Текст книги "Как я строил ТехМаш II (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава 5

Чертежный зал главного конструкторского бюро КАМАЗа не проветривался уже третьи сутки. Огромные окна были наглухо закрыты, чтобы случайный сквозняк не сдул драгоценные кальки. В воздухе стоял такой густой, физически тяжелый коктейль из запаха свежей туши, едкого аммиака, крепкого сигаретного дыма и бьющего через край инженерного азарта, что его можно было резать ножом.

На гигантском, наклоненном под нужным углом немецком кульмане в самом центре зала был детально, в натуральную величину вычерчен стремительный силуэт новейшего силового агрегата – «Спектр-Д4». Вокруг него, плотно сгрудившись плечом к плечу, словно заправские заговорщики перед дворцовым переворотом, стояли ключевые фигуры: главный инженер корпорации «ТехМаш» Семён Потапов, взъерошенный профессор Аркадий Штейн и пятеро самых опытных ведущих конструкторов завода во главе с сухим, жилистым, абсолютно седым инженером Бахтияровым.

– Семён Игоревич, дорогой вы мой, да вы же поймите меня наконец! – горячо доказывал Бахтияров, отчаянно жестикулируя в воздухе остро заточенным карандашом «Конструктор-2В». – У нас классический ТНВД! Топливный насос высокого давления знаменитого Ярославского завода – это же традиционная, веками проверенная механика! Там плунжерные пары точнейшей подгонки, там тяжелый кулачковый вал крутится! Это железо! Как вы, черт возьми, хотите заставить этот суровый механический насос беспрекословно слушаться вот этой… этой игрушечной пластиковой коробочки⁈ Это же не телевизор!

– А вот коробочку, многоуважаемый коллега, вы не обижайте! Она умнее нас с вами вместе взятых! – мгновенно, как черт из табакерки, вклинился в спор Аркадий Лазаревич Штейн.

Местный гений микроэлектроники выглядел весьма колоритно. Его некогда кипельно-белый лабораторный халат был безоговорочно побежден въевшимся солидолом и пятнами канифоли. Очки с толстыми линзами висели на левом ухе, удерживаясь на лице исключительно силой привычки и научного упрямства. В подрагивающих от нетерпения руках ученый трепетно держал ребристый алюминиевый блок электронного управления «Спектр-ЭБУ-01».

– Боги, дайте мне сил! – захлебывался от восторга Штейн, бурно жестикулируя и едва не сбивая очками разложенные на столе чертежные угольники. – Ваша хваленая традиционная механика катастрофически запаздывает с подачей солярки в цилиндры на целых сорок миллисекунд! Вдумайтесь в эту цифру! Сорок! Это пропасть! За микроскопическое время в каждом цилиндре сгорает впустую, вылетает в выхлопную трубу черным дымом полграмма драгоценного топлива! А наш новейший микроконтроллер «Спектр-16» управляет каждым электромагнитным клапаном впрыска с феноменальной точностью до половины микросекунды! Мы дозированно подаем топливо тремя короткими микроимпульсами за один-единственный рабочий такт!

– Три микроимпульса за один такт? Быть того не может… – Бахтияров от неожиданности разжал пальцы, уронив карандаш на пол. Седой инженер замер, пораженный догадкой. – Но позвольте… ведь это же… это же полностью, под корень убирает тот самый жесткий, тракторный стук дизеля при детонации смеси!

– Вот именно, мать вашу! Дошло! – густым басом победно грохнул Потапов.

От избытка чувств он прижал свою тяжелую, как кувалда, ладонь к краю кульмана с такой силой, что дубовая рама жалобно заскрипела на грани излома.

– Наш новый дизель шептать будет, как шелковый! Как бензиновый на иномарке! А самое главное, ради чего всё затевалось – мы выбросили к чертовой матери всю капризную механическую регулировку и систему тяг. Профессор Штейн умудрился поставить миниатюрный пьезоэлектрический датчик давления прямо внутрь каждой форсунки. Теперь, если на трассе вам зальют откровенную дрянь вместо нормальной солярки – электронный блок сам за доли секунды меняет угол опережения впрыска и обогащение. Этот двигатель сожрет хоть нерафинированное подсолнечное масло, хоть мазут, и даже не чихнет! Потери мощности не будет!

И чебоксарские, и местные челнинские конструкторы смотрели на ребристую алюминиевую коробочку с немым, почти священным трепетом. Для заслуженных людей, почти сорок лет проектировавших кондовую, надежную, но примитивную советскую механику, невозможный синтез тяжелого чугунного литья и передовых 16-битных микросхем казался чистой техно-магией из двадцать первого века.

В этот самый момент тяжелые, обшитые дерматином массивные двери плавно отворились.

В чертежный зал чеканя шаг вошел Виктор Сергеевич Крылов.

Президент корпорации выглядел идеально, несмотря на въедливую дорожную пыль и смог промышленных Челнов. Темно-синий итальянский костюм сидел на нем с привычной, небрежной элегантностью. Из нагрудного кармашка острым клином выглядывал уголок шелкового платка, а на левом запястье солидно поблескивал массивный циферблат командирских часов.

В правой руке Виктора с сочным, кристально чистым звоном щелкнул неизменный золотой «Дюпон». Вспыхнуло ровное, не дающее копоти пламя. Лидер «ТехМаша» неспешно прикурил сигарету, глубоко затянулся и медленно выдохнул длинную струю прямо в высокий потолок.

Сразу за широкой спиной руководителя Империи плавно шествовала Елена Романова. Девушка не сняла шикарное темно-изумрудное пальто, прижимая к груди папку из натуральной крокодиловой кожи. Замыкал группу монументальный Владимир Губанов, чье присутствие мгновенно добавляло веса любой встрече.

– Ну что, уважаемые академики от инженерии, – глубоким, бархатным голосом произнес Крылов, аккуратно выбивая пепел в принесенную расторопным Шевцовым хрустальную пепельницу. – Научный консилиум близится к победному финалу или есть неразрешимые противоречия?

– Виктор Сергеевич! – седой Бахтияров порывисто сделал шаг вперед, с трудом сдерживая профессиональное волнение. Инженер просиял. – То, что предлагают ваши люди… Это же настоящая техническая революция! Если мы в кратчайшие сроки запустим «Спектр-Д4» в массовую серию – наши новые грузовики обойдут хваленый американский «Freightliner» и немецкий «MAN» по экономичности и надежности на целую голову! Мы порвем мировой рынок!

Главный моторист осекся и тяжело вздохнул:

– Но есть одна критическая проблема. Где мы физически возьмем столько качественного, высокопрочного легированного чугуна для отливки блоков цилиндров? Наш собственный, сгоревший в прошлом году литейный цех еще даже наполовину не расчищен от завалов! Лить негде!

– А высокопрочный чугун, дорогой мой товарищ моторист, – невероятно озорно и весело запел из-за спины Крылова Николай Петрович Шевцов, потирая руки, – прямо сейчас подкатывает ко Второму грузовому КПП вашего завода! Встречайте гостей!

И действительно, в этот момент на огромной эстакаде центрального разгрузочного терминала КАМАЗа гудел тяжелый, радостный мотив.

На трех параллельных подъездных путях, густо овеянных белым паром, запахом раскаленного мазута и горячего угля, замерли два циклопических бронепоезда Сибирского военного округа. На усиленных платформах, намертво увязанные толстыми стальными тросами, покоились многотонные пачки чушек из первоклассного высокопрочного чугуна. Это был первый стратегический груз с полностью реставрированного завода «УралСпецСталь» – екатеринбургского металлургического гиганта, спасенного Крыловым от распила на металлолом.

На станционных путях прямо сейчас кипела неистовая, яростная работа. Специальные инженерные батальоны генерала Пьянкова, одетые в камуфлированные ватники, работали плечом к плечу вместе с местными челнинскими рабочими. Солдаты и заводчане споро монтировали гигантские сборно-разборные модульные тенты из сверхпрочной армированной ткани.

Под этими огромными куполами уже натужно, ровно гудели сверхмощные дизель-генераторы корпорации «СибЭнерго», давая ток. А тяжелые строительные краны ювелирно, по миллиметру устанавливали на залитые схватывающимся на морозе сибирским бетоном фундаменты первые плавильные индукционные печи нового поколения.

– Давай-давай, майор, вира помалу! Не дергай стрелу! – истошно орал в жестяной мегафон Семён Потапов, засучив рукава засаленного парадного пиджака. – Базовые несущие плиты печей выставлять строго по лазерному уровню Штейна! Я кому сказал – по лазеру! Допустимая погрешность – ноль-ноль-одна десятая миллиметра! Не больше! Если эта дура встанет хоть немного криво – расплав металла пойдет неравномерно, и вы запорете всю первую партию блоков!

А совсем рядом с разгрузочной эстакадой неутомимый Шевцов развернул настоящую полевую кухню, больше похожую на скатерть-самобранку.

Зам по снабжению корпорации, недолго думая, повязал поверх итальянского костюма белоснежный поварской фартук и лично руководил процессом кормежки огромной армии.

На гигантских армейских жаровнях, источая умопомрачительный аромат, скворчали сочные куски запеченной оленины с травами. В трех огромных, как колокола, котлах паровала густая, наваристая уха из благородного байкальского сига. А на длинных, наспех сколоченных деревянных столах высились пирамиды из свежевыпеченных, еще обжигающих руки расстегаев с мясом и рыбой.

– Подходи, орлы, не стесняйся! – громко зазывал Шевцов, оглашая окрестности раскатистым, басовитым смехом. – Строители СибВО, инженеры и цеховые мастера – обслуживаются без всякой очереди! Сначала наливаем горячую ушицу с икоркой, потом – по одному запотевшему лафитничку фирменной настойки на таежной морошке для разогрева застывших суставов! Работаем, мужики!

Главный машинист уральского бронепоезда, крепкий усатый дядя Вася в засаленной форменной фуражке МПС, благоговейно принял из широких рук Шевцова лафитник с рубиновой настойкой и пухлый конверт из плотной бумаги. Старый железнодорожник выпил, занюхал расстегаем и крякнул от непередаваемого удовольствия:

– Николай Петрович, батюшка… это что же получается, в конверте-то… подъемные от самого Крылова?

– Они самые, Вася, не сомневайся! – оскалился Шевцов, от души хлопая машиниста по мощному плечу. – Новенькие, хрустящие «крыловки»! С золотой голограммой, как положено! Ты этот тяжеленный эшелон с Урала за немыслимые тридцать шесть часов без единой остановки по зеленому коридору пригнал – заслужил! Вот тебе и личная премия от Совета директоров корпорации! Пей, ешь до отвала, набирайся сил, вечером обратно за новой партией металла на Урал пойдешь! Родина ждет!

Уставшие рабочие и солдаты, получив невиданное горячее питание и живые, обеспеченные золотом сибирские чеки на руки, работали с таким пугающим энтузиазмом, что любой американский аудит из GM сошел бы с ума от зависти. Огромный модульный литейный цех собирался на руинах сгоревшего завода со скоростью, недостижимой даже для лучших стахановских пятилеток.

Ровно к шестнадцати часам того же насыщенного событиями дня на большом заводском испытательном полигоне КАМАЗа, вдали от посторонних глаз, собрался весь высший руководящий состав корпорации.

На сером бетонном треке, ослепительно блестя свежей сине-голубой эмалью кабины и матовым черным лаком тяжелого силового обвеса, гордо стоял первый собранный вручную опытный образец бронированного тягача – «КАМАЗ-Мамонт».

Машина выглядела абсолютно сокрушительно, подавляя габаритами. Огромные, в человеческий рост колеса с агрессивным грязевым протектором. Усиленная двойная стальная рама, способная выдержать колоссальные перегрузки. Рубленые, хищные формы бронированной трехместной кабины, не пробиваемой из автомата. Двухрядная светодиодная оптическая система и куполообразная антенна терминала спутниковой связи «Спектр-Нет» на крыше. Из-под массивного выхлопного тракта, выведенного трубой за кабину высоко вверх, вырывалось легкое марево горячего воздуха. И ни капли дыма.

Крылов стоял на возвышении смотровой площадки, расслабленно прислонившись к гранитному парапету. Легендарный золотой «Дюпон» привычно щелкал в его пальцах. Виктор глубоко затянулся сигаретой, щурясь от яркого, наконец-то пробившегося сквозь тучи солнца.

– Володя, – негромко вызвал он по рации начбеза. – Твой выход. Проведи предельно жесткий тест-драйв. Без малейшей жалости к железу и узлам. Выжми из него всё.

– Есть, Виктор Сергеевич. Сделаем в лучшем виде, – сурово ухмыльнулся Губанов.

Монументальный начбез легко взбежал по высоким металлическим ступенькам в кабину и тяжело, с глухим банковским звуком захлопнул за собой бронированную дверь. Раздался еле слышный клик магнитного электронного замка – штатно сработал новейший квантовый чип-транспондер Штейна.

В ту же долю секунды 450-сильный турбодизель послушно ожил. Никакого привычного черного дыма, едкого выхлопного чада и тряски кабины – мотор мгновенно отозвался ровным, мощным, свистящим рыком турбины. Этот звук больше напоминал запуск реактивного истребителя на бетонной взлетной полосе.

Губанов воткнул нужную передачу. Угловатый тягач массой в четырнадцать тонн сорвался с места с такой пугающей динамикой, что зрители ахнули.

На испытательном бетонном треке была заранее выстроена серьезная полоса препятствий: бетонные надолбы, трехметровый ров, заполненный грязной водой, и имитация глухой фальш-стенки из силикатного кирпича. «Мамонт» стремительно набирал ход, несясь по бетону со скоростью почти девяносто километров в час.

На экране портативного компьютера Сидорова, сидевшего рядом с Крыловым, мгновенно побежали зеленые, непрерывно обновляющиеся графики телеметрии.

– Виктор Сергеевич, наш спутник «Спектр-Сат-1» фиксирует и передает параметры работы узлов в режиме реального времени, без задержек, – сухо проинформировал банкир. – Давление масла в системе – идеальные четыре и две десятых атмосферы. Температура охлаждающей жидкости – ровно восемьдесят два градуса, охлаждение справляется. Расчетный расход топлива на ста километрах пути – двадцать восемь литров солярки. Для справки: это абсолютный мировой рекорд для тягачей тяжелого класса.

В этот самый момент ревущий «Мамонт» на полном ходу, не сбавляя скорости, влетел в кирпичную стенку. Раздался оглушительный, хлесткий грохот! Кирпичи и цемент взвились высоко в воздух красивым салютом из красной и белой пыли, но тяжелый бронированный тягач даже не подумал затормозить или сбиться с курса.

Мощно протаранив препятствие силовым бампером, машина с ходу, подняв фонтаны брызг, форсировала глубокий ров с водой и плавно, без юза, замерла прямо перед смотровой площадкой.

Из высокой кабины легко, как пушинка, выпрыгнул Губанов. Начбез вытер со лба испарину и с довольной ухмылкой показал Крылову поднятый вверх большой палец:

– Это просто зверь, Виктор Сергеевич, а не машина. Руль невероятно легкий, гидроусилитель работает от электроники Штейна так мягко, словно я легковушку веду. А тормоза – мертвая хватка, встает как вкопанный. Наши бойцы ВОХР на таких бронированных тягачах смогут без потерь сопровождать инкассаторские эшелоны сквозь самую плотную бандитскую засаду. Броня держит удар.

– Вы только посмотрите! – подскочил на месте Штейн, возбужденно размахивая осциллографом. – Вы видели эти графики⁈ Электронный контроллер под капотом даже не нагрелся после таких нагрузок! Квантовый чип держит заданные параметры впрыска безупречно, без единого сбоя!

Виктор Крылов довольно щелкнул гравированной крышкой «Дюпона», аккуратно потушил сигарету и скупо улыбнулся кончиками губ:

– Получилась отличная, надежная машина, господа инженеры. Первые пятьдесят серийных «Мамонтов» идут прямиком на оснащение Тюменского нефтяного куста и для обеспечения бесперебойного снабжения портов Владивостока. Семён Игоревич, даю добро, запускай конвейер в серию.

Поздно вечером в роскошном штабном салоне бронированного ЗИЛа, припаркованного у самой кромки набережной Камы, царила уютная полутень.

За овальным столиком из полированного дерева восседали ключевые фигуры Империи: Крылов, Елена Романова, Аркадий Сидоров и Владимир Губанов. На столике призывно поблескивал хрустальный лафитник с дорогим армянским коньяком, стояла креманка с черной икрой, но атмосфера была натянута, как гитарная струна перед обрывом.

Елена с легким щелчком открыла свою знаменитую папочку. Юристка выложила на полированную поверхность свежий, только что расшифрованный массив агентурных данных, поступивших из неспокойного Тольятти через защищенный спутниковый канал связи.

– Челнинский промышленный узел затянут в нашу орбиту безупречно и без потерь, Виктор, – проговорила Елена. Ее голос звучал тихо, но чеканно, как метроном. – КАМАЗ полностью наш. Юридически и фактически. Но вот в соседнем Тольятти ситуация за последние сутки перешла в опасную фазу открытого криминального террора.

– Внимательно слушаю. Докладывай детали, Леночка, – Виктор невозмутимо прикурил новую сигарету.

– Волжский автозавод по-прежнему производит за одну рабочую смену фантастические две тысячи новых машин, – Романова подтолкнула к шефу подробную схему отгрузок. – Но номинальный директор Глушков сейчас полностью деморализован и запуган. Главным конвейером и всеми площадками отгрузки готовой продукции там де-факто полновластно заправляет ОПГ «Волговские».

Елена постучала ручкой по фотографии хмурого мужчины:

– Во главе бандитов стоит весьма амбициозный и жестокий местный авторитет Игорь Седой. Они создали вокруг завода невероятную паутину из восьмисот подставных фирмачей. Горячие, только сошедшие с конвейера машины забираются за липовые, пустые векселя мелких карманных самарских банков. Которые тут же, после сделки, искусственно банкротятся, оставляя завод с долгами.

– А что произошло за последний месяц? Почему террор? – уточнил Крылов, рассматривая схему.

– За последний месяц показательно убиты уже два новых заместителя генерального директора, имевших неосторожность попытаться ввести жесткий электронный учет отгрузки автомобилей, – мрачно вступил в разговор Губанов, знавший криминальную сводку наизусть. – Вся местная милиция, суды и прокуратура куплены братвой с потрохами и сидят на зарплате.

Начбез сжал кулаки:

– Седой на прошлой неделе прямо и недвусмысленно заявил Глушкову: если руководство завода еще раз попытается изменить эту воровскую схему сбыта – сгорит не какой-то там цех. Сгорит заживо сам генеральный директор вместе со всей семьей. И они это сделают, отморозки.

– Классический социальный паразитизм в терминальной стадии, – холодно резюмировал Виктор, медленно выдыхая сизый дым. – Они всерьез думают, что если у них в подчинении есть пятьсот глупых боевиков с автоматами в спортивных костюмах, то гигантский автозавод – это их личная, неотъемлемая вотчина. Ошибаются. Аркадий Валерьевич, что у нас по долгам и финансам ВАЗа на сегодняшний день?

Сидоров привычным жестом поправил съехавшие очки и развернул тяжелый экран ноутбука к боссу:

– Совокупная просроченная задолженность ВАЗа перед энергетиками из «СибЭнерго» и Уральскими металлургическими комбинатами на данный момент составляет более семисот миллиардов рублей. Схема наших действий та же самая, отработана до мелочей. Ровно за сорок восемь часов банк «ТехМаш-Финанс» в тишине выкупит абсолютно все эти долги с дисконтом. Затем мы программно заблокируем клиринговые счета в Самаре. Завод гарантированно встанет без живых денег на следующей неделе.

– Никаких «следующей недели», Аркадий Валерьевич, – резко, как ножом, отрезал Крылов. – Автозавод встанет уже завтра утром.

Виктор подался вперед, властно опершись локтями о стол. В его глазах вспыхнул ледяной, расчетливый азарт.

– Господа, официально объявляю начало полномасштабной операции под кодовым названием «Тольяттинский капкан». Пленных не брать.

Крылов посмотрел на сплоченную команду:

– Елена Станиславовна – немедленно готовишь проект жесткого Постановления Антикризисного комитета. Формулировка: о введении прямого внешнего управления на АвтоВАЗе в связи с угрозой национальной безопасности и полной заморозке всех векселей бандитских фирм-однодневок.

– Пакет документов будет готов к утру в лучшем виде, со всеми печатями, Виктор, – уверенно кивнула Романова, делая пометку в блокноте.

– Сидоров – на тебе тотальная скупка всех долгов ВАЗа и немедленный, безапелляционный арест клиринговых счетов всего Самарского региона. Перекрой им кислород полностью.

– Принято к исполнению. Сделаю, – отозвался банкир.

– Володя, – Виктор перевел тяжелый взгляд на безопасника. – Прямо сейчас свяжись по закрытому каналу с майором Петровичем и генералом Пьянковым. К завтрашнему раннему утру три полнокровных, тяжеловооруженных батальона ВОХР с поддержкой БТРов и новыми портативными тепловизорами Штейна должны наглухо, намертво перекрыть все возможные выезды из Тольятти.

Голос Крылова стал пугающе тихим:

– Перекрыть всю окружную дорогу. Взять под контроль железнодорожные товарные станции и мост через Волгу. Ни один бандитский автовоз с ворованными «девятками» больше не должен покинуть пределы этого города. Мышеловка должна захлопнуться.

– Сделаем в лучшем виде, Виктор Сергеевич, не сомневайтесь, – сурово и многообещающе улыбнулся начбез, привычно поправляя кобуру Стечкина. – Мы зажмем этих обнаглевших братков в такой глухой финансово-силовой титановый мешок, что они взвоют. Сами на коленях приползут к нам просить о безоговорочной сдаче и пощаде.

Виктор Сергеевич Крылов бросил последний взгляд на сверкающий хрустальный циферблат командирских часов. Золотые стрелки на черном фоне показывали ровно двадцать три часа и пятьдесят минут. День подходил к концу.

В тишине салона раздался сочный металлический щелчок закрываемой крышки легендарного «Дюпона». Теплое пламя послушно погасло.

– Время пошло, господа хорошие, – тихо, но чеканно, выделяя каждое слово, произнес Крылов. – Летим в Самару. Настала пора наглядно показать этим зарвавшимся волжским криминальным авторитетам, как с треском и кровью рушится их гнилая картонная империя под тяжелым ударом корпорации «ТехМаш».