Текст книги "Как я строил ТехМаш II (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Виктор мастерски, как опытный оратор, выдержал короткую плотную паузу, любезно позволив сотням щелкающих фотокамер папарацци отработать кадры. Затем с легким щелчком прикурил сигарету и неторопливо выдохнул тонкую струйку сизого дыма прямо в соленый, дующий с моря океанский бриз.

Громадный зал под открытым небом и вся многотысячная набережная мгновенно затихли, ловя каждое слово.

– Дамы и господа. Уважаемые гости и скептики, – негромко, но властно заговорил Виктор на безупречном выразительном оксфордском английском, легко, без микрофона перекрывая гудок проходящих портовых катеров.

Крылов обвел глазами замершую толпу:

– В течение многих долгих лет нам всем со страниц западной прессы весьма увлеченно и настойчиво рассказывали одну и ту же сказку. Будто современный, высокотехнологичный автопром – это эксклюзивная историческая привилегия исключительно избранных западных концернов. Нам свысока утверждали, будто огромная страна способна строить только простые, примитивные железные грузовики для грязи и абсолютно неспособна освоить высокие цифровые технологии мирового уровня.

Виктор с гордостью взглянул на выстроенную черную шеренгу бронированных седанов «ТехМаш-Руссо»:

– Сегодня утром мы отправляемся в этот трудный путь именно для того, чтобы раз и навсегда закрыть этот глупый спор. На деле. Мы проедем десять тысяч суровых километров сквозь непроходимую тайгу, высокие горы и абсолютное бездорожье. Проедем без тяжелой техпомощи в кустах, без запланированных задержек в пути и абсолютно без компромиссов с природой. Наши машины везут под капотами новейшие отечественные микропроцессоры «Спектр», собственную операционную систему и непоколебимую уверенность в силе и мощи национального русского инжиниринга. Смотрите и учитесь.

Виктор Крылов бросил короткий взгляд на часы, с громким щелчком закрыл крышку золотой зажигалки и чеканно, как отдал приказ, произнес:

– Время пошло. Заводите моторы, господа испытатели. Встречаемся в Москве.

И в ту же секунду все пилоты, как по команде, заняли места в кабинах машин.

Абсолютно без единого облачка черного дизельного выхлопа, совершенно без надрывного тракторного рева стартера – мощнейшие пятилитровые инжекторные бензиновые моторы седанов «ТехМаш-Руссо» и исполинские 450-сильные турбодизели тяжелых «Мамонтов» ожили одновременно, синхронно. Из высоко выведенных выхлопных трактов вырвалось лишь легкое, свистящее прозрачное марево горячего воздуха. Двигатели шептали.

Огромный, тяжеленный шеститонный бронированный седан под уверенным управлением опытного заводского испытателя удивительно плавно, без малейшего рывка или крена кузова тронулся с места. Машина легко, словно пушинка, приняла на себя старт колонны. Сразу за ним идеально ровной, хищной колонной, ослепительно поблескивая матовым лаком кабин, плавно выкатили тяжелые тягачи.

Набережная Владивостока мгновенно взорвалась оглушительным, сокрушительным и искренним ревом многих тысяч человеческих голосов, провожающих смельчаков! Десятки мощных корабельных сирен стоящих на рейде тихоокеанских эсминцев дружно огласили залив длинными прощальными гудками, салютуя отбывающим.

Колонна Великого Транзита вырулила на центральную Светланскую улицу, набирая скорость. Они взяли твердый курс на далекий север – прямо сквозь зеленые уссурийские сопки, навстречу суровой, не прощающей ошибок Сибири и своей полной, безоговорочной технологической победе Империи «ТехМаш». История творилась на глазах.

Глава 19

Суровый Забайкальский край на самой границе бескрайнего Могочинского района встречал правительственный автопробег крайне неприветливо. В лицо бил косой, холодный осенний дождь, а всё пространство затягивало промозглым туманным маревом. Но главным испытанием стала дорога. Точнее, ее полное отсутствие. Это было такое чудовищное бездорожье, перед которым традиционно пасовали даже тяжелые гусеничные армейские тягачи и лесовозы, намертво застревая в болотах.

Печально знаменитый, проклинаемый шоферами-дальнобойщиками дикий участок Яблонового хребта представлял собой не автомагистраль, а выматывающую душу тридцатикилометровую полосу хаоса и грязи. Дорога петляла в тайге: разбитый в скользкую пыль скальник чередовался с заиленными, глубокими руслами горных речек. Затем начинались выбитые грузовиками глинистые колеи, в которых жидкая красная грязь доходила крепким мужчинам ровно до пояса.

Старый, заслуженный советский КрАЗ-255, ласково прозванный «лаптёжником», безнадежно брошенный отчаявшимися дорожниками у подножия крутого перевала еще в начале лета, теперь ушел в болотистую гать по самые мосты. Вросшая в грязь машина выглядела монументальным памятником абсолютной безнадежности всего дорожного строительства в этом забытом богом регионе.

Однако экспериментальная колонна корпорации «ТехМаш» уверенно, не сбавляя темпа, шла сквозь дикую, враждебную тайгу с крейсерской скоростью в семьдесят километров в час. Это казалось невозможным чудом.

Головной, сверкающий черным лаком представительский седан «ТехМаш-Руссо» не увязал днищем в вязкой глине, не закапывался колесами и не бился поддоном картера о скрытые под мутной водой гранитные валуны. Новейшая, еще не имеющая аналогов в мире адаптивная пневмогидравлическая подвеска системы «Спектр-Динамик» работала с филигранной точностью хирургического инструмента, спасая кузов от повреждений.

Сложные оптические лазерные датчики непрерывного сканирования профиля дороги, незаметно смонтированные в передних фарах седана, считывали сложный рельеф на сорок метров вперед, сквозь дождь и туман. А мощный 16-битный микроконтроллер профессора Штейна всего за десять миллисекунд обрабатывал эти терабайты данных и индивидуально перестраивал жесткость гидравлических амортизаторов каждого колеса.

В результате огромный, пятиметровый седан весом в три с половиной тонны абсолютно не подпрыгивал на жутких колдобинах и не проваливался в ямы. Кузов плавно, без малейшей бортовой качки, словно тяжелый и дорогой катер на воздушной подушке, скользил над разбитым скальником. Машина уверенно шла вперед, с силой выплевывая из-под широких шин высокие, грязные веера мокрой жижи.

Сразу за роскошным седаном идеально ровной кильватерной строчкой, словно эскадра на параде, двигались три брутальных тяжелых тягача «КАМАЗ-Мамонт». А замыкали необычную кавалькаду два полностью бронированных, комфортабельных штабных автобуса «ТехМаш-Лайнер». Именно в их уютных салонах сейчас с комфортом расположились пятьдесят иностранных и отечественных корреспондентов ведущих мировых изданий, ведущих непрерывную прямую трансляцию этого сумасшедшего заезда.

В просторном, отделанном дорогой кожей салоне головного «ТехМаш-Руссо» царила звенящая, нереальная для такой дороги тишина. Покой нарушался лишь едва уловимым, приятным шелестом работающего 16-клапанного инжекторного мотора да негромким ритмичным попискиванием компактного спутникового терминала связи «Спектр-Нет».

Внутри машины не было ни малейшего следа проникающей таежной пыли, ни резкого запаха дизельного выхлопа от идущих следом тягачей, ни раздражающей вибрации от ям. Мощный интеллектуальный климатический блок стабильно удерживал в салоне комфортные двадцать градусов тепла. А строгие дубовые панели отделки и мягкая кремовая кожа глубоких анатомических кресел лишь подчеркивали колоссальный технологический контраст между роскошным интерьером автомобиля и таежным грязным адом, бушующим снаружи за бронированными стеклами.

Виктор Сергеевич Крылов расслабленно восседал на широком заднем диване, элегантно закинув ногу на ногу. Президент могущественной транснациональной корпорации внимательно просматривал на встроенном в спинку переднего сиденья цветном жидкокристаллическом мониторе свежие сводки международных информационных и финансовых агентств.

Глава Империи, как всегда, был одет в безупречный темно-синий пиджак из сухой, немнущейся чесаной английской шерсти. На левом запястье из-под белоснежной крахмальной манжеты солидно поблескивал хрустальный циферблат командирских часов. А в длинных, сильных пальцах правой руки привычно, задавая ритм мыслям, крутилась легендарная матовая стальная зажигалка.

– По имеющимся данным, неконтролируемая паника в головном офисе концерна General Motors прямо сейчас нарастает по геометрической экспоненте, Виктор Сергеевич, – предельно ровным, сухим голосом проинформировал шефа Аркадий Валерьевич Сидоров.

Главный финансовый гений «ТехМаша» невозмутимо сидел на соседнем кресле. Банкир аккуратно придерживал на коленях открытый «ТехМаш-Ноутбук1». Очки Сидорова в тонкой оправе загадочно поблескивали от отражающихся в них зеленых столбцов бегущих биржевых котировок.

– Как только влиятельный телеканал CNN ровно два часа назад выдал в прямой эфир качественные кадры нашего проезда, ситуация на биржах кардинально изменилась, – монотонно продолжал Сидоров, быстро постукивая сухим пальцем по клавиатуре. – Когда западные инвесторы своими глазами увидели, как наш тяжелый «ТехМаш-Руссо» на скорости в восемьдесят километров в час, даже не притормозив, играючи проходит глубокий, размытый брод через бурную реку Могоча, депозитарные расписки крупнейших детройтских автоконцернов стремительно просели еще на целых семь процентов. Это миллиарды убытков для них.

Финансист хищно усмехнулся:

– Более того, прагматичные японские инвесторы из корпораций Toyota и Nissan уже срочно вышли на наши клиринговые центры в Сингапуре. Они вышли с весьма заманчивым, эксклюзивным предложением – немедленно, без торгов выкупить генеральный патент на уникальную систему подвески Спектр-Динамик. Предлагают полтора миллиарда долларов США наличными, прямо сейчас.

Виктор Крылов с фирменным, сочным металлическим щелчком откинул крышку зажигалки. Неторопливо поднес теплый огонек к сигарете, сделал глубокую затяжку качественным табаком и только потом ответил:

– Полтора миллиарда долларов за одну лишь умную подвеску? Что ж, видимо, японцы наконец-то начинают здраво, без розовых очков оценивать новую технологическую реальность на этом рынке. Но ответ будет отрицательным. Передай им через заместителя, Сидорова-младшего: корпоративные патенты и технологии не продаются ни за какие деньги. Мы можем, в виде огромного одолжения, продавать им полностью готовые автомобили крупными партиями. И исключительно за наши собственные, обеспеченные золотом сибирские чеки, покупая которые, они будут укреплять экономику.

– Ваша юридическая позиция в этом вопросе абсолютно безупречна и неуязвима, Виктор, – подала свой красивый низкий голос Елены Станиславовна Романова.

Вице-президент по правовым вопросам выглядела на фоне мелькающего за стеклом мрачного таежного бурелома ослепительно ярко и чужеродно, словно гостья из будущего. Строгий, идеально сидящий по фигуре темно-серый деловой костюм от ведущих миланских кутюрье, грациозно повязанный на длинной шее легкий шелковый шейный платок. А на коленях юристки надежно покоилась неизменная, пухлая папка из натуральной крокодиловой кожи, таящая в себе судьбы компаний.

– Абсолютно все необходимые международные заявки на жесткую патентную защиту системы Спектр-Динамик и уникальной цифровой шины передачи данных Спектр-Bus уже давно, еще до старта пробега, официально зарегистрированы во всех без исключения двадцати четырех странах-участницах Парижской конвенции, – проговорила Елена. Ее алые губы тронула тонкая ироничная улыбка хищницы. – Так что теперь любая, даже самая робкая попытка незаконного промышленного копирования цифровых схем за рубежом автоматически, по решению суда приведет к немедленному, тотальному аресту счетов их филиалов в нашем центральном Цюрихском банке. Мы заберем у них всё.

В этот самый момент тяжелая, звуконепроницаемая передняя перегородка салона с тихим электрическим шипением сервоприводов плавно опустилась вниз. Из водительского отсека в салон высунулась раскрасневшаяся, потная и страшно возбужденная физиономия профессора Аркадия Лазаревича Штейна.

Гениальный глава КБ микроэлектроники находился в состоянии крайнего творческого азарта и нервного напряжения. На ученом нелепо болтался заляпанный маслом защитный халат с оторванным карманом. Очки с толстыми линзами традиционно сползли на самый кончик носа, а под мышкой гений крепко, как щит, сжимал подключенный диагностический планшет.

– Виктор Сергеевич! Это невыносимо! Наш многоуважаемый Семён Игоревич на втором тяжелом тягаче опять, в нарушение всех инструкций, пытается влезть своими кривыми ручками и вручную перенастроить электронную подачу солярки в цилиндры! – прямо с порога, задыхаясь от возмущения, заверещал Штейн, отчаянно размахивая интерфейсным кабелем, как лассо. – Он, видите ли, по рации утверждает, что новейший сибирский турбодизель «Спектр-Д4» на текущей высоте в две тысячи метров над уровнем моря вдруг «тихо тянет» и задыхается! Я ему битый час по связи терпеливо объясняю, что цифровой датчик абсолютного давления Спектр-Baro сам автоматически и безошибочно корректирует угол опережения впрыска топлива в зависимости от разряжения воздуха! А он, варвар, не слушает меня и снова взялся за свой ржавый рожковый ключ на тридцать два, чтобы крутить гайки! Запретите ему лезть в электронику!

Из переднего отсека мгновенно донесся густой, раскатистый рык Семёна Игоревича Потапова. Главный инженер корпорации в этот момент увлеченно работал с дублирующим пультом телеметрии, сидя на переднем пассажирском сиденье:

– Аркаша, друг мой ситный, ты мне мозги своей заумной электроникой не канифоль! Я практик! – гремел Потапов, не отрываясь от экрана. – Твой хваленый цифровой датчик показывает разряжение воздуха в тысячу паскалей, всё по науке, не спорю! Но я же своим собственным ухом, по звуку работы турбины прекрасно слышу, что из-за этого разряжения второй контур наддува сейчас недодает в цилиндры ровно пол-атмосферы давления! Мотору тяжело дышать в горах! Я топливной форсунке всего-то пол-оборота вручную добавил, забогатил смесь – и наш груженый «Мамонт» в эту крутую гору пошел легко, как по маслу! Твои умные микросхемы живое раскаленное железо чувствовать еще не научились! У них души нет!

– Железо чувствовать⁈ О боги! – искренне ахнул Штейн, в ужасе хватаясь грязными руками за седые вихры. – Семён Игоревич, да какое к черту железо⁈ Это же прецизионный, самообучающийся цифровой алгоритм впрыска! Чистая математика высшего порядка, а не кузница в деревне! Вы же своими дедовскими гаечными ключами мне всю тонкую топливную карту в процессоре собьете к лешему!

Виктор Крылов абсолютно спокойно выдохнул густую струю ароматного дыма. Лишь слегка, с долей иронии прищурился на громко спорящих, увлеченных своим делом технарей:

– Потапов, отложи свои гаечные ключи в бардачок и оставь электронику в покое. Мотор работает – не мешай машине ехать. Штейн, прекрати шуметь и махать проводами, сядь на место. Мы прямо сейчас на скорости подходим к опасному участку – Яблоновому перевалу. Аркадий Лазаревич, доложите обстановку. Что конкретно показывают наши системы дальнего сканирования эфира? Есть активность?

Спор инженеров мгновенно, по щелчку пальцев утих, словно его и не было. Штейн резко выпрямился, профессиональным жестом поправил очки и сосредоточенно уткнулся взглядом в зеленый экран мерцающего диагностического планшета. Лицо вечно суетливого профессора стало пугающе серьезным и напряженным:

– Дистанционный квантовый анализатор спектра частот прямо сейчас фиксирует весьма подозрительное, активное направленное радиоизлучение. По курсу, в районе отметки тысяча четыреста метров над уровнем моря. Прямо на самой вершине скалистого перевала неизвестными скрытно развернут очень мощный стационарный источник высокочастотных электромагнитных колебаний. Частота излучения – ровно триста пятьдесят мегагерц. Электромагнитный импульс сфокусированный, узконаправленный и бьет строго по оси нашего дорожного полотна. Ждут нас в засаде.

– Это классический мобильный диверсионный комплекс «Пульс-7», производство США, – подал свой низкий, глухой голос прямо из густой тени у передней стойки кабины Владимир Губанов.

Монументальный начбез неподвижно стоял в строгом камуфлированном френче. Он привычно, готовый к мгновенному броску, держал огромную ладонь неподалеку от открытой кобуры армейского «Стечкина». Его глаза оставались абсолютно сухими, холодными и лишенными всяких эмоций:

– По свежим, подтвержденным данным внешней разведки ВОХР, эту секретную установку скрытно доставили морем ровно три дня назад прямиком во Владивостокский торговый порт. Спрятали в крытом грузовике под легендой оборудования для международной сейсмологической лаборатории. Руководит бравой диверсионной группой операторов кадровый засвеченный офицер технического отдела ЦРУ, некий мистер Брэдли. С ним в качестве обслуги пушки приехали четыре корейских инженера-контрактника.

– На какую реальную выходную мощность они рассчитывают при ударе? – деловито, прикидывая риски для техники, спросил банкир Сидоров, подошедший ближе к экранам телеметрии.

– Заявленная мощность – пятьдесят киловольт в коротком импульсе, – четко, по-военному отчеканил Губанов, знавший ТТХ наизусть. – Такого чудовищного электромагнитного разряда в упор вполне достаточно, чтобы мгновенно, дотла выжечь абсолютно любую стандартную автомобильную или авиационную проводку. А обычный, незащищенный бортовой компьютер этот импульс просто превратит в кусок расплавленного кремния и пластика в радиусе поражения до пятисот метров. Они намерены гарантированно сжечь все электронные мозги колонне прямо на самом крутом, опасном вираже горного перевала. Чтобы машины потеряли управление и улетели в пропасть.

Елена Романова грациозно откинулась на мягкую спинку кожаного кресла, изящно поправляя на плечах соболью горжетку:

– И тогда многочисленные иностранные корреспонденты, удобно сидящие в комфортабельных автобусах позади колонны, радостно зафиксируют на камеры «внезапный, катастрофический сбой хваленой сибирской техники». А ведущие американские и европейские деловые газеты уже завтра утром выйдут с аршинными разгромными заголовками о полном, безоговорочном крушении амбициозного проекта «ТехМаш». Сценарий этой провокации банален и скучен, как дешевый донос завистливого столичного чиновника.

Виктор Крылов выдержал долгую паузу, обдумывая информацию. Сделал глубокую, вдумчивую затяжку, небрежно выбил пепел в хромированную пепельницу и тихо, саркастично хмыкнул, качая головой:

– Сценарий действительно банален, Леночка, тут я с тобой согласен. Но вот техническое исполнение у этих заокеанских господ, как всегда, сильно подкачает. Аркадий Лазаревич, не томите. Какова на данный момент боевая готовность нашей системы криптографической и импульсной защиты? Выдержим удар?

Штейн, услышав вопрос по своему профилю, победно оскалился, хищно блеснув толстыми линзами очков в полумраке салона:

– Передовой защитный каскад Спектр-Shield уже принудительно переведен в активный режим полного фазового поглощения энергии! Все скрытые ферритовые ловушки, смонтированные на крыше седанов и тяжелых «Мамонтов», полностью активированы и ждут сигнала! В момент удара мы не просто пассивно заблокируем и рассеем этот убийственный высоковольтный разряд! Умный каскад преобразования мгновенно перехватит и перенаправит весь гигантский вектор чужого магнитного поля прямо в мощные импульсные конденсаторы наших стартерных батарей! Если они сейчас сдуру шарахнут по нам из своей хваленой пушки, мы совершенно бесплатно получим дополнительный заряд аккумуляторов процентов на пятнадцать! Пусть стреляют!

– То есть, я правильно понимаю, умные американцы прямо сейчас сработают для нас абсолютно бесплатно, в качестве мощной зарядной станции в тайге? – с явным удовольствием уточнил Потапов. Главный инженер радостно высунулся из переднего отсека с озорной широкой ухмылкой на чумазом лице.

– Именно так, Семён Игоревич! Вы уловили самую суть! – искренне торжествовал гениальный Штейн, потирая руки. – Ее величество Физика – тетка крайне справедливая и неподкупная, она грязные американские доллары не принимает и взяток не берет!

– Вот и отлично. Сюрприз удался, – жестко, как топором, отрезал удовлетворенный Виктор Крылов. – Володя, слушай боевой приказ. Где сейчас находятся резервные штурмовые группы майора Петровича?

– Две полностью экипированные штурмовые группы ВОХР на вертолетах Ми-8, предоставленных Сибирским военным округом, прямо сейчас скрытно висят в воздухе в трех километрах за горой, на сверхмалой высоте, сливаясь с рельефом, – рокочущим басом отозвался начбез, глядя на экран радара. – Ждут только моего кодового сигнала на работу. Жесткий силовой захват диверсионного грузовика будет произведен точно в момент выстрела, чтобы взять с поличным.

– Добро. И проследи лично, Володя, – с металлом в голосе добавил Виктор, – чтобы тот самый ушлый оператор телеканала CNN, мистер Майкл, шел в авангарде, в первой шеренге вместе с нашими бойцами спецназа. Пусть снимает абсолютно всё, без купюр, от первой до последней секунды захвата. Мне нужны качественные кадры. От крупного плана их секретного американского пульта управления пушкой до найденных чеков на оплату всей этой грязной операции. Мир должен знать своих героев в лицо.

В этот самый напряженный момент в узком проходе меж широких кожаных кресел салона внезапно возникла невероятно жизнерадостная, сияющая фигура Николая Петровича Шевцова.

Неутомимый зам по снабжению корпорации, совершенно игнорируя приближающуюся кровавую силовую развязку и перестрелку, уверенно шел по плавно качающемуся на ухабах салону с огромным подносом из черненного серебра в руках. На подносе гордо высилась объемистая фаянсовая ваза-супница, до краев наполненная горячими, истекающими ароматным соком сибирскими пельменями ручной лепки из мяса дикого сохатого. Вокруг вазы стратегически грамотно стояли глубокие хрустальные розетки со жгучим тертым чесноком, сметаной и уксусом. А рядом призывно потела пузатая ледяная бутыль с прохладной целебной таежной настойкой на можжевеловых ягодах.

– Так, внимание всем! Инквизиторы, механики и гении радиоэфира! Оторвитесь от экранов! – громко огласил салон задорный баритон Шевцова. – Перед любым серьезным боевым столкновением с противником личному составу по уставу положен полноценный, горячий и сытный обед для поддержания сил! Пельмени утренней ручной лепки, исключительно из нежной вырезки молодого лося! Тают во рту! А ядреный чесночок – с нашего закрытого новосибирского подсобного хозяйства! Он, смею вас заверить, прошибает любой вражеский американский импульс гораздо лучше и надежнее феррита и свинца! Налетай, пока горячее!

– Николай Петрович, душа моя, ты умудряешься даже на передовой устраивать роскошный выездной филиал московского ресторана «Националь»? – с теплой улыбкой спросил Крылов, с благодарностью принимая из рук снабженца холодный запотевший лафитник с настойкой.

– Побойтесь бога, Виктор Сергеевич! Ну какой же это фронт⁈ Это так, мелкая плановая инспекция забайкальских придорожных общепитов, не более того! – искренне возмутился Николай Петрович, с глухим стуком водружая свой тяжелый серебряный поднос на откидной столик. – На пустой голодный желудок иностранных шпионов и диверсантов в лесу брать – это только аппетит портить и настроение! Аркадий Валерьевич, друг сердешный, припей-ка немедленно нашей фирменной настойки для румянца! А то ты, сидя над бесконечными скучными графиками падения акций Ford, скоро сам окончательно на бледный можжевеловый куст похож станешь! Тебя же ветром сдует!

Сидоров только тяжело, с долей бухгалтерской обреченности вздохнул. Но спорить с напористым снабженцем не стал и от горячих пельменей отказываться благоразумно не решился, ловко подхватывая серебряной вилкой самый сочный сибирский пельмень.

Тем временем мрачный Яблоновый перевал встречал идущую колонну диким пронзительным ветром. Ледяные порывы жутко, по-разбойничьи свистели в узких скалистых расщелинах, а сам перевал был укрыт плотным непроницаемым туманным саваном, скрывающим пропасть.

Извилистая дорожная колея здесь опасно сжималась всего до четырех метров в ширину. Трасса была намертво зажата между отвесной мокрой гранитной скалой с одной стороны и глубоким бездонным обрывом, уходящим в туманное ущелье – с другой. Одно неверное движение рулем – и машина улетит в пропасть.

Метрах в пятидесяти выше скользкого дорожного полотна, надежно укрывшись в густом колючем подлеске из можжевельника и карликовой березы, тихо замер ничем не примечательный крытый серый грузовик без опознавательных знаков и номеров. Из его приоткрытых задних дверей угрожающе выдвинулся массивный сложный раструб мобильного электромагнитного импульсного излучателя «Пульс-7». Эта секретная установка больше всего была похожа на короткую фантастическую стальную пушку с огромным керамическим изолятором на конце ствола.

Внутри душного кузова грузовика, у мерцающего тревожным синим светом сложного пульта управления, напряженно стоял кадровый офицер технического отдела ЦРУ, мистер Брэдли. Это был сухой поджарый сорокалетний мужчина с холодным взглядом, одетый в неприметную непромокаемую штурмовую куртку цвета хаки. Его нервные, подрагивающие от адреналина пальцы уже лежали на большой красной клавише пульта задержки выстрела. Засада ждала свою цель.

– Сэр! Они прямо сейчас на скорости подходят к нашему виражу! – суетливо, с сильным акцентом проговорил дежурящий у приборов корейский инженер-оператор, не отрывая глаз от зеленого экрана тепловизора. – Головной бронированный седан «ТехМаш-Руссо» только что вошел в зону прямого гарантированного поражения луча! Дистанция сокращается! Прямо за ним плотным строем идут тяжелые тягачи и пассажирские автобусы с международной прессой!

– Отлично. Просто великолепно, – злобно процедил Брэдли сквозь крепко сжатые зубы, и в его холодных глазах ярко вспыхнул злой торжествующий азарт охотника. – Сейчас мы покажем этим русским сибирским выскочкам, сколько на самом деле стоит передовая американская микроэлектроника на мировом рынке. Они долго будут помнить этот урок. Готовность ноль. Залп на полной мощности по моей команде! Выжигай все их бортовые блоки управления к чертовой матери, дотла! Пусть летят в пропасть! Огонь!

Испуганный корейский инженер послушно, с силой нажал главную пусковую красную клавишу на пульте.

Мгновенно с диким нарастающим воем взвыли сверхмощные высокочастотные накопительные конденсаторы секретной установки. Сумрачное пространство горного ущелья озарилось короткой, ослепительной синеватой вспышкой!

Из широкого раструба излучателя прямо в сторону проезжающей колонны вырвался мощнейший, невидимый глазу электромагнитный импульс напряжением в пятьдесят киловольт. В прохладном горном воздухе мгновенно разлился сухой трескучий запах жженого озона, как после сильной грозы. А на мокрых ветвях карликовых берез вокруг замаскированного грузовика зловеще вспыхнули короткие фиолетовые огни святого Эльма. Удар был чудовищной силы.

Метрах в трехстах ниже по склону от затаившегося грузовика, на той же дороге, медленно, натужно ревя мотором, проезжал старый ржавый советский бензовоз ГАЗ-52 местного захудалого леспромхоза. Водитель случайно оказался неподалеку в этот неудачный момент.

В самую секунду выстрела старенький изношенный двигатель «Газика» с коротким металлическим чихом мгновенно заглох намертво. Тусклые фары моргнули и погасли навсегда, а из-под железной приборной панели в кабину густо повалил едкий сизый дым от расплавившихся проводов и реле. Машина была убита импульсом.

– ЕСТЬ! Контакт! – победно, срывая голос, выкрикнул Брэдли, радостно подавшись всем телом вперед к экранам локатора. – Зафиксировано прямое стопроцентное попадание в цель! Мы их сожгли!

Однако то невероятное, необъяснимое для западной науки событие, что произошло в следующее же мгновение, заставило опытного американского офицера в шоке оцепенеть на месте. Его лицо стремительно стало цвета мокрой серой таежной глины под ногами.

Головной представительский седан «ТехМаш-Руссо», который только что принял на свой кузов прямой сокрушительный удар высоковольтного электромагнитного импульса, даже не дрогнул на трассе. Он не заглох и не остановился.

В самую долю секунды удара над черным кузовом седана и мощными бронированными кабинами идущих следом «Мамонтов» вспыхнуло едва заметное призрачное фиолетовое марево защитного поля.

Скрытые до поры ферритовые ловушки энергии профессора Штейна, смонтированные на крыше каждой машины, сработали с прецизионной фантастической точностью. Враждебный импульс чудовищной мощностью в пятьдесят киловольт был мгновенно, без потерь захвачен мощным экранирующим контуром. Затем пропущен и преобразован силовыми транзисторами защиты и аккуратно перенаправлен прямо в емкие накопительные батареи гибридной установки.

На ярком центральном дисплее электронной приборной панели «ТехМаш-Руссо» мелодично пискнул зуммер и приветливо замигала строчка текстового отклика системы:

«Внимание. Обнаружен внешний высокоинтенсивный источник постоянного электромагнитного излучения. Защитный каскад Спектр-Shield активирован успешно. Враждебный импульс полностью поглощен без ущерба для систем. Текущий заряд бортовых тяговых аккумуляторов увеличен на 14.2%. Благодарим за сотрудничество».

Мощный инжекторный мотор тяжелого седана продолжал тихо и размеренно шептать своим ровным идеальным басом. Бронированная машина, абсолютно не снижая крейсерской скорости, красиво, с легким заносом огибая опасный скальный вираж, уверенно продолжила свое движение вперед по мокрому бетону Яблонового перевала. За ней так же ровно, не сбавляя хода, шли тяжелые «Мамонты».

– Что… что это такое, черт возьми⁈ – в панике заверещал перепуганный насмерть корейский инженер, дикими неверящими глазами глядя на исправно работающие приборы пеленгатора. – Почему они не встали колом⁈ Где их сгоревшие электронные блоки⁈ Наш сканер показывает, что у них всё работает!

– Этого просто не может быть! Физика так не работает! – вылупил глаза побледневший Брэдли, инстинктивно хватаясь дрожащей рукой за рукоять табельного пистолета в кобуре. – Срочно перезаряжай установку! Давай второй, двойной импульс по колонне! Жги их!

– А вот второго импульса сегодня больше не будет, уважаемый гражданин офицер, – внезапно, словно гром среди ясного неба, раздался прямо над головой опешившего американца абсолютно спокойный, густой и ледяной сибирский бас.

Брэдли даже не успел в шоке обернуться на голос, как тонкая, замаскированная металлическая крыша их диверсионного грузовика со страшным стальным треском прогнулась внутрь. А затем с грохотом разлетелась на мелкие куски под сокрушительным ударом тяжелого штурмового фала, пробившего потолок!