Текст книги "Малышка-вдова (ЛП)"
Автор книги: Сидни Тейлор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
Глава 14
Колин
– Погоди, панда.
Я спешу вперед Хлои к своему пикапу, слыша за спиной щелчок замка охранных ворот, а затем стук ее шагов по асфальту – она догоняет меня. Я берусь за ручку пассажирской двери, распахиваю ее и поворачиваюсь, ожидая у машины, пока она сядет внутрь.
Она наклоняется с застывшей на лице улыбкой, аккуратно кладет подсохшие картины на сиденье, после чего снова выпрямляется и пристально смотрит на меня.
– Что не так? – спрашивает она, и ее улыбка тает, а голова наклоняется на бок, пока она изучает меня. Пытается понять, как можно не улыбаться после целого дня с самыми милыми и чудесными детьми во всем округе Фор-Пикс.
Светлые кудри выбились из небрежного пучка, в который она собрала волосы после урока рисования и перед тем, как мы пообедали с детьми. У большинства матерей во время обеденного перерыва было свое занятие, поэтому Хлоя взяла всех девятерых ребятишек на себя, собрав их во внутреннем дворике и накормив сэндвичами и закусками. Все они покидали дворик с усами от красного сока, сытыми животами и без малейшего страха в душе.
Я же ушел с этого обеда с образом вишнево-красных губ Хлои перед глазами и тяжелым камнем под ложечкой.
– Ничего. – Я нетерпеливо киваю на машину, призывая ее сесть. Она не двигается с места.
Она скрещивает руки на груди, выставляет бедро и прищуривается, словно пытается просветить мои мысли рентгеном. Я тянусь к ее руке, чтобы усадить в машину, но резко замираю. Громкий голос в моей голове, который твердил: «Трогай ее, трогай как хочешь, потому что она не человек, она чудовище», – пугающе затих. Вместо него из самых глубин моего разума, будто эхо из колодца, который высох целую вечность назад, доносится едва различимый голос: «Она не заслуживает, чтобы с ней так обращались».
Она прослеживает за моим оборвавшимся движением, и я снова опускаю руку, продолжая держать дверь открытой.
– Садись в машину.
– Нет, – упрямо отрезает она. – Тебе что, не понравилось?
Я усмехаюсь, переводя взгляд на синее небо и белые облака, окутавшие гору вдали.
– Садись в машину, Хлоя.
Она отворачивается от меня и шагает к шоссе, выходит на велосипедную дорожку и целеустремленно идет вдоль дороги. Я крепко сжимаю челюсти, захлопываю дверь и спешу за ней.
– Куда ты пошла? – Я прибавляю шагу, чтобы не отставать, но ее длинные ноги мелькают быстро, увеличивая расстояние между нами. Ее обувь с каждым шагом хрустит по мелкому гравию, и я оглядываюсь назад, замечая вдали фуру, которая едет в нашем направлении.
– Домой.
– Я собирался тебя подвезти.
– Не утруждайся, – бросает она, и ее слова тонут в гуле приближающегося грузовика.
Я пробегаю вперед, перехватываю ее за руку и за плечо утягиваю дальше от шоссе, пока мимо нас проносится фура, обдавая вихрем воздуха, который растрепал ее свободные кудри.
– Господи, Хлоя, – бормочу я, отпуская ее. – Ты можешь быть аккуратнее?
– А ты можешь быть честным? – цедит она, снова скрещивая руки на груди.
Я развожу руками:
– Мне понравилось. Это ты хотела услышать? Теперь ты сядешь в машину?
Она задерживает на мне взгляд, ее тело самую малость расслабляется.
– И что ты при этом почувствовал?
Я качаю головой от того, что начинает напоминать спонтанный сеанс психотерапии на обочине шоссе. Что я почувствовал?
Себя чувствовал мудаком, вот что.
Каждый мазок моей кисти по холсту, каждый взгляд на Хлою, пока она рисовала или возилась с детьми, был очередным гвоздем в крышку гроба, который я сам себе невольно сколотил. Тесное, душное, темное пространство сомнений сжималось вокруг меня, потому что все, что я, как мне казалось, знал о ней, начало таять, а все, что я знал о себе, проступило с болезненной четкостью.
Ее требование быть честным эхом отдается в мозгу, пока я провожу рукой по волосам.
– Зашатался, – говорю я ей.
– Почему? – тут же пасует она назад, не теряя ни секунды.
Я раздраженно выдыхаю, потому что знаю: она понимает, почему я запутался. Ей мало просто оставить все как есть. Ей нужно услышать это от меня.
Она ждет, и в ее глазах читается невыносимо много надежды и терпения, пока позади нее в отдалении появляется еще одна машина. Из-за того, что она стоит слишком близко к полосе движения, у меня в груди вспыхивает волна паники.
– Я думал, что полностью тебя раскусил, – обреченно и со страхом признаюсь я, надеясь, что чем быстрее это выговорю, тем быстрее уберу ее с обочины. Я киваю рукой в сторону «Дома Надежды» у нее за спиной. – А оказалось... совсем не так.
Ее губы приоткрываются, и в глазах вспыхивает эта чертова надежда.
– Все иначе, – наконец выдавливаю я. – То, как ты вела себя с ними, это было...
Машина позади нее сбрасывает скорость и сворачивает с шоссе, позволяя напряжению в моей груди наконец утихнуть.
Ее взгляд мечется между моими глазами в ожидании слова, которое должно сорваться с моих губ. Она опускает глаза к моему рту, словно уже видит, как оно формируется. Это слово. Трещина в моей броне.
В какой-то момент во время обеда одна из матерей выбежала из комнаты, где они все сидели; ее волосы были растрепаны, а глаза блестели от слез. Хлоя вмиг оказалась рядом, обняла ее за плечи и увела в более тихое место, подальше от детского гомона и смеха, который казался там неуместным.
Думаю, именно в тот момент молот внутри меня забил последний гвоздь, окончательно подтвердив, что я и впрямь мудак. Хлоя Старк, возможно, хороший человек, а я только и делал, что смешивал ее имя с грязью. Швырял пригоршни земли в ее и без того подпорченную репутацию вместо того, чтобы попытаться разглядеть, что скрывается за печально известной девичьей фамилией ее матери.
– Просто все иначе, ясно? – Я сглатываю застрявший в горле комок, отчего в горле становится болезненно сухо и першит.
Она всматривается в меня секунду, и невысказанные слова зависают в прохладном воздухе между нами.
– Хорошо, – тихо произносит она, отворачивается и направляется обратно к парковке, к моему пикапу.
– Хорошо? – Я завороженно стою на обочине шоссе, прежде чем пойти за ней. Я догоняю ее у машины и снова распахиваю дверь.
Она молча забирается внутрь и устраивается на пассажирском сиденье. Я закрываю дверь, обхожу пикап, чувствуя глухое, иррациональное раздражение на холсты, которые разделяют нас.
– Ты где пропадал? – Алекс поднимает на меня глаза, когда я пересекаю кабинет и направляюсь к нему.
– В «Доме Надежды», – ворчу я, усаживаясь за свой стол и открывая ноутбук, просто чтобы на что-то отвлечься.
– Проводил опросы?
– Вроде того.
Я открываю дела по без вести пропавшим – а теперь уже мертвым – надеясь найти какую-то новую зацепку, которая свяжет Хлою с этими мужчинами и напомнит мне, почему ей нельзя верить. Почему я ее ненавижу.
Но там ничего нет, и от этого я сильнее чувствую себя полным дерьмом.
Я захлопываю ноутбук и одновременно отталкиваюсь от стола, когда из своего кабинета выходит капитан Барретт с таким выражением лица, будто он тояно знает, чем я занимался все утро.
Я ведь предупредил его, что поеду в «Доме Надежды». Хлоя была права: само по себе присутствие там можно списать на профессиональную необходимость. Но я не могу заглушить вспыхнувший в теле укол страха от мысли, что он в курсе, как я там сидел и рисовал пальцами панду вместе со своей главной подозреваемой.
Или, по крайней мере, той, кем она была раньше.
Капитан швыряет в мою сторону еще один клочок бумаги. Вместо того чтобы ловить его на лету, я просто смотрю, как он опускается на мой стол.
– Почему? – это все, что он спрашивает, требуя объяснить, какого черта «Жук» Хлои все еще собирает парковочные талоны перед нашим управлением. Мне даже в голову не пришло привезти ее сюда, чтобы она забрала машину, вместо того чтобы везти ее домой. Сама она тоже об этом не заикалась, но она ведь не заперта там. У нее есть другой автомобиль, который она могла бы использовать при необходимости – машина ее матери, в которой теперь стоит точно такой же трекер.
– Я разберусь с этим, – бормочу я, зажимая пальцами тонкую желтую бумажку.
– Постарайся, – бросает он сухо и снова скрывается в своем кабинете. Это первый раз с тех пор, как я вернулся – да и вообще за все время, – когда он не потребовал от меня держаться от нее подальше.
Алекс в ответ на эту сцену удивленно вскидывает брови, но молчит.
Из конференц-зала в конце коридора высовывается Дэниел и зовет нас, говоря, что мы «должны на это взглянуть». Мы переглядываемся с Алексом, и я иду за ним в зал. Мой взгляд тут же приковывает доска впереди, на которой висят фотографии Ричарда и Грейсона. Между их снимками натянута тонкая красная нить, обозначающая связь, и при виде этого я невольно усмехаюсь. Люси сгорбилась над открытой папкой, ведя пальцем по строчке среди стены текста.
Вообще-то у нас нет никакой красной нити. Я почти уверен, что такое бывает только в кино. Я имею в виду, что для рисования линий существуют маркеры для досок. Видимо, Люси специально пошла и купила ее, воодушевленная тем, что напала на след в своем первом настоящем деле.
– Мы нашли, – говорит Дэниел, выглядя запыхавшимся и слегка безумным. Рубашка у него выбилась из брюк, волосы немного растрепаны. Он подходит к доске и тычет пальцем в фотографию Ричарда.
– Он нашел, – поправляет Люси с поникшим видом.
– И у тебя будет свой прорыв, – заверяю я ее с улыбкой и перевожу внимание на доску.
– Я думаю, они оба были замешаны в сети торговли людьми, – объясняет Дэниел, переводя взгляд с фотографий на нас с Алексом. – Женщины, дети. Тянется отсюда и до горы Ланс. – Его палец ведет по другой красной нити к грубому рисунку заснеженной горы в стороне, обозначающей самый крупный город в штате, почти в трехстах милях отсюда.
– С чего ты это взял? – спрашивает его Алекс, опираясь на стол и скрестив руки на груди. Дэниел подходит к папке перед Люси и забирает ее, отчего та с обиженным вздохом откидывается на спинку стула.
– Семья учителя живет там. – Он перелистывает папку, достает лист и протягивает нам. Я забираю его. Это показания детей Ричарда – показания, до которых он наконец-то добрался и снял. – Они сказали, что он приезжал каждое лето, но проводил с ними мало времени. Уходил до того, как они просыпались, и возвращался вечером, чаще всего после ужина. Говорили, что он был раздражительным, а один из детей упомянул, что его внук нашел в его сумке кучу визиток.
Алекс берет следующий лист, который протягивает Дэниел, и я заглядываю ему через плечо. На одной странице отсканировано несколько визитных карточек, и все названия – это те или иные вариации приютов для женщин или кризисных центров.
– Ну и я обзвонил их, – говорит Дэниел, указывая рукой на бумагу в руках Алекса. – Все они сообщили, что за последние пять лет из их учреждений пропадали женщины и дети.
Алекс пожимает плечами, действуя осторожно.
– В этом нет ничего необычного, – осторожничает он. Он указывает на одно из отсканированных изображений визитки. – Этот приют – временное жилье для восстанавливающихся женщин. Иногда они бросают лечение раньше срока. Возвращаются к старым привычкам и исчезают еще на пару месяцев. – Или навсегда.
Алекс переводит палец на другое изображение.
– А это кризисный центр для сбежавших подростков. Они вырастают. Оказываются на улице...
– Нет. – Дэниел яростно мотает головой. – Эти приюты другие. Люди, которые там работают, заявляют, что никогда не теряют связь с теми, кто проходит через их двери. У них работает мощная система ведения клиентов. Они поддерживают контакт годами, даже если те решают покинуть учреждение. Эти приюты параллельно служат научно-исследовательскими базами. Какое-то социоэкономическое исследование, которое длится уже десятилетиями.
Я беру новую стопку бумаг, которую Дэниел сует мне. На верхнем листе в левом верхнем углу вытиснен логотип. Курсивные буквы складываются в название «Обитель Святого Михаила» вокруг наброска сложенных в молитве рук.
– Как и сказал Алекс, – вмешивается Люси, – наркоманы и беглецы – люди ненадежные. Так ли странно, что некоторые из них упорхнули?
Я согласно киваю, думая о своей сестре. За эти годы она перебывала в бесчисленных реабилитационных центрах и социальных приютах. Я даже не могу с уверенностью сказать, где она находится прямо сейчас.
Дэниел с громким хлопком роняет закрытую картонную папку на стол перед собой, его поза выражает полную уверенность, несмотря на все наши возражения.
– Вот только пропадали они исключительно летом, когда Ричард бывал в городе.
Я скрещиваю руки на груди, заинтригованный этой кроличьей норой, в которую провалился Дэниел.
Я не стал спрашивать его, сколько он уже не спал, потому что порой именно так и устроена эта детективная игра. Долгие ночи, где кофе и вопросов куда больше, чем сна.
– А Грейсон? – спрашиваю я, гадая, как в эту схему вписывается фальшивый примерный семьянин.
Дэниел возвращается к доске, поворачивается к нам спиной и смотрит на фотографию Грейсона Тайлера.
– Его тоже замечали в том районе, и тоже исключительно летом. – Он поворачивается к нам, уперев руки в бока. – Свидетелей, которые видели бы их вместе, нет, но совпадение весьма занятное, вам не кажется?
– Я все еще отрабатываю эту зацепку, – говорит Люси.
Мы с Алексом синхронно киваем, переваривая информацию.
– Это отличное начало, – говорит он им. – Теперь выясните, кому была выгодна их смерть.
Глава 15
Хлоя
– Оппа!
Я подпрыгиваю на месте, когда мой шар с грохотом сбивает кегли, отправляя всю десятку в темноту.
– Напомни-ка еще раз, почему мы до сих пор не записались в лигу боулинга? – спрашивает Мейв, когда я возвращаюсь к компании.
Стелла вскидывает брови, глядя на Мейв с явным отвращением.
– Потому что лиги боулинга – это для стариков.
– Рыбалка тоже, – парирует Мэв, выразительно посмотрев на Стоуна.
– А вот и нет, Мев, – спорит он. – Но даже если бы это было так, меня это не обижает. Я нахожу покой на воде. В отличие от Хлои, которая находит покой с дохлыми животными.
За этот выпад я награждаю его ударом кулака по руке. Боже, у нас тут прямо цепная реакция из недовольных взглядов и обвинений.
– Чего вы все такие напряженные? – спрашиваю я.
Стелла встряхивает волосами и скрещивает руки на груди.
– Мы просто волнуемся.
– О чем?
– О том, что тебя опоили, Хлоя, – заявляет она с наездом в голосе.
Я небрежно машу на нее рукой.
– Это дела давно минувших дней. И со мной все в порядке. – Вообще-то это было только вчера вечером, но после того, как я провела полдня с Колином и услышала от него, что его отношение ко мне изменилось, это кажется делом столетней давности.
Ладно, выразился он не совсем так, но суть та же, и с тех пор я витаю в облаках.
Стоун поднимается с диванчика и идет к дорожке, ожидая, пока автомат выставит кегли в конце ряда. На редкость терпеливый мужчина. Я бы на его месте уже запустила свой шар по чужой дорожке.
– Единственная причина, по которой с тобой все в порядке, – это то, что твой парень-детектив убедился, что ты благополучно добралась до дома, – мягко возражает Мейв, потянувшись к моей руке.
Я рассеянно киваю, задумываясь о том, что произошло бы, если бы Колин не знал, где я. Если подумать, он ведь так и не сказал, откуда ему было известно, что я там. Или что я на заднем дворе. Или с чего он вообще взял, что меня опоили. Хм.
Но Мейв в нашей компании самая беззаботная, так что если уж она тревожится, возможно, мне стоит отнестись к этому немного серьезнее.
Все трое очень отчетливо помнят, как я взяла выпивку из рук Макса, одного из парней, с которыми мы познакомились в боулинге на прошлой неделе. Они помнят, как я исчезла с ним на заднем дворе, и Стелла как раз собиралась пойти проверить, как мы, когда – судя по всему – Колин ворвался через заднюю дверь, сцапал меня и уволок в безопасное место.
Довольно странно выслушивать от третьих лиц о том, что происходило во время этого черного провала в моей памяти. Я на мгновение заставила себя задуматься, не натворил ли Колин чего-нибудь этакого, пока тащил меня с вечеринки и укладывал в постель, и от мыслей о его прикосновениях у меня в животе проскочила молния.
– Ты ведь больше не общаешься с его другом? – спрашиваю я Мейв. Все трое парней из той компании кажутся не разлей вода, так что если один из них способен опоить женщину и воспользоваться ее состоянием, я бы не стала ручаться за остальных.
– Абсолютно точно нет.
– Она бы не смогла, даже если бы захотела, – добавляет Стоун, снова присоединяясь к нам после двух бросков в желоб. – Все трое испарились после вечеринки.
– Серьезно? – Черт. А я-то надеялась еще повеселиться.
– Мы продолжим искать, – обещает Стелла. – Просто... будь осторожна.
Наша милая Стелла, вечная паникерша. Она всегда твердит нам быть осторожными. Следить за тем, что происходит вокруг.
Но от того, как именно она говорит это в этот раз, вдоль каждого позвонка закручивается спираль тревоги. Может, дело в том, что я не знаю, какой именно мотив был у Макса.
Возможно, он обычный серийный насильник, подсыпающий наркотики на свиданиях. Но тогда, по логике вещей, он нашел бы способ опоить самый первый бокал, который я с ним разделила. И если он теперь пропал, переключится ли он просто на другую жертву? Более уязвимую, к которой на выручку не придет рыцарь в сияющих доспехах?
Я отгоняю мысль, засевшую на подкорке, которая шепчет мне, что хищник сам превратился в добычу.
– Как прошел твой день с Колином? – неожиданно спрашивает Стелла.
Я забираюсь с ногами на диван, поджав их под себя, опираюсь на подушку и подпираю голову рукой.
– Он меня любит, – мечтательно произношу я.
Она фыркает:
– Ну надо же. А если серьезно, как все прошло?
Я пожимая плечами, переходя на серьезный тон.
– Все было отлично. Я взяла его с собой поволонтерить в приют. Мы вместе провели урок рисования – ну, точнее, вела его я. Но он нарисовал довольно милую панду.
Мейв недоверчиво уставилась на меня.
– Я вообще не могу представить этого человека, рисующего панду.
– Вот и я о том же! Оказывается, это его любимое животное.
Надо будет не забыть спросить у него почему. Это последнее, что я ожидала услышать из его уст. Я имею в виду, медведь – еще куда ни шло. Но панда?
Детектив Колин Миллс совсем не похож на любителя панд. С другой стороны, возможно, я и сама знаю его не так хорошо, как мне кажется.
– И как он вел себя с детьми? – спрашивает Мейв.
– Отлично. Тихий, ну вы его знаете, но добрый. Они были в полном восторге от того, что к ним пришел настоящий детектив.
Подруги кивают, и вечная тревожная гримаса Стеллы немного смягчается.
– Как успехи у вас двоих? – спрашиваю я Стеллу и Стоуна, которые обмениваются быстрыми взглядами.
Мы с Мейв и Стеллой познакомились вскоре после ареста моей матери, когда ее адвокат посоветовал мне пойти на терапию. Сказал, что это пойдет на пользу во время суда, хотя я ума не приложу как. Меня это ни капли не интересовало, но я нашла прекрасную группу поддержки для жертв психологических травм – прекрасную лишь потому, что она привела в мою жизнь Мейв и Стеллу. После той встречи, на которой мы познакомились, мы в группу больше не возвращались, отыскав мгновенную связь и общую цель друг в друге, а не в затхлых стенах и дрянном кофе в подвале церкви.
Стоун шел по пятам за Стеллой – и это так же верно сегодня, как было и тогда. Они выросли вместе, и именно он нашел ее на волоске от смерти. Они были лучшими друзьями с самого детства, и Стелла никогда не выходит на охоту без него. Большую часть времени они проводят за пределами города, карая тех, кто причинил ей зло.
– Не особо, – шепчет Стелла, ее слова звучат отрывисто и горько.
– Мы найдем их, – тихо обещает ей Стоун, и мы все согласно киваем.
– Ладно, мне срочно нужно вздремнуть. Кто-нибудь подбросит меня к машине?
Стоун предлагает подвезти, и мы расходимся, пообещав друг другу увидеться позже на этой неделе.
Я смотрю в окно пикапа Стоуна, когда мы выезжаем на главную улицу центра, думая только о том, как же чертовски приятно будет завалиться в постель.
– Мы со Стеллой планируем быструю вылазку к горе Ланс, – говорит Стоун, ведя машину одной рукой на руле.
Я бросаю на него взгляд.
– Я знаю, она сказала, что вам не особо везет, но хоть что-то есть? – Он выглядит таким спокойным и невозмутимым, его глаза скрыты за синими зеркальными очками, но на его виске тут же проступает напряжение.
– Последний парень, которого мы нашли, напугал остальных. Все они уехали из этого района или залегли на дно.
Я снова поворачиваюсь к окну, понимая их разочарование, учитывая, что Макс и его друзья, похоже, тоже подались в бега.
– Похоже на поведение людей, которые знают, что их загнали в угол. Когда они понимают, что им почти крышка.
– Ну, они не ошибаются. Просто от этого все становится немного опаснее.
– Почему? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему.
Он бросает на меня мимолетный взгляд, после чего снова концентрируется на дороге:
– Загнанный в угол зверь всегда пытается атаковать.
Мне кажется, я замечаю, как его губы трогает едва заметная ухмылка, и, если бы я не знала его лучше, я бы подумала, что Стоуни-Болоуни нравится, когда загнанный в угол зверь пытается атаковать.
– В общем, просто хотел предупредить, что нас не будет в городе. Если тебе что-то понадобится, у меня тут неподалеку есть друг, который сможет помочь.
– Со мной все будет в порядке, – обещаю я.
Остаток короткой поездки проходит в тишине. Когда пикап Стоуна притормаживает рядом с моим «Жуком», я не спешу выходить и снова поворачиваюсь к нему.
– Я знаю, что Стелла думает обо всем этом, – начинаю я, чувствуя внезапный укол вины за то, какой опасности могут подвергаться все мои друзья из-за меня. – А ты что думаешь?
В ответ я получаю непринужденный смешок.
– Любовь – штука сложная, Хло. Я это знаю. Ты должна делать то, что должна.
– О как? И что же делаешь ты из того, что «должен»?
Стоун смеется, перетягивается через меня и дергает за ручку, распахивая дверь.
– Езжу в город по нескольку раз в месяц, хотя я, черт возьми, ненавижу это место, – легко бросает он. А затем кивает мне, чтобы я проваливала. Я вместо этого прищуриваюсь, потому что так и знала. После этого я выпрыгиваю из пикапа и хлопаю ладонью по борту, пока он машет мне на прощание и уезжает.
На моем драгоценном синем «Жуке» нет никаких штрафов, но Колин говорил, что за то время, пока он тут стоял, мне выписали кучу квитанций. Хотя я без понятия, куда мне нужно идти, чтобы со всем этим разобраться.
Возможно, это прозвучит удивительно, но я в своей жизни вообще ни разу не получала никаких штрафов. Потому что я, может, и безответственная, но я безответственный ангел, спасибо большое. И я стараюсь держаться как можно дальше от копов. Кроме Колина.
От своей машины на тротуаре я вижу его пикап, припаркованный на стоянке управления. Я подумываю зайти в участок, но его начальник потребовал, чтобы он держался от меня подальше, а я не хочу устраивать ему проблемы на работе.
Открывая дверь, чтобы наконец поехать на моей крошке домой, я замираю как вкопанная, заметив, как мне кажется, затылок Макса, заворачивающий за угол в конце улицы.
Я с силой захлопываю дверь, спешу в его направлении и оглядываюсь по сторонам в поисках свидетелей на случай, если мне придется пырнуть его и обставить все так, будто он упал на собственный нож. Звучит же правдоподобно, да?
Обычно эту часть работы берет на себя Стоун – скрутить их, вколоть наркотик и все такое. Но пока я продолжаю идти по тротуару к переулку, в котором скрылся Макс, я убеждаю себя, что могу хотя бы проследить за ним. Выяснить, где он и его друзья прячутся, чтобы мы хотя бы знали, где начинать поиски.
Я сворачиваю за угол в переулок и тут же получаю кулаком в лицо.
Голова ударяется о землю, и холодные руки обхватывают мои лодыжки, утягивая мое тело вглубь кирпичного коридора. Грубый асфальт царапает спину, так как мой свитер задрался, и острые края камней впиваются в кожу.
– Сука, – бормочет кто-то, хотя я не могу быть уверена, обращается ли он к кому-то еще или ко мне.
Любые воспоминания о том, как я здесь оказалась, улетучиваются, когда моя голова бьется о твердую землю, и дневной свет гаснет перед глазами.
– Подними ее. – Приказ звучит поспешно, как будто издалека и невнятно, словно доносится из-под воды. Кто бы они ни были, они в панике.
Или это я в панике?
Я заставляю себя попытаться сосредоточиться, но мир кружится вокруг, пока я пытаюсь открыть глаза.
Мои лодыжки опускаются на землю. Холодные руки обхватывают запястья и тянут меня вперед, пока моя потяжелевшая на тысячу фунтов голова бессильно откидывается назад.
Где-то вдалеке воет сирена. Звучит как предупреждение о приближающихся ордах зомби. Это был бы интересный поворот событий.
– Шевелись быстрее, – шипит кто-то.
– Эй! Полиция!
Шаги. Быстрые и тяжелые. Глухой удар.
Я снова падаю на землю, перекатываясь на бок и чувствуя асфальт под пальцами. Зрение никак не возвращается в норму. Я зажмуриваю глаза, голова раскалывается. Где-то в стороне слышны новые удары. Тяжелое дыхание.
– Колин, стой! – кричит кто-то, и мое сердце едва не выпрыгивает из груди. Где он? Я хочу, чтобы он был здесь. Моя ладонь скользит по земле, вытягиваясь вперед, хотя я не уверена, что тянусь в правильном направлении.
Глаза закатываются, пока я предпринимаю еще одну попытку осознать, что происходит вокруг.
Я чувствую, что проваливаюсь в небытие, и в голове всплывают мысли о том, как Мейв нарисовала бы эту сцену на холсте под моей черепушкой.
Кирпичные стены. Потасовка. Мусорный бак. Отлично. Эта сцена только что вытеснила грязную яму с первого места в моем списке «Мест, где я бы ни за что не хотела умереть».
Один. Два. Три. Четыре шага в мою сторону. Тень. Мое имя. Рука на моей щеке.
И я отключаюсь.
Боль непрерывно бьет по моему черепу. Воспоминания приходят вспышками.
Все начинается как повтор моего любимого утешительного сериала, перерастая по ходу действия в версию шоу, которую я не помню. Актеры становятся неузнаваемыми, сменившись двойниками, чьи голоса совсем не похожи на прежние.
Рисование. Боулинг. Удары кулаком. Перетаскивание.
Снова удары. Новые люди. Разговоры. Сирены.
Фонарик в лицо. Манжета тонометра на моей руке.
Громкий спор. Не трогай ее. Тихое предупреждение. Ты слишком близко к этому делу.
Знакомое ощущение моей мягкой постели под телом. Трепет ресниц. Колин в кресле в углу, освещенный лишь ярко-синим свечением своего ноутбука, пока остальная комната тонет во тьме.
Постель прогибается рядом со мной, шепот слов скользит по одеялу и забирается ко мне под покрывало.
– Ты хаос, Старк.
Мне кажется, я бормочу в ответ:
– Я твой хаос.
И мне кажется, я слышу его ответ:
– Возможно.
