Текст книги "Королева моды: Нерассказанная история Марии-Антуанетты"

Автор книги: Сильви Ле Бра-Шово

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Как выглядела Мария-Антуанетта?

Сохранилось множество описаний этой очаровательной молодой женщины, взошедшей на трон спустя четыре года после прибытия во Францию. Многие из них чрезмерно лестны и, следовательно, малоинтересны. Для тех, кто желает узнать более правдоподобные детали, можно привести следующие воспоминания:

«Я много слышала о красоте этой принцессы и, признаюсь, никогда не разделяла эту точку зрения; но у нее было то, что для трона лучше, чем совершенная красота, – образ королевы Франции, даже в те моменты, когда она больше всего стремилась выглядеть просто красивой женщиной. У нее были глаза, которые не отличались красотой, но в которых читались нюансы: доброжелательность или отвращение проявлялись в ее взгляде гораздо ярче, чем у кого-либо еще. Не могу сказать, что ее нос был самой удачной чертой ее лица. Ее губы были явно неприятными: толстая, выступающая верхняя губа, порой опускающаяся, упоминалась как нечто, придающее ее лицу благородный и характерный вид, но служить она могла только для выражения гнева и негодования, а это не свойственно красоте. Ее кожа была безупречна, плечи и шея тоже прекрасны, грудь немного полновата, а талия могла бы быть более изящной. Но я не встречала рук и кистей красивее» [16].

«У Марии-Антуанетты было больше блеска, чем красоты. Каждая из ее черт в отдельности не была примечательна, но в целом она обладала величайшим обаянием. Это слово, так часто употребляемое для описания красоты, как нельзя лучше подходило для того, чтобы описать ее прелести. Ни одна женщина не несла голову с такой грацией, каждый ее жест был элегантен и благороден. Ее походка была достойной и легкой, напоминая известную фразу Вергилия: Incessu patuit Dea[13]13
  Походка богини (лат.).


[Закрыть]. В ее облике сочетались грация и величественное достоинство, что так редко встречается» [17].

«Была ли королева действительно красивой? Нет, если рассматривать ее черты по отдельности, но она была прекрасна в целом: в тонкой талии, сияющей коже, легком шаге, величественной осанке и грациозных движениях» [18].

Как можно увидеть на картинах, гравюрах и скульптурах, дошедших до нас, Мария-Антуанетта не была красивой в соответствии с эстетическими канонами своей эпохи. Однако, несмотря на несимметричные черты, она принадлежала к числу тех женщин, чье обаяние и легкость затмевали идеальную красоту. Хотя кисть Элизабет Виже-Лебрен была известна своей лестностью, ее работы позволяют представить не столько точный облик, сколько эффект, который производила королева. Это же впечатление подтверждается на изображениях миниатюристов Франсуа Дюмона и Игнаса Кампана́. Именно поэтому королева долго предпочитала этих художников, которые умели улавливать ее выражения, подчеркивая, а не искажая ее черты. Работы Кухарского, который писал ее с 1789 года до конца ее жизни, также можно сравнить с работами его коллег.

Кроме того, сохранился очень интересный рисунок, выполненный Виже-Лебрен в конце 1770-х годов. Сосредоточенный на силуэте, этот эскиз лучше, чем статичные изображения с официальных портретов, иллюстрирует описания мемуаристов. Хотя это всего лишь набросок, поза Марии-Антуанетты в «черкесском» платье из другой эпохи отражает живую, почти современную фигуру, стремящуюся к движению. По мнению одного автора, который ссылается на мадам Кампан, она была в сценическом костюме для своей роли в постановке оперы «Роза и Кола́», представленной в Трианоне в 1780 году [19]. Это возможно, но сомнительно. Ее голос, важный элемент ее личности, к сожалению, упоминается очень мало: один современник описывает его как «громкий и проникающий» [20], а позднее свидетельство характеризует его как «мягкий» [21]. Говорила ли она с легким акцентом? Не исключено, и если об этом молчали, то, вероятно, потому что в Версале на такое не обращали особого внимания, ведь все королевы до нее были иностранками. Она приехала очень молодой и, вероятно, почти полностью избавилась от акцента, а его нотки могли добавлять ей обаяния. Что касается ее мерок, предполагается, что ее рост был около 1,65 м, а размер обуви – 36,5, о чем свидетельствуют некоторые туфли, которые, как полагают, принадлежали ей. По современным меркам она не была высокой, но стоит представить ее в эффектном церемониальном наряде, в туфлях на высоком каблуке (около восьми сантиметров), с высоким плюмажем – тогда она, вероятно, могла выглядеть на все два метра! Мы уже обратили внимание, что ситуация была совсем иной, когда в Трианоне она меняла королевские наряды на повседневные и ее пропорции казались более обычными. Что касается размеров одежды, то их точно определить трудно, поскольку с этой точки зрения Мария-Антуанетта не отличалась от других женщин. Ее фигура несколько раз менялась в течение жизни: в начале ее правления она была стройной, после первых родов стала округлой, «потрясающе толстой» [22], потом снова постройнела, а в последние годы жизни сильно исхудала. Ее диета была довольно простой; она не была обжорой и, помимо белого мяса и птицы, предпочитала сладкое. Она часто перекусывала печеньем, венскими булочками своего детства, шоколадом, молочными блюдами и фруктами, однако вряд ли была намного полнее, чем обычная женщина прошлых или наших дней. Похоже, ее грудь была достаточно пышной. Корсет (без косточек), сохраненный в музее Галльера́, действительно указывает объем груди 109 см при талии около 59 см; он использовался для примерок, о чем свидетельствуют многочисленные следы от булавок. Если перевести эти размеры на современные, это соответствовало бы одежде европейского размера 36 и бюстгальтеру размера 105, хотя в силу отсутствия образцов невозможно точно определить глубину чашек. Очень необычная форма этого корсета вызывает трудности в интерпретации, так как она совершенно не соответствует сегодняшним размерам и не дает четкого представления о ее фигуре. Тем не менее можно предположить, что у Марии-Антуанетты было выразительное декольте и тонкая талия, хотя бы в отдельные периоды ее жизни.

Состояние дел

Как мы уже упоминали, король полностью оставлял своей жене свободу в выборе окружения. Однако дело не было таким простым, как может показаться на первый взгляд, поскольку должности, которые тогда назывались «обязанностями», передавались по наследству или продавались и практически не подлежали замене. Если только человек не попадал в немилость, уволить его со двора было невозможно. Нужно было иметь дело с целым роем дам, которые утвердились в своем положении, и продвигать других без обид, а главное, не посягать на привилегии их рангов. В некоторых особенно деликатных случаях оставалось только надеяться на добровольное сложение полномочий, которое чаще всего происходило за соответствующую компенсацию. Маневрировать было крайне сложно, поскольку сразу после смерти Людовика XV начали поступать массовые прошения о вакантных должностях. Собрать королевскую свиту стало настоящей дипломатической головоломкой с множеством изощренных маневров. Оказавшись в изоляции, дофина Мария-Антуанетта подружилась с Марией-Терезой Савойской-Кариньянской, маркизой де Ламбаль и невесткой герцогини Шартрской, моложе ее на 6 лет. Она овдовела в возрасте 19 лет после смерти своего распутного мужа, сына герцога де Пентьевра.

Маркиза де Ламбаль и герцог де Пентьевр

Мари-Тереза-Луиза Савойская-Кариньянская, принцесса из Савойского дома, родилась в сентябре 1749 года в Турине. Она была двоюродной сестрой графинь Прованской и д’Артуа. По выбору герцога де Пентьевра, отличавшегося своей добротой, она вышла замуж за маркиза де Ламбаля в 1767 году. Однако менее чем через год ее супруг скончался от венерической болезни. Маркиза трагически погибла в сентябре 1792 года во время массовых убийств в парижских тюрьмах.

Луи-Жан-Мари де Бурбон, герцог де Пентьевр, родившийся в ноябре 1724 года, был потомком Людовика XIV через графа Тулузского, узаконенного сына мадам де Монтеспан. Исключительно богатый, герцог отличался скромностью и добротой, что позволило ему избежать участи многих аристократов эпохи. Он умер в своем замке Бизи в Нормандии в марте 1793 года, в возрасте 68 лет, чуть больше месяца спустя после казни Людовика XVI, тем самым избежав ужаса Террора, который, вероятно, не пощадил бы его.

Очарованная элегантностью дома Пентьевра и тронутая бедами этой нежной дамы, Мария-Антуанетта решила оставить ее рядом с собой. Так как свободных должностей не было, она решила восстановить должность управительницы, отмененную при Людовике XV по экономическим соображениям. Учитывая астрономические расходы, так как эта дорогая маркиза была дорогой во всем, Людовик XVI долго сомневался, а затем, как обычно, уступил.

В сентябре 1775 года Мария-Тереза Савойская-Кариньянская вступила в должность, став самой близкой к королеве личностью и заняв самую высокую должность в ее свите. Все другие дамы подчинялись ей, что вызвало некоторые трудности, так как из-за хрупкого здоровья маркиза де Ламбаль едва ли обладала необходимыми качествами для столь важного места. А что же стало с Мадам Этикет, которая неизбежно навязывала свою волю? Вот забавный эпизод, рассказанный мадам Кампан. Однажды Мария-Антуанетта заметила нервозность своей фрейлины и строгие взгляды, которыми та одаривала камеристку, чья прическа была крайне вызывающей. Принужденно улыбаясь, королева прошептала едва слышно: «Распустите свои ленты, иначе герцогиня умрет» [23]. Официальное назначение маркизы де Ламбаль возмутило Мадам Этикет. К удовольствию королевы, оскорбленная тем, что она лишилась полномочий, надзирательница отказалась от должности! Конечно, несмотря на компенсацию, которая должна была смягчить унижение (поскольку ее мужа в это время назначили маршалом), она присоединилась к лагерю недовольных, чего Мария-Антуанетта не предвидела. После отставки мадам де Коссе, освободившей должность дамы гардероба в июне 1775 года, началась игра в «музыкальные стулья», отныне на привилегированных местах в присутствии королевы сидеть имели право только герцогини. Быстро заняв место придворной дамы, Лаура-Августа де Фитц-Джеймс, княгиня де Шиме, вскоре уступила его Марии-Жанне де Талейран-Перигор, маркизе, а затем герцогине де Майи, когда первая заняла место фрейлины после ухода мадам де Ноай. На тот момент мадам де Майи было 25 лет, и, по словам Мерси-Аржанто, она была тихой, честной, не вовлеченной в интриги женщиной. Она оставалась на своем посту до 1781 года.

Княгиня де Шиме и герцогиня де Майи

Лаура-Августа де Фитц-Джеймс родилась в 1744 году, вышла замуж за Филиппа-Габриэля д’Энин-Льетара, князя де Шиме, в 1762 году. Она оставалась при Марии-Антуанетте до 1789 года, последовательно занимая должности дамы двора, дамы гардероба королевы и почетной дамы. Вернувшись из изгнания, она скончалась вдовой и бездетной в сентябре 1814 года.

Мария-Жанна де Талейран-Перигор родилась в Версале в 1747 году, вышла замуж за Луи-Мари, маркиза, а затем герцога де Майи, в 1762 году. О ее доброте Ретиф де ла Бретонн в «Моих записках» писал следующее: «Я видел, да, я был счастлив увидеть герцогиню, которая превосходила лучшую из крестьянок своей скромностью, добротой сердца, чувствительностью – это мадам герцогиня де Майи». Она скончалась без потомства в 1792 году в возрасте 44 лет.

Новое распределение не принесло гармонии в покои королевы: там поселились интриги и зависть. Неудовлетворенная и все еще не чувствующая достаточной поддержки, весной 1775 года королева обратила внимание на Иоланду-Мартину-Габриэллу де Поластрон, графиню де Полиньяк, во время одного из ее редких посещений Версаля. 26-летняя Иоланда происходила из старинной, но не слишком состоятельной семьи и была замужем за графом Жюлем де Полиньяком, столь же бедным, как и она сама. Из-за недостатка средств для поддержания расточительного придворного образа жизни супруги жили в отдаленном семейном имении в Кле (на территории современного департамента Сена и Марна). Такое обстоятельство сделало Иоланду еще более привлекательной в глазах Марии-Антуанетты, которую сразу заинтересовала личность этой молодой женщины, отличавшейся от ее обычного окружения. Королева моментально поддалась ее обаянию: «Она искала подругу, которую привлекала бы ее приятность, а не власть и которая любила бы (sic!) ее просто так. Пораженная образом графини Жюль, мягким выражением ее глаз, скромной и искренней чувствительностью, отраженной в ее привлекательных чертах, королева ощутила к ней дружескую привязанность, которая длилась до самой смерти» [24].

Полиньяки

Иоланда-Мартина-Габриэлла де Поластрон родилась в сентябре 1749 года в Париже и вышла замуж за Армана-Жюля-Франсуа де Полиньяка в июле 1767 года. Осужденная при жизни за свою особенную близость к Марии-Антуанетте и потому вызывавшая ненависть, она остается самой знаковой фигурой в окружении королевы. После взятия Бастилии она сбежала с семьей из Франции, путешествовала по Европе и осела в Вене, где в возрасте 44 лет скончалась от рака в декабре 1793 года.

Арман-Жюль-Франсуа, граф де Полиньяк и маркиз де Манчини, родился в июне 1745 года в замке Кле-Суйи в Сене и Марне. Он был связан с Манчини через Марию, первую любовь Людовика XIV, племянницу кардинала Мазарини. Оказавшись без средств в эмиграции, он примкнул к антиреволюционной армии, а затем нашел убежище в России под защитой императрицы Екатерины II. Он не женился повторно и скончался в Санкт-Петербурге в сентябре 1817 года в возрасте 71 года.

У них было четверо детей: дочь и трое сыновей.

Портреты, созданные мадам Виже-Лебрен, раскрывают весь шарм графини Жюль лучше любых словесных описаний. Брюнетка с ясными глазами, ангельским лицом и изящной, чуть небрежной грацией, она предпочитала одеваться просто, что подчеркивало ее красоту и соответствовало модным тенденциям. По словам мадам Кампан, она не любила украшений и бриллиантов, никогда не выглядела нарочито нарядной, но всегда была одета изысканно-«небрежно», воплощая собой сам стиль. Эта новая элегантность завораживала молодую королеву. Сначала, плененная изяществом очаровательной графини, Мария-Антуанетта намеревалась сделать ее своей дамой гардероба, но запутанная система придворных должностей этому помешала. Тогда, чтобы любой ценой сохранить рядом с собой эту обаятельную женщину, королева погасила ее долги, обеспечила должность мужу, поселила их семью в замке, осыпала ее благосклонностью и даже пожаловала ей титул герцогини. «Дорогой ангел» затмил всех остальных дам. Маркиза де Ламбаль внезапно показалась менее яркой, поскольку, кроме одинаковой даты рождения, у двух женщин не было ничего общего. Между ними сердце Марии-Антуанетты не колебалось: глубокая дружба осталась для первой, а ко второй вспыхнула эмоциональная привязанность.

В годы Революции обеих женщин ждала трагическая судьба. Мадам де Полиньяк покинула Версаль по приказу короля и скончалась менее чем через два месяца после казни Марии-Антуанетты. Маркиза де Ламбаль, несмотря на риск, последовала за королевой в Тюильри, но была жестоко убита в сентябре 1792 года. Вернемся в Версаль, где королева, вопреки всем традициям, позволила себе беспрецедентную свободу – выбрать близкую подругу за рамками двора. Это была личная связь, в которой важнейшую роль играли дружеские чувства, а не статус, иначе говоря, у королевы появилась фаворитка. В эпоху, когда свобода и разврат часто шли рука об руку, графиня Жюль превратилась благодаря злым языкам в «любовницу королевы» и стала поводом для насмешек памфлетистов, которые с удовольствием распространяли свои язвительные и даже непристойные намеки. Хотя считается, что безмятежная Иоланда не была в целом корыстной, этого, увы, нельзя сказать о ее окружении. Особенно отличалась ее амбициозная золовка, графиня Диана, назначенная в 1778 году фрейлиной мадам Елизаветы. Она энергично содействовала продвижению всей семьи. С благословения Людовика XVI весь этот круг наслаждался щедростью королевской дружбы. Только гораздо позже, когда положение Франции стало катастрофическим, Мария-Антуанетта, вынужденная ограничить свою щедрость, осознала, насколько ее наивная потребность в привязанности способствовала излишествам. Не лишенная личных счетов, юная маркиза де Бомбель писала своему мужу, служившему в Регенсбурге в 1781 году: «Это знаменитое общество состоит из весьма злых людей, возвысившихся до невероятного уровня чванства и злословия… они боятся, что кто-то еще сможет завоевать королевскую благосклонность…» [25]

Дорогая «Бомба» мадам Елизаветы

Мария-Анжелика-Шарлотта де Мако родилась в 1762 году и вышла замуж за Марка-Мари, маркиза де Бомбеля в январе 1778 года. Ее мать, будучи помощницей гувернантки детей королевской семьи Франции, стала подругой детства мадам Елизаветы. Последняя, очень привязанная к ней, назначила ее своей придворной дамой. Ее муж был послом в Венеции во время революции. Пара жила в эмиграции, и Анжелика скончалась при родах в сентябре 1800 года. Ее муж принял священнический сан и умер в Париже в 1822 году, оставив после себя объемный дневник, который он вел на протяжении всей жизни, а также обширную переписку со своей женой.

На тот момент, после освождения от «старух» (пожилых придворных дам), «чопорных воротничков» (лицемерных набожных сплетниц) и «свертков» (распространительниц слухов), как она наивно называла старый двор, вокруг королевы, едва вышедшей из подросткового возраста, сформировалось общество Трианона, которое представляло собой полную противоположность тому, что было принято до сих пор. Помимо Полиньяков, оно в основном состояло из мужчин почтенного возраста с седеющими висками, дворян-военных, лишенных дел, и опытных придворных, увлеченных модными течениями. Дерзкие интриганы, они разделяли с королевой страсть к легким развлечениям, поощряя ее любовь к насмешкам. Все или почти все считались ее поклонниками, а то и, что еще хуже, любовниками, включая графа де Водрей, который на самом деле состоял в любовной связи с графиней Жюль. Шарль-Жозеф Ламораль, принц де Линь, также участвовал в собраниях этой веселой компании, как и беспокойный граф д’Артуа, младший брат Людовика XVI, который во всем ей уступал. Ни один из друзей королевы не был выбран случайно: все они если не поддерживали ее брак, то по крайней мере в прошлом не были замечены в интригах против Австрии.

Мужчины в Трианоне

Жан-Жозеф-Иасент де Водрей родился в 1740 году на Сан-Доминго, был выдающимся коллекционером искусства и другом Виже-Лебрен.

Шарль-Жозеф Ламораль, принц де Линь, родился в Брюсселе в 1735 году, был личностью, которую невозможно описать в нескольких строках. Автор обширного и оригинального литературного произведения.

Пьер-Виктор де Безенваль, родом из Швейцарии, появился на свет в 1721 году, был близким другом герцога де Шуазёля, очаровательным и элегантным ловеласом.

Жан-Бальтазар д’Адемар появился на свет в Лангедоке в 1736 году, военный, женился на даме из свиты Марии-Антуанетты, назначен послом в Лондон в 1783 году.

Валентин Ладислав д’Эстерхази, венгр по происхождению, родился в 1740 году, военный, впервые был представлен Марии-Антуанетте в Вене, куда, будучи посланником Шуазёля, привез портрет дофина.

Адриан-Луи де Бонньер, герцог де Гин, родился в Лилле в 1735 году, был протеже герцога де Шуазёля, хорошим певцом и отличным флейтистом, высоко оцененным Людовиком XVI.

Мари-Франсуа де Франкето, герцог де Коини, родился в Париже в 1737 году, назначен первым распорядителем мероприятий и церемоний короля в 1774 году, особенно был оклеветан слухами о его романе с королевой.

Четверо из мужчин оставались у постели Марии-Антуанетты, когда в 1779 году та болела корью. Сплетни не прекращались, хотя они присутствовали исключительно для того, чтобы составить ей компанию и оградить женщин, которые могли быть беременны. К ним присоединилась также младшая сестра Людовика XVI, благочестивая мадам Елизавета, чье присутствие развеяло подозрения о якобы неприемлемых забавах.

Наконец, среди них был граф Аксель фон Ферзен, шведский офицер, чьи отношения с Марией-Антуанеттой до сих пор порождают множество догадок. «Роман», как называли Ферзена британские современники, обладал определенным шармом, элегантностью, глубочайшим уважением к монархии и рыцарским почтением к Марии-Антуанетте. В общем, все составляющие для того, чтобы разжечь страсть у молодой женщины, тосковавшей по романтическим переживаниям. Хотя в их переписке и найдены свидетельства романтических чувств, природа их интимных отношений остается загадкой. Гипотетическая физическая связь, будь то продолжительная или мимолетная, остается недоказанной, так что не станем больше затрагивать эту тему.

Граф фон Ферзен

Ганс Аксель фон Ферзен родился в сентябре 1755 года в Стокгольме и был старшим сыном в очень знатной семье. Он сражался в составе французской армии во время Войны за независимость США и, находясь под покровительством Марии-Антуанетты, получил в командование французский пехотный полк. Будучи одним из самых преданных сторонников монархии в годы Революции, он организовал побег в Варенн, покинул Францию, активно пытался спасти королевскую семью через посредничество иностранных держав, давал советы на расстоянии, а затем тайно вернулся в Париж, надеясь вызволить королеву, которая отказалась бежать. После казни Марии-Антуанетты, которая ввергла его в глубокое отчаяние, Ферзен вернулся в Швецию. Но и там его настигли политические события: в июне 1810 года он был забит до смерти толпой в возрасте 54 лет. Он никогда не женился.

Скандал достиг своего апогея в 1782 году, когда королева назначила мадам де Полиньяк гувернанткой «детей Франции» и снова увеличила ее доходы и влияние. Получив титул герцогини, фаворитка стала объектом жгучей ненависти, которая сохранилась надолго. Даже годы спустя среди поклонников королевы она оставалась причиной всех бед. С самого вступления королевы на трон придворные, возмущенные ее невиданной свободой, проводили свои бессмысленные дни в нелепых сплетнях и клевете против нее. Так Мария-Антуанетта снискала дурную славу при дворе, в то время как народ ее все еще уважал.

Под лупой сплетен ее прогулки в легких экипажах, которыми она правила сама, катания на санях, которые стремительно уносили ее в Париж, рыбалка на пруду Швейцарцев, скачки, которые она с энтузиазмом посещала, и вечера у Большого канала, наполненные бурными событиями, подвергались самой жестокой критике, вызывали самые оскорбительные намеки. Пока клан Полиньяков безудержно обогащался, оставшаяся без внимания знать критиковала королеву, невольно выкапывая могилу всему сословию. На тот момент Мария-Антуанетта не обращала на это внимания. Слишком долго угнетенная бесконечными интригами Версаля, возможно, осознавая, что ничего не в силах изменить, и не задумываясь о последствиях, в силу своего характера она даровала себе свободу жить. Таким образом она хотела вырваться из золотой клетки, где жила на протяжении четырех лет, будучи дофиной.