Текст книги "Как я строил ТехМаш II (СИ)"

Автор книги: Сим Симович

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 22 страниц)

Глава 4

Бронированный ЗИЛ с ослепительным глянцем темно-синего кузова мягко уткнулся тяжелым бампером в развороченный край тротуара прямо перед парадной лестницей главного заводоуправления КАМАЗа.

Следом за роскошным лимузином с сухим визгом стертых пневматических тормозов, как вкопанные, замерли три хищных БТР-80, принадлежащих Внутренней Охраняемой Резервации корпорации. Замыкали процессию два камуфлированных, забрызганных грязью по самые крыши армейских «Урала», тяжело дышавших разогретыми дизелями.

Площадь гудела, как растревоженное гигантское осиное гнездо перед грозой. Пятитысячная толпа доведенных до отчаяния рабочих с угрожающим ропотом сжимала плотное кольцо вокруг парадного входа.

Люди смертельно устали от постоянного голода, унизительного безденежья, пустых кастрюль. А главное – от сводящих с ума слухов о том, что их родной завод прямо сейчас отдают за бесценок заморским хозяевам на растерзание.

У самого подножия широкой лестницы, скрестив руки на груди и небрежно сплевывая шелуху от семечек прямо на ступени, стоял Булат и трое его самых отмороженных головорезов.

Бандиты в длинных кожаных плащах чувствовали себя полновластными хозяевами Челнов. Они явно намеревались преподать жестокий урок любым «приезжим», дерзнувшим вмешаться в их личный раздел умирающего автогиганта.

– Слышь, пацаны, сечете поляну? – криво оскалился Булат, привычным жестом оглаживая под полами плаща рукоять спрятанного ТТ. – Это что еще за членовозы тут нарисовались? Из самой Москвы, что ли, правильные фраера приехали права качать? Сейчас мы им быстро на пальцах объясним, кто в Челнах главную отгрузку держит и кому долю заносить надо.

Дверь бронированного ЗИЛа плавно распахнулась, явив скрытый до этого момента салон.

Первым на разбитый асфальт ступил Виктор Сергеевич.

Президент сибирской корпорации «ТехМаш» выглядел ослепительно. Темно-синий итальянский костюм индивидуального пошива сидел на нем с безупречным изяществом. Из-под белоснежной крахмальной манжеты тускло поблескивал массивный циферблат командирских часов. А между пальцев правой руки привычно, в такт мыслям, потихоньку пощелкивал легендарный золотой «Дюпон».

Раздался сочный металлический звук, легко перекрывший шум толпы. Вспыхнуло ровное газовое пламя, и Виктор неторопливо поднес его к кончику крепкого «Кэмела», выдыхая струйку терпкого дыма прямо в хмурое закамское небо.

Булат, не почувствовав опасности, сделал развязный шаг вперед. Он по-хозяйски широко расставил ноги в спортивных штанах и засунул руку глубоко под плащ, нащупывая оружие:

– Эй, дядя! Тормози! Ты чей вообще такой нарядный будешь? С кем на этой делянке перетереть заехал? Наша территория, слышь…

Он банально не успел договорить фразу.

С переднего пассажирского сиденья ЗИЛа, словно отколовшийся гранитный утес, вырос Владимир Губанов. Монументальный начбез корпорации двигался с умопомрачительной грацией тренированного ликвидатора.

В один скользящий шаг он очутился вплотную к авторитету. Необъятная, тяжелая ладонь опустилась на плечо Булата с такой страшной силой, что у того с хрустом подкосились колени. Из легких бандита с диким поросячьим хрипом вылетел весь воздух, а в глазах потемнело.

Одновременно из люков БТРов бесшумно высыпали два десятка бойцов ВОХР майора Петровича. Ребята были в полном штурмовом обвесе, черных масках и с автоматами наперевес.

Трое подручных Булата даже не успели дернуться, чтобы выхватить стволы. Их профессионально, с весьма ощутимым хрустом уткнули разбитыми мордами прямо в мокрый асфальт, заломив руки за спину. А на груди самого обмякшего бригадира тут же зловеще вспыхнули пять пляшущих красных точек лазерных целеуказателей – снайперы на крышах армейских «Уралов» уже надежно держали его на прицеле.

– Руки медленно вынул из карманов, гражданин отдыхающий, – хриплым, ледяным басом, от которого стыла кровь, произнес Губанов. Безопасник нежно, почти любовно уткнул холодный ствол своего «Стечкина» Булату прямо под трясущийся подбородок, заставив того вытянуть шею. – И слушай меня очень внимательно, ушастик. Твой веселый бандитизм в Набережных Челнах только что закончился. Окончательно и бесповоротно. Если ровно через пять секунд полы твоего безвкусного плаща не исчезнут с площади – сегодня же вечером поедешь в дальний таежный филиал валить лес. Без права переписки и свиданий. Ты меня хорошо понял?

Булат, моментально оценив расклад сил и калибр оружия, судорожно закивал. Он бледнел на глазах, животно чувствуя, как от липкого страха рубашка прилипла к спине.

– По… понял, командир! Мы же не дураки! Всё усекли! – заикаясь, жалобно выцедил бывший хозяин жизни.

– Пошел вон с моей дороги, – Губанов презрительно, словно бродячую псину, слегка подтолкнул его тяжелым носком армейского ботинка.

Бандитская шестерка, мгновенно забыв про дешевые понты и бросая всё еще лежащих подельников, пригибаясь, со всех ног трусливо рванула в спасительные ближайшие дворы.

Многотысячная толпа суровых рабочих, затаив дыхание наблюдавшая за этим молниеносным позором местных рэкетиров, на секунду замерла в ошеломленном молчании. А затем дружно, облегченно ахнула.

Виктор Крылов неторопливо поднялся на третью ступеньку широкой парадной лестницы. Элегантно выбив пепел о гранит, властно поднял руку, призывая площадь к тишине.

Из машин кортежа тем временем уже быстро выходили остальные члены команды.

Елена Романова в своем потрясающем темно-изумрудном пальто, раскрыв изящный ажурный зонт, выглядела рядом с закованным в броню суровым спецназом как сошедшая с небес богиня правосудия. А прямо за ней Николай Петрович Шевцов, красный от натуги, вместе с двумя крепкими инкассаторами вытаскивал на свежий воздух четыре невероятно тяжелых кожаных баула.

– Внимание, рабочие КАМАЗа! – громко, мощно, без всякого микрофона прорезал нарастающий гул огромной площади бархатный голос Крылова. – Я не буду тратить ваше время и читать скучные доклады о прелестях рыночной экономики и временных трудностях! Я скажу самое главное, зачем я здесь: кабальная американская сделка по продаже вашего родного завода отменена! Полностью и безоговорочно! Автогигант прямо с этой секунды переходит под наше прямое управление! Под управление сибирской корпорации «ТехМаш» и Чрезвычайного антикризисного комитета!

По толпе прокатился глухой, недоверчивый ропот. Усталые мужчины в промасленных куртках угрюмо переглядывались, не спеша радоваться. Они слишком много раз слышали пустые слова.

– Опять громкие обещания и сказки! – хрипло, сорванным голосом крикнул из первых рядов пожилой токарь с пышными седыми усами. – Мы уже четыре месяца зарплаты не видели! Дома шаром покати, семьи кормить банально нечем! Нам ваши новые комитеты и красивые речи в карман не положишь!

Виктор понимающе кивнул и бросил короткий взгляд на Шевцова. Пора.

Николай Петрович с озорной, непередаваемо широкой ухмылкой подскочил к парапету. Одним рывком взвалил на гранитную плиту первый пузатый баул и с громким, вкусным скрежетом откинул тугую молнию.

– Эй, цеховые! – на всю бескрайнюю площадь зычно запел Шевцов, зачерпывая обеими руками пачки новеньких, хрустящих банкнот. – Посмотри внимательно, мастер! Посмотри, что я привез! Это настоящие, золотые сибирские чеки! Не те рваные, обесценившиеся бумажки, что вам в кассах раньше совали, а полноценный, твердый сибирский чек! Наша «крыловка»! Обеспечена настоящим банковским золотом и лучшей тюменской нефтью! В любом швейцарском банке берут!

Шевцов победоносно поднял высоко над головой увесистую пачку чеков с ослепительно поблескивающей на солнце золотой голограммой:

– Слушайте мой приказ! С сегодняшнего дня вся историческая задолженность завода по заработной плате ликвидируется! До копейки! Каждому рабочему, инженеру и уборщице выплачиваем долг за все четыре месяца сразу! В трехкратном размере от старого оклада! Плюс – солидные подъемные лично от Крылова за добровольный переход под юрисдикцию «ТехМаша»!

Огромная площадь на долгую секунду зависла в звенящем, абсолютно нереальном шоке. Люди не верили своим ушам и глазам.

А затем, словно прорвало плотину, пятитысячная толпа взорвалась таким оглушительным и искренним криком «УРА!», что с декоративных карнизов заводоуправления испуганно взмыла в серое небо стая отдыхающих голубей.

Суровые мужики плакали, не стесняясь слез, обнимались, жали друг другу руки и бросались к импровизированным инкассаторским столам, которые ловкий Шевцов уже споро разворачивал прямо на гранитных ступеньках.

– Так, без давки! Бригадирам прессового и кузовного цехов – подходить к первому столу! Мотористам – ко второму! – по-хозяйски распоряжался снабженец, со скоростью счетной машинки отсчитывая пачки. Он успевал улыбнуться и хлопнуть каждого ошарашенного мастера по плечу. – На всех хватит, парни! Не толпитесь! Сибирь порожняк не гонит и своих не бросает!

Виктор Крылов посмотрел на это ликующее, спасенное море людей. Глубоко затянувшись «Кэмелом», бросил окурок в урну и повернулся к Романовой и Сидорову:

– Ну вот, народ материально мотивирован и теперь полностью наш. А сейчас, коллеги, пойдем наверх. Пора вонзить юридический гарпун в мягкое подбрюшье этих детройтских благодетелей.

В просторном конгресс-холле на втором этаже тем временем царила торжественная, почти религиозная тишина. Зал пропитался ожиданием больших денег.

Николай Васильевич Белоусов обреченно держал золотое перо над последней страницей толстого договора. Пальцы сломленного директора мелко дрожали.

А мистер Ричард Смит победоносно сиял идеальной, отбеленной американской улыбкой. Он уже мысленно подсчитывал огромные личные бонусы за столь удачное приобретение русского автогиганта.

– Вот здесь, мистер Белоусов, в самом низу, – сладко, почти пропел личный переводчик Смита, указывая наманикюренным пальцем на пустую графу «Продавец». – Ставьте вашу подпись, и спасительные пятнадцать миллионов долларов немедленно перейдут под контроль нового акционерного общества.

Перо уже почти коснулось белоснежной бумаги, когда массивные дубовые двери конгресс-холла с тяжелым, протяжным стоном распахнулись настежь.

В зал не спеша вошел Виктор Сергеевич.

Он шел легко, грациозно, свободным шагом истинного хозяина положения. В его правой руке привычно, задавая ритм, потихоньку пощелкивал золотой «Дюпон», а в левой дымилась свежая сигарета.

Сразу за ним, словно сошедшая с Олимпа неприступная богиня юриспруденции, шествовала Елена Романова с неизменной крокодиловой папкой. За ней – педантичный Сидоров с зеленым экраном ноутбука, и замыкал процессию Губанов, чья огромная тяжелая рука небрежно, но многозначительно лежала на открытой кобуре.

– Добрый день, господа ликвидаторы и стервятники, – громко, свободно, с легкой иронией произнес Виктор на безупречном английском, даже не удостоив взглядом суетливого переводчика. – Прошу меня простить за некоторую техническую накладку в вашем выверенном сценарии. Но это подписание официально отменяется.

Надменный мистер Смит от неожиданности и возмущения буквально подпрыгнул в мягком кресле. Его дорогой шелковый галстук чудом едва не угодил в чашку с остывшим чаем:

– Что происходит⁈ Кто вы такой, черт возьми⁈ Охрана! Немедленно выведите этого наглого человека вон! Это закрытая, конфиденциальная процедура!

Губанов в ответ лишь лениво шагнул вперед. Он навис над испуганными американскими охранниками словно глухая бронированная башня танка. Двое дюжих американских профессионалов, снизу вверх глянув на качественный спецназовский камуфляж и каменное, лишенное эмоций лицо сибирского начбеза, мгновенно предпочли вжаться в кресла. Они инстинктивно поняли – здесь стреляют на поражение.

– Ваша личная охрана здания прямо сейчас немного занята, мистер Смит, – мягко пояснил Виктор, поднося любимую зажигалку к сигарете. Он демонстративно выбил пепел в хрустальную пепельницу, стоявшую перед растерянным американцем. – Они сейчас получают зарплату в твердых сибирских чеках на улице. Позвольте официально представиться: Виктор Сергеевич Крылов. Президент транснациональной корпорации «ТехМаш» и председатель Чрезвычайного антикризисного комитета.

Услышав это имя, Белоусов выронил ручку, которая со стуком упала на паркет:

– Крылов⁈ Тот самый… знаменитый из Новосибирска⁈

– Он самый, Николай Васильевич, во плоти, – Виктор тепло улыбнулся шокированному директору. – Расслабьтесь и выдохните. Завод никто продавать американцам не будет. И ваше уникальное КБ никогда не закроют.

– Вы не имеете никакого юридического права вмешиваться в сделку! – истерично заверещал Смит, краснея и порываясь встать. – У нас на руках официальное предварительное одобрение из самого Министерства экономики вашей страны! Железное, эксклюзивное право на первоочередной выкуп контрольного пакета акций!

– Ваши жалкие бумажки из Министерства экономики, мистер Смит, годятся теперь только для того, чтобы подкладывать их под ножку этого качающегося стола, – ледяным тоном вступила в разговор Елена.

Вице-президент по правовым вопросам сделала один грациозный шаг вперед и аккуратно, словно гранату, положила прямо перед побагровевшим американцем пухлую стопку документов. На бумагах алели огромные гербовые печати.

– Внимательно изучите. Перед вами – полный и закрытый реестр кредиторской задолженности производственного объединения «КАМАЗ», – прозвучал голос Елены, разрезая тишину как острый стальной клинок. – Ровно семьдесят три и четыре десятых процента всех коммерческих вексельных обязательств завода за эту ночь выкуплены нашим банком. Остальные двадцать шесть и шесть десятых процента государственного долга официально заморожены и переданы нам Постановлением Антикризисного комитета.

Юристка хищно улыбнулась:

– Завод де-факто и де-юре на сто процентов принадлежит нашей корпорации. Вы не можете выкупить ни одной, даже самой завалящей акции. Вы здесь никто.

– Что за бред⁈ – лицо Смита пошло пурпурными пятнами гнева. – Это возмутительное нарушение всех международных норм инвестирования! Мы готовы прямо сейчас инвестировать огромную сумму! Пятнадцать миллионов долларов живыми деньгами!

– Пятнадцать миллионов? – Виктор Крылов откинул голову и громко, от всей души расхохотался. Смех эхом отразился от высоких сводов конгресс-холла. – Мистер Смит, вы пришли покупать гигантский завод с капитализацией минимум в два миллиарда долларов с мешком мелочи, с карманными деньгами? И с намерением выкачать наши технологии за копейки? Как в африканской колонии?

Крылов перестал смеяться и резко повернулся к двери:

– Володя, занеси мой баул.

Губанов без лишних слов внес в зал один из тяжелых кожаных баулов Шевцова. Начбез с громким металлическим скрежетом откинул длинную молнию и вывалил содержимое прямо на полированный стол президиума.

Американцы дружно, в один голос ахнули. Баул был до самого верха плотно набит пачками новеньких, пахнущих краской «крыловок». Золотые голограммы переливались под хрустальными люстрами ослепительным светом богатства.

– Здесь, мистер Смит, лежит ровно пятьдесят миллионов сибирских, обеспеченных чистым золотом чеков, – чеканя каждое слово, жестко произнес Виктор. – И это только наш первый, стартовый прямой транш в оборотный капитал спасенного КАМАЗа. Прямо в эти самые минуты эти деньги физически выплачиваются рабочим. В реальном золотом эквиваленте, а не в пустых обещаниях. А ваш занюханный доллар можете смело оставить себе на чаевые официанту в аэропорту.

Смит смотрел на высящиеся перед ним горы хрустящих банкнот с парализующим ужасом в глазах. В суровом мире девяностых годов никто и никогда не привозил на гибнущий завод НАЛИЧНЫЕ золотые чеки в таком невероятном объеме. Это был чистый, стопроцентный психологический разгром, против которого у лощеного американского менеджера просто не было аргументов.

– Вы… вы не имеете права так поступать с инвесторами… – одними губами прошептал бледный американский юрист, судорожно пряча бесполезные кейсы под стол.

– У вас есть ровно пятнадцать минут на сборы, мистер Смит, – сухо перебил его Аркадий Сидоров, педантично поправляя очки. – Наш комфортабельный автобус ВОХР до аэропорта Бегишево подан к заднему крыльцу. Кто не успеет занять место – поедет в кузове грузовика с нашими бойцами. И учтите, кузов без тента, а на улице моросит дождь.

Губанов сделал один угрожающий шаг вперед, и хваленый американец мгновенно, без лишних слов сгреб свои контракты в пухлый портфель. Менее чем через минуту вся некогда гордая делегация поспешно, почти бегом покидала гостеприимный конгресс-холл.

Николай Васильевич Белоусов всё еще сидел в директорском кресле. Тяжело переводил дух, стирая пот со лба, и смотрел на Крылова снизу вверх, как на сошедшего с небес спасителя.

– Виктор Сергеевич… батюшка… это что же получается… мы действительно будем жить? Не закроемся?

– Не просто выживать, Николай Васильевич, – Виктор властно оперся локтями о стол, выдыхая сизый табачный дым. – Мы будем строить лучший, самый современный грузовой дивизион во всей Евразии. Немедленно собирайте руководство завода и главного конструктора. Пойдем на пепелище завода двигателей. Потапов и профессор Штейн уже там, работают.

Спустя каких-то двадцать минут представительная группа руководителей в плащах стояла посреди черных руин сгоревшего в страшном девяносто третьем году завода двигателей.

Пятнадцать гигантских гектаров обгоревшего до состояния шлака бетона, искореженные температурой стальные фермы и ржавые станины расплавленных станков выглядели жутко, как декорации к фильму про апокалипсис. Но здесь уже вовсю кипела спасительная работа.

Специальные инженерные батальоны СибВО под командованием деятельного майора Петровича на рычащих тяжелых бульдозерах споро расчищали центральный уцелевший пролет от мусора. А в самом центре расчищенной площадки Потапов и Штейн уже развернули прямо на теплом капоте армейского «Урала» гигантский ватманский чертеж.

– Виктор Сергеевич! – радостно закричал Штейн. Ученый бурно размахивал своей знаменитой платой с моргающими светодиодами. – Вы как раз вовремя! Мы уже создали общую концепцию полного цифрового восстановления производства!

– Потапов, докладывай суть, – Виктор стряхнул пепел в почерневшую, ржавую балку перекрытия.

Семён Игоревич вытер грязные масляные руки о суровую ветошь и густым басом огласил пепелище:

– Шеф, мы не будем восстанавливать эту горелую руину по устаревшему советскому проекту семьдесят пятого года. Это несусветная глупость и трата ресурсов. Мы закладываем здесь первый в стране полностью роботизированный, гибкий цех поточной сборки силовых агрегатов!

– Роботизированный цех? В Челнах? – переспросил не верящий ушам Белоусов. – Да где же мы сейчас возьмем импортных роботов, да еще и под санкциями⁈

– А нам совершенно не нужны иностранные роботы! Свои есть! – азартно перебил его Штейн, поправляя вечно съезжающие очки. Он радостно воскликнул свой коронный клич: – Боги! Да мы берем обычные курганские манипуляторы, ставим на них новейшие промышленные контроллеры «Спектр-4» и подключаем их по закрытому каналу к орбитальному спутнику «Спектр-Сат-1»! Точность расточки цилиндров будет составлять два микрона! Японцы обзавидуются!

Потапов гордо, как отец на сына, ткнул толстым пальцем в центр чертежа:

– Вот, Виктор Сергеевич! Эскизный проект новейшего тяжелого бронированного тягача. Кодовое имя – «Мамонт». Сердце машины – четырехсотпятидесятисильный дизель «Спектр-Д4» с мощным турбонаддувом. Мозги – электронный блок управления Штейна «Спектр-ЭБУ». Усиленная рама из уральской стали и комфортная трехместная утепленная кабина с бортовым компьютером. Этот монстр сможет без напряга тащить сорокатонный прицеп по самой глухой тайге в минус пятьдесят градусов мороза! И при этом расходовать на тридцать процентов меньше солярки, чем хваленые американцы!

– Сколько конкретно времени нужно на запуск первого сборочного пролета? – чеканно, по-деловому спросил Крылов, оценивая масштаб работ.

– Ровно три недели, Виктор Сергеевич, – без запинки ответил Потапов. – При условии, что Урал даст качественный высокопрочный чугун, а СибВО выделит людей на строительные работы.

– Урал даст металл уже сегодня вечером, – спокойно вступила Романова, закрывая папку. – Металлургический комбинат «УралСпецСталь» уже формирует литерный эшелон.

– Строительные батальоны уже приступили к работе, людей хватит, – мрачно добавил Губанов, оглядывая суетящихся солдат.

Виктор Крылов неторопливо вытащил из кармана верный золотой «Дюпон». В холоде руин раздался сочный, кристально чистый металлический щелчок. Вспыхнул язычок пламени. Виктор неспешно поднес его к новой сигарете, глубоко затянулся и с гордостью посмотрел на сияющие, полные энтузиазма глаза заводских инженеров. Завод снова жил.

– Начинайте монтаж линий, господа, – произнес Крылов, бросая взгляд в свинцовое небо. – Первая, силовая фаза челнинской реструктуризации успешно завершена. А завтра на рассвете мы летим в Тольятти. Пора окончательно очистить Волжский автозавод от налипшей бандитской шелухи. Нас ждут великие дела.