Текст книги "Как я строил ТехМаш II (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава 11

За бетонным ограждением наблюдательной VIP-трибуны простиралась величественная индустриальная панорама главного испытательного кольца Волжского автозавода. Восемь километров идеального, недавно уложенного заново полотна, крутые профилированные виражи с уклоном для скоростных тестов. А прямо у подножия эстакады, словно войско перед парадом, была выстроена стальная армада корпорации «ТехМаш».

Там, в легкой туманной дымке июльского утра, выверенными шеренгами замерли первые пятьдесят полностью серийных тяжелых тягачей «КАМАЗ-Мамонт». Сразу за ними блестели лаком полтысячи новеньких, инжекторных седанов и хэтчбеков «ТехМаш-Самара».

Огромные, агрессивно рубленые бронированные кабины «Мамонтов», выкрашенные в практичный матовый темно-серый цвет, прорезанный узнаваемой сине-белой полосой, в косых лучах солнца выглядели ослепительно и по-настоящему грозно. Прямо над крышами хищно поблескивали куполообразные тарелки спутниковых терминалов «Спектр-Нет».

А рядом с этими гигантами, словно юркие вишневые хищники перед прыжком, замерли новенькие «девятки». На них красовались с точностью до миллиметра подогнанные лазером кузовные панели, новая светодиодная оптика и фирменные логотипы на решетках радиатора. Ни единой щели, ни единого перекоса.

Виктор привычным, отточенным движением левой руки сдвинул манжету тонкой итальянской сорочки и бросил быстрый взгляд на тяжелый хрустальный циферблат командирских часов. Золотые стрелки показывали ровно семь утра. Время начинать.

Прямо рядом с президентом корпорации, у самого края бетонного парапета расположилась Елена Станиславовна Романова. На хрупких плечах было небрежно, но невероятно эффектно накинуто легкое соболье манто. Дорогой мех грациозно прикрывал строгий, идеально сидящий по фигуре темно-синий брючный костюм работы лучших миланских мастеров. В ее ухоженных руках, как символ непоколебимой юридической власти, покоилась неизменная папка из натуральной крокодиловой кожи, а тонкие пальцы с безупречным маникюром плавно поглаживали гладкий переплет.

– Погода сегодня просто идеальная для абсолютного триумфа, Виктор, – негромко, глубоким грудным голосом произнесла Елена, поворачивая к начальнику ослепительный, точеный профиль. Ее духи с легким ароматом жасмина смешались с запахом табака. – Дежурный градусник показывает восемнадцать градусов тепла, атмосферная влажность минимальная, осадков не предвидится. А наш юридический блок еще вчера поздно вечером успешно завершил процедуру оформления абсолютно всех международных регистрационных патентов на систему автономного движения и квантового шифрования. Комар носа не подточит.

– Самое главное, Леночка, в этом деле – чтобы наша суперсовременная, запатентованная автономка прямо сейчас на глазах у публики и прессы с размаху не въехала в толстое бетонное заграждение полигона, – саркастично хмыкнул Крылов, медленно выдыхая сизую струю дыма. – Семён, ответь мне честно. Ты полностью уверен в надежности своих новых гидравлических усилителей?

Семён Игоревич Потапов, неподвижной, широкой скалой стоявший по правую руку от Крылова, тяжело, со свистом вздохнул и с силой вытер куском масляной ветоши мозолистые кулаки. Главный инженер «ТехМаша», наплевав на полигонный дресс-код, был принципиально одет в потертый, но чистый синий рабочий комбинезон, накинутый прямо поверх белой сорочки. Само его дыхание напоминало мерную работу мощного, прогретого дизеля на холостом ходу.

– Виктор Сергеевич, я за эти рулевые редукторы собственной головой отвечаю, – басом, от которого слегка завибрировал бетон парапета, прорычал суровый Потапов.

Технарь рубанул кулаком по ладони:

– Мы вчера на подшефном челябинском заводе прецизионных узлов полностью заменили капризные червячные пары на цельнолитые уральские закаленные валики из спецстали. Люфт рулевого колеса составляет абсолютный ноль. Если умный штейнский контроллер дает четкую команду повернуть ось ровно на полградуса – гидравлика беспрекословно поворачивает колеса ровно на полградуса. И всё это плавно, без всяких опасных раскачек и дерганий на скорости.

– А я покорнейше просил бы вас, господа механики, впредь не сомневаться в идеальной работе моих новейших микроконтроллеров! – мгновенно, словно чертик из коробочки, вклинился в разговор профессор микроэлектроники Аркадий Лазаревич Штейн.

Гениальный, но эксцентричный ученый буквально подскочил к парапету, бурно размахивая сложным портативным диагностическим пультом с кучей тумблеров. Его неизменный белый халат традиционно был побежден в неравной схватке с желтыми пятнами флюса и каплями канифоли. Очки с толстыми линзами чудом висели на левом ухе за счет честного слова, а глаза горели фанатичным огнем первооткрывателя.

– Боги, дайте мне терпения! – задорно заверещал Штейн, активно жестикулируя и едва не сбивая очками разложенный на парапете чертежный планшет Потапова. – Наш инновационный, не имеющий аналогов в мире блок управления «Спектр-ЭБУ-02» обрабатывает входящие сигналы от квантово-магнитных датчиков полосы с невероятной скоростью – двести операций в секунду! Двести! Мы еще вчера ночью скрытно смонтировали по всему внешнему и внутреннему периметру полигона специальные радиомаяки. Машина теперь видит трассу в полной темноте с точностью до одного сантиметра! Хватит разговоров! Запускайте первый головной «Мамонт»!

Виктор Крылов с легкой улыбкой щелкнул гравированной крышкой золотого «Дюпона», потушив сигарету, и дал короткий знак Губанову. Пора начинать шоу.

Монументальный, непробиваемый начбез корпорации, невозмутимо стоявший у стойки мощной радиостанции в полевом камуфляже без единого знака различия, по-военному отчеканил в тактическую гарнитуру:

– Внимание на полигоне. Исходная точка занята. Объект тестирования «Мамонт-01». Даю старт автономной программы. Выполнять.

На противоположном, дальнем конце полигона мощный 450-сильный турбодизель новейшей серии «Спектр-Д4», установленный под капотом головного тяжелого тягача, послушно ожил. Без капризов, без долгого кручения стартера. Никакого черного дыма, никакого надрывного, тракторного рева. Тяжелый мотор мгновенно отозвался мощным, свистящим рыком турбокомпрессора, напоминающим звук прогрева реактивного самолета.

В просторной бронированной кабине ревущего тягача никого не было. Кресло водителя оставалось пустым. Только мягко светились зеленым экраны мониторов бортового компьютера.

Огромный четынадцатитонный монстр плавно, без малейшего рывка сорвался с места, стремительно наращивая скорость на прямой. Тягач, словно управляемый невидимой рукой гонщика, идеальной дугой вошел в первый крутой вираж на пугающей для таких габаритов скорости – семьдесят километров в час.

Миниатюрные лазерные датчики Штейна, скрытно вмонтированные на массивном переднем бампере, непрерывно сканировали бетонную трассу. А мощный спутниковый модуль связи «Спектр-Нет» на крыше без задержек транслировал всю поступающую телеметрию прямо на зеленый экран ноутбука Сидорова.

Беспилотная машина прошла скоростное кольцо с филигранной точностью. Затем автоматика плавно снизила скорость перед внезапной имитацией завала из бетонных блоков и как вкопанная остановилась ровно в трех сантиметрах от резинового барьера. Идеально.

Присутствовавшие на закрытых испытаниях заводские инженеры и опытные испытатели ВАЗа, стоявшие внизу, ахнули в один голос, не веря глазам. А затем разразились оглушительными, искренними аплодисментами, переходящими в овации. Будущее наступило прямо здесь.

В этот триумфальный момент со стороны подъездной аллеи полигона донесся сочный, жизнерадостный баритон, легко разнесшийся над притихшей трибуной:

– Эй, цеховые братья! Суровые испытатели! Ученые мужи в халатах! А ну-ка быстро освобождай столы для бесперебойного тылового обеспечения процесса! Обед по расписанию!

На смотровую асфальтированную площадку резво въехал небольшой открытый багажный электрокар, за рулем которого с довольной ухмылкой восседал Николай Петрович Шевцов.

Неутомимый зам по снабжению корпорации выглядел как триумфатор античного мира, перенесенный в суровую индустриальную эру девяностых. На улыбающемся Шевцове был лихо надет накрахмаленный поварской колпак поверх дорогого светлого парусного костюма. На капоте перед ним разворачивалась очередная кулинарная баталия.

В самом центре импровизированного стола гордо стояли два огромных фарфоровых блюда. На них покоилась свежайшая, мастерски запеченная в лесных душистых травах крупная волжская стерлядь, источающая умопомрачительный аромат. По бокам стратегически правильно расположились глубокие хрустальные вазочки, до краев наполненные отборной каспийской икрой. Тут же громоздились пышные, еще горячие расстегаи с нежной визигой и, как венец композиции, запотевший графинчик с фирменной алтайской настойкой.

Сразу за электрокаром Шевцова двое крепких бойцов ВОХР в бронежилетах и с автоматами, пыхтя от натуги, катили на усиленной металлической тележке два пузатых инкассаторских баула, наглухо застегнутых на толстые молнии.

– Николай Петрович, душа моя, ты снова превращаешь наш серьезный испытательный полигон в элитный выездной филиал московского ресторана? – искренне улыбнулся Крылов, стряхивая пепел за парапет.

– А как же иначе, Виктор Сергеевич, батюшка вы наш⁈ – картинно всплеснув руками, изумился Шевцов.

Снабженец с глухим стуком водрузил свой тяжелый серебряный поднос на раскладной стол.

– На голодный желудок только автопилоты в теплом кабинете проектировать хорошо да графики рисовать! А вот живой испытуемый состав, который рискует жизнями на треке, должен питаться строго по первой категории снабжения!

Николай Петрович гордо обвел рукой кулинарные шедевры:

– Стерлядочка утренняя, парная! Только что браконьеров потрясли, из сетей вытащили и в печь! А к ней – секретная настойка от одного дедушки-травника из тайги! Прекрасно, знаете ли, укрепляет расшатанную нервную систему при взгляде на всю эту вашу ездящую без людей беспилотную технику!

Шевцов круто повернулся к толпе заводских испытателей и механиков:

– Подходи, орлы, не робей! Первая смена водителей-испытателей – обслуживается без очереди! Сначала наворачиваем горячую ушицу с икоркой, потом – по одному лафитничку настойки исключительно для разогрева реакции и снятия стресса!

Молодые, одетые в потертые комбинезоны испытатели, долгие годы привыкшие перебиваться дешевой тушенкой и бесконечными задержками зарплаты, смотрели на это царское угощение с немым изумлением.

– Николай Петрович… батюшка… да вы что ж это такое делаете? Зачем? – робко, сглатывая слюну, пролепетал седой испытатель, теребя замасленную кепку. – Нам же в бухгалтерии за смены еще даже за май копейки не закрывали… Денег нет.

– А ты забудь про тот голодный май, дорогой мой человек! Забудь как страшный сон! – ободряюще оскалился Шевцов, от души хлопая старика по плечу.

Снабженец хитро подмигнул и коротко кивнул стоящим рядом инкассаторам.

Два тяжелых кожаных баула с металлическим скрежетом откинули толстые молнии прямо на глазах у ахнувшей публики.

Внутри идеальными стопками лежали новенькие, пахнущие краской банкноты. Это были те самые обеспеченные золотом сибирские «крыловки». Встроенные голограммы переливались под лучами утреннего июльского солнца. В чистом воздухе полигона разлился сухой аромат банковского золотого запаса.

– Внимание! По личному распоряжению президента корпорации Виктора Сергеевича Крылова! – зычно огласил на весь полигон Шевцов, щедро зачерпывая пачки денег и поднимая их над головой. – За успешное проведение испытаний автономного пилота – абсолютно всем водителям-испытателям, механикам и инженерам КБ сегодня выплачивается разовая премия в размере трехмесячного оклада! Полностью в твердом сибирском золотом чеке! Плюс к этому – солидные подъемные лично от «ТехМаша» за ударный труд! Подходи по ведомости!

На огромном полигоне на мучительную секунду зависла звенящая тишина неверия. А потом открытое пространство взрезал такой сокрушительный вопль «УРА!», что на окрестных соснах испуганно вспорхнула стая ворон!

Счастливые испытатели и суровые механики, сметая всё на пути, бросились к накрытым столам. Они подхватили смеющегося Шевцова на руки и начали качать его высоко в воздухе, прямо между серебряных блюд с горячей стерлядью, рискуя всё опрокинуть.

– Загибаем чеки, парни! Загибаем чеки, не стесняемся! – заливисто, до слез хохотал жизнерадостный снабженец, направо и налево раздавая пухлые пачки под роспись. – Это вам не резаная инфляционная бумага, это настоящий сибирский золотой чек! Тратьте с умом!

Но пока на трибуне бушевало народное ликование, на дальнем конце эстакады произошел внезапный сбой программы.

Один из тяжело груженных тестовых тягачей «Мамонт», который в автоматическом режиме проходил крутой участок трека с балластной нагрузкой в сорок тонн песка, резко притормозил и встал как вкопанный. Из-под массивного бронированного капота машины с шипением вырвался сизый клубок пара. А на портативном диагностическом пульте профессора Штейна тревожно замигала красная лампочка аварийного сигнала.

Потапов мгновенно изменился в лице, побледнев. Главный инженер одним рывком сбросил пропитанную потом синюю майку, оставшись по пояс голым. Он на ходу выхватил из брезентовой сумки комплект ключей и побежал вниз по ступеням:

– Коленвал мне в дышло и якорь в корму! Защита от критического перегрева сработала! Мотор встал!

Крылов, не теряя ни секунды, вместе с Романовой и суетливым Штейном бегом спустились с трибуны к остановившемуся тягачу. Охрана немедленно оцепила сектор.

Тяжеленный тягач намертво стоял на сорокаградусном подъеме. Умный мотор, спасая агрегаты, заглушился автоматически. Потапов, тяжело дыша, с громким скрежетом откинул бронированный капот. Из отсека пахнуло раскаленным металлом. Под капотом тихо потрескивал, остывая и паря, турбодизель «Спектр-Д4».

– Что там стряслось, Семён? Говори как есть, без утайки, – предельно жестко спросил Виктор. Президент корпорации невозмутимо выбил пепел сигареты о горячее колесо тягача, оценивая ущерб.

– Это проклятый датчик температуры выпускного коллектора чудит, Виктор Сергеевич, мать его за ногу, – предельно хмуро басил Потапов, ощупывая раскаленный металл голыми руками.

Главный инженер осторожно потрогал алюминиевую гильзу:

– Смотрите. Чугунный коллектор на экстремальном подъеме под сорокатонной нагрузкой разогрелся свыше пятисот градусов. Пошло мощнейшее тепловое излучение. Прямо на незащищенный пластиковый корпус нашего умного контроллера. Слишком близко поставили. Микросхема, дура железная, посчитала, что мотор сейчас сгорит синим пламенем, и превентивно наглухо перекрыла подачу солярки в форсунки. Перестраховалась.

– Боги, ну конечно же! – подскочил на месте Штейн, возбужденно поправляя сползающие на нос очки.

Ученый буквально уткнулся носом в микросхему, обжигая пальцы:

– Это же классическая тепловая наводка на процессор! Корпус контроллера нагрелся свыше критических восьмидесяти градусов! Произошло ложное срабатывание защитного порогового транзистора в цепи питания! Физику не обманешь!

– За сколько времени реально перепишешь базовую прошивку, Аркадий Лазаревич? – хищно прищурился Крылов, невозмутимо щелкнув зажигалкой и прикуривая новую сигарету.

– Ровно за пять минут, Виктор Сергеевич! Ни секундой больше! – азартно закричал Штейн.

Ученый лихорадочно вытащил из кармана самодельный портативный программатор.

– Мы сейчас программно, через порт поднимем температурный порог ложного срабатывания датчика со ста до ста двадцати градусов! А Семён пока поставит на горячий корпус защитный базальтовый термоэкран, чтобы отсечь прямое излучение! И поедем дальше!

Профессор, не обращая внимания на грязь, уселся прямо на пыльное стальное крыло. Он быстро подсоединил интерфейсный кабель к диагностическому разъему блока «Спектр-ЭБУ-02» и начал с пулеметной скоростью вводить строчки машинного кода с миниатюрной клавиатуры.

Потапов тем временем не сидел сложа руки. Достал из инструментального ящика толстый лист огнеупорной базальтовой ткани. Ловко обогнул им нагретый пластиковый корпус и намертво затянул конструкцию стальными винтовыми хомутами, создав надежный щит.

– Готово! Залил код! – победно выкрикнул Штейн ровно через четыре минуты.

Ученый резким движением выдернул кабель из разъема:

– Накатил новую, пропатченную микропрограмму! Ошибок нет! Запускай шарманку, Семён!

Потапов уверенно повернул красный тумблер принудительного старта на выносном пульте управления.

Огромный турбодизель мгновенно ожил с полуоборота. Мотор взревел мощным свистящим басом набирающей обороты турбины и легко, без малейшей пробуксовки тяжелых колес вытащил сорокатонный прицеп с песком на самую крутую вершину подъема!

– Вот это я понимаю – настоящая сибирская инженерная смекалка! – донесся сверху озорной голос Шевцова.

Снабженец уже прибежал к машине с серебряным подносом:

– Ровно пять минут – и критическая проблема решена на месте, без консилиумов! За такую оперативную отладку техники в полевых условиях не грех и по соточке фронтовых принять прямо у капота! Лекарство стынет!

Виктор Крылов скупо улыбнулся, с гордостью смотря на сияющие, измазанные сажей лица своих гениальных технарей. Затем президент повернулся к Сидорову, который всё это время молча подошел к группе с раскрытым ноутбуком.

– Аркадий Валерьевич, не томите. Какова на данный час свежая финансовая статистика по предзаказам на новую технику?

Аркадий Валерьевич Сидоров педантично поправил очки. Банкир плавно повернул зеленый экран прямо к президенту, демонстрируя длинные колонки цифр.

– Имеем полные, сведенные данные клиринга ровно на девять часов утра по Москве, Виктор Сергеевич, – протокольным тоном проинформировал главный финансист. – Результаты вчерашней открытой демонстрации нашей техники через защищенный корпоративный спутниковый канал связи полностью превзошли наши самые оптимистичные расчеты. За прошедшие двенадцать ночных часов через все открытые филиалы банка в Новосибирске, Екатеринбурге, Кемерово и Владивостоке непрерывным потоком поступили авансовые платежи. Платят крупные региональные автодилеры и серьезные промышленные предприятия.

– Озвучьте общий объем поступлений на счета? – спокойно уточнил Крылов.

– На счетах заблокировано ровно пятьдесят миллионов золотых «крыловок», – чеканно ответил Сидоров. – Северные нефтяники Тюмени полностью выкупили первую партию из тридцати тяжелых «Мамонтов» со стопроцентной предоплатой. Угольные шахты Кузбасса выстроили живую очередь на тягачи с автопилотом вплоть до сентября. А дилерские сети Урала забронировали и оплатили всю месячную норму выпуска новых инжекторных «ТехМаш-Самар». Завод обеспечен заказами и деньгами на полгода вперед.

Елена Романова грациозно поправила соболье манто, открывая крокодиловую папку:

– И добавлю юридическую справку, Виктор. Абсолютно все заключенные договоры поставки техники жестко замкнуты на наш собственный клиринговый центр в Цюрихе. Никаких обесценивающихся бумажных российских рублей в расчетах не фигурирует в принципе. Любой товар с конвейера отгружается только после подтвержденного поступления золотого чека на транзитный счет. Схема идеальна. Мы монопольно перехватили весь автомобильный рынок Востока страны. Конкурентов нет.

В этот самый момент со стороны широких центральных ворот испытательного полигона раздался резкий визг стираемых тормозных колодок.

К наблюдательной трибуне в плотном силовом сопровождении БТР ВОХР плавно подкатили два блестящих черных представительских «Мерседеса» с красными дипломатическими номерами.

Из салона первого, недовольно морщась, вылез высокий холеный немец в дорогом кашемировом пальто не по сезону. Это был герр Вебер, глава европейского департамента продаж знаменитого концерна «Mercedes-Benz».

Из второго резво выскочил краснолицый американец в старомодных роговых очках – мистер Вэнс, вице-президент корпорации «Ford Europe». За важными персонами горохом высыпала многочисленная суетливая свита из мелких экспертов и переводчиков.

Иностранные визитеры шли к трибуне с привычной напыщенной колониальной снисходительностью. Они искренне ожидали увидеть на заброшенном русском полигоне очередную партию «кустарного советского металлолома», который можно будет скупить за бесценок.

– О, гутен морген, господин Крылов, – сочным баварским акцентом произнес подошедший герр Вебер.

Немец высокомерно поправил галстук и небрежно протянул Крылову сухую ладонь для приветствия:

– Мы в Европе весьма своевременно прознали про ваши забавные местечковые испытания. Специально прервав отпуск, прилетели спецрейсом из Франкфурта, чтобы благосклонно предложить посильную технологическую помощь передовой европейской индустрии. Вы же, как разумный бизнесмен, прекрасно понимаете, что попытки собирать машины без качественных немецких комплектующих – просто смешная кустарщина? Вы далеко не уедете.

Стоящий рядом Вэнс из «Ford Europe» приторно-сладко ухмыльнулся. Американец достал из кейса пухлую стопку рекламных проспектов:

– Да-да, абсолютно согласен с коллегой! Мы готовы пойти вам навстречу и недорого продать генеральную лицензию на сборку наших старых надежных дизелей «Ford» десятилетней давности. По смешной цене – всего три тысячи долларов за один моторный блок. Зачем вам в Сибири тратить колоссальные деньги на эту сомнительную беспилотную самодеятельность, которая всё равно никогда не будет нормально работать? Покупайте проверенное старье!

Виктор Сергеевич Крылов проигнорировал протянутую руку немца. Неторопливо, с убийственным спокойствием вытащил из кармана пиджака золотой «Дюпон».

В повисшей тишине раздался сочный, благородный металлический щелчок. Вспыхнуло ровное пламя. Виктор неспешно прикурил «Кэмел», глубоко затянулся и посмотрел на иностранных гостей абсолютно хладнокровным взглядом высшего хищника, встретившего травоядных.

– Герр Вебер, мистер Вэнс, – глубоким голосом произнес Виктор сначала на абсолютно безупречном немецком, а затем переходя на идеальный оксфордский английский без акцента. – Искренне прошу простить за резкость и прямоту суждений. Но, господа… вы катастрофически опоздали со своими щедрыми предложениями. Опоздали лет так на десять минимум. Ваш поезд ушел.

Крылов, не выпуская сигареты изо рта, плавно повернулся к светящемуся экрану Сидорова:

– Аркадий Валерьевич, будьте так любезны, покажите нашим уважаемым иностранным партнерам актуальные утренние цифры с биржи. Пусть ознакомятся.

Сидоров педантично развернул бронированный ноутбук прямо к опешившим гостям. Строгие зеленые строчки клиринговой системы бездушно отчеканили на экране: «Общий подтвержденный объем авансовых платежей за 12 часов – 50 000 000 физических золотых чеков. Текущая доля рынка новых автомобилей в Сибири и на Урале – 85%».

– Что… что это за дикие цифры⁈ Этого не может быть! – вылупил глаза побледневший американец, тыча пальцем в монитор.

– Это, уважаемый мистер Вэнс, полный, безоговорочный и окончательный крах всех ваших сладких экспортных надежд на огромном рынке Востока, – ледяным тоном вступила в разговор Елена Романова.

Голос юристки прозвучал как смертоносный стальной клинок, покидающий ножны:

– С сегодняшнего исторического дня наша транснациональная корпорация полностью на законодательном уровне прекращает любые закупки устаревших иностранных автокомпонентов и лицензий. Все до единой наши серийные машины отныне работают исключительно на передовых отечественных инжекторных блоках «Спектр-ЭБУ» и наших собственных мощных двигателях. Мы независимы.

– Но… но как же так⁈ Как же наши мировые патенты на системы впрыска⁈ – заикаясь, в панике пробормотал герр Вебер.

Немец неверящим взглядом смотрел на стоящий прямо перед трибуной огромный сорокатонный «Мамонт», который буквально пару минут назад абсолютно без водителя, повинуясь только радиокомандам, легко съехал с крутого испытательного подъема.

– Это же технически невозможно! У вас в России просто физически нет и не может быть таких высоких технологий! Вы отстали навсегда!

Штейн, не выдержав оскорбления науки, подскочил к надменному немцу как ужаленный. Профессор яростно размахивал пультом перед носом гостя и озорно выкрикивал:

– Боги, герр Вебер, разуйте глаза! Это у вас в хваленом консервативном Штутгарте автомобильные процессоры до сих пор допотопные, 8-битные! А у нас здесь, в далеком заснеженном Новосибирске, новейший 16-битный микроконтроллер «Спектр-16» уже вовсю работает с алгоритмами квантового шифрования данных! Хотите, я прямо сейчас ради эксперимента покажу вам, как ваш дорогущий хваленый электронный замок на «Мерседесе» элементарно вскрывается через радиоканал ровно за три секунды без ключа⁈ Поспорим на коньяк⁈

Высокомерный немец мгновенно побледнел как свежевыстиранное полотно, испуганно сделав шаг назад от безумного русского ученого. Его картина мира трещала по швам.

Шевцов, воспользовавшись заминкой, с невероятной готовностью и широкой улыбкой ресторатора подскочил к оцепеневшим иностранцам. Снабженец держал тяжелый серебряный поднос с деликатесами:

– Ну что же вы так некрасиво застыли, словно соляные столпы, господа великие капиталисты⁈ Не стесняйтесь, угощайтесь от души! Стерлядочка наша, волжская, свежайшая, прямо из печи! Икорка каспийская, зернистая! Пейте нашу таежную настойку, не нюхайте! Она очень здорово помогает от стресса при резком падении европейских акций на мировых биржах! Пейте, пока наливают!

Виктор Крылов с легкой полуулыбкой победителя щелкнул гравированной крышкой золотого «Дюпона». Теплое пламя послушно погасло, спрятавшись в металле.

– Если вы всё же хотите хоть как-то остаться на нашем огромном, растущем рынке и не обанкротиться в следующем квартале, господа, – предельно тихо, но чеканно произнес Виктор.

Президент смотрел в глаза раздавленных европейцев взглядом диктатора:

– У вас есть только один выход. В качестве жеста доброй воли мы можем великодушно принять ваши хваленые концерны в качестве младших региональных дилеров корпорации «ТехМаш». Вы будете послушно, по квотам продавать наши передовые «Мамонты» и комфортные «ТехМаш-Самары» на территории Германии и Франции. И расплачиваться вы будете исключительно за сибирские золотые чеки, покупая их на бирже. Других условий не будет. Занавес.

Герр Вебер и мистер Вэнс стояли на бетоне полигона в состоянии абсолютного ошеломления. В эту минуту топ-менеджеры с ужасом понимали, что долгая эра безраздельного западного автопромышленного доминирования в России только что с треском рухнула. И рухнула она в один прекрасный летний день, прямо здесь, на горячем бетоне кольца Жигулевского полигона.

Исторический, безоговорочный триумф сибирского дивизиона «ТехМаш-Авто» состоялся в полном объеме. Мир машин изменился навсегда.