Текст книги "Как я строил ТехМаш II (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 15

Подземный, строго засекреченный серверный зал Министерства финансов на Ильинке в глубокие три часа ночи меньше всего напоминал современный, высокотехнологичный центр управления национальной экономикой. Скорее, это гулкое помещение походило на мрачный, давно забытый индустриальный склеп. Пространство было плотно, под завязку заставлено монументальными, угрожающе гудящими железными шкафами безнадежно устаревших советских ЭВМ.

В спертом воздухе глубокого подземелья почти осязаемой пеленой висела густая смесь запахов. Резко пахло старым, разогретым до предела трансформаторным маслом. К этому аромату примешивалась вековая пыль, едкий выхлоп работающих на износ вытяжных вентиляторов и специфический дух перегретого гетинакса.

Профессор Аркадий Лазаревич Штейн, насквозь взмокнув от невыносимой жары и давящей духоты, напряженно сидел прямо на холодном бетонном полу. Ученый пристроился на корточках перед вскрытой нижней панелью главной коммуникационной стойки.

Когда-то ослепительно-белый халат гениального микроэлектронщика был непоправимо испачкан графитовой смазкой вперемешку с машинным маслом. Тяжелые очки с толстыми линзами предательски съехали на кончик потного носа, ежесекундно грозя упасть. Однако тонкие, нервные пальцы профессора не дрожали. С помощью миниатюрного зажима Аркадий Лазаревич виртуозно впаивал экранированный кабель прямо в допотопную системную шину ввода-вывода.

– Вы только посмотрите на это убожество, ну какова живопись, а? Сюрреализм чистой воды и вредительство! – хрипло, сорванным от пыли голосом проговорил Штейн.

Ученый с досадой утер лоб грязным рукавом, оставляя на коже темную полосу, и подсветил внутренности стойки узким лучом фонарика.

– Семён, сделай милость, подойди сюда! Ты только глянь на этот чудовищный кустарный монтаж! Это же не просто халатность, это натуральная государственная диверсия! В самом главном ведомственном финансовом архиве огромной страны положенные по ГОСТу толстые медные шины питания кто-то невероятно ушлый взял и частично заменил на обычную, скрученную ржавыми пассатижами алюминиевую проволоку!

Профессор возмущенно ткнул отверткой во внутренности шкафа:

– Она же греется под малейшей нагрузкой как старый утюг! Изоляция плавится! А драгоценное серебряное напыление с контактов локальной сети кто-то заботливо счистил наждачкой под ноль. И сто процентов унес сдавать в ближайший ломбард! Тут не новую операционную систему нужно было срочно обновлять, а немедленно заводить многотомное уголовное дело на всю их насквозь вороватую АХЧ!

Семён Игоревич Потапов неподвижной широкой скалой стоял неподалеку. В огромных руках технарь крепко держал тяжелый диагностический чемодан корпорации. Услышав тираду коллеги, главный инженер тяжело, с присвистом вздохнул и укоризненно качнул крупной головой.

На этот раз руководитель технического блока был одет в сугубо практичную, уже успевшую промаслиться на заводах синюю куртку. Технарь с недюжинной силой, проверяя соединения на возможный обрыв, дернул за толстый силовой кабель, критически оценивая надежность крепления расшатанной железной станины.

– Аркаша, друг ты мой ситный, я тебя очень по-человечески прошу, не отвлекайся ты сейчас на это жалкое бытовое крысятничество местных хозяйственников, – рокочущим басом отозвался Семён Игоревич. – Поверь моему опыту, их ушлый завхоз с его наворованным серебром – забота парней из прокуратуры, а совершенно не наша головная боль. Ты мне лучше по сути дела скажи. Твоя новая навороченная плата квантового распределения импульса физически, без дыма и искр, выдержит предельную нагрузку?

Потапов нахмурил брови, глядя на мигающие диоды:

– Пойми, когда все эти зажравшиеся столичные финансовые главки ровно в девять утра одновременно начнут прокачивать через этот узкий узел свои многомиллиардные бюджетные заявки и левые реестры – начнется шторм. Сервер от такого наплыва грязи не ляжет отдохнуть?

– Да моя плата их жалкие потуги даже не заметит, как слон дробину! – горячо и убежденно отмахнулся профессор от сомнений коллеги.

Штейн с натужным кряхтением затянул последний крепежный винт шлицевой отверткой и победно, потирая поясницу, поднялся с колен. Суставы громко хрустнули в тишине.

– Наша новейшая, не имеющая аналогов операционная система «Спектр-ОС» работает иначе. Она интеллектуально, на лету делит весь входящий мусорный поток грязных финансовых данных сразу на шестнадцать изолированных, аппаратно независимых микроядер. Каждая, абсолютно любая финансовая транзакция под лупой проверяется намертво вшитым математическим алгоритмом «Цифровой Инквизиции».

Ученый поправил очки, глаза блестели фанатичным огнем:

– И проверяется она еще до того момента, как сам вредоносный запрос или фальшивая платежка вообще долетит до центрального процессора и оперативной памяти! Если кто-то из проворовавшихся клерков попытается по старой доброй привычке вписать лишнюю запятую, пририсовать ноль или хитро подделать код бюджетной классификации – система безжалостно блокирует операцию. И делает она это ровно за одну сотую долю секунды! Отказов и зависаний не будет, Семён, я гарантирую!

В этот момент массивная герметичная дверь серверного зала плавно отворилась. Механизм издал легкий пневматический вздох, и в раскаленное помещение спасительной волной опустилась долгожданная кондиционированная прохлада из коридора.

Виктор Сергеевич Крылов вошел в зал абсолютно свободно и по-хозяйски. Глава корпорации шел неспешно, на ходу привычным элегантным жестом поправляя лацканы безупречного темно-серого пиджака из сухой, немнущейся английской шерсти.

В его твердых шагах не было ни капли суетливой спешки. Ни одного лишнего движения, выдающего волнение. Президент могущественной сибирской Империи целенаправленно подошел к главной центральной управляющей консоли. На ее ярком монохромном зелёном дисплее бесконечным водопадом бежали строчки компиляции новых системных модулей.

– Как продвигается процесс финальной стыковки с центральным клирингом, Аркадий Лазаревич? Идем строго в утвержденном графике или есть заминки? – ровным, спокойно-требовательным голосом, совершенно не терпящим возражений, спросил Виктор, глядя на мерцающий экран.

– Полная, стопроцентная боевая готовность всех систем, Виктор Сергеевич! – профессор быстро, почти по-военному выпрямился, на ходу поправляя вечно сползающие очки.

Ученый с гордостью указал на плотно закрытый системный блок:

– Наше базовое защитное ядро уже намертво, без возможности стирания зашито в энергонезависимую твердотельную память! Главный сервер всего Министерства финансов успешно объединен сверхзащищенным цифровым каналом напрямую с нашим орбитальным спутником «Спектр-Сат-1». Абсолютно все тридцать два региональных регистрационных узла Главного управления Государственного казначейства прямо сейчас, в тихом фоновом режиме, переведены под прямое эксклюзивное управление нашей операционной системы. Связь держится железобетонно, пинг минимальный!

– Отличные новости. А как себя проявило ожидаемое нами сопротивление местной штатной ИТ-службы? Были эксцессы? – хищно, по-волчьи прищурился Крылов, прекрасно понимая, что без боя такую кормушку никто не отдаст.

Прямо из густой, непроницаемой тени за огромными серверными шкафами абсолютно бесшумно, словно призрак, вырос Владимир Губанов.

Монументальный начбез «ТехМаша» был полностью облачен в строгий темно-синий френч. На форме безопасника принципиально не имелось ни единого знака различия или ведомственной принадлежности. Владимир пробасил предельно тихо, веско и пугающе лаконично:

– Очаг возможного сопротивления превентивно обезврежен, Виктор Сергеевич. Сработали чисто, без лишнего шума и выстрелов. Здешний начальник управления компьютеризации Минфина, действуя в сговоре вместе с двумя весьма предприимчивыми старшими программистами, буквально час назад предпринял отчаянную попытку.

Губанов подошел ближе к свету консоли:

– Эти деятели внаглую пытались загрузить в оперативную память государственной ЭВМ с обычной дискеты свой самописный вирусный скрипт-заплатку. Классического трояна подсунуть хотели.

Опытный безопасник криво усмехнулся одними лишь тонкими губами:

– Ребята оказались с фантазией. Хотели тихо оставить себе уютную, незаметную для проверок «заднюю дверь» в нашем новом коде. План был прост: использовать дыру для скрытного проведения личных, неконтролируемых «серых» платежей далеко в обход общей, прозрачной системы казначейства. Зарабатывали на безбедную пенсию и домик в Испании.

– Похвальная, но крайне глупая и самонадеянная предприимчивость. И где же эти мамкины хакеры находятся прямо сейчас? – деловито, без особого удивления уточнил Виктор.

Глава корпорации неторопливо, со вкусом вынул тонкую сигарету из серебряного гравированного портсигара.

– Надежно и крепко сидят в караульном помещении ВОХР на первом этаже, под замком и охраной моих парней, – сурово ухмыльнулся Губанов.

Огромная рука безопасника привычно погладила шершавую рукоять пистолета в кобуре.

– Пьют горячий черный чай с сахаром, чтобы руки не тряслись. И прямо сейчас очень увлеченно, со всеми мельчайшими подробностями пишут развернутые чистосердечные признания. Расписывают нам на гербовой бумаге устройство всех хитрых коррупционных схем скрытого вывода бюджетных средств за последние три года. У граждан внезапно проснулась просто феноменальная фотографическая память на высокопоставленные фамилии кураторов и номера офшорных счетов. Строчат так, что ручки дымятся.

В этот самый момент глухой, давящий на психику подвальный полумрак серверной прорезал невероятно бодрый, раскатистый голос. От этого зычного звука даже старые, натужно гудящие из последних сил вентиляторы советских ЭВМ заработали будто бы чуточку веселее.

– Так, внимание, многоуважаемые академики и суровые бойцы невидимого фронта! Попрошу немедленно очистить центральный проход для прибывшего спецподразделения продовольственного снабжения! Война войной, а обед строго по расписанию!

На пороге тяжелой металлической двери возник буквально сияющий изнутри Николай Петрович Шевцов. Неутомимый зам по снабжению корпорации «ТехМаш» выглядел в этой грязи так парадно и свежо, будто прибыл вовсе не в затянутый вековой пылью подвал государственного ведомства. Казалось, он только что приехал на роскошный светский прием.

В широких руках Николай Петрович с удивительным легким изяществом держал огромный поднос. Утварь была выполнена из черненного серебра и сейчас интригующе накрыта чистейшим выглаженным льняным полотенцем, скрывающим кулинарные тайны.

– Николай Петрович, душа моя, ты снова каким-то немыслимым образом умудрился притянуть свой изысканный сибирский общепит прямо сюда, в самый эпицентр высокого инжиниринга? – с лёгкой, добродушной и теплой иронией спросил Крылов.

Виктор с привычным, радующим слух звонким щелчком откинул крышку матовой стальной зажигалки «Дюпон» и прикурил сигарету, пуская дым в сторону вытяжки.

– Покорнейше попрошу вас не оскорблять мои кулинарные шедевры такими грубыми словами! Это вам не какой-то там дешевый привокзальный столовский общепит, Виктор Сергеевич! Это наша важнейшая гуманитарная поддержка и опора передового научного прогресса! – с искренним благоговением возразил Шевцов.

Снабженец предельно аккуратно, стараясь ничего случайно не задеть полами пиджака, по-хозяйски сдвинул на железном верстаке измерительные приборы. Убедившись в прочности поверхности, с легким звоном водрузил драгоценный поднос на освободившееся место.

– Тяжелая, стрессовая и бессонная ночная смена у мерцающих экранов требует немедленного, полноценного и очень мощного белково-углеводного заряда для истощенного мозга! Прошу всех к столу, пока горячее! – скомандовал Николай Петрович, срывая полотенце.

На подносе обнаружились настоящие сокровища.

– В меню сегодня: свежайшие, румяные пирожки с отборной лососиной, запеченные по строго секретному рецепту шеф-повара нашей закрытой новосибирской столовой! Далее – обжигающе горячий, наваристый и прозрачный куриный бульон с таежными кореньями для мягкой работы желудка! И, конечно же, на десерт – густой, прохладный и богатый витаминами морс, заботливо настоянный на лучших лесных сибирских ягодах!

Шевцов, сияя как начищенный самовар, круто повернулся к замершему в восхищении ученому:

– Аркадий Лазаревич, ну-ка немедленно отложи дымящийся паяльник и иди скорее мой руки с мылом! А то у тебя от этих едких микросхем и паров канифоли уже бледного лица не видать, одни только круглые очки в темноте блестят! Исхудал совсем на государственной службе!

Штейн, не заставляя себя долго упрашивать и судорожно сглатывая голодную слюну, торопливо вытер перепачканные руки предложенной чистой ветошью. Профессор жадно, забыв про манеры, подхватил с подноса самый большой, еще горячий пирожок:

– Николай Петрович, признаюсь абсолютно честно и откровенно! Эта ваша потрясающая, божественная кулинария – наш самый надежный, единственный нецифровой аргумент в безумном мире. Аргумент, перед которым мгновенно и безоговорочно сдается даже самая холодная логика современных микропроцессоров! Пирожки просто тают во рту!

Семён Потапов тоже с нескрываемым удовольствием примкнул к ночной трапезе. Главный инженер взял огромными руками изящную фарфоровую чашку с парящим бульоном:

– Виктор Сергеевич, расклад такой, – пробасил технарь, сделав глоток. – Если наш дорогой Аркаша без непредвиденных программных сбоев окончательно, намертво закроет всю программную часть проекта до пяти часов утра, как и торжественно обещал, мы сто процентов успеем. Мы сможем технически и аппаратно полностью перехватить под свой контроль весь утренний, открывающийся всероссийский расчетный день Центрального банка. Сигнал пойдет через нас. А там, по свежим агентурным данным финансистов, как раз намечается грандиозный, массовый и совершенно панический сброс мусорных банковских векселей нашими обозленными оппонентами. Они попытаются вывести деньги.

Крылов медленно, глубоко задумавшись над комбинацией, выдохнул тонкую струю сизого табачного дыма прямо под бетонный потолок серверной. Президент внимательно, не мигая, ледяным взглядом смотрел на непрерывно бегущие зеленые цифры монитора:

– Запомни одну простую истину, Семён. Этот грядущий расчетный день мы не просто технически перехватим и проконтролируем. Мы его сегодня утром полностью, с абсолютно чистого листа перепишем по нашим собственным, жестким сибирским правилам игры. Навсегда. Больше здесь никто воровать не будет.

Ближе к половине шестого, по-утреннему прохладного утра, когда над столицей только начал заниматься серый рассвет, в подвальный комплекс по специальным электронным пропускам спустились Елена Романова и Аркадий Сидоров. Времени до открытия торгов оставалось в обрез.

Вице-президент корпорации по правовым вопросам, несмотря на тяжелую бессонную ночь, проведенную за изучением кодексов, выглядела абсолютно свежо, ярко и безупречно, словно только что сошла с глянцевой обложки дорогого журнала.

Строгий, идеально скроенный по фигуре темно-серый деловой костюм-тройка из тончайшей английской шерсти сидел на Елене с вызывающим изяществом. Алые, красиво очерченные губы юристки были плотно сжаты в едва уловимой, хищной полуулыбке неминуемой победительницы. Под мышкой, как грозное оружие, надежно покоилась плоская кожаная папка с массивными тиснеными гербами на обложке.

Сразу за ее спиной быстрым нервным шагом семенил Аркадий Сидоров. Главный банкир корпорации бережно, как ребенка, держал включенный ноутбук, экран которого загадочно светился зеленым матричным светом. На длинном носу финансового гения привычно поблескивали стекла очков в тонкой стальной оправе. А холодный, математически расчетливый взгляд выражал абсолютную бескомпромиссную готовность к немедленному тотальному кассовому погрому всей зажравшейся столичной бюрократии.

– Доброе, прекрасное утро, господа великие инквизиторы цифрового века, – предельно тихо, но так четко, что услышали все присутствующие, произнесла Елена.

Девушка уверенно подошла вплотную к импровизированному рабочему столу Крылова:

– Спешу вас обрадовать: в высоких министерских верхах наконец-то началась настоящая, неподдельная и очень грязная паника. Первому заместителю министра финансов, некоему гражданину Страхову, ровно полчаса назад бледные дежурные ИТ-специалисты в дикой панике доложили совершенно невероятную для него новость. Главный центральный сервер родного ведомства внезапно больше не отвечает ни на какие стандартные запросы и электронные проводки из аффилированных коммерческих банков страны. Наша система просто ослепла для них и перестала принимать команды. Они отрезаны от кормушки.

– Прекрасно. Замечательные новости для раннего утра. И какова же была первая, эмоциональная реакция многоуважаемого гражданина Страхова на эти пренеприятнейшие известия? – с легкой иронией спросил Виктор.

Глава корпорации аккуратно выбил пепел сигареты в хрустальную чашку.

– Реакция была вполне предсказуемая и очень типичная для их породы. Истерика стандартная, ведомственная, с громкими криками, матом и угрозами массовых увольнений всех причастных, – абсолютно спокойно ответила Романова.

Юристка с изящным щелчком открыла позолоченные замки папки, извлекая сводки:

– Страхов, понимая, что пахнет жареным, в срочном порядке по правительственной спецсвязи вызывает к восьми утра всю расширенную коллегию Минфина на ковер. Туда же экстренно приглашено всё высшее руководство Государственного таможенного комитета и директора крупнейших, давно прикормленных самарских и московских коммерческих банков, через которые они гнали деньги.

Елена презрительно усмехнулась:

– Они все сейчас в дикой панике. По нашим агентурным данным, вся эта шайка рассчитывает очень быстро, задним числом оформить фиктивный протокол о якобы масштабной «непредвиденной техногенной аварии на центральном узле связи». Их конечная цель прозрачна: официально, под благовидным предлогом заморозить банковский клиринг в стране на трое суток. Они хотят выиграть время, чтобы под шумок успеть вывести на офшорные счета остатки валютных резервов бюджета до начала наших глобальных проверок.

Аркадий Сидоров, не говоря ни слова, привычным сухим движением бледного пальца быстро постучал по тугим пластиковым клавишам компьютера, ловко выводя на экран нужные аналитические таблицы:

– Данные, перехваченные по скрытым агентурным каналам клиринга, безоговорочно подтверждают каждое слово Елены Станиславовны, Виктор Сергеевич. Мы всё прекрасно видим в реальном времени. За последние четыре ночных часа через отрубленное Главное управление казначейства паникующие чиновники отчаянно пытались провести ровно сорок две абсолютно липовые, ничем экономически не подкрепленные заявки на срочное получение огромных государственных бюджетных субсидий. Общая заявленная к выводу и краже сумма – колоссальные сто восемьдесят миллиардов полновесных рублей. Они пытались сорвать джекпот напоследок.

– Очень интересно. Куда конкретно направлялись эти украденные средства? – остро, по-волчьи прищурившись, холодным тоном спросил Крылов, готовясь нанести удар.

– Ровно восемьдесят процентов от этой гигантской суммы летели прямиком на счета скрытых транзитных оффшорных компаний-пустышек, спешно зарегистрированных на Кипре и в закрытой юрисдикции Гибралтара, – чеканно, как диктор радио, рапортовал Сидоров. – Остальные двадцать процентов должны были пойти на панический выкуп абсолютно безнадежных, мусорных векселей целого ряда самарских банков. Тех самых карманных банков, которые полностью подконтрольны разгромленной нами тольяттинской криминальной группировке «Волговские».

Банкир поправил сползшие очки и резюмировал:

– Схема ясна как божий день, шеф. Испуганные, загнанные в угол чиновники судорожно пытаются зачистить все цифровые и бумажные следы многолетних совместных финансовых махинаций с бандитами. Очень торопятся успеть до того момента, пока новая «Спектр-ОС» не вошла в полную силу и не закрыла им доступ к архивам навсегда.

Виктор Крылов с сухим металлическим щелчком закрыл крышку золотой зажигалки, пряча ее в карман жилета, и бросил быстрый взгляд на часы. Светящиеся в полумраке стрелки швейцарского хронометра показывали ровно пять часов и сорок минут утра. Пора было начинать действовать.

– Наша хваленая «Спектр-ОС» успешно заблокировала эти криминальные проводки? Деньги ушли или нет? – резко, повысив голос, обратился президент к Штейну.

– Наглухо и навсегда, Виктор Сергеевич! Словно они в монолитную бетонную стену на полной скорости влетели! – победно, с еще набитым ртом громко отозвался профессор.

Ученый торопливо, почти не жуя, проглотил вкуснейший пирожок Шевцова и вытер крошки с губ:

– Наш сверхсовременный умный алгоритм «Цифровой Инквизиции» мгновенно, на лету выявил явное, грубое несоответствие цифровых криптографических подписей на их липовых документах. Система автоматически присвоила абсолютно всем сорока двум заявкам несмываемую красную метку статуса «Криминальный подлог»! И тут же, совершенно аппаратно, без малейшего участия человека-оператора, заморозила все связанные с ними корреспондентские счета в Центральном банке страны!

Штейн радостно потер измазанные руки:

– Ни одной копейки со счетов не ушло за границу! Ворованные деньги сейчас мертвым, недосягаемым для них грузом намертво встали на транзитных счетах казначейства! Они их видят, но взять не могут!

– Отлично сработано. Всем огромное спасибо за бессонную ночь, команда, – Виктор решительно выпрямился, элегантно оправив темный жилет.

Его лицо превратилось в непроницаемую маску палача:

– Елена Станиславовна, немедленно, со всеми необходимыми ссылками на законы готовите полный, безупречный юридический пакет документов о введении прямого казначейского управления. Сидоров – прямо сейчас формируешь детализированную распечатку абсолютно всех заблокированных ночных транзакций на принтере. Обязательно с четким указанием фамилий всех подписантов-чиновников. Володя, твой выход на сцену. Твои люди сейчас же предельно жестко блокируют всё это огромное здание Минфина на вход и выход. Никого не впускать, никого не выпускать.

– Все парадные входы, черные выходы для персонала, пожарные лестницы и даже глубокие подземные тепловые коммуникации уже надежно взяты под жесткий физический контроль двумя полнокровными ротами нашего элитного ВОХР, Виктор Сергеевич, – рокочущим басом отозвался из тени Губанов, предвосхищая любой силовой приказ. – Ни один столичный чиновник, даже самый высокопоставленный, без личного письменного разрешения из этого здания сегодня не выйдет. Мышеловка надежно закрыта.

– Прекрасно. В таком случае мы идем наверх, господа великие инквизиторы, – абсолютно спокойно, с предвкушающей полуулыбкой трикстера резюмировал Крылов, направляясь к выходу из подвала. – Встретим всю эту вороватую коллегию Минфина прямо на их уютных рабочих местах. Сюрприз будет незабываемым.

Когда стрелки часов перевалили за восемь, команда корпорации покинула душный серверный подвал, поднимаясь на лифте в цитадель столичной бюрократии.

В восемь часов тридцать минут утра в огромном, помпезно обставленном главном зале заседаний Министерства финансов, расположенном на третьем этаже старинного здания, царила непередаваемая гнетущая атмосфера. Обстановка больше всего напоминала жуткую неконтролируемую панику в роскошной кают-компании тонущего океанского крейсера. Вода уже поступала в трюмы, а шлюпок на всех явно не хватало.

За невероятно длинным, монументальным дубовым столом президиума, тяжело, с присвистом отдуваясь, восседал Первый заместитель министра финансов Константин Валентинович Страхов. Это был грузный, обрюзгший лысеющий мужчина пятидесяти лет с одышкой. Его мясистое, обычно надменное лицо сейчас было густо залито нездоровой багровой краской от неконтролируемого приступа гнева и животного страха, а все плавные движения стали дергаными и суетливыми.

Вокруг высокопоставленного чиновника, словно испуганные, сбившиеся в кучу овцы перед волком, плотной толпой сгрудились полтора десятка начальников ключевых, денежных управлений страны: бюджетного планирования, валютного контроля, управления государственного долга и Гохрана. Все они понимали, что запахло жареным.

Чуть поодаль от этой паникующей толпы, у высокого зашторенного окна, нервно переминался с ноги на ногу Заместитель председателя Государственного таможенного комитета генерал-майор Щербаков.

Это был невероятно холеный, загорелый в соляриях брюнет в безупречно отглаженном и увешанном блестящими юбилейными медалями генеральском кителе. Пальцы таможенника беспрерывно, выдавая дикое внутреннее напряжение, крутили на толстой золотой цепочке тяжелый брелок от дорогого импортного автомобиля.

– Вы что мне тут вообще лепечете, идиоты кусок⁈ Вы в своем уме⁈ – истерично, срывая голос до хрипоты, орал Страхов.

Замминистра брызгал слюной на бледного, дрожащего мелкой дрожью дежурного инженера министерской ИТ-службы. Чиновник в бешенстве, не жалея рук, стучал пухлым кулаком по полированному дереву стола:

– Какая еще, к дьяволу, «автономная ночная перепрошивка системного ядра»⁈ Какой еще, мать вашу, неведомый сибирский «Спектр-ОС»⁈ Кто вообще, скажите мне на милость, без моего личного письменного приказа санкционировал ремонтные работы в охраняемом подвале в ночное время⁈ Почему срочные, жизненно важные платежные поручения на восемьдесят миллиардов для Самары зависли в воздухе и не ушли адресатам⁈ Где деньги, я вас спрашиваю⁈

– Константин Валентинович… товарищ Первый заместитель… виноват… – заикаясь от животного страха перед всесильным начальством, жалко пролепетал несчастный инженер, инстинктивно вжимая голову в плечи. – Там в подвале… там сейчас дежурит какой-то непонятный, до зубов вооруженный спецназ в темно-синей форме абсолютно без знаков различия! Они нас даже близко к собственным стойкам ЭВМ не подпускают, угрожают табельным оружием!

Специалист судорожно сглотнул:

– Главный сервер связи физически, напрямую переподключен толстым оптическим кабелем к какому-то левому мощному новосибирскому спутниковому терминалу! И самое страшное, Константин Валентинович… на абсолютно все попытки ввести мастер-пароль администратора система выдает блокирующее сообщение: «Доступ заблокирован Чрезвычайным антикризисным комитетом за попытку государственного саботажа»! Мы полностью отрезаны от управления! Ничего не можем сделать!

– Каким еще, мать вашу, комитетом⁈ Что за бред сумасшедшего⁈ – взвился, как ужаленный, генерал таможни Щербаков, гневно шагнув от окна к столу президиума.

Генерал потряс кулаками в воздухе:

– Мы – абсолютно независимые, суверенные федеральные министерства! У нас есть прямые указания и бронь напрямую из аппарата самого правительства! Вы понимаете, что творится⁈ У меня на Балтийской и Московской региональных таможнях прямо с пяти утра без малейшего движения стоят триста грузовых составов и четыре тысячи груженых фур на границе! Ваша проклятая новая электронная система растаможки наглухо, без объяснения причин блокирует все грузы! Она, видите ли, требует от брокеров какие-то новые цифровые декларации с неизвестной мне квантовой подписью! У меня там серьезные коммерсанты у ворот благим матом орут, убытки за простой в миллионах долларов считают! Вы понимаете, какими гигантскими неустойками и проблемами с братвой это нам всем грозит⁈

– Да тише вы, Щербаков, бога ради, не истерите как баба на базаре! Не до ваших фур с ширпотребом сейчас! Тут дела поважнее горят! – злобно прошипел Страхов, брезгливо вытирая потный затылок шелковым платком.

Замминистра лихорадочно соображал, пытаясь найти выход:

– Сейчас быстро по проверенным каналам соберем лояльную прессу, официально объявим о масштабной рейдерской диверсии этих зарвавшихся сибиряков на государственном объекте. Задействуем все связи наверху, подключим Генеральную прокуратуру, ФСБ, поднимем шум на всю страну…

В этот самый момент массивные тяжелые дубовые двери огромного зала заседаний плавно, абсолютно без скрипа распахнулись настежь, резко прерывая паническую сбивчивую речь чиновника на полуслове.

В зал неторопливо, с ледяным спокойствием уверенно вошел Виктор Сергеевич Крылов.

На президенте транснациональной корпорации был надет идеальный, сшитый на заказ темно-серый костюм-тройка. Виктор шел легким, пружинистым шагом абсолютного победителя, не знающего поражений.

В его правой руке привычно, задавая гулкий ритм учащенному сердцебиению присутствующих коррупционеров, тихо и размеренно пощелкивала матовая стальная зажигалка «Дюпон». С мелодичным звоном вспыхивал и гас ровный язычок теплого пламени. Крылов неспешно, наслаждаясь моментом триумфа, поднес сигарету к губам, медленно выдыхая сизую струю дыма прямо под богато украшенный золотой советской лепниной потолок.

Сразу за непоколебимым президентом «ТехМаша», печатая шаг на высоких каблуках, грациозно шествовала прекрасная Елена Романова. В ее изящных руках была мертвой хваткой зажата плоская кожаная папка, таящая неотвратимые приговоры для всех присутствующих. За ней, не отставая, семенил педантичный банкир Сидоров с открытым, зловеще мерцающим зеленым экраном ноутбука.

Следом медвежьей поступью шагал Губанов. Начбез вошел с совершенно каменным, лишенным эмоций лицом и небрежно, но очень красноречиво опущенной правой рукой на открытую кобуру армейского «Стечкина». Замыкали эту несокрушимую делегацию возмездия взъерошенный, все еще перемазанный сажей профессор Штейн в белом халате и огромный, возвышающийся над всеми Потапов.

А в самом конце процессии шел сияющий как начищенный медный самовар Николай Петрович Шевцов. Неунывающий, всегда позитивный зам по снабжению лично, громко пыхтя от натуги, тащил в обеих вытянутых руках два невероятно пухлых, неподъемных кожаных инкассаторских баула. Сумки были наглухо, до упора застегнуты на блестящие хромированные замки, храня внутри секреты.

В огромном, еще секунду назад гудящем от панических криков чиновников зале мгновенно, словно по невидимому взмаху волшебной палочки строгого дирижера, воцарилась поистине мертвая, звенящая тишина. Никто не смел пошевелиться. Стало отчетливо слышно только, как далеко-далеко внизу, за плотно закрытым окном на исторической Ильинке натужно гудят старыми электромоторами первые утренние троллейбусы, везущие москвичей на честную работу.

Замминистра Страхов очень медленно, с видимым трудом опираясь потными руками о край стола, поднялся с мягкого номенклатурного кресла. Его одутловатое, рыхлое лицо стремительно на глазах наливалось темной, нездоровой багровой краской от бессильного гнева и публичного унижения: