Текст книги "Как я строил ТехМаш II (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 14

Вместо привычной, размеренной тишины сибирской штаб-квартиры в огромном, защищенном свинцовыми экранами тестовом лабиринте Конструкторского бюро микроэлектроники стоял непрерывный, давящий на уши гул. Это на пределе мощности работали спаренные вытяжные шкафы, смешиваясь с монотонным, режущим слух писком десятков включенных осциллографов.

На длинном антистатическом столе, среди беспорядочно смотанных коаксиальных кабелей, тяжелых свинцовых пластин и матово поблескивающих свежим припоем плат, лежал разобранный прототип управляющего модуля. В четыре часа раннего, холодного утра здесь специфически пахло едким канифольным дымом, резким озоном от высоковольтных разрядов и жженым текстолитом.

Профессор Аркадий Лазаревич Штейн, сдвинув массивные защитные очки высоко на вспотевший лоб, напряженно стоял перед огромным четырехканальным осциллографом американской фирмы «Tektronix».

На этот раз гениальный, но обычно суетливый ученый обошелся без привычной беготни по лаборатории. Его пальцы, облаченные в тонкие хирургические перчатки, с точностью сапера переставляли измерительные щупы на микроскопических контрольных точках материнской платы. Взгляд сквозь толстые линзы был пугающе сфокусирован на бегущих зеленых кривых на экране прибора.

– Центральная сигнальная шина нашего нового процессора «Спектр-16» держит заданный импульс идеально, абсолютно без просадки напряжения под нагрузкой, – негромко, констатируя факт для протокола, произнес Штейн.

Он адресовал эти слова стоящему рядом коллеге, не отрывая взгляда от экрана:

– Оперативная память откликается на запрос контроллера феноменально быстро – ровно за две наносекунды. Это рекорд. Всё стабильно. Запускаем аппаратный компилятор ядра операционной системы. Поехали.

Семён Игоревич Потапов, тяжело опираясь мощным плечом о стальной каркас стеллажа с аппаратурой, хмуря густые брови, сверял показания на дублирующем выносном терминале.

На главном инженере был надет застиранный лабораторный халат, накинутый поверх дорогой сорочки. В огромных, мозолистых руках технарь крепко держал толстую распечатку машинного алгоритма управления роботизированными роторными линиями.

– Аркадий Лазаревич, давай-ка сразу жесткую проверку под максимальной нагрузкой, не жалей железо, – густым, рокочущим басом отозвался Потапов, откладывая распечатку. – Ребята в Тольятти, на третьем прессовом участке кузовного цеха, уже битый час ждут устойчивый управляющий сигнал. У них вчера ночью новая сложнейшая штамповочная матрица встала на линию, надо срочно, в боевом режиме проверить, как твоя хваленая электроника отработает попытку искусственного сбоя при перегрузке.

Штейн с легкой улыбкой превосходства кивнул и уверенным движением нажал тяжелую клавишу ввода на инженерной клавиатуре терминала.

Мгновенно на ярком монохромном экране подключенного бронированного ноутбука водопадом побежали бесконечные зеленые столбцы компилируемого кода. Никаких отвлекающих графических излишеств, привычных для западных аналогов, или провисаний пользовательского интерфейса. Только чистая, концентрированная функциональность. Ровно через две секунды экран замер и сухо отчеканил готовность базового микроядра «Спектр-ОС-01».

Тут же по защищенному спутниковому каналу корпоративной связи «Спектр-Нет» новая операционная система мгновенно связалась с целевым промышленным контроллером ВАЗа в Тольятти за тысячи километров от Сибири. На дополнительном дисплее вспыхнуло подробное окно удаленного мониторинга работы пресса. Связь установлена.

И в этот исторический момент в лабораторию бесшумно, как тень, вошел Виктор Сергеевич Крылов.

Президент могущественной корпорации был одет неформально: в темный шерстяной жилет поверх бледной сорочки. Никаких эффектных жестов, пощелкиваний зажигалкой или долгих приветствий. Виктор целенаправленно подошел прямо к стенду. Внимательно, профессиональным взглядом инженера взглянул на прыгающую зеленую осциллограмму и жестко спросил:

– Критическую зависимость от любых импортных, закрытых микрокодов в ядре полностью исключили? Дырок нет?

– Полностью и безоговорочно, Виктор Сергеевич, можете быть спокойны, – гордо выпрямился Штейн, резким движением стягивая с потных рук перчатки.

Ученый обвел рукой стенд:

– Программная архитектура нашей оси полностью, физически изолирована от внешнего мира. В самом базовом ядре «Спектр-ОС» нет ни одной, даже самой крошечной строки чужого, лицензионного или ворованного кода. Мы написали всё с нуля. Все машинные команды теперь исполняются напрямую, на аппаратном уровне кристалла нашего собственного процессора.

Профессор взял со стола остро заточенный карандаш и указал им на неприметный микромодуль, залитый черным компаундом и прячущийся в углу материнской платы:

– А вот здесь, под этой броней, аппаратно реализован уникальный модуль криптографической верификации данных. Мы в лаборатории в шутку назвали его «Цифровая Инквизиция». Суть его работы проста и беспощадна. Абсолютно любая функция операционной системы, внешний или внутренний запрос на чтение или запись данных мгновенно проверяется сложнейшим математическим алгоритмом совпадения хэш-сумм.

Штейн победно улыбнулся:

– Если в систему вдруг пытается скрытно вмешаться чужой процесс, или происходит наглая попытка подлога финансовых данных в памяти – наше ядро не просто пассивно блокирует подозрительную операцию. Оно мгновенно, аппаратно изолирует зараженный участок памяти в карантин и тут же передает кодированный сигнал тревоги с координатами на центральный сервер безопасности в Новосибирске. Хакеры сломают зубы.

– Звучит красиво, профессор. А реальную, боевую проверку в производственных условиях уже провели? Или это пока только теория? – хищно прищурился Крылов.

Потапов тяжело, довольно ухмыльнулся, демонстрируя боссу длинную распечатку:

– Провели, Виктор Сергеевич. И результат превзошел ожидания. Ровно час назад на заточном инструментальном участке в Челнах один из ушлых сменных мастеров попытался внаглую, с пульта ввести в бухгалтерскую программу искаженные данные по расходу дорогостоящих твердосплавных пластин для резцов. Хотел втихую списать налево полсотни новеньких штук как сломанные.

Главный инженер похлопал по бумаге:

– Наша «Спектр-ОС» распознала аномалию и заблокировала электрический привод станка за одну миллисекунду! Машина просто встала. Затем система вывела на пульт мастера красное извещение о фальсификации данных и намертво зафиксировала в логах табельный номер смены нарушителя. Человеческий фактор и мелкое воровство на местах вырезаны цифровой инквизицией без остатка.

Виктор удовлетворенно кивнул и оперся руками о край верстака, пристально разглядывая бесконечные зеленые строчки телеметрии на экране.

– Заводские конвейеры, станки и склады – это лишь первый, разминочный этап нашей экспансии, – негромко, но веско произнес Крылов. – Нам необходимо в кратчайшие сроки закрыть этой системой от махинаций, воровства и саботажа весь кровеносный финансовый сектор страны. Банки – вот наша главная цель.

К пяти часам промозглого туманного утра в подземную лабораторию КБ по спецпропуску спустились Елена Романова и Аркадий Сидоров.

Вице-президент по правовым вопросам, несмотря на бессонную ночь, выглядела предельно собранно, строго и безупречно: темный облегающий брючный костюм, волосы гладко убраны в деловой узел на затылке. В ухоженных руках она крепко держала толстую папку с красным грифом Государственного банка. Сидоров семенил следом, бережно неся защищенный накопитель данных с оперативными сводками клиринговых центров за сутки.

– В столице прямо сейчас стремительно разворачивается масштабная акция прозападных лоббистов, – с ходу заговорила Елена.

Девушка подошла к столу и принялась быстро раскладывать привезенные документы прямо под яркой лампой:

– Заместитель министра информатики и связи, господин Филатов, втайне от профильных комитетов подготовил и уже подписал обязательный ведомственный акт о «стандартизации программного обеспечения».

– И что конкретно в этом документе? К чему нас готовят? – спокойно спросил Виктор.

– Там содержится прямое, жесткое предписание всем участникам рынка, – отчеканила Романова, подчеркивая ногтем абзацы. – Абсолютно все коммерческие банки, государственные ведомственные бухгалтерии и даже стратегические структуры Министерства путей сообщения отныне по закону обязаны закупить и установить исключительно американские операционные системы MS-DOS и графические оболочки Windows 3.1. Использовать иное ПО запрещено. Закупка производится только централизованно и за живую валюту. Монопольная цена одной лицензии на один компьютер – астрономические двести пятьдесят долларов США.

– Каков общий предполагаемый финансовый объем сделки в масштабах страны? – Крылов плавно повернулся к Сидорову.

– По предварительным оценкам – около трехсот миллионов долларов США в течение только первого года внедрения, – по-деловому ответил банкир, привычно сверяясь с колонками цифр на экране терминала. – По нашим агентурным каналам в Минфине уже зафиксировано, что товарищ Филатов нагло заложил в этот кабальный государственный контракт личные комиссионные откаты в размере пятнадцати процентов. Для беспрепятственного приема этих коррупционных средств в Панаме вчера спешно открыты три подставные компании-пустышки с номинальными директорами.

– И как же эти чиновники официально мотивируют перед правительством такой жесткий запрет на использование отечественных разработок в этой сфере? – недоуменно, нахмурив брови, спросил Потапов.

– Формулировка абсолютно стандартная, затертая до дыр, – Елена Романова перевернула страницу гербового бланка. – Цитирую документ: «Ввиду полного отсутствия соответствующих государственных сертификатов надежности и высокого, критического риска сбоев межбанковских электронных проводок».

Юристка посмотрела на президента:

– Самое важное. В эту пятницу, ровно в полдень, замминистра Филатов и специально прилетевший вице-президент европейского филиала корпорации Microsoft, мистер Миллер, собирают в пафосном Колонном зале Дома союзов представителей пятидесяти крупнейших банков страны. Собирают для торжественного показательного подписания генерального соглашения о сотрудничестве перед телекамерами.

Виктор неторопливо вытащил из пачки новую сигарету. Со звонким, фирменным щелчком «Дюпона» закурил и выдержал короткую, плотную паузу.

– Триста миллионов долларов живой валюты на чужие офшорные лицензии, за которые придется платить каждый год. И это в тяжелейших условиях тотального экономического кризиса и нехватки наличности в бюджете – это не просто глупость. Это прямая государственная диверсия, – чеканя слова, произнес Крылов. – Сидоров, дайте справку: какова на текущее утро совокупная просроченная задолженность Министерства информатики перед государственным бюджетом и коммерческими кредитными организациями?

– По нашим самым свежим данным клиринга – ровно сорок четыре миллиарда рублей, – мгновенно отозвался банкир. – Это ведомство глубоко задолжало за долгосрочную аренду выделенных правительственных каналов связи и неоплаченные поставки импортной компьютерной техники по линии Минпрома. Долги висят мертвым грузом.

– Значит так, господа. Начинаем полномасштабную силовую операцию по перехвату рынка, – ледяным тоном, не терпящим возражений, отдал распоряжение Крылов. – Аркадий Валерьевич, к утреннему открытию торгов на бирже банк «ТехМаш-Финанс» должен аккуратно, но быстро выкупить абсолютно весь объем долговых вексельных обязательств этого министерства. С дисконтом. Елена Станиславовна, немедленно готовите жесткое распоряжение от имени Чрезвычайного антикризисного комитета о полном, безакцептном запрете расходования государственных валютных резервов на импортный софт. Владимир!

Монументальный Губанов мгновенно шагнул ближе к свету лампы:

– На связи, Виктор Сергеевич. Жду приказа.

– Срочно готовь две вооруженные штурмовые группы ВОХР в гражданском. Вылетаем в Москву литерным спецрейсом ровно в семь утра. Нам предстоит лично, весьма наглядно и жестко продемонстрировать обнаглевшему столичному чиновничеству, чем наша суровая сибирская цифровая инквизиция на практике отличается от их американских рекламных глянцевых проспектов. Сбор на аэродроме.

Знаменитый помпезный Колонный зал столичного Дома союзов в Москве был с размахом подготовлен для публичной демонстрации американского технологического доминирования в России.

Вдоль огромных белоснежных мраморных колонн, помнящих еще императорские балы, вереницей выстроились столы. На них гордо покоились новенькие импортные персональные компьютеры IBM PC/AT.

На их выпуклых экранах мониторов призывно светились понятные интерфейсы новейшей американской операционной системы Windows 3.1. За столами деловито суетились американские технические специалисты в белых рубашках и галстуках. А в самом просторном зале, в ожидании фуршета, чинно расположились более ста руководителей крупнейших коммерческих банков страны, приглашенных чиновниками в добровольно-принудительном порядке.

На возвышение, за стол президиума, тяжело поднялся заместитель министра информатики Филатов – крупный, раздобревший чиновник с гладко зачесанными назад волосами. Рядом с ним, источая уверенность колонизатора, занял место высокопоставленный представитель Microsoft мистер Миллер. Американец бережно держал пухлую, тисненную золотом кожаную папку с текстом кабального договора.

– Уважаемые, дорогие коллеги, элита и надежда нашего банковского сектора! – пафосно вещал Филатов в микрофон, благодушно размахивая пухлыми руками. – Мы специально собрали сегодня в этом историческом зале тех, кто своими руками формирует светлое финансовое будущее новой страны! Россия просто не имеет права оставаться в стороне от передовых мировых информационных стандартов! И поэтому сегодня мы заключаем исторический, стратегический союз с абсолютным, признанным лидером мировой софтверной индустрии!

В огромном зале дружно, словно по команде, ослепительно вспыхнули десятки фотовспышек приглашенных московских корреспондентов.

– Централизованная государственная закупка сертифицированного программного обеспечения корпорации Microsoft – это ваша единственная железобетонная гарантия того, что ваши многомиллионные платежи бесследно не исчезнут в никуда в результате банальных программных сбоев, – уверенно продолжал вещать продажный чиновник. – Давайте смотреть правде в глаза: кустарные отечественные разработки просто не выдерживают никакой критики. Они сырые и не обладают нужным банковским уровнем защиты данных от взлома.

Мистер Миллер изящно, с достоинством аристократа наклонил ухоженную голову, с улыбкой принимая микрофон:

– Мы, в свою очередь, искренне рады принести долгожданную стабильность и безопасность на ваш огромный развивающийся рынок. Передовая операционная система Windows – это признанный незыблемый глобальный стандарт для всего цивилизованного мира. Поверьте, без нашей лицензионной программы ваши дорогие импортные компьютеры остаются лишь бесполезными мертвыми наборами электронных компонентов. Мы вдохнем в них жизнь.

Филатов, довольно улыбаясь, вытащил из нагрудного кармана дорогую золотую ручку. Чиновник уже наклонился над первой страницей генерального соглашения, готовясь поставить историческую подпись.

И именно в этот торжественный момент массивные дубовые двери в самой глубине Колонного зала абсолютно бесшумно, но очень широко распахнулись настежь.

В ярко освещенное помещение ровным уверенным строем вошла группа высших руководителей корпорации «ТехМаш».

Виктор Сергеевич Крылов шел первым – абсолютно спокойным, размеренным шагом хозяина. Сразу за ним, не отставая, следовали прекрасная Елена Романова с лаконичной крокодиловой папкой, педантичный банкир Сидоров с открытым портативным терминалом, скалоподобный Губанов и взлохмаченный профессор Штейн. Ученый бережно, как величайшую драгоценность, нес компактный ударопрочный стальной кейс с выгравированным логотипом КБ.

Деловой шум и светские разговоры в зале мгновенно утихли. Влиятельные банкиры в первых рядах удивленно начали перешептываться, узнавая лица вошедших сибиряков. Назревал грандиозный скандал.

Филатов недовольно нахмурился, тяжело выпрямляясь за столом президиума и откладывая ручку:

– Виктор Сергеевич? Что за маскарад? Ваше личное присутствие здесь совершенно не было предусмотрено строгим официальным регламентом! Это закрытое заседание носит сугубо ведомственный протокольный характер! Попрошу покинуть зал!

– Ваш регламент кардинально изменился ровно двадцать минут назад, Анатолий Григорьевич, – предельно ровным, ледяным голосом произнес Крылов.

Президент остановился в самом центре зала, прямо перед столом президиума, глядя чиновнику в глаза:

– Оптовая продажа важнейшей информационной инфраструктуры всей страны за кабальные валютные кредиты официально отменяется. Подписания не будет.

– Да вы с ума сошли! Вы не имеете никакого права прерывать государственную юридическую процедуру! Охрана! – истерично повысил голос побледневший замминистра.

– Перед вами – официальное Постановление Антикризисного комитета за номером сто двенадцать, – властно вступила в разговор Елена Романова.

Юристка подошла вплотную и выложила на трибуну, прямо поверх американского контракта, плотный документ с синей печатью.

– Ввиду выявленной критической угрозы масштабной утечки конфиденциальной банковской информации за рубеж, на всё без исключения импортное финансовое программное обеспечение в стране накладывается строгий бессрочный мораторий.

Мистер Миллер, побагровев от такой неслыханной наглости, возмущенно поднялся с кресла:

– Это же вопиющее нарушение всех международных правил свободной торговли и здоровой конкуренции! У вас в России банально нет альтернативных рабочих решений! В вашей снежной стране просто не существует готовых надежных операционных систем для сложного финансового сектора! Вы блефуете!

Аркадий Валерьевич Сидоров предельно сухо и спокойно поправил очки на переносице, открывая дисплей бронированного компьютера:

– Кроме того юридического казуса, официально сообщаю: Министерство информатики является прямым злостным должником нашего инвестиционного банка «ТехМаш-Финанс» на астрономическую сумму сорок четыре миллиарда рублей. Весь этот долг был выкуплен нами у ваших кредиторов сегодня утром, ровно в восемь ноль-ноль. Согласно договору, абсолютно любые валютные операции министерства полностью заблокированы судом до полного погашения задолженности перед нами. Вы банкроты, господа.

Филатов побледнел до синевы, неверяще глядя на предоставленные юристкой банковские распечатки. Ловушка захлопнулась идеально.

– А что конкретно касается вашего заявления об отсутствии надежных отечественных систем, уважаемый мистер Миллер, – Виктор Крылов, не скрывая иронии, сделал изящный жест рукой в сторону мнущегося Штейна. – Профессор, будьте так любезны, покажите этим иностранным господам инвесторам настоящий сибирский код в действии.

Аркадий Штейн, словно только этого и ждал, подскочил к демонстрационному компьютеру IBM прямо на столе президиума. Быстрым, привычным движением профессионала отсоединил хваленый американский системный накопитель с Windows и вставил в разъем свой защищенный модуль с Спектр-ОС.

– Давайте для начала наглядно сравним скорость холодного старта и уровень аппаратной безопасности, господа, – азартно произнес Штейн, нажимая тумблер аппаратной перезагрузки.

Экран ЭЛТ-монитора вспыхнул мгновенно. Ровно через две и три десятых секунды, без всяких зависаний и загрузочных экранов, перед ошеломленными собравшимися полностью развернулся строгий функциональный рабочий стол сибирской Спектр-ОС. Профессор щелкнул нужной клавишей, запуская скрытый фоновый модуль «Цифровая Инквизиция», и продублировал видеосигнал на главный проекционный экран зала.

Умная система за миллисекунды проверила текущие активные сетевые порты компьютера и через пять секунд безжалостно отчеканила на белом полотне крупную красную запись сканирования:

«ВНИМАНИЕ. КРИТИЧЕСКАЯ УГРОЗА. Обнаружен несанкционированный скрытый фоновый процесс передачи зашифрованных данных. Внешний IP-адрес назначения: Панама, оффшорный серверный узел Panama-Consulting. Зафиксирована прямая попытка незаконного вывода 450 000 долларов США с закрытого счета Министерства информатики. Транзакция мгновенно заблокирована аппаратным мотором ядра Спектр-ОС. Данные бенефициара дешифрованы и отправлены в аналитический центр ФСК».

Огромный зал ахнул в едином порыве. Влиятельные банкиры вскочили с мест. На гигантском проекторе четко высветились скрытые номера панамских счетов и фамилия конечного получателя платежа – Филатов А. Г.

Разоблаченный замминистра тяжело опустился в кресло. Чиновник смотрел на предательский экран совершенно обезумевшими глазками. Дорогая золотая ручка с тихим звоном выскользнула из его вспотевших пальцев.

– Это… это какая-то ошибка! Это технический сбой вашей кустарной программы! Провокация! – заикаясь от паники, жалко пробормотал Филатов, вытирая пот со лба.

– Это, Анатолий Григорьевич, безупречная эталонная работа защитного ядра нашей операционной системы, – предельно жестко чеканил Виктор Крылов. – Ваш хваленый дорогой импортный софт специально оставлял в коде невидимые открытые бэкдоры и каналы для беспрепятственного хищения государственных средств на офшоры. Наша же сибирская система делает подобные транзакции абсолютно технически и физически невозможными.

Крылов медленно повернулся к замершим в шоке банкирам в зале:

– Господа финансисты. Официально заявляю: наша сверхнадежная операционная система Спектр-ОС-01 передается всем коммерческим финансовым структурам и государственным ведомствам России абсолютно бесплатно. Без всяких грабительских валютных лицензий, скрытых дыр в безопасности и ежегодных коррупционных поборов. Пользуйтесь.

В огромный зал ворвался шквал бурных аплодисментов. Представители коммерческих банков, до смерти уставшие от постоянного финансового давления министерства, горячо и единогласно поддержали это решение сибиряков.

Надменный мистер Миллер из Microsoft, поняв, что проиграл вчистую, молча, с перекошенным лицом сгреб свои красивые глянцевые проспекты в кейс. Американец осознал, что многомиллионная борьба за огромный софтверный рынок проиграна западниками окончательно.

Виктор небрежно опустил на стол прямо перед трясущимся Филатовым чистый белый бланк:

– Пишите заявление о немедленной отставке по собственному желанию, Анатолий Григорьевич. Прямо сейчас. Все собранные нами материалы вашей ведомственной проверки с логами переводов официально передаются в Генеральную прокуратуру. За вами приедут.

Поздним, дождливым вечером того же триумфального дня в просторном московском филиале корпорации на Тверской устало подводили финальные итоги.

За длинным рабочим столом из массива дуба заседали Крылов, Елена Романова, Сидоров и прилетевший Потапов.

– Первые сорок крупнейших системообразующих банков страны успешно и без сбоев перешли на нашу платформу Спектр-ОС в течение только этого светового дня, – сухо доложил Сидоров, закрывая крышку ноутбука. – Министерство путей сообщения также полностью закрыло вопрос с внедрением систем на всех узловых сортировочных станциях. Расчетная экономия федерального бюджета на отказе от американских лицензий составляет более двухсот миллионов долларов в год.

– Мощная юридическая база для абсолютно легального обязательного применения «Цифровой Инквизиции» во всех без исключения министерствах и ведомствах полностью подготовлена, Виктор, – Романова устало улыбнулась и передала шефу итоговый, сшитый пакет документов.

Виктор Сергеевич неторопливо подошел к панорамному окну. Президент с удовлетворением смотрел на бесконечные бегущие огни стоящей в пробках вечерней Тверской улицы. Столица была покорена.

– Мы окончательно и наглухо закрыли периметр информационных технологий страны от западного вмешательства, – негромко, но веско произнес Виктор, глядя на ночной город. – Тяжелая промышленность, логистика, связь и софт теперь надежно работают на нашей единой защищенной платформе. Начинаем следующий, самый сложный этап – прямое директивное внедрение наших контрольных модулей Спектр-ОС абсолютно во все высокие министерские кабинеты этой столицы.

Крылов хищно, предвкушающе усмехнулся своему отражению в стекле:

– Вот и посмотрим, как эта зажравшаяся, неповоротливая московская бюрократия справится с такой неприятной штукой, как абсолютная, кристальная финансовая прозрачность всех счетов. Нас ждет большая чистка, господа. Отдыхайте.