно накинутый поверх светлой сорочки, расстегнутой у горла. Галстука не было.

Крылов молча, с пугающей сосредоточенностью разглядывал тонкую красную нить маршрута. Эта дерзкая линия непрерывно протянулась от самого мыса Эгершельда во Владивостоке, уходя через Хабаровск, суровую Читу, Иркутск, Красноярск и родной Новосибирск прямиком к старинному булыжнику Красной площади в Москве.

Ровно десять тысяч километров сплошного бездорожья, коварных таежных гатей, размытых дождем грунтовок и заброшенных горных перевалов.

– Этот заявленный маршрут выглядит как гарантированное самоубийство для любой современной серийной техники, Виктор Сергеевич, – предельно сухо произнес Аркадий Валерьевич Сидоров, не отрывая покрасневших глаз от мерцающего дисплея ноутбука.

Главный финансовый гений растущей Империи невозмутимо сидел на привинченном к полу стальном судовом стуле. Банкир аккуратно расправил на коленях свежие распечатки биржевых клиринговых графиков. На его носу педантично поблескивали стекла очков в тонкой оправе, а в скрипучем голосе звучал привычный, лишенный эмоций холодный расчет бухгалтера.

– Знаменитая Транссибирская автомагистраль как единое, непрерывное дорожное полотно пока существует только на бумаге и в фантазиях столичных проектировщиков, – монотонно продолжал Сидоров сыпать фактами. – На диком участке от Могочи до Чернышевска твердого покрытия нет вовсе. Как класса. Там вас ждут сотни километров острого, рвущего резину скальника, глубоких русел бурных горных рек и топких, непролазных марей. Если показательная колонна внезапно встанет, завязнет в Читинской тайге хотя бы на один световой день – вся купленная иностранная пресса моментально устроит шикарный информационный могильник на весь мир. Мы рухнем в котировках.

– Они с огромным удовольствием устроят нам этот могильник в абсолютно любом случае, дорогой Аркадий Валерьевич. Особенно если трусливо замкнемся в уютной лабораторной тишине и будем бояться выйти на свет, – абсолютно спокойно, без тени сомнений ответил Крылов, плавно поворачиваясь к столу.

Виктор привычным, отработанным движением достал из внутреннего кармана стальную зажигалку. Раздался фирменный сочный щелчок. Президент поднес теплый огонек к сигарете и сделал глубокую затяжку качественным табаком. Сизый ароматный дым плавно, словно облако, поплыл к работающему вытяжному дефлектору под потолком модуля.

– Суровое Забайкалье и дикая Амурская область – это сейчас наш главный выпускной экзамен для всей корпоративной инженерии, – уверенно продолжал Виктор, глядя на карту. – Поймите, все эти зажравшиеся западные автоконцерны продолжают упрямо уверять мировые информационные агентства, будто наш «ТехМаш» физически способен сносно собирать машины исключительно в теплых, стерильных условиях цехов ВАЗа. И нигде больше.

Крылов стряхнул пепел в массивную бронзовую пепельницу, отлитую в форме якоря:

– Они все, как стервятники, жадно ждут нашего публичного провала в грязи. Значит, мы просто обязаны дать им уникальную возможность увидеть наш безоговорочный технологический триумф в прямом эфире, без купюр и монтажа. Пусть подавятся.

Елена Станиславовна Романова, всё это время царственно восседавшая в глубоком кожаном кресле у боковой перегородки, грациозно наклонила голову, соглашаясь.

На вице-президенте по правовым вопросам сегодня был надет изумительный строгий льняной брючный ансамбль цвета топленого молока, выгодно подчеркивающий фигуру. В ее ухоженных руках надежно покоилась плоская, закрытая на замок кожаная папка с контрактами.

– Медийный, информационный срез для этого шоу уже полностью подготовлен, Виктор, – произнесла Елена.

Ее низкий бархатный голос зазвучал с ядовитой юридической иронией:

– Собственное карманное информационное агентство «Спектр-Медиа» еще вчера вечером официально, за живые деньги выкупило эксклюзивные права на полную трансляцию всего автопробега. Контракты подписаны у двух десятков ведущих международных телеканалов, от CNN до BBC. Мощный спутниковый модуль связи «Спектр-Нет» будет непрерывно, без задержек транслировать телеметрию работы двигателей и качественный видеопоток с десятка бортовых камер в режиме реального времени. Весь мир будет следить за каждым километром.

– И как следствие, акции западных автомобильных гигантов неизбежно просядут на биржах еще до того момента, как мы благополучно пройдем Хабаровск, – сухо, с явным удовольствием подытожил банкир Сидоров, захлопывая крышку ноутбука.

В этот самый момент в узком проеме тяжелой герметичной двери штабного модуля внезапно возникла массивная, перекрывающая свет фигура Семёна Игоревича Потапова.

Главный инженер тяжело, со свистом дышал, словно пробежал кросс. Его вечно промасленная синяя рабочая куртка была распахнута настежь на широкой груди, а на высоком, изрезанном морщинами лбу густо блестели крупные капли пота. Под мышкой Потапов крепко сжимал длинный стальной тубус с секретными чертежами усиленных кузовных элементов.

– Виктор Сергеевич! Разрешите! – прорычал Потапов фирменным оглушающим басом, тяжело ступив рабочими ботинками на линолеум модуля. – Вся техника к старту готова на сто процентов. Бак заправлен под пробку. Но у меня к вам назрел один очень серьезный мужской разговор до отмашки.

– Внимательно слушаю, излагай суть проблемы, Семён, – Виктор невозмутимо стряхнул пепел в пепельницу.

– Шеф, мы зачем-то загоняем в этот адский, убийственный пробег по болотам три тяжелых тягача «Мамонт» и целых два новеньких представительских седана «ТехМаш-Руссо»! – Потапов в сердцах грохнул стальным тубусом по самому краю штурманского стола.

Инженер эмоционально всплеснул руками:

– Поймите, по тяжеловесам «Мамонтам» у меня вообще вопросов никаких нет и быть не может! Там дубовая, неубиваемая рама из уральской легированной спецстали, а турбодизель «Спектр-Д4» без проблем пережевывает солярку любой, даже самой дикой степени загрязнения пополам с водой!

Потапов ткнул пальцем в сторону окна, где стояли легковушки:

– Но вот эти ваши «Руссо» – это же роскошный пятиметровый легковой седан для асфальта! База длиннющая! Заводской клиренс – всего двести миллиметров, пузиком по земле скребет! Да на первых же жутких амурских ухабах и тракторных колеях мы ему намертво всё гладкое днище вместе с хваленой винтовой подвеской с корнем вырвем! До первого болота доедем!

Прямо из-за необъятной спины Потапова мгновенно, словно чертик из коробочки, выскочил взъерошенный профессор Аркадий Лазаревич Штейн.

Гениальный глава КБ микроэлектроники находился сейчас в состоянии наивысшей, почти маниакальной творческой взвинченности и азарта. На ученом нелепо болтался слишком большой защитный халат, съехавшие очки чудом держались на ухе. А в обеих руках гений торжественно сжимал небольшой ребристый металлический короб, из которого торчали разноцветные жгуты толстых проводов.

– Семён Игоревич, дорогой вы мой человек, да вы же до сих пор рассуждаете пыльными категориями допотопной паровозной эры! – задорно, почти срываясь на фальцет, выкрикнул Штейн.

Ученый с размаху едва не задел огромного Потапова металлическим коробом:

– Какое еще варварское вырывание днища в грязи⁈ Вы вообще читали спецификацию перед стартом⁈ На обоих седанах «ТехМаш-Руссо» скрытно, в базе смонтирована новейшая, не имеющая аналогов адаптивная пневмогидравлическая подвеска системы «Спектр-Динамик»!

Штейн резво подскочил к штурманскому столу, абсолютно бесцеремонно подвинул в сторону папку недовольной Романовой и с гордым стуком водрузил свой загадочный блок в самый центр карты.

– Смотрите сюда внимательно и учитесь! – вещал профессор, похлопывая коробку. – Встроенный в бампер квантовый оптический датчик профиля дороги непрерывно, в реальном времени сканирует дорожное полотно ровно на сорок метров вперед! Наш лазерный луч безошибочно фиксирует глубину и геометрию любой ямы или кочки всего за десять миллисекунд!

Гений победно поднял указательный палец вверх:

– И дальше происходит магия! Центральный контроллер мгновенно, до сотых долей секунды меняет рабочее давление в амортизаторе каждого отдельного колеса! Тяжелый седан не едет по грязным ухабам, собирая кочки – он буквально, физически парит над ними, как на воздушной подушке! Пассажир даже чаю не расплескает!

– Парит он у него над ямами, фантазер… – недоверчиво, по-медвежьи пробурчал Потапов, задумчиво оглаживая заросший щетиной подбородок. – А если нам в мутном русле горной реки Барабаш под водой внезапно валун размером с хорошую кувалду попадется? Твой хваленый лазер этот гранитный валун в густом иле разглядит? А? То-то же!

– Разглядит как миленький! И в иле, и под мутной водой, и ночью в тумане! – гордо, с вызовом отрезонировал Штейн, поправляя сползающие очки двумя руками. – У нас там в базе дублирующий ультразвуковой эхолот стоит, он считывает реальную плотность грунта под днищем! Если расчетная глубина брода или колеи превышает критические восемьсот миллиметров, умная подвеска автоматически, без команды водителя приподнимает весь несущий кузов еще на триста пятьдесят миллиметров над землей! Элегантный седан за три секунды превращается в полноценный рамный внедорожный крейсер! Танки грязи не боятся!

Виктор Крылов с искренней улыбкой наблюдал за этим вечным, жарким спором суровых технарей, спокойно и глубоко затягиваясь ароматной сигаретой. Эта команда стоила многого.

– Это всё в теории прекрасно звучит. А вот нежный электронный ЭБУ от постоянной жесткой вибрации на грейдере не сбросит микропрошивку в ноль, Аркадий Лазаревич? – остро, по существу спросил Виктор, прищурив серые глаза.

Штейн, услышав сомнения в своем детище, гордо выпрямился. Профессор картинным жестом закинул мешающий край лабораторного халата за спину, словно плащ:

– Виктор Сергеевич, обижаете недоверием! Центральный управляющий блок «Спектр-ЭБУ-04» намертво, навсегда вшит в прочный титановый защитный монокок! А внутри вся хрупкая плата под завязку, без пузырьков воздуха залита специальным амортизирующим термостойким силиконовым гелем!

Ученый победоносно потряс кулаком:

– Мы только вчера на заводском вибростенде показательно имитировали свободное падение всей машины с трехметровой высоты прямо на жесткую бетонную плиту! И знаете что? Наш процессор даже на микросекунду не сбился со своей тактовой частоты! Он неубиваемый!

В этот самый момент в тесный штабной модуль размашистым уверенным шагом вошел сияющий Николай Петрович Шевцов.

Неунывающий зам по снабжению был облачен в легкий непромокаемый синий плащ, накинутый прямо поверх белоснежной, накрахмаленной до хруста сорочки. В сильных руках Шевцов с невероятной осторожностью нес большой глубокий поднос из нержавейки.

На подносе манила взгляд настоящая кулинарная сказка. Там высилась целая пирамида из пышущих жаром, румяных расстегаев с нежной, тающей во рту дальневосточной горбушей. Рядом скромно стояла пузатая фаянсовая супница с дымящейся, прозрачной и невероятно наваристой рыбацкой ухой из свежего трепанга и наваги. А венцом композиции служила сильно запотевшая от холода пузатая бутыль с крепкой фирменной настойкой на таежном лимоннике.

– Так, внимание всем, великие ученые умы и суровые хранители конвейера! – задорно, раскатистым басом на весь причал огласил небольшое помещение Шевцов.

Снабженец абсолютно бесцеремонно сдвинул ценный тубус Потапова на самый край стола, освобождая место.

– Объявляю технический перерыв на немедленное восстановление физических и моральных сил! Этот проклятый, влажный и промозглый морской воздух требует немедленного укрепления организма густым супом из свежайших утренних морепродуктов!

– Николай Петрович, душа моя, ты даже в спартанском армейском штабе перед тяжелейшим броском всегда найдешь время и место для устройства настоящей царской трапезы, – заметив роскошное угощение, с теплой улыбкой качнул головой Виктор.

– Виктор Сергеевич, помилуйте, ну как же иначе⁈ На пустом желудке и сухом картонном армейском пайке такой суровый десятитысячный пробег по тайге не выигрывают! – совершенно искренне возмутился Николай Петрович, споро и ловко разливая янтарную густую жидкость по хрустальным лафитникам. – Уха-то наша, самая что ни на есть утренняя, только что из свежайшего ночного улова местных рыбаков сварена! А лимонник для настойки специально с диких уссурийских гор доставлен! Он же заставляет мозги работать со скоростью ваших передовых процессоров Штейна! Тонизирует!

Шевцов, хитро прищурившись, требовательно ткнул полным до краев стаканом прямо в сторону Сидорова:

– Аркадий Валерьевич, друг сердешный, припей-ка немедленно нашей настойки для румянца! А то ты от бесконечных столбцов и таблиц клиринга скоро сам окончательно станешь похож на бледный монохромный компьютерный монитор! Тебя же ветром сдует!

Сидоров только тяжело, с долей обреченности вздохнул. Но от пахнущего тайгой угощения отказываться не стал. Финансист осторожно пригубил обжигающий янтарный напиток и с видимым удовольствием заел его еще горячим, исходящим соком рыбным расстегаем.

Пока на освещенной штабной площадке шло активное обсуждение прелестей местного меню и тонкостей пневматической подвески, у полуоткрытых дверей модуля тихо, как тень, появился Владимир Губанов.

Монументальный, похожий на скалу начбез «ТехМаша» был облачен в строгий качественный камуфлированный френч без единого погона или знака различия. Безопасник сделал короткий, едва заметный знак глазами Крылову. Виктор мгновенно всё понял, плавно поднялся с кресла, отошел к затененному тихому углу модуля и выжидательно посмотрел на начальника службы безопасности.

– Внимательно слушаю. Докладывай суть, Володя. Что стряслось? – негромко спросил президент.

– По закрытому оперативному спутниковому каналу «Спектр-Защита» только что получены достоверные данные о тайном развертывании активных мощных радиопомех прямо на заявленной трассе нашего пробега, Виктор Сергеевич, – предельно тихо, но чеканно, как на докладе, заговорил Губанов. – Местная дальневосточная резидентура ЦРУ, действуя в плотной связке совместно с прибывшими представителями американского автоконцерна General Motors, спешно подготовила силовую диверсионную акцию. Кодовое название операции – «Черная трасса».

– Где именно эти господа планируют работать по нам? – хищно прищурился Крылов, аккуратно выбивая серый пепел сигареты в урну.

– Ждут в засаде в районе глухого Читинского перевала, на самом безлюдном и изолированном от связи участке дороги, – Губанов быстро развернул на свободном краю стола детальный, свежий спутниковый снимок высокого разрешения. – Вчера ночью скрытно завезли паромом прямиком из Южной Кореи мощный экспериментальный мобильный генератор направленного электромагнитного импульса высоковольтного типа. Установка весьма хитро смонтирована и спрятана в кузове обычного крытого бурового фургона повышенной проходимости. Едут под прикрытием, под видом заблудившейся местной геофизической экспедиции.

– И каков конкретный расчет? Чего хотят добиться? – спросил подошедший ближе, отложивший пирожок Сидоров.

– Расчет предельно прост и циничен, Аркадий Валерьевич, – хмуро ответил Губанов, ткнув пальцем в фотографию фургона. – Делают ставку на полный, мгновенный и необратимый вывод из строя абсолютно всей бортовой электроники наших машин на марше.

Начбез пояснил механику:

– Они планируют в упор выдать мощный, сжигающий микросхемы электромагнитный разряд именно в тот момент, когда колонна будет на скорости проходить узкий, опасный скальный карниз. Бортовые компьютеры сгорят и заглохнут, машины наглухо встанут, перегородив дорогу. А многочисленные приглашенные иностранные корреспонденты, следующие в хвосте в колонне сопровождения, тут же радостно зафиксируют на камеры «полный, безоговорочный технический крах и позор всего распиаренного сибирского автомобильного эксперимента».

Елена Романова, внимательно слушавшая доклад, тонко, плотоядно улыбнулась. Юристка грациозным, женственным движением поправила льняной отворот своего светлого жакета:

– Их схема юридически прозрачна, кристально чиста и примитивна, как дистиллированная вода. Направить туда передовую оперативную группу ВОХР и тихо арестовать фургон с диверсантами до начала пробега, прямо в лесу?

Виктор Крылов выдержал паузу, сделав глубокую, вдумчивую затяжку сигаретой. В его светлых серых глазах вновь ярко вспыхнул знакомый команде ледяной азарт кризис-менеджера.

– Нет, Леночка. Так мы делать не будем. Арестовывать их заранее, в тишине тайги – значит сделать подарок. Подарить шикарную возможность громко заявиться в прессе невинными жертвами нашего жестокого «сибирского произвола» и произвола спецслужб. Мы поступим гораздо тоньше и изящнее. Аркадий Лазаревич! Подойдите-ка сюда!

Услышав свое имя, профессор Штейн мгновенно подскочил к переговаривающимся:

– Я весь во внимании, Виктор Сергеевич! Что нужно?

– Твой хваленый квантовый защитный экран в ЭБУ гарантированно выдержит прямой жесткий электромагнитный удар в упор из мощного мобильного импульсного излучателя? Не сгорит?

– Ха! Не смешите мои микросхемы! Да этот примитивный корейский импульс для нашего экранированного оптоэлектронного кабеля и плат – все равно что слабенький детский карманный фонарик для мощного прожектора океанского маяка! – гордо, расправив узкие плечи, провозгласил Штейн, привычно поправляя съезжающие очки на носу.

Ученый пустился в объяснения:

– Мы заранее, еще на стадии проектирования, хитро встроили в базовый контур генератора заземления специальные поглощающие ферритовые ловушки энергии! Когда они попытаются ударить по нам импульсом, каскад защиты Штейна не просто пассивно поглотит этот смертельный разряд. Он мгновенно перенаправит всю паразитную энергию вспышки прямо в наши резервные тяговые аккумуляторы батарей! Они нас, дураки, совершенно случайно и очень мощно подзарядят на халяву! Мы им еще спасибо скажем!

Семён Потапов, представив эту картину, от души, раскатисто и басовито расхохотался на весь модуль, с силой ударив себя ладонью по колену:

– Мать моя прикладная физика! Бесплатно напитать аккумуляторы «КАМАЗов» прямиком от секретной американской диверсионной пушки – это же просто высший, недосягаемый инженерный пилотаж и троллинг восьмидесятого уровня! Я хочу это видеть!

– Вот и отлично, сюрприз удался, – жестко отрезал удовлетворенный Виктор Крылов. – Володя, слушай боевой приказ. Дай этим ребятам полную возможность спокойно, без помех развернуть свою хитрую установку в кустах. Пусть подготовятся. А твой майор Петрович и спецназ ВОХР тихонько, без пыли возьмут их с поличным прямо в самый момент выстрела, когда они нажмут на кнопку.

Президент усмехнулся:

– Многочисленные телекамеры хваленого CNN и BBC из колонны должны четко, в прямом эфире снять позорный захват американских операторов с их диверсионной пушкой. И снять это всё на фоне абсолютно исправно, ровно работающих двигателей нашей гордой колонны. Пусть весь мир увидит эту клоунаду.

К десяти часам солнечного теплого приморского утра на исторической Корабельной набережной Владивостока собралась пестрая многотысячная толпа любопытствующих горожан и зевак.

Бескрайний залив Петра Великого ослепительно сверкал синей водой под ярким безоблачным приморским солнцем. Прямо над замершей на рейде серой эскадрой могучего Тихоокеанского флота гордо развевались Андреевские военно-морские флаги. А вдоль бетонных пассажирских причалов плотной стеной выстроилась шеренга из трех сотен аккредитованных журналистов с камерами, прибывших специальными рейсами со всех концов света освещать это безумное событие.

Прямо у гранитного подножия величественного памятника первопроходцам Дальнего Востока замерли главные участники грядущего Великого Транзита.

Впереди стояли три циклопических тяжелых трехосных тягача «КАМАЗ-Мамонт». Их матовые темно-серые кузова поглощали свет, толстые бронированные кабины внушали трепет, а скрытые купола спутниковой связи на крышах делали их похожими на стальных, непобедимых титанов из будущего.

А прямо перед этими монстрами, словно изящные стремительные пантеры перед прыжком, расположились два ослепительно-черных, сверкающих свежим рояльным лаком представительских седана новейшей серии «ТехМаш-Руссо». Длинные, монументальные, почти шестиметровые кузова, сваренные из высокопрочной пуленепробиваемой уральской стали. Их украшал благородный матовый хром огромной решетки радиатора, закрытые аэродинамические колпаки колесных дисков и наглухо затемненные толстые бронестекла высшего класса защиты В6. Машины для элиты.

На временно сколоченную, обтянутую красным кумачом трибуну, установленную прямо у блестящих бортов, пружинисто поднялся сияющий Николай Петрович Шевцов.

Неутомимый зам по снабжению, не изменяя привычкам, закатил для всей приглашенной иностранной и отечественной прессы грандиозный выездной фуршет. Столы ломились от яств прямо на голом причальном бетоне. Тридцать вышколенных официантов в безупречно белоснежных сорочках и бабочках непрерывно, словно пчелы, разносили на тяжелых серебряных подносах местные деликатесы: гигантские сочные фаланги камчатского краба, нежнейший копченый уссурийский балык из рыбы, глубокие хрустальные чаши с отборной черной зернистой икрой и запотевшие высокие бокалы с прохладным освежающим сибирским морсом. Праздник живота удался.

– Смелее угощайтесь, многоуважаемые господа международные обозреватели! Не стойте в стороне! – гостеприимно оглашал окрестности задорный баритон радушного Шевцова. – Корреспонденты уважаемого телеканала CNN – прошу подходить к левому столу, там крабы крупнее! Гордые британцы из BBC – пожалуйте к правому столу, там икра свежее! Помните: на пустой желудок про нашу передовую сибирскую технику писать категорически не рекомендую – аналитика потом сильно спотыкается и врет!

Известный американский корреспондент телеканала CNN, жадно, забыв про диету, жуя нежнейший сочный кусок крабового мяса, щедро запивал его прохладным морсом. Репортер с неподдельным круглым удивлением общался с коллегой из далекого Лондона, который тоже уминал икру ложкой:

– Майкл, дружище, ты вообще представляешь масштаб их наглости? Эти русские, не моргнув глазом, официально выдали нам суточные командировочные на все время этого сумасшедшего пробега в собственных, обеспеченных золотом физических чеках! Налом! И каждый такой бумажный чек без проблем по номиналу конвертируется в звонкие доллары в абсолютно любом крупном банке Токио или Гонконга! Я проверял! Это безумие!

– Ошибаешься, Джон. Эти суровые сибиряки либо полные неисправимые безумцы, либо абсолютно, на двести процентов уверены в качестве и неубиваемости новых машин, – философски ответил британский журналист. Англичанин бережно, похлопывая по карману, прятал во внутренний карман твидового пиджака полученную плотную пачку новеньких «крыловок» с переливающимися на солнце золотыми голограммами. – И я почему-то склоняюсь ко второму варианту. Эти парни знают, что делают.

В этот самый торжественный момент на трибуну неторопливо, чеканя шаг, поднялся Виктор Сергеевич Крылов.

Президент могущественной транснациональной корпорации был, как всегда, безупречен. Строгий, идеально скроенный темно-синий костюм из тончайшей итальянской шерсти сидел на спортивной фигуре как влитой. Под белоснежной манжетой левого рукава тускло и солидно поблескивал массивный циферблат командирских часов. А в сильной правой руке привычно, задавая ритм сердцебиению присутствующих, тихо и размеренно пощелкивала матовая зажигалка «Дюпон».