Текст книги "Малышка-вдова (ЛП)"
Автор книги: Сидни Тейлор
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
Глава 30
Колин
– Где Мика? – Алекс вздрагивает, когда я захожу в переговорную и направляюсь к месту, где прошлым вечером сидел, уйдя в себя. Я беру со стола фотографию Лили, задерживаясь ровно на столько, чтобы бросить взгляд на напарника.
– Взял больничный.
– Больничный? – Сколько я знаю Мику, он никогда не болел. Я надеялся перехватить его до прихода капитана Барретта и сначала обсудить гипотетический сценарий с ним, потому что к этому моменту он единственный человек – помимо Хлои, – кто видел мою оборотную сторону. Мою темную сторону, и он никогда меня не судил.
Допустим, ты узнал, что кое-кто – убийца. Ты годами пытался найти доказательства, а потом случайно влюбился в этого человека и вдобавок получил его признание. Как бы ты поступил?
Именно такой гипотетический вопрос я и планировал задать Мике. Возможно, его ответ стал бы решающим фактором в том, пойду ли я вообще с этим к капитану. Теперь об этом можно забыть. Гипотетический сценарий, который я преподнесу капитану, придется подвергнуть чуть большей цензуре.
Алекс пожимает плечами, снова переключая внимание на свой ноутбук.
Я осматриваю комнату, замечая отсутствие еще двоих коллег.
– А где Дэниел и Люси?
– Дэниел взял перерыв. Люси, судя по всему, отрабатывает зацепку, которая, как она уверена, выведет ее на Чейза.
– Одна?
Очередной кивок, но он отрывает взгляд от экрана.
– Как по мне, дохлый номер. И это далеко не так важно, как вот это. – Он кивает на ноутбук.
– И что там? – нетерпеливо спрашиваю я.
– Думаю, у нас в управлении завелась крыса. – Позвоночник сводит спазмом, потому что вопрос с подброшенной ДНК Макса все еще открыт, а Хлоя утверждает, что это не ее рук дело. Я пересекаю комнату, встаю за его стулом и пристально смотрю на экран, где открыт обычный документ с какими-то записями.
– Объясни, Алекс, – поторапливаю я его. Нервы на пределе, по телу пробегает дрожь от нетерпения и замешательства.
Такое ощущение, будто мне скармливают историю по кускам. Словно каждый знает какую-то одну деталь, но никто не видит картину целиком. Ни у кого нет всех улик, чтобы разгадать эту тайну, и именно я собираю подсказки, пытаясь свести концы с концами.
Я делаю шаг назад, когда он разворачивается на стуле лицом ко мне.
– Просто, когда я выяснил, что ДНК была подброшена, и мы с Люси снова допросили Лили, мне показался этот допрос пустой тратой времени. Но в том, как она отвечала на наши вопросы, было что-то такое, что не давало мне покоя. Помнишь тот вечер, когда мы с тобой ездили к ней? Она была сама не своя. К моменту нашего ухода я заметил, что ей стало чуть легче, будто исчезновение мужа разом решило кучу проблем для нее и детей. Будто она поняла, что теперь в безопасности.
Я приподнимаю брови.
– И?
– И когда мы пришли с Люси, она не выглядела спокойной. Она по-прежнему казалась… – он умолкает, проводя ладонью по лицу. – Не знаю. Напуганной? Нервной? Она упомянула, что за несколько дней до исчезновения Грейсона кто-то приходил и звонил в дверь. Муж открыл раньше, чем успела она, и погнал ее прочь от входа, но она успела заметить троих мужчин на крыльце и женщину в машине.
– Ладно. Похоже на наших парней, но кто эта женщина? И почему ты думаешь, что это указывает на крысу в команде? – Я снова скашиваю глаза на его экран, пытаясь разобрать мелкие буквы в документе и понять, о чем он умалчивает.
– Сначала я думал только на тех троих мужчин, но Лили обмолвилась, что один из этих четырех человек показался ей смутно знакомым. Сказала, что вроде бы видела кого-то из них в какой-то криминальной заметке, которую управление давало в газету в последний месяц или около того.
– В «Peak» каждую неделю выходит криминальная колонка.
– Нет. – Он качает головой, поворачивается к ноутбуку и открывает другую вкладку, где загружен сайт онлайн-архива газеты «Peak». – Она сказала, что этот человек был в форме.
В кармане вибрирует телефон. Я достаю его и читаю сообщение от капитана: он будет через пять минут.
– Я сейчас вернусь, – бросаю я Алексу. Мне любопытно, за какую ниточку он тянет, но прямо сейчас у меня есть другие, раздирающие меня на части приоритеты, и паутина лжи Хлои имеет первостепенное значение.
Выйдя из переговорной и проходя через общий офис, я перевожу взгляд с одной рабочей кабинки на другую, задаваясь вопросом: неужели кто-то, сидящий за одной из этих перегородок, играет со мной? Играет со всеми нами. Подбрасывает улики и пускает нас по ложному следу. Но зачем?
Дверь в кабинет капитана Барретта приоткрыта, и я толкаю ее, замедляя шаг, когда вхожу в прохладное помещение. Кровь у меня кипит, так что холодный воздух приходится как нельзя кстати. Я кладу фотографию Лили на стол капитана и наклоняюсь над ней, закрыв глаза и опустив голову.
На мгновение мне пришла мысль, что, возможно, крыса – это Мика. У него есть все инструменты и нужный уровень навыков, чтобы проворачивать фокусы с уликами. Но какой у него мотив?
Все это связано с сетью торговцев людьми из Маунт-Лэнс. Все закрутилось, когда Ричарда Соффета столкнули с того обрыва чуть больше месяца назад. Лили Тайлер сказала, что видела в газете публикацию управления примерно в это же время. Что произошло месяц назад? Меня тогда даже в городе еще не было.
Я зажмуриваюсь еще крепче, пытаясь затормозить бег мыслей и разложить по полочкам все детали в своей перегруженной голове.
Пока мы не знали, что ДНК Макса была подброшена, мы полагали, что он со своими приятелями приехал сюда, чтобы убрать Ричарда и Грейсона. Мы знаем, что все они связаны с этой сетью. Но что если… Макс, Логан и Чейз явились сюда, чтобы помешать Хлое устранить их людей? Хлоя внушала мне, что они охотятся за ней и ее подругами, потому что те стали их следующими целями, и теперь я понимаю, что она вешала мне лапшу на уши. Она прекрасно знала, почему они за ней охотятся, и надеялась ликвидировать их первой.
Но кто-то ведь все равно убил Логана и подбросил ДНК Макса.
Я шумно выдыхаю через нос и открываю глаза. Вглядываюсь в фотографию Лили, и перед мысленным взором встают снимки Каролины. Те самые, на которых, как я был убежден, запечатлена Хлоя.
И тут мой взгляд соскальзывает с фотографии на край бумаги, торчащий из стопки папок. Что-то в нем кажется знакомым, и я, сам того не замечая, обхожу стол и вытягиваю лист из-под стопки.
Это письмо, состоящее из нескольких страниц, со следами сгибов, будто его долго держали сложенным в конверте. Слова на бумаге написаны с наклоном, и весь лист усеян черными смазанными следами.
Внимание разрывается в дюжине разных направлений, пока я лихорадочно впитываю строчки письма. В комнате становится жарче, стены начинают давить, а воротничок рубашки туго сдавливает шею.
Дата, выведенная в верхнем правом углу, совпадает со временем, когда Кэролайн Старк приговорили к тюремному заключению. Я узнаю этот почерк – это почерк Кэролайн, я видел его в ее письме к Хлое. Она левша и при письме задевает ребром ладони невысохшие чернила, размазывая их.
Капитан Барретт упоминал, что Кэролайн Старк угрожала подать на меня жалобу за домогательства. Возможно, она сделала это в письме на его имя. Но по мере того, как я читаю дальше, пол уходит у меня из-под ног.
Сквозь чернильные разводы отчетливо проступают два слова. Два слова, из-за которых у меня пересыхают глаза, потому что я впиваюсь в них взглядом слишком долго. Я не могу заставить себя даже моргнуть, боясь, что письмо испарится прямо у меня из рук.
Наша дочь.
Наконец я моргаю, но письмо никуда не исчезает. Я моргаю снова и снова, проверяя, не снится ли все это мне. И пока осознание затапливает меня, в голове бьется один вопрос: почему оно здесь?
«Теперь ты ее единственный шанс. Она хороший человек. Ты должен защитить ее».
Дверь кабинета с щелчком закрывается, и этот тихий звук эхом отдается во всем моем теле. Я медленно отрываю голову от бумаги и перевожу взгляд на капитана Барретта, застывшего у порога.
– Она не плохой человек.
Я внутренне подтягиваюсь, от слов капитана по спине пробегает пронизывающий холод. В ответ я качаю головой, отказываясь верить, снова утыкаюсь взглядом в стол и начинаю бесцельно перекладывать бумаги перед собой, надеясь, что я просто неверно все истолковал, и если поменять их местами, они сложатся в какой-то другой смысл.
– Я не понимаю, – бормочу я, но эта ложь кажется сладкой на вкус. Она отдает Хлоей. Словно все, что связано с ней, наконец обретает четкие контуры. Или словно все это и так было предельно ясно с самого начала, а я просто закрывал глаза.
В кармане вибрирует телефон, и я кое-как вытаскиваю его, отчаянно нуждаясь в поводе отвлечься. На экране высвечивается имя Барри, но я не нахожу в себе сил ответить, хотя сам велел ему позвонить, если Хлоя выйдет из дома. Вполне ожидаемо, что она вырвет ящик из кухонного гарнитура с корнем и пойдет бродить по Девилс-Пик с этой деревяшкой на руке.
Сейчас мне, кажется, плевать.
– Колин… – тихо произносит капитан Барретт.
Я сжимаю телефон в руке так, что костяшки опасно белеют.
– Вы издеваетесь надо мной? – рычу я, не в силах поднять глаз и посмотреть на него.
– Мне жаль, – говорит он, хотя в его голосе нет ни капли сожаления. Я резко вскидываю голову, чтобы наконец встретиться с ним взглядом.
– О какой именно части вы жалеете? О том, что покрывали свою дочь, когда она хладнокровно убила троих мужчин? Или о том, что имели мне мозг, пока я тратил целый год своей жизни, пытаясь это доказать?
– Я защищал ее.
– Вы служите в правоохранительных органах почти двадцать лет, и вы преступник? На чьей вы вообще стороне? – Я выпрямляюсь, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие, но со всей силы швыряю телефон через кабинет. Капитан Барретт даже не вздрагивает, когда мобильник оставляет вмятину на стене позади него. Мои пальцы сминают страницы письма, разложенного под руками, а дыхание в груди катастрофически не хватает для того объема кислорода, который необходим мне, чтобы просто не упасть.
– Я на стороне жертв, Колин. – Он поднимает ладони, как будто перед ним дикий зверь, которого он готовится усмирить.
Я издаю сухой смешок, этот звук скребет горло, готовый сорваться в истерический хохот.
– Жертвы мертвы! А вы отпустили их убийцу разгуливать на свободе! Кто вы такой вообще? – Эти слова слетают с моих губ, хотя, зная теперь, что эти люди с ней вытворяли, я бы едва ли назвал их жертвами.
– Ты знаешь меня, Колин. Так же, как знал Хлою. Ты с самого начала понимал, кто она такая…
– И вы увели меня с ее следа! Вы отослали меня из города, чтобы я перестал копать, потому что знали: рано или поздно я найду то, что упечет ее за решетку!
За окнами, окружающими кабинет, люди начинают отрывать головы от столов; коллеги недоумевают, почему я стою за столом капитана и ору на него. Я отворачиваюсь от них и запускаю руки в волосы.
– Вы заставили меня поверить, что я сошел с ума. Угрожали отобрать у меня значок, если я не прекращу расследование.
– Я должен был защитить ее, – настаивает он, подходя к столу и упираясь в него руками.
– От кого?
– От тебя! – гремит он, его лицо багровеет. – От них! – Он опускает взгляд на стол, делает глубокий вдох и снова выпрямляется, разглаживая руками полы пиджака, чтобы вернуть самообладание. – Наша работа… она сложная, Колин. Ты сам знаешь. Мы не всегда побеждаем. Хорошие парни выигрывают далеко не всегда. Но в ее случае…
– Что? – Я вскидываю руки. – Мы теперь сотрудничаем с преступниками? Может, нам нанять мафию, чтобы она помогла нам разобраться с местными наркоторговцами?
– В ее случае, – с нажимом повторяет он, проигнорировав мою саркастическую издевку, – люди получают справедливость. Люди остаются в безопасности. С такими, как Хлоя, рамки нашей судебной системы становятся гибкими.
Из моей груди вырывается смех, я прижимаю ладонь к лицу, сдавливая щеки в надежде, что это давление поможет мне прийти в себя. Но мозг горит, мысли проносятся со скоростью миллион миль в минуту, и я понятия не имею, западня ли это или я просто умер и попал в ад.
Прижав кончики пальцев к бешено бьющейся пульсовой жиле на шее, я закрываю глаза, пытаясь успокоить сердцебиение после того, как убеждаюсь, что все еще жив.
– Колин…
– Помолчите, – отрезаю я.
– Следи за языком, – требует капитан Барретт, обходя стол и вставая прямо передо мной. Наши взгляды сталкиваются, каждый борется за доминирование, и ни один не намерен уступать. И впервые в жизни я это замечаю. У нее его глаза.
Каждый раз, когда он ругал меня. Каждый раз, когда в них вспыхивал гнев или тревога. Все это было из-за нее, но совсем не так, как я думал.
Я годами смотрел правде прямо в лицо и не замечал ее.
– Она не причиняет вреда хорошим людям, Колин.
Я отвожу от него взгляд, понимая и веря в самой глубине души, что он прав, но я так, блять, зол, что просто не могу этого принять.
– Я шел сюда, чтобы спросить у вас совета, – бормочу я, по-прежнему не поворачивая головы, больше не в силах смотреть ему в глаза. В ее глаза. – А вы бы накормили меня очередным дерьмом, чтобы уберечь ее от тюрьмы. Чтобы сохранить ее в безопасности.
– Так бы я и поступил, – признается он. – Она мой приоритет, и я скажу что угодно – сделаю что угодно, – чтобы защитить ее.
От его слов волоски на моей шее встают дыбом. Я снова встречаюсь с ним взглядом, эти слова крутятся у меня в голове на повторе, пока все окончательно не сходится.
– Это вы подбросили ДНК.
Медленный кивок в знак подтверждения.
– У меня не было выбора.
На другом конце комнаты на полу вибрирует мой телефон. Я резко прохожу мимо плеча капитана Барретта и поднимаю его. На экране снова высвечивается имя Барри, и на этот раз я отвечаю. Он начинает говорить прежде, чем я успеваю открыть рот.
– Детектив, она уехала из дома. Я поехал за ней. Мы в двадцати минутах езды от города.
– Господи Иисусе, Барри. Ради сенсации ты на все готов, да?
Я кошусь на капитана, который разглаживает измятое письмо Кэролайн и аккуратно складывает его обратно в стопку.
– Дело не в этом, – говорит Барри, заставляя меня снова сосредоточиться на его словах. – Я… мне кажется, она в беде.
От его слов у меня стынет кровь. В его голосе слышится настоящий страх, и это пугает меня до чертиков.
Я оставил ее прикованной в доме, не зная, с чем к ней вернусь. С ордером на арест? С ордером на обыск? С направлением в камеру три на четыре метра с ее именем на двери?
В этот момент, при мысли о том, что она в опасности, я понимаю, что никогда не желал для нее ничего подобного. И я осознаю с пугающей ясностью: мой капитан прав. Она не представляет опасности для тех, кто этого не заслужил. Она заслуживает того, чтобы кто-то был на ее стороне, потому что сама она все это время была на нашей, просто я этого не понимал. Черт, я вообще не думал, что сторон может быть больше двух.
Я считал, что есть сторона добра и сторона зла. Но существует эта узкая полоса посередине, где эти две стороны сталкиваются, и именно там Хлоя чувствует себя как дома.
– Где она? – рычу я, и жесткий, требовательный тон собственного голоса удивляет меня самого.
Капитан краем глаза улавливает мою перемену и подтягивается, а я переключаю звонок Барри на громкую связь.
– Склад у шоссе. В сторону от Кедрового ручья. Хлоя зашла туда минут пять назад, и ладно – я думал, тут намечается горячий материал. Я заглянул в окна, а там ее подруга, Мейв, лежит связанная в углу, без сознания. И там какой-то мужчина, один из тех типов, которых выслеживала ваша команда. И женщина…
Алекс стучит в дверь кабинета капитана и, не дожидаясь ответа, толкает ее и заходит внутрь. Он держит в руках распечатанную новостную статью с улыбающимся женским лицом – вся при полном параде в своей новой полицейской форме Девилс-Пик, во время съемки на официальное фото при приеме на работу месяц назад.
– Это Люси.
Глава 31
Хлоя
Я сдавала назад по подъездной дорожке так быстро, что сама удивляюсь, как не съехала с газона и не снесла своим «Жуком» кованый забор. А затем умчалась с таким оглушительным визгом шин, что на асфальте наверняка остались следы, а от покрышек, возможно, даже отлетели куски резины.
Я заметила, как Барри развернулся на тупиковой развилке и догнал меня как раз в тот момент, когда я выезжала на шоссе, ведущее в сторону того района, где всего несколько недель назад погиб Грейсон.
Но когда я въезжаю на грунтовую парковку у склада, меня затапливает чувство облегчения от того, что Барри поехал за мной. Я притормаживаю и останавливаюсь перед большим металлическим зданием, а Барри, помедлив на шоссе, заезжает прямо за ворота и замирает, думая, что я его не увидела, хотя на дворе белый день.
Мне хочется побить себя за то, что я выбросила тот трекер. Я сделала это назло, но теперь, шагая прямо в то, что представляет собой какую-то ловушку – абсолютно без плана и без оружия, – я не уверена, что все закончится хорошо, и жалею, что Колин не знает, где я. Так что я благодарна Барри за то, что он сел мне на хвост: я уверена, что он либо передаст мои координаты властям, либо, по крайней мере, напишет в «Peak» блестящую статью, которая полностью обелит мое имя, когда я стану не более чем серой фотографией в колонке некрологов.
По дороге сюда я звонила Стелле, но она и Стоун слишком далеко, чтобы чем-то помочь. Стоун ответил на звонок с ее телефона и включил громкую связь, пока на заднем плане разносились вопли человека, которого прямо в этот момент подвергали пыткам.
– Мы двинемся обратно, как только сможем, – пообещала она, и в ее голосе сквозило беспокойство.
– Не делай глупостей, Хло, – потребовал Стоун.
– У меня нет плана, – заныла я. Мысли о том, что Мейв причиняют боль, крутились в голове, приводя меня в панику и затуманивая рассудок.
– Эй. – Голос Стоуна пробился сквозь мою паническую спираль, и его слова заземлили меня – точно так же, как, по словам Стеллы, они действуют на нее. – Ты прекрасно знаешь, что делать, – сказал он, и в его голосе звучала такая чертова уверенность во мне, что у меня просто не осталось выбора, кроме как поверить ему. – Спаси ее.
Сейчас середина дня, но небо затянуто облаками, и это море темных туч над головой окрашивает все вокруг в более тусклые тона. Лес, окружающий здание, добавляет всему зловещий, серый оттенок. Никаких других машин, кроме моей и машины Барри, я не вижу. Скрежет металла о металл, доносящийся изнутри здания, и медленно мигающий красный огонек в стороне наводят на мысль, что это какое-то действующее предприятие, но за все те разы, что я заезжала сюда оставить машину, здесь было совершенно безлюдно, как в городе-призраке.
Пока слова Стоуна отдаются эхом в моем мозге, я велю Ру оставаться на месте и вести себя тихо. Я выбираюсь из машины и направляюсь к массивному зданию, которое освещается лишь отблесками света из окон.
Металлическая дверная ручка обжигает пальцы холодом, и я бросаю последний взгляд назад, через парковку, на Барри, желая получить хоть какое-то подтверждение тому, что я не попала в какую-то параллельную реальность.
Подтверждения нет.
Возможно, мне следовало обойти здание по периметру, разведать обстановку, но мои планы всегда были несколько хаотичными, а жизнь Мейв в опасности, так что у меня сейчас просто нет ни терпения, ни времени на выработку правильной стратегии.
Когда я толкаю дверь, меня сбивает с ног запах древесных опилок. Он настолько сильный, что я прижимаю руку к лицу, уткнувшись носом в изгиб локтя, и, прищурившись, прохожу дальше в открытое пространство. В помещении пусто, если не считать Мейв, которая свернулась калачиком в углу на боку.
Я срываюсь на бег, падаю перед ней на колени и обхватываю ее теплое лицо ладонями. Ее щеки покраснели, и это зрелище возвращает меня в реальность; из-за густого воздуха огромная комната вдруг кажется в десять раз меньше. По ее лбу стекают капли пота, пряди влажных черных волос прилипли к лицу.
– О Господи, Мейв, – шепчу я сквозь слезы. – Детка, проснись. – Я качаю ее голову в своих руках, но она совершенно обмякла. Зелень ее радужек едва проглядывает сквозь полуприкрытые веки. Я прижимаю кончики пальцев к слабому пульсу на ее шее, оглядывая склад.
Через всю комнату тянется конвейерная лента; она пыхтит, но работает вхолостую, потому что на ней ничего нет. С потолка свисают старые цепи, покачиваясь лишь от легкого ветерка. Слева высятся стопки фанеры, а справа – гигантская штабель бревен, сложенная до самого потолка на прицепе; кажется, она еще десять лет назад должна была рухнуть, и удерживает ее на месте старый, заржавевший металл подъемного борта.
Из темного коридора на другом конце комнаты доносятся два голоса, занятые чем-то вроде спора, и я резко поднимаюсь, прыжком скрываюсь за углом и прижимаюсь спиной к прохладному камню. Я зажмуриваюсь, пытаясь придумать план, но мои глаза резко распахиваются, когда к моему рту прижимается теплая, крепкая ладонь.
– Ш-ш-ш. – Мужчина передо мной прижимает палец к губам. Его лицо скрыто почти в полной темноте, но его яркие голубые глаза блестят. – Ты знаешь, кто я?
Я сглатываю и медленно киваю.
– Я не причиню тебе вреда, – шепчет он, и я верю ему. Под его ладонью мои напряженные мускулы постепенно расслабляются. Он держит руку у моего лица, слегка подается корпусом, чтобы заглянуть за угол, а затем снова встречается со мной взглядом и отпускает.
– Мика Винтерс, – выдыхаю я, разглядывая его черты и сравнивая их с той единственной официальной фотографией, которую мы с Мейв видели на сайте полицейского управления Девилс-Пик. На нем синее поло, выданное ведомством, воротничок облегает цветную татуировку на шее. – Я не понимаю, – продолжаю я. – Почему ты здесь?
Он вскидывает руки, призывая меня к тишине, и я бы обиделась, если бы не ситуация, в которой мы оказались. Звуки далекого спора стихают, оставляя после себя один голос, глухо бормочущий по ту сторону стены.
– Если ты их отвлечешь, я смогу вытащить ее отсюда. – Он кивает на стену за моей спиной, где по ту сторону лежит беспомощная и затихшая Мейв. Его слова удивляют меня, но между нашими взглядами что-то происходит. Похоже, он привязан к Мейв так же сильно, как и я. Я вижу это в его бушующих, ледяных глазах – он понимает, как сильно я хочу защитить ее, а по тому, как в его взгляде вспыхивает пугающая смесь ярости и страха, я осознаю, что по какой-то причине он хочет того же самого. – Я вернусь и помогу тебе.
В моей памяти всплывает то, что я видела в его глазах на той служебной фотографии. Он не ангел. Он не предлагает вернуться, чтобы защитить меня. Он предлагает вернуться, чтобы помочь мне прикончить этих людей. Он такой же, как я.
– Нет, – ловлю я себя на слове. – Просто вытащи ее. Увези отсюда.
– Хлоя, – возражает он, прижимая ладонь к стене позади меня. Этот жест кажется до странности интимным, и я чувствую, как мой позвоночник выпрямляется под его пристальным взглядом. Кажется, что он знает нас много лет, что он просто член нашей банды, который явился, чтобы помочь разобраться с делами. – Колин убьет меня, если…
Я прижимаю ладони к его груди, заставляя замолчать и мягко отталкивая его.
– Не думай о Колине и не думай обо мне. Думай о Мейв.
На его лице отражается внутренняя борьба, и после минутного колебания он лезет в задний карман, достает выкидной нож и протягивает его мне. Я киваю, забирая нож из его руки, и он кивает в ответ. Скользнув за угол, я бегу в сторону мужчины, который ходит взад-вперед по комнате.
Я застала его врасплох. Я вижу это по тому, как он замирает и медленно поворачивается в мою сторону, на мгновение опешив от того, что врагом оказалась я. Но уже слишком поздно: я пересекаю комнату, на ходу выбрасываю лезвие ножа и врезаюсь в него, вбивая одну руку ему в плечо, а другой вонзая нож ему в живот.
– Сука! – Пистолет, который он держал – и который я заметила только сейчас, – выпадает из его руки, и он прижимает пальцы к месту, откуда я только что вытащила острый металл. – Тварь! – кричит он. Он отрывает окровавленную руку от живота и наотмашь бьет меня по лицу. Я отлетаю назад, с размаху ударяясь спиной о металлический подъемный борт, удерживающий штабель шатающихся бревен.
Я оглушена, но когда чернота отступает от краев моего зрения, я бросаю взгляд на место, где лежала Мейв, и ее там нет. И, честно говоря, мне плевать, что будет дальше.
Я устала от этого. От надежды, что кто-то меня увидит. Надежды, что кто-то сможет разглядеть во тьме внутри меня приглушенный свет.
Мейв в безопасности, и с осознанием того, что кто-то еще защищает ее так же яростно, как я, я позволяю своему телу обмякнуть, опираясь на холодный металл за спиной, пока не сползаю на пол.
– А ты с характером, знаешь об этом? – хрипит мужчина, возвращая мое внимание к себе. Он медленно наклоняется за своим пистолетом на полу, прижимая другую руку к темно-красному кругу, расплывающемуся на его футболке.
– Мне говорили, – бормочу я.
Раньше я не могла вспомнить его голос, но видя его лицо, я понимаю, что он третий парень из компании Макса. Тот самый, который был в бегах последние пару недель. Он был там, в боулинге, в тот вечер, когда они вызвали нас на игру. Я помню его голос из боулинга, когда Макс вырубил меня; это он призывал Макса забрать меня. Я предполагаю, что он также был на той вечеринке, но я все еще ничего не помню о той ночи.
Направив пистолет в мою сторону, он делает слабый шаг ко мне, кровь отливает от его лица, устремляясь к ране в животе.
– Ты убирала наших лучших парней. Ты рушишь…
– Стоять!
Я вздрагиваю от звука женского голоса справа и резко поворачиваю голову в ее сторону, отчего в мозгу все содрогается. Направив пистолет на Чейза, она медленно продвигается вперед, ее глаза на мгновение переключаются на меня.
– Ты как? – спрашивает она, и мне удается выдать шаткий кивок.
Ее я тоже узнаю – это женщина, которая приезжала ко мне домой и брала показания после нападения Макса. Это Люси, коллега Колина, которую я назвала ведьмой и была с ней немного неприветлива, потому что приревновала ее к своему мужчине.
Ну и дела. Чувствую себя полной дурой.
– Опусти оружие, Чейз. – Дуло ее пистолета остается направленным на него, пока она делает еще один медленный, уверенный шаг вперед.
– Ты шутишь, да? – парирует Чейз, не сводя с меня пистолета.
А затем раздается двойной выстрел, заставший меня врасплох. На мгновение я думаю, что это конец, что мое время пришло, но затем Чейз падает на колени на другом конце комнаты, на его лице застывает шок, после чего его тело с тяжелым стуком валится на пол.
– Охренеть, – выдыхаю я.
– Идиоты-братья, – бормочет Люси, вытаскивая магазин из пистолета, с лязгом вбивает его обратно и передергивает затвор. – А ведь он прав, знаешь ли, – говорит она ровным голосом, разглядывая пистолет в руке, прежде чем опустить его вдоль тела и встретиться со мной взглядом через комнату.
– В чем… именно? – спрашиваю я. Мое бешено колотящееся сердце замедляет ход, и я упираюсь ладонями в холодный пол позади себя, жалея, что не могу опереться на что-то спиной. Но подъемный борт находится на фут выше моей головы, и лучшее, что я могу сделать, – это перенести вес на ладони.
Люси подходит к Чейзу, пинком отбрасывает его пистолет и присаживается на корточки. Она протягивает руку, прижимая кончики пальцев к его шее, и на мгновение мне кажется, что она проверяет, жив ли он. Наблюдая за ее неторопливыми движениями, я задаюсь вопросом, почему она так спокойна. Почему она не достает рацию и не вызывает скорую. Почему пистолет просто болтается в ее руке, а не убран обратно в кобуру на бедре.
Она поворачивает лицо в мою сторону и улыбается, поднимаясь во весь рост.
– В том, что ты все, блять, испортила.
– Я? Пош…
– Ты знаешь, что Ричард был нашим лучшим человеком? – прерывает она, наклонив голову. Ее улыбка становится шире, когда до меня доходит суть, и мое тело пронизывает невыносимый холод. Она одна из них. – Боже, – продолжает она, – когда я услышала, что он пропал, я была по-настоящему расстроена. Он так хорошо с ними справлялся, понимаешь? Будучи учителем и вообще. – Она изучает пистолет в своей руке так, словно разглядывает ногти, – беспечно и небрежно. – Потрясающе обезоруживающее поведение. Ему так легко верили.
Я сглатываю подступивший к горлу ком, а мои глаза мечутся по комнате. В какой-то момент, возможно, когда Чейз ударил меня, я выронила нож. Он лежит ближе к его телу, чем к моему, но до него не так уж невозможно добраться, если двигаться достаточно быстро.
Правда, я не быстрее пули, так что тут без вариантов.
– У меня просто было предчувствие, понимаешь? – Она продолжает говорить, хотя разговор остается односторонним. – Что он не просто пропал, а что кто-то причинил ему вред. И надо же. – Ее улыбка исчезает в один миг, и холодное выражение ее лица смывает остатки моей стратегии. – Кто-то действительно причинил ему вред. Ты.
Люси бросается вперед, и я отшатываюсь назад, пока она скользит на коленях, оказываясь прямо передо мной, и прижимает дуло пистолета к моей щеке.
– Ты хоть знаешь, как давно я этим занимаюсь? – цедит она. Я зажмуриваюсь и отворачиваю голову от оружия, но это бесполезно. Холодный, твердый металл врезается в плоть так сильно, что я практически уже вижу, как мои зубы и мозги разлетаются по серебристому металлу подъемного борта, нависшего прямо над нами.
– Достаточно долго, чтобы стать настолько хладнокровной и убить собственного брата? – огрызаюсь я. – Двоих братьев, если учесть, что другого ты, блять, прибила к дереву.
Улыбка на ее лице медленно расплывается, и дуло еще сильнее вдавливается в мою скулу.
– Я не убивала Логана, но сделала бы это. Он получил то, что заслужил. И, как видишь, у Макса тоже не хватило яиц остаться и защищать нашу империю. – Она убирает пистолет от моего лица и машет им в воздухе, словно указывая в сторону Кубы – именно туда его выследила Мейв.
Ведьма отходит от меня назад, по бетонному полу склада, прежде чем у меня появляется хоть какой-то шанс попытаться перехватить ее оружие. Я просто рада, что оно больше не упирается мне прямо в лицо, а с пистолетами я особо не дружу, так что все равно не знала бы, что с ним делать. Придется поработать над этим навыком, если я выберусь отсюда живой.
В воздухе не слышно ничего, кроме затихающего гула старого конвейера и звяканья цепей, пока Люси не спрашивает:
– У тебя есть братья, Хлоя?
Я растираю подушечками пальцев скулу, на которой снова проступает синяк, затягивая с ответом и пытаясь сохранить хоть какое-то подобие контроля над ситуацией.
– Что-то мне подсказывает, что ты уже знаешь ответ.
Повернувшись ко мне лицом, она снова улыбается.
